Ральф Макги: 25 лет на службе ЦРУ и критика агентства.

Ральф Макги – офицер ЦРУ (1928-2020), 25 лет служил в Азии. Автор, критиковавший деятельность Агентства после ухода в 1977 году. Биография и факты.

37 мин чтения

100%

Источник: Ralph McGehee — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Офицер Центрального разведывательного агентства (1928–2020)

Ральф Уолтер МакГи-младший (Ralph Walter McGehee Jr.) (9 апреля 1928 – 2 мая 2020) был американским сотрудником оперативного отдела Центрального разведывательного агентства (ЦРУ) в течение 25 лет и автором. С 1953 по 1972 год он выполнял задания в Восточной и Юго-Восточной Азии, занимая административные должности. После ухода из разведки в 1977 году он открыто выражал резко критические взгляды на ЦРУ.

Ранние годы

МакГи родился в 1928 году в Молине, штат Иллинойс. Его отец, родом из Кентвуда, штат Луизиана, где его семья жила на протяжении трех поколений, был шотландско-ирландского происхождения и переехал в Иллинойс подростком. Его мать была из соседнего Осики, штат Миссисипи. Вместе со своей старшей сестрой они переехали из Молина в Чикаго около 1930 года. Будучи учеником Тильден-Теха, рабочей школы на юге Чикаго, ныне известной как Тильден-Гич, он был признан лучшим игроком штата по футболу и был избран президентом класса. Несмотря на то, что он был баптистом, он поступил в Университет Нотр-Дам, где играл стартовым тэклом в футбольной команде. В течение четырех сезонов с 1946 по 1949 год команда ни разу не проиграла и выиграла три национальных чемпионата. МакГи получил степень бакалавра делового администрирования с отличием. В 1948 году он женился на Норме Галбрет. Он познакомился с ней в пресвитерианской церкви на юге Чикаго, когда приехал домой на каникулы из Нотр-Дама. У них было четверо детей: сначала две дочери, затем два сына. Зачастую, но не всегда, его жена и дети переезжали вместе с ним, когда он выполнял зарубежные задания в ЦРУ. После окончания Нотр-Дама он попробовал свои силы в профессиональном футболе в составе "Грин-Бэй Пэккерс". Затем он в течение года тренировал наступательную линию в футбольной команде Университета Дейтона. Вернувшись в Чикаго около 1951 года, он устроился на работу стажером-менеджером в компанию Montgomery Ward.

Наем в ЦРУ

В январе 1952 года МакГи был завербован ЦРУ. Десятилетия спустя он описывал себя и свои тогдашние политические взгляды как "gung ho" патриота Америки, молодого борца с холодной войной, готового к действиям. Понимая, что это важная государственная должность с зарубежными командировками, МакГи был впервые опрошен в здании суда. Вербовщики отказались назвать федеральное агентство, которое могло стать его новым работодателем. Он отправился из Чикаго в Вашингтон, где присоединился к группе из более чем ста кандидатов – мужчин и женщин. Последовали несколько недель интенсивного тестирования и лекций. Выдержав этот отбор, он начал месячный курс ознакомления, включавший риторику и фильмы о холодной войне. Вместе с 50 другими он поступил на курс "базовых операций" по шпионажу, чтобы подготовить их к работе в Директорате по планированию ЦРУ. Затем, вместе с 30 другими, он прошел шестинедельный паравоенный курс в лагере Пирри ЦРУ ("ферме") недалеко от Уильямсбурга, штат Вирджиния. Многие из них были бывшими игроками в американский футбол. Учебная программа включала десантирование с парашютом, подрывное дело, обращение с оружием и "чрезвычайно сложный полосу препятствий". После этого он был направлен на свою первую должность в ЦРУ.

