Введение

Гаитянская революция (1791–1804) и последовавшее за ней освобождение Гаити как независимого государства вызвали неоднозначную реакцию в Соединенных Штатах. Среди многих белых американцев это породило беспокойство, внушив опасения расовой нестабильности на собственной земле и возможных проблем с внешними отношениями и торговлей между двумя странами. Среди порабощенных афроамериканцев это вселило надежду на то, что принципы недавней Американской революции могут быть реализованы в их собственном освобождении. Гаитянская революция происходила во время президентства Джорджа Вашингтона и Джона Адамса, и члены Федералистской партии, включая Александра Гамильтона, поддержали Туссена Лувертюра и его революцию. Джон Адамс назначил Эдварда Стивенса генеральным консулом США на Гаити для укрепления более тесных отношений между двумя странами и выражения поддержки правительства США правительству Лувертюра. Александр Гамильтон участвовал в разработке конституции Гаити и выступал за более тесные дипломатические и экономические отношения между Гаити и Соединенными Штатами. При президенте Томасе Джефферсоне США стали менее склонны к дипломатии в отношении Гаити. Томас Джефферсон осознавал, что революция может спровоцировать восстание против рабства в США не только со стороны рабов, но и белых аболиционистов. Южные рабовладельцы опасались, что восстание может распространиться с острова Эспаньола на их собственные плантации. На этом фоне и с заявленной основной целью поддержания социального порядка на Гаити, США отказались признать независимость Гаити до 1862 года. США также ввели эмбарго на торговлю с новым государством. Американские купцы вели значительную торговлю с плантациями на Эспаньоле на протяжении всего XVIII века, французская территория поставляла почти весь сахар и кофе. Однако, как только гаитянское рабовладельческое население освободилось, США не захотели продолжать торговлю из-за опасений расстроить выселенных французов, с одной стороны, и своих южных рабовладельцев, с другой. Несмотря на это, в северных городах были сторонники отмены рабства, которые считали, что верность принципам Американской революции – жизни, свободе и равенству для всех – требует, чтобы США поддержали гаитянский народ. Одним из последствий Гаитянской революции для Соединенных Штатов Америки стала покупка Луизианы. Потеряв контроль над своими карибскими владениями, Наполеон больше не видел смысла в Луизиане. США были заинтересованы только в районе Нового Орлеана; однако революция позволила продать всю территорию к западу от реки Миссисипи примерно за 15 миллионов долларов. Эта покупка более чем удвоила территорию США. Благородство вдохновения, которым руководствовался Туссен Лувертюр, привело к расцвету нации, живущей иллюзиями. Люди африканского происхождения столкнулись с более решительной силой. Соединенные Штаты и Гаитянская революция заставили историю пересмотреть границы доверия.

Под руководством Вашингтона и Адамса

Когда известие о восстании рабов в августе 1791 года в Сен-Доминго (название французской колонии, которая впоследствии стала Гаити) достигло тогдашнего президента Вашингтона, он незамедлительно направил помощь белому правительству там. Тогдашний министр финансов США Александр Гамильтон и другие федералисты поддержали революцию Туссена Лувертюра против Франции на Гаити, которая изначально была восстанием рабов. Предложения Гамильтона способствовали формированию гаитянской конституции. В 1804 году, когда Гаити стало первым независимым государством в Западном полушарии, где большинство населения составляли афроамериканцы, Гамильтон призывал к укреплению экономических и дипломатических связей. Однако к моменту завершения революции и начала дебатов об эмбарго, позиция Джефферсона изменилась, и он стал полностью избегать этого вопроса. Джефферсон стремился к союзу с европейскими державами в попытке изолировать Гаити, но потерпел неудачу из-за отсутствия интереса Великобритании к предлагаемому соглашению. Франция настаивала на прекращении американской торговли с Гаити, рассматривая её как поддержку деструктивных элементов в своей колонии. Джефферсон согласился прекратить торговлю оружием, но отказался от прекращения торговли товарами, не подлежащими эмбарго. Комментируя соглашение о прекращении торговли оружием, Мэдисон отметил, что "вероятно, в интересах всех наций не допускать попадания оружия в руки тех, кто может использовать его столь вопиюще". Дебаты об эмбарго в отношении Гаити обострились в Конгрессе и обществе, однако мнения разделились. Федералистская газета Columbian Centinel провела параллель между гаитянской революцией и борьбой за независимость от европейской державы с американской революцией за независимость. Тем не менее, в Конгрессе сторонники эмбарго имели явное преимущество. Многие белые жители Юга считали, что нейтралитет Джефферсона зашел слишком далеко и фактически равносилен установлению полноценных отношений с Гаити. В то время как эти люди игнорировали угнетение, эксплуатацию и жестокость, применяемые к порабощенным африканцам белыми работорговцами и рабовладельцами на Гаити и в США (и сами совершали подобные злоупотребления), они решительно выступали против заключения соглашения с людьми, совершившими жестокости против белых, включая женщин и детей. Представление Джорджем Логаном законопроекта о запрете любой торговли с Сен-Доминго, не находящейся под французским контролем, ознаменовало переход на сторону сторонников жесткой линии. Оружие могло находиться на борту судов только для обеспечения собственной защиты, а нарушители эмбарго лишались груза и судна. Законопроект об эмбарго, предложенный Джорджем Логаном, был принят в феврале 1806 года и затем продлен в следующем году до апреля 1808 года. Еще один эмбарго был введен в 1807 году и действовал до 1810 года, хотя торговля возобновилась лишь в 1820-х годах. Несмотря на это, официальное признание состоялось лишь в 1862 году, после отделения южных штатов от США.

Страхи и расовая враждебность белых южан

На Юге белые плантаторы рассматривали революцию как масштабное восстание рабов и опасались, что насилие на Гаити может спровоцировать подобные события в США. Гаити проводила официальную политику предоставления гражданства любому чернокожему человеку, прибывшему на их берег. В дебатах о том, следует ли США ввести эмбарго против Гаити после обретения независимости, Джон Тейлор из Вирджинии выразил мнение, разделяемое многими белыми жителями Юга. Для него Гаитянская революция служила доказательством того, что "рабство должно быть закреплено навсегда в Соединенных Штатах". Он возражал против утверждения, что рабство стало причиной революции, и вместо этого утверждал, что "антирабовладельческое движение спровоцировало восстание". По мнению историка Тима Мэтьюсона, высказывания Джона Тейлора в ходе дебатов демонстрируют, как взгляды белых на Юге изменились: от вынужденного принятия рабства как неизбежности к восприятию его как фундаментальной основы южной культуры и интересов рабовладельческой элиты. С годами Гаити становилось все большей мишенью для презрения со стороны сторонников рабства на Юге. Это рассматривалось как подтверждение того, что "насилие является неотъемлемой чертой характера чернокожих", из-за убийств белых французов и последовавшего за революцией авторитарного режима.