Китайские мусульмане в Мьянме (Па́нтаи)

Введение

Китайские мусульмане-хуйцы в Мьянме

Пантаи (; c=潘泰人) — китайские мусульмане в Мьянме. Пантаи — одна из старейших мусульманских групп в Бирме. Точная доля китайских мусульман в местном китайском населении остается неизвестной из-за отсутствия данных. Однако они особенно сконцентрированы в северной части Мьянмы, ближе к провинции Юньнань в Китае, откуда пантаи исторически происходят. Они преимущественно проживают в городах Тангян, Маймё, Могок и Таунги в регионе Мандалай и штате Шан.

Этимология

Название "Пантай" – бирманское слово, которое, по утверждениям, совпадает с шанским словом "Пангхсе". Так бирманцы называли китайских мусульман, прибывавших в Бирму с караванами из китайской провинции Юньнань. Само в Юньнане это название не использовалось и не было известно. Преобладающей мусульманской этнической группой, проживающей в Юньнане, являются хуэй (c=回族), которые идентифицируют себя как хуэй или хуэйхуэй, но никогда как пантай. Важно отметить, что восстание пантайцев в Юньнане в середине XIX века в китайских источниках называется либо восстанием Ду Вэньсю, либо королевством Пиннань. Существует несколько теорий относительно происхождения этого названия, но ни одна из них не является достаточно убедительной, чтобы опровергнуть другие. Бирманцы в старой Бирме называли своих коренных мусульман "пати" – слово, происходящее из персидского языка. Оно применялось ко всем мусульманам, за исключением китайских мусульман. Использование термина "Пантай" по отношению к мусульманам Юньнань датируется примерно этим периодом; он широко использовался британскими путешественниками и дипломатами в регионе начиная с 1875 года. Существует и другая теория, согласно которой "Пантай" является сокращенной формой бирманской фразы "Tarup Pase", означающей "китайский мусульманин". Это название было англицизировано Слэденом в ходе его экспедиции 1868 года в Дэньюэ, Юньнань. Термин "Пантай" получил широкое распространение в период британского правления и до сих пор используется в англоязычных источниках для обозначения китайской мусульманской общины Мьянмы.

Культура

Во время восстания Пантай султан Сулейман (Ду Вэньсиу) стремился установить тесные и дружественные отношения с соседними государствами. Он воспользовался возможностью, чтобы в столице бирманского короля была возведена китайская мусульманская мечеть. Он направил полковника Ма Ту Ту, одного из своих старших военных офицеров, в качестве специального посланника и агента в Мандалай с этой важной миссией. Строительство мечети заняло около двух лет и завершилось в 1868 году, когда она стала второй мечетью, построенной в королевской столице. Сегодня, спустя 134 года, мечеть Пантай по-прежнему является второй по старшинству мечетью в Мандалее. Всеобъемлющая перепись оставшегося населения пантай на территории Бирмы не проводилась с 1931 года, поскольку перепись 1941 года была отменена. Ограничения на поездки для иностранцев, в сочетании со слабым контролем центрального правительства над отдаленными районами холмов Шан и Качин, где проживает значительное число пантайцев, сделали попытки подсчета численности пантайцев практически невозможными в 1980 году. В 1960 году в бирманской ежедневной газете Hanthawaddi появилась оценка в 100 000 пантайцев, проживающих в Бирме.

Легко идентифицируемые общины пантайцев продолжают существовать в нескольких районах, таких как Янгон, Мандалай, Тунгги. Согласно отчётам, общины пантайцев имеются в Кенгтунге, Бамо, Могоке, Ласио, Пинь-У-Лвине и в Таньяне, недалеко от Ласио. Везде, где они селились в достаточном количестве, пантайцы строили свои собственные мечети и медресе. Некоторые из этих мечетей выполнены в стиле "псевдо-могулов", что явно свидетельствует о влиянии индийских мусульманских вкусов и стилей, в то время как другие (особенно в Мандалае) имеют китайские архитектурные особенности. Как и хуэй в Китае, бирманские пантайцы – исключительно мусульмане, придерживающиеся ханафитского мазхаба. Лишь немногие владеют более чем несколькими элементарными фразами на арабском языке, и часто, когда имам-пантаец недоступен для духовного окормления общины, вместо него нанимают мусульманина из Южной Азии или зербади. Зербади – это потомки от смешанных браков между иностранными мусульманами (южноазиатскими и ближневосточными) и бирманскими женщинами.