Япония и Филиппины, 19531956

МакГи был отправлен в Японию, где он начал работать в группе по операциям в Китае. Задача группы заключалась в сборе разведывательной информации о КНР совместно с правительствами союзных стран. Группа, расположенная в районе Токио, осуществляла надзор и поддержку четырех других офисов или баз в Восточной Азии (Сеул, Тайвань, Гонконг, Окинава). Его работа, "к сожалению", заключалась в проверке документов. Тем не менее, он был рад участвовать в "грандиозных и благородных усилиях по спасению мира от международного коммунистического заговора". Он жил с женой и дочерьми в красивом доме в Хаяме. У них были горничная и садовник, а также вид на гору Фудзи. Супруги "были очарованы романтикой жизни за границей". Там существовало "сплоченное сообщество семей сотрудников Агентства". У них родился сын. Однако его жена постоянно жаловалась на правила ЦРУ, запрещавшие обсуждение рабочих вопросов, даже в кругу семьи; она считала, что "супружеские узы и доверие" должны быть крепче. Через два с половиной года группа по операциям в Китае перебазировалась в залив Субик на Филиппинах. Десмонд Фицджеральд, начальник отделения ЦРУ (COS) в этом месте, впоследствии стал одним из ведущих руководителей Агентства. Он был давним другом Уильяма Колби (директора ЦРУ в 1970-х годах). Однако из-за секретности ЦРУ и принципа "знать на нужном уровне", МакГи знал относительно мало об операциях Агентства по всему миру. Операции ЦРУ в Китае в заливе Субик были прекращены, и МакГи вернулись домой.

Штаб-квартира ЦРУ, Вашингтон, 19561959

В штаб-квартире ЦРУ возле Монумента Вашингтона МакГи стал начальником отдела по ведению документации в контрразведывательном управлении, занимающемся Китаем, по сути, осуществляя надзор за работой, которую он выполнял в Японии. В его офисе работало 15 женщин; он признал, что некоторые "могли бы справляться лучше" его. Два запроса поступали регулярно: запрос на "поиск по файлам" (поиск информации о человеке, например, о кандидате на сотрудничество с Агентством) и запрос на "проверку" (более тщательная проверка, часто для потенциальных сотрудников ЦРУ). Однако в целом состояние документации ЦРУ было плачевным. Огромные невыполненные заказы были обычным явлением. Эксперт предложил критерии отбора файлов для уничтожения, например, дубликаты, бессмысленные материалы и ненужные документы. Решались и другие проблемы, такие как систематизация информации. В подразделении МакГи китайские иероглифы (часто неоднозначные для некитайцев) могли быть транскрибированы разными латинскими буквами, что приводило к повторению файлов и путанице. Вместо этого каждый иероглиф был сведен к четырехзначному номеру. Из Сайгона бывший китайский политик утверждал, что его контакты в Китае обладают ценной разведывательной информацией, которую они передают ему по коротковолновому радио. Политик искал "финансовую поддержку" в обмен на актуальную политическую информацию. Его доклады казались очень ценными. Но союзная разведка сообщила ЦРУ, что вероятным источником информации была "служба вырезок из газет" в Сайгоне. Когда ЦРУ попыталось перехватить радиопередачи, эфир был пуст. Вместо этого его "разведка" создавалась на основе фрагментов местной китайской прессы, переписывавшихся для придания инцидентам большей значимости для ЦРУ. Однако "зерно истины" в каждом из них придавало им правдоподобность. Позже ЦРУ обнаружило, что операцией руководила тайваньская разведка. Переписанные материалы представляли картину материкового Китая, которую Тайвань хотел распространить. После многочисленных заявлений о повышении в должности МакГи был произведен в звание. После трехмесячного курса обучения он станет сотрудником ЦРУ, работающим с агентами.

Тайвань, 1959 - 1961

В качестве сотрудника оперативного отдела его работа включала взаимодействие с китайскими коллегами из различных разведывательных служб Гоминьдана. Их общей целью был сбор информации о КНР. ЦРУ сотрудничало с Тайванем «для подготовки и отправки групп китайцев на материк с целью развития движений сопротивления и сбора разведывательных данных». Когда рыбаков с материкового Китая задерживали на острове Чинмэнь [также известном как Квемой], МакГи выезжал для проведения допроса. КНР обстреливала остров в определенные часы через день, поражая лишь безлюдные участки в соответствии с негласным соглашением. Кризис в районе Квемой и Мацу 1958 года был еще в памяти. ЦРУ испытывало большие трудности с вербовкой агентов для проведения шпионской деятельности на материке. Поэтому его информация о том, что тогда называлось «Красным Китаем», была крайне фрагментарной. По-видимому, ЦРУ не осознало масштабов голода в Китае, вызванного «Большим скачком». Тайвань предложил предоставить одного из своих лучших агентов. Американские офицеры обучили его системе ЦРУ по многим аспектам шпионажа, удивляясь, что он был «лучшим агентом, которого они когда-либо готовили». Ему следовало ежедневно поддерживать радиосвязь, находясь на материке. По возвращении через четыре месяца он почти не выходил на связь. Его объяснения казались неубедительными. МакГи не мог быть уверен, был ли он коварным сторонником Гоминьдана, «играющим с нами», или работал на коммунистов. Рэй Клайн, вскоре ставший видной фигурой в американской разведке, был руководителем резидентуры (COS) на Тайване. Чан Чин Куо, сын генералиссимуса, как друг руководителя резидентуры, посещал клуб ЦРУ. К предстоящему мероприятию ЦРУ «проводы и встречу» была запланирована особенно роскошная костюмированная вечеринка в индейском стиле. В ней приняла участие «группа» из восьми пар, сформированная руководителем резидентуры и МакГи. Во время ночной поездки домой МакГи увидел «лачуги тайваньцев», одетых в лохмотья, в «борьбе за выживание».

Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, 1961-1962

В основном из-за провала операции в заливе Свиней, штаб-квартира ЦРУ была "пронизана отчаянием и потрясениями". Основываясь на сообщениях в новостях, МакГи считал, что "Агентство слишком сильно рассчитывало на ожидаемое восстание кубинского народа". Переезд ЦРУ в новое 7-этажное здание штаб-квартиры в Лэнгли, штат Вирджиния, начался в конце 1961 года. Оно располагалось в 9 милях от Вашингтона на территории площадью 219 акров и "напоминало университетский городок". Однако энтузиазм был приглушен сокращением штата – каждый пятый был уволен. Те, кто остался, праздновали. Новые офисы для работы по Китаю находились на третьем этаже. Через 9 месяцев ему предложили должность за границей в Таиланде.

Таиланд (1), 1962-1964 гг.

На северо-восточной границе Таиланд – холмистая местность. МакГи обустроил там дом-офис. Он совершенствовал свой тайский язык. На стене он повесил плакат с изображением злобных Мао Цзэдуна и Хо Ши Мина. Напряженность холодной войны усиливал страх перед кровавой баней в случае переворота. Работа ЦРУ по взаимодействию касалась местной тайской пограничной полиции (BPP). Его переводчик, капитан Сонг (как его называет МакГи), также руководил тайскими операциями по борьбе с повстанцами. Сонг поддерживал хорошие отношения с местными жителями и горными племенами, но "немедленно невзлюбил любого, кто имел над ним прямое руководство". В пересеченной местности проживало множество этнических меньшинств, некоторые из которых планировали добиться политической независимости от соседней Бирмы. Удаленные горные племена занимались подсечно-огневым земледелием, что требовало частых переселений; их "основным источником дохода был опиум из мака". В тот момент на границе было спокойно. Китай, по-видимому, не заметил, когда самолет ЦРУ случайно пересек границу. Возможно, непреднамеренно, среди некоторых американцев разгорелась политическая борьба. Однако начальник отдела (COS) по своей природе был общительным и избегал конфликтов. Он поддерживал тесные отношения с премьер-министром Саритом Танаратом. Американский посол, однако, не ладил с Саритом. На многолюдной государственной церемонии Сарит избежал посла, предпочтя общение с начальником отдела. Это усугубило недовольство на высшем уровне. МакГи называл начальника отдела "Родом Джонсоном". Тем временем заместитель начальника отдела ЦРУ в Бангкоке вызвал МакГи (вернувшегося на север) для отчета на станцию. Получив также вымышленное имя, заместитель приобрел дурную репутацию (запугивание, манипулирование, злопамятность). Начальник отдела и его заместитель составляли классическую пару "хороший коп – плохой коп". Слушая в кабинете заместителя, МакГи в конце концов дошел до того, что, как пишет МакГи, тот "ругал его начальников в его присутствии и просил шпионить за ними для себя!". В результате этические принципы МакГи разочаровали амбициозного заместителя. МакГи решил, что он стал последним дополнением к списку врагов заместителя; он подумал, что люди, подобные этому заместителю начальника отдела, которые ставили свою карьеру выше миссии, были "исключением" среди преданных агентов ЦРУ. Скорее, МакГи продолжал идеализировать деятельность ЦРУ как нечто "между Корпусом мира и миссионерской работой". Во время трехнедельного похода по отдаленным деревням в северо-восточных нагорьях МакГи потерял 20 фунтов веса. Доставка медицинских товаров и сельскохозяйственных орудий племенам способствовала развитию гражданской стороны работы по борьбе с повстанцами. Для достижения обеих целей "небольшие горные аэродромы" облегчили бы транспортировку в более изолированные районы. В первой деревне Яо было около "двух десятков бамбуковых домов с крышами из соломы", разбросанных по склону холма. "Мягкий и умный" староста деревни согласился за ужином построить аэродромы. Утром самолет ЦРУ сбросил припасы с парашютом, разбросав их по горному лесу. Было найдено место для аэродрома, и молодые люди были отобраны для обучения. В других деревнях также были организованы аэродромы. Однако через несколько лет из-за "коммунистического влияния на границе с Лаосом" эти деревни были "бомбардированы и облиты напалмом" тайскими военными самолетами. Это был печальный конец для горных племен.

By its Northeast border Thailand is hill country. McGehee had set up a home/office there. He worked on his Thai. On the wall he placed a poster featuring an evil looking Mao and Ho Chi Minh. Contributing to cold war tension was fear of a bloodbath in event of a takeover. CIA liaison work dealt with the local Thai Border Patrol Police (BPP). His interpreter, Captain Song (as McGehee calls him), also headed the Thai counterinsurgency operations. Song had good rapport with the locals and hill tribes, but "took an immediate dislike to anyone with direct authority over him." There were many minority ethnic groups in the rugged terrain, with several plotting for political independence from neighboring Burma. The remote hill tribes practiced a slash and burn agriculture, necessitating frequent relocations; their "major cash crop was opium from the poppy." At the moment the border was quiescent. China apparently failed to notice when the CIA's airplane accidentally crossed the border. Perhaps unintentionally, political infighting developed among some Americans. Yet the COS was naturally gregarious, avoiding conflict. He'd nurtured a close relationship with Prime Minister Sarit Thanarat. The American ambassador, however, did not get along well with Sarit. At a well attended state ceremony, Sarit avoided the ambassador in favor of the COS. This exacerbated ill feelings at the top. McGehee called the COS "Rod Johnson". Meanwhile, the deputy COS of CIA in Bangkok had called on McGehee (now back in the north) to report to the station. Also given a fictitious name, the deputy had acquired a bad reputation (bullying, manipulation, grudge holding). The COS and his deputy made a good cop, bad cop pair. As McGehee listened in the deputy's office, he eventually came to the point where, McGehee writes, he "was tearing down my superiors in my presence and asking me to spy on them for him!" Consequently, McGehee's ethics disappointed the ambitious deputy. McGehee figured he became the latest addition to the deputy's enemy list; he then thought that people like this deputy COS, who put his career above the mission, were "aberrations" among otherwise dedicated CIA agents. Rather McGehee continued to idealize CIA activities as "somewhere between the Peace Corps and missionary work". On a 3 week hike to visit remote villages in the Northeast highlands, McGehee lost 20 pounds. Delivery of medical goods and agricultural implements to the tribes furthered the civil development side of counterinsurgency work. To further both objectives, "small mountain airstrips" would facilitate transport to the more isolated areas. The first Yao village had about "two dozen bamboo houses with roofs of thatch" spread out on the hillside. The "gentle, intelligent" village headman agreed, at an evening meal, to build the airstrips. That morning a CIA plane had dropped supplies by parachute, scattering them over the mountain forest. A location for the airstrip was found, and young men selected to be trained. Other airstrips were arranged at other villages. Yet a few years later, because of "communist influence on the Lao border" the villages were "bombed and napalmed" by Thai warplanes. It was a bitter end for the hill tribes.

Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, 1964-1965

В тайском отделении в Лэнгли работа МакГи состояла в отслеживании продолжения работы, которую он выполнял в Таиланде. Он называл это бумажной волокитой. Общий совет был – не проявлять резкости, что, казалось, поощряло пустые фразы. Многие доклады из станции в Бангкоке касались Коммунистической партии Таиланда. Раз в неделю Колби, начальник отдела Дальнего Востока (и впоследствии директор ЦРУ), просматривал доклады (с комментариями из Лэнгли) и передавал "карты оценки", которые были составлены. Эти карты отправлялись обратно в информационные станции по всему миру, где их читали с придыханием, как позицию штаб-квартиры. Было объявлено, что Колби проинформирует комитет Конгресса о "секретной войне" в Лаосе. Ему требовалось одобрение новых планов ЦРУ. Поначалу МакГи был рад участвовать в команде, занимающейся подготовкой. Колби подчеркивал важность выбора точного слова. При поиске наилучшего названия для племенных групп хмонгов, воевавших против коммунистических партизан, компромиссным вариантом между "Группами охотников-убийц" и "Отрядами самообороны