Караванщики пантай

В доколониальную эпоху пантайцы зарекомендовали себя как превосходные караванщики дальнего следования в южном Китае и северной Юго-Восточной Азии. Они практически полностью контролировали всю караванную торговлю Юньнани к моменту прибытия первых представителей французского и британского империализма в эту провинцию. К середине XIX века караваны юньнаньских торговцев охватывали территорию от восточных границ Тибета через Ассам, Бирму, Таиланд, Лаос и Тонкин (современная часть Вьетнама) до южных китайских провинций Сычуань, Гуйчжоу и Гуанси. Господство китайских мусульман в караванной сети Юньнани продолжалось вплоть до XX века. Китайские мусульмане Юньнани славились своим предпринимательским талантом. В пределах Юньнани мусульманское население преуспевало как в торговле, так и в военном деле – два качества, которые идеально подходили для трудностей сухопутной торговли в суровых, гористых районах и позволяли им получать от этого достойное вознаграждение. В этом им, возможно, способствовала их религия – ислам, который с самого начала процветал как религия торговли. Религиозное предписание совершать хадж также помогло им установить сухопутный путь между Юньнанем и Аравией уже в первой половине XIV века. Товары, которые пантайские караванщики привозили из Юньнани, включали шелк, чай, металлические изделия, необработанное железо, войлок, готовую одежду, грецкие орехи, опиум, воск, консервированные фрукты и продукты питания, а также вяленое мясо различных видов. Бирманские товары, которые возвращались в Юньнань, включали хлопок-сырец, сырой и тканый шелк, янтарь, нефрит и другие драгоценные камни, бархат, бетель, табак, золотую фольгу, консервы, бумагу, красильные породы дерева, лак, слоновую кость и специализированные продукты питания, такие как слизни и саланган. Хлопок-сырец, находившийся в статусе королевской монополии, пользовался большим спросом в Китае. Между династией Конбаун и Юньнанем существовала обширная торговля этим товаром. Товары транспортировались вверх по реке Иравади до Бхамо, где их продавали китайским купцам, а затем частично по суше, частично по воде доставляли в Юньнань, а оттуда – в другие провинции Китая. Большинство караванов состояли из пятидесяти–ста мулов, обслуживаемых десятью–пятнадцатью погонщиками.

In the pre colonial times the Panthays emerged as excellent long distance caravaneers of southern China and northern Southeast Asia. They virtually dominated whole caravan trade of Yunnan by the time the first pioneers of French and British imperialism arrived in Yunnan. By the mid 19th century the caravans of Yunnanese traders ranged over an area extending from the eastern frontiers of Tibet, through Assam, Burma, Thailand, Laos and Tongkin (presently part of Vietnam), to the southern Chinese provinces of Sichuan, Guizhou and Guangxi. The Chinese Muslim domination of the Yunnan caravan network continued well into the 20th century. The Chinese Muslims of Yunnan were noted for their mercantile prowess. Within Yunnan, the Muslim population excelled as merchants and soldiers, the two qualities, which made them ideally suited to the rigors of overland trade in the rugged, mountainous regions, and to deserve the rewards therefrom. They might have been helped in this by their religion of Islam from its inception had flourished as a Religion of Trade. The religious requirement to perform Hajj pilgrimage had also helped them to establish an overland road between Yunnan and Arabia as early as the first half of the 14th century. The merchandise brought from Yunnan by the Panthay caravaneers included silk, tea, metal utensils, iron in the rough, felts, finished articles of clothing, walnuts, opium, wax, preserved fruits and foods, and dried meat of several kinds. The Burmese goods taken back to Yunnan were raw cotton, raw and wrought silk, amber, jades and other precious stones, velvets, betel nuts, tobacco, gold leaf, preserves, paper, dye woods, stick lac, ivory, and specialized foodstuffs such as slugs, edible bird's nest, among other things. Raw cotton, which was reserved as a royal monopoly, was in great demand in China. An extensive trade in this commodity had existed between the Konbaung dynasty and Yunnan. Goods were transported up the Ayeyarwady River to Bhamo where it was sold to the Chinese merchants, and conveyed partly by land and partly by water into Yunnan, and from there to other provinces of China. Most caravans consisted of between fifty and one hundred mules, employing ten to fifteen drivers.

Мусульмане в Юньнане

История пантайцев в Бирме неразрывно связана с историей Юньнани, их родины. В Юньнане китайские мусульмане преуспевали как торговцы и воины, что делало их идеально подходящими для трудностей сухопутной торговли в горных районах. Коммерческие и культурные контакты между плато Юньнань-Гуйчжоу и дельтой Иравади и нижним течением реки Сальвин, вероятно, предшествовали значительной миграции ханьцев или народа бамар в любой из этих регионов. В VIII веке государство И Наньчжао было доминирующей силой в регионе, и эту позицию сохраняло как оно, так и его преемник, Королевство Дали, вплоть до монгольского завоевания через пять веков. Несмотря на политическую независимость Наньчжао, китайское культурное влияние проникало в приграничные области на протяжении династий Тан и Сун. Возможно, что в середине периода Тан – примерно в 801 году – в Юньнань впервые были переселены сдавшиеся мусульманские солдаты, описанные в китайских анналах как Хэйи Даши (黑衣大食, "Тайи в черных одеждах", термин, относящийся к черным знаменам Аббасидского халифата). По крайней мере, достоверно известно, что мусульмане центральноазиатского происхождения сыграли важную роль в завоевании и правлении Юго-Западного Китая династией Юань. В результате к концу XIII века в Юньнани сформировалась обособленная мусульманская община. Важным военачальником и администратором был Сайид Аджаль Шамс ад-Дин Омар, тюркский придворный чиновник и генерал, который в 1274–1279 годах стал юаньским наместником Юньнани. Его сын Насир ад-Дин руководил дорожной системой Юньнани и командовал первым монгольским вторжением в Бирму в 1277 году. Шамс ад-Дин предстает как мудрый и благожелательный правитель, который успешно "умиротворил и успокоил" народ Юньнани, и которому приписывают строительство храмов Конфуция, а также мечетей и школ. Во время его правления в Юньнань было переведено значительное количество мусульманских воинов центральноазиатского происхождения, в котором еще не было много ханьских поселенцев. Потомки этих мусульманских гарнизонных войск составляют ядро современного китайского мусульманского населения как в Юньнани, так и в Бирме. В Юньнани население хуэй процветало на протяжении периодов Юань и Мин. В начале династии Юань Марко Поло отметил присутствие "сарацинов" среди населения во время своего визита. Персидский историк Рашид ад-Дин Хамадани также записал в "Джами ат-Таварих", что "великий город Ячи" в Юньнани был населен исключительно мусульманами. Рашид ад-Дин, возможно, имел в виду регион вокруг Дали, который был самым ранним центром поселения хуэй в Юньнани.

The history of the Panthays in Burma was inseparably linked to that of Yunnan, their place of origin. Within Yunnan, the Chinese Muslim population excelled as merchants and soldiers, which made them ideally suited to the rigors of overland trade in the mountainous regions. Commercial and cultural contacts between the Yunnan–Guizhou Plateau and the Irrawaddy Delta and lower Salween River probably predate significant migration by Han Chinese or Bamar populations into either area. In the 8th century, the Yi state of Nanzhao was the dominant power in the region, a position which both it and its successor, the Dali Kingdom, held until the Mongol conquest of the region five centuries later Despite the political independence of Nanzhao, Chinese cultural influence penetrated the frontier region throughout the Tang and Song dynasties. It is possible that during the mid Tang period – in about 801 – surrendered Muslim soldiers, described in the Chinese Annals as the Hēiyī Dàshí (, "Black clad Tay'ī, a term referring to the black flags of the Abbasid Caliphate) were first settled in Yunnan. It is at least certain that Muslims of Central Asian origin played a major role in the Yuan conquest and rule of Southwest China. As a result, a distinct Muslim community was established in Yunnan by the late 13th century. One important soldier administrator was Sayyid Ajjal Shams al Din Omar, a Turkic court official and general who became Yuan Governor of Yunnan from 1274–79. His son Nasir al Din, was in charge Yunnan's road systems and commanded the first Mongol invasion of Burma in 1277. Shams al Din is represented as a wise and benevolent ruler, who successfully "pacified and comforted" the people of Yunnan, and who is credited with building temples of Confucius as well as mosques and schools. During his rule, a significant number of Muslim soldiers of Central Asian origin were transferred to Yunnan, which was still largely unpopulated by Han Chinese settlers. The descendants of these Muslim garrison troops are the nucleus of present day Chinese Muslim populations both in Yunnan and Burma. Within Yunnan, the Hui Muslim population flourished throughout the Yuan and Ming periods. In the early Yuan dynasty, Marco Polo noted the presence of "Saracens" amongst the population during his visit. The Persian historian Rashid al Din Hamadani similarly recorded in the Jami' al tawarikh that "the great city of Yachi" in Yunnan was exclusively inhabited by Muslims. Rashid al Din may have been referring to the region around Dali, which was the earliest centre of Hui settlement in Yunnan.

Пантайцы в период Конбаунга

В XIX веке, в период Конбаунга, пантайцы начали селиться в королевской столице Мандалай, особенно во время правления короля Миндона. Хотя их число было небольшим, некоторые сумели попасть ко двору в качестве оценщиков нефрита. Они жили бок о бок с немусульманскими китайцами в китайских кварталах (;tayoke tan), которые король Миндон определил как место проживания для китайцев. Немусульманские китайцы начали селиться здесь значительно раньше. К моменту прибытия пантайцев в Мандалее уже существовала китайская община с собственным банком, компаниями и складами, а также налаженной социальной и экономической жизнью. Уже тогда у короля в услужении состояли китайские оценщики нефрита. Соперничество между китайскими и пантайскими оценщиками нефрита за королевскую милость закономерно привело к конфликту между двумя группами, в результате которого погибли люди. Король Миндон не придавал особого значения религиозным и социальным различиям между пантайцами и китайцами. Однако после конфликта в Чайнатауне король осознал целесообразность разделения этих двух групп. Король Миндон предоставил пантайцам земли в королевской столице для основания отдельной общины, чтобы предотвратить дальнейшие столкновения между ними и китайцами. Пантайцам была предоставлена редкая возможность самим выбрать место жительства в пределах столицы, и они выбрали участок, на котором сейчас расположен комплекс пантайцев. Он был ограничен с севера 35-й улицей, с юга – 36-й улицей, с востока – 79-й улицей и с запада – 80-й улицей. Этот участок был выбран потому, что здесь разбивали лагерь мульи караванов из Юньнана, регулярно прибывавших в столицу по маршруту Хсенви. Король также разрешил построить мечеть на выделенной земле, чтобы у пантайцев было собственное место для молитв. Не имея средств для реализации такого масштабного проекта, пантайцы Мандалея обратились к султану Юньнана. Султан Сулейман уже занимался предпринимательской деятельностью (хао) в Мандалее и с радостью воспользовался этой возможностью.

In the 19th century, during the Konbaung period, Panthays started to settle in the royal capital of Mandalay, particularly during the reign of King Mindon. Although their number was small, a few found their way inside the court as jade assessors. They lived side by side with non Muslim Chinese in Chinatowns (;tayoke tan), which had been designated by King Mindon as the residential area for the Chinese. The non Muslim Chinese had started settling in considerably earlier. So by the arrival of the Panthays, there already was a Chinese community at Mandalay with its own bank, companies and warehouses and organized social and economic life. It happened that there were also already Chinese jade assessors in the employ of the king. Rivalry between the Chinese and Panthay jade assessors in courting the royal favor naturally led to a quarrel between the two groups, resulting in a number of deaths. King Mindon did not give much serious thought to the religious and social differences between the Panthays and the Chinese. But after the Chinatown quarrel, the king began to see the wisdom of separating the two groups. King Mindon granted the Panthays of the royal capital land on which to settle as a separate community. The goal being to preventing further quarrels between them and the Chinese. The Panthays were given the rare favor of choosing their own place of residence within the confines of the royal capital, and they chose the site on which the present day Panthay Compound is located. It was bounded on the north by 35th Street, in the south by 36th Street, in the east by 79th Street and in the west by 80th Street. This site was chosen because it was the camping ground for the mule caravans from Yunnan, which regularly came to the capital via the Hsenwi route. The King also permitted a mosque to be built on the granted site so that the Panthays would have their own place of worship. Having no funds for an undertaking of such magnitude, the Panthays of Mandalay put up the matter to the Sultan of Yunnan. Sultan Sulaiman had already started a business enterprise (hao) in Mandalay and was happy to take the opportunity.

Бунт пантайцев

Согласно книге Мин Гуанши «История пантай», пантайцы происходят из семей некоторых верных сподвижников самопровозглашенного султана Юньнани, генерала-хуэй Ду Вэньсю (c=杜文秀). Эти семьи бежали в штат Ва в северном штате Шань после поражения восстания пантай под предводительством Ма Линь Ги (t=馬靈驥). Ма Линь Ги развелся со своей женой по фамилии Юань и женился на вдове по фамилии Тин. Позже у них родилось двое сыновей: старший, Ма Мэй Тин (馬美廷), родился в 1878 году, а второй, Ма Шэн Тин (馬陞廷), – в 1879 году. Старший сын впоследствии стал лидером общины пантай в Мьянме. В начале XIX века мусульмане-хуэй и другие меньшинства Юньнани столкнулись с ростом демографического давления из-за миграции ханьцев в провинцию. Недовольство этим развитием, в сочетании с растущей враждебностью к правлению династии Цин, привело к восстанию пантай в 1855 году. Толчком к восстанию стали мусульманские шахтеры в районе Цзяньшуй. В течение двух лет центр восстания распространился на запад под руководством Ду Вэньсю. Ду был хуэйцем, родом из Йончэна. Отец Ду Вэньсю был ханьцем, принявшим ислам. Неблагоприятная дискриминация в отношении хуэйцев лежала в основе их восстаний. Однако восстание не имело религиозного характера, поскольку к мусульманам присоединились не мусульманские группы шан и какхен. Кроме того, лояльные мусульманские силы помогли династии Цин подавить мятежников-мусульман. В течение следующих пятнадцати лет, до завоевания Цин, Дали оставался столицей самопровозглашенного королевства Пиннань – «Страна мирного Юга», провозглашенного «Исламским королевством Юньнань». Ду возвел Запретный город, носил ханьфу династии Мин в знак отказа от власти Цин и принял мусульманское имя и титул «Султан Сулейман». Султанат, созданный по образцу ближневосточных, просуществовал в Юньнане более десяти лет, достигнув своего расцвета в 1860 году. Также были созданы пантайские губернаторства в нескольких важных городах, таких как Момейн (Тенгчхонг), недалеко от бирманского пограничного города Бхамо. Династия Цин тайно подстрекала толпы к преследованию богатых пантайцев, провоцировала антихуэйские беспорядки и подстрекала к разрушению их мечетей. Пантайцы отразили разрозненные атаки и захватывали город за городом. Он также основал компанию в Мандалае, размещенную в одноэтажном кирпичном здании, расположенном в современном Тариедане на западной стороне 80-й улицы, между 36-й и 37-й улицами. Компания занималась торговлей драгоценными камнями, нефритом, хлопком, шелком и другими товарами китайского и бирманского происхождения. Власть пантайцев пришла в упадок после 1868 года. Китайское императорское правительство сумело восстановить свою силу. К 1871 году оно начало кампанию по уничтожению пантайцев. Вскоре города пали, и султан Сулейман оказался в окружении стен своей столицы. Он обратился к британским колонистам за военной помощью, но безуспешно. Не видя иного выхода, султан Сулейман попытался покончить с собой перед падением Дали, но был обезглавлен до того, как яд подействовал. Голову султана сохранили в меде и отправили в императорский двор в качестве трофея их решительной победы.

According to Ming Guangshi's book Panthay History, the Panthay originate from the families of some loyal lieutenants of the self proclaimed Sultan of Yunnan the Hui General Du Wenxiu (c=杜文秀). These families fled to Wa State in northern Shan State after the failure of the Panthay Rebellion under the leadership of Ma Lin Gi (t=馬靈驥). Ma Lin Gi divorced his wife of surname Yuan and married a widow of surname Ting. They later had two sons, the elder named Mah Mei Ting (馬美廷) born in 1878 and the second son named Mah Shen Ting (馬陞廷) born in 1879. The older son later became the leader of the Panthay community in Myanmar. During early 19th century, the Hui Muslim and other minority peoples of Yunnan faced increased population pressures as a result of Han Chinese migration to the province. Resentment against this development, coupled with mounting hostility towards Qing rule, led to the Panthay Rebellion in 1855. Muslim miners in the Jianshui region were the starting point of the rebellion. Within two years, the center of rebellion had spread to westwards under the leadership of Du Wenxiu. Du was a Hui born in Yongcheng. Du Wenxiu's father was a Han who converted to Islam. The unfavorable discrimination with which the Hui were treated was at the root of their rebellions. However, the revolt was not religious in nature, since the Muslims were joined by non Muslim Shan and Kakhyen groups. In addition, loyalist Muslim forces helped Qing crush the rebel Muslims. For the next fifteen years, until the Qing reconquest, Dali remained the capital of the self proclaimed Pingnan Kingdom, "Country of the peaceful South", proclaimed as an "Islamic Kingdom of Yunnan". Du erected a Forbidden City, wore Ming hanfu in repudiation of Qing authority, and adopted the Muslim name and title "Sultan Sulayman". The Sultanate, fashioned after those in the Middle East, survived in Yunnan for over ten years, reaching its heights in 1860. Panthay governorships were also created in a few important cities, such as Momein (Tengchong), close to the Burmese border town of Bhamo. The Qing secretly hounded mobs on to the rich Panthays, provoked anti Hui riots and instigated destruction of their mosques. The Panthays repulsed the desultory attacks and took town after town. He had also started a company in Mandalay, housed in a one story brick building located at the present day Taryedan on the west side of the 80th Street, between 36th and 37th Streets. The hao had been carrying on business in precious stones, jades, cotton, silk and other commodities of both Chinese and Burmese origins. The Panthay power declined after 1868. The Chinese Imperial Government had succeeded in reinvigorating itself. By 1871, it launched a campaign for the annihilation of the Panthays. Quickly, towns fell and Sultan Suleiman found himself caged in by the walls of his capital. He turned to the British colonists for military assistance, but was unsuccessful. Seeing no escape, Sultan Suleiman tried to take his own life before the fall of Dali, but was beheaded before the poison could take effect. The Sultan's head was preserved in honey and sent to the Imperial Court as a trophy of their decisive victory.

Исход

Рассеянные остатки войск Пантай продолжали сопротивление после падения Дали. Но когда в мае 1873 года Момиен вновь был осажден и взят штурмом имперскими войсками, их сопротивление окончательно сломилось. Многие сторонники дела Пантай подверглись преследованиям со стороны цинской династии. Многие пантайцы бежали со своими семьями через бирманскую границу и нашли убежище в штате Ва, где в 1875 году они основали город Панлонг, населенный исключительно пантайцами. Гибель султаната разрушила надежду на создание собственного исламского государства в Юньнане. В течение примерно десяти-пятнадцати лет после падения султаната, мусульманское меньшинство хуэй в провинции подвергалось повсеместной дискриминации. В эти годы беженцы хуэй, поселившиеся за границей в Бирме, постепенно осваивались в своих традиционных занятиях – торговле, организации караванов, добыче полезных ископаемых, ресторанном бизнесе, а также среди них были контрабандисты и наемники. Спустя 15 лет после падения султаната, первоначальные поселения пантайцев пополнились шанами и другими горскими народами.

Мандалай

Полковник Ма То Ту оказался в той же ситуации. Когда султанат пал, Ма То Ту оказался в Мандалее. Для человека его ранга и положения возвращение в Дали означало неминуемую казнь со стороны властей Цин. В ноябре 1868 года он купил участок земли с домом у Кхунит Ива са Принцессы за 80 монет достоинством в один кьят. 7 июня 1873 года Ма То Ту женился на Шве Гве, женщине из деревни Сагьин ва близ Амарапуры, которая оказалась дочерью принцессы Манипура, привезенной в Мандалай бирманским королем в качестве пленницы. Ма То Ту провел последние годы своей жизни в комплексе Пантай со своей бирманской женой. После массового исхода из Юньнани число пантайцев, проживающих в Мандалее, постепенно увеличивалось. Новые прибывшие, как правило, семьи, добирались через Бхамо или штат Ва. Когда король Миндон выделил землю для пантайцев, на ней уже стояло несколько домов и находилось несколько старых могил – это было заброшенное кладбище. В годы, последовавшие сразу за завершением строительства мечети, в комплексе Пантай насчитывалось менее двадцати домов. В других частях Мандалея проживало от десяти до двадцати пантайских семей. Основание мечети Пантай в 1868 году ознаменовало формирование пантайцев как обособленной общины в Мандалее. Хотя численность этого первого поколения пантайцев оставалась небольшой, мечеть стала началом первого пантайского джамаата (общины) в Мандалай-Ратанабон-Найпидау.

Панлон

В течение следующих тридцати лет пантаи из Панлонг в штате Ва продолжали процветать. К началу 1920-х годов между ними и ва из соседнего Пангхама возникла вражда. В 1926 году это вылилось в местную «Войну ва и пантай». Пантайцы одержали победу, и Панлонг освободился от вассальной зависимости от Пангхама, укрепив свое доминирование в торговле региона. Помимо законной торговли, пантаи Панлонг также стали известны как «аристократы опиумного бизнеса» в регионе, ныне известном как Золотой треугольник. Они оставили рискованный бизнес сбыта этого высокодоходного товара местным торговцам из числа шань и ханьцев. Вместо этого они организовывали крупные, хорошо вооруженные караваны в дальних конвоях, простиравшихся в Сиам, Лаос, Тонкин и Юньнань. Каждая повозка с мулами охранялась двумя винтовками. Когда Харви посетил Панлонг в 1931 году, он обнаружил, что численность пантайцев возросла до 5000 человек (включая местных новобранцев), что они финансировались сингапурскими китайцами, имели 130 винтовок Маузер и 1500 мулов, а также экспортировали опиум центнерами на территорию Франции, Сиама и Британской империи. В отличие от оценки Харви, официальные данные оценивали численность пантайского населения Бирмы в 1911 году в 2202 человека (1427 мужчин и 775 женщин), тогда как по переписи населения Индии 1921 года она сократилась до 1517 человек (1076 мужчин и 441 женщина), а к 1931 году – до 1106 человек (685 мужчин и 421 женщина).

Британская Бирма

Другие пантайцы углубились в Бирму, первоначально как шахтеры, стремившиеся к разработке рубиновых рудников Могока, серебряных рудников Болдуин в Намту (Северный штат Шан) и нефритовых рудников Могаунга в штате Качин. Многие рестораторы и владельцы гостиниц, купцы и торговцы из числа пантайцев поселились в городских центрах горной Бирмы, преимущественно в Ласио, Кенгтуне, Бхамо и Таунгги, чтобы обслуживать шахтеров, караванщиков и местное население. Другие поселения, в основном ориентированные на торговлю с коренными народами Шан и Карен, возникли вдоль реки Сальвин. Часть пантайцев перебралась в крупные города бирманских низменностей, особенно в Мандалай и Рангун, где они преуспели в качестве купцов и посредников, представляющих интересы Панлона и других поселений "заморских китайцев" Верхней Бирмы, а также общины "заморских китайцев" из портовых городов низменностей. Бассейн и Мульмейн также, вероятно, привлекли некоторое количество поселенцев-пантайцев, поскольку последний порт являлся конечным пунктом сухопутной караванной торговли из Юньнана, пролегавшей через северный тайский торговый путь через Кенгтунг, Чиангмай и Мае Сарианг. На протяжении большей части британского правления в Бирме пантайцы процветали, специализируясь на всех уровнях торговли – от международных рынков драгоценных камней до содержания магазинов и гостиниц, разведения мулов и уличной торговли. Юньнаньские торговцы проникали в неадминистрируемые и труднодоступные горные районы "Треугольника" между реками Мали-Ха и Нмай-Ха, к северу от Миткины. Помимо городских центров бирманских низменностей, пантайцы продолжали участвовать в караванной торговле с Юньнаном, перевозя из Китая в Бирму шелк, чай, металлические изделия и продукты питания, а обратно – европейские промышленные товары, такие как шерстяные ткани, деликатесы и, прежде всего, сырой хлопок.

Вторая мировая война и независимость

Традиционное доминирование пантай в торговле приграничного региона Бирмы и Юньнани было подорвано строительством Бирманской дороги между Ласио и Куньмином в 1937–1938 годах. Во время Второй мировой войны основное поселение пантай в Панлоне было разрушено в 1941 году в результате японского вторжения в Бирму. Многие пантай бежали в Юньнань или пересекли джунгли в Таиланд и Лаос, чтобы избежать японских преследований. Японцы разрушили Панлонг, сожгли его и выгнали более 200 хуэйских домохозяйств, превратив их в беженцев, направлявшихся в Юньнань и Коканг. Описание японского нападения на Панлонг было написано и опубликовано в 1998 году в "Книжке о Панлоне". После захвата власти китайскими коммунистами в 1949 году произошел исход тысяч юньнаньских беженцев и войск Гоминьдана. В результате этих событий, вызвавших приток преимущественно ханьцев, а не хуйцев, "наземных китайцев" в бирманские штаты Шан, многие пантай, по-видимому, предпочли эмигрировать в северный Таиланд, где их общины продолжают процветать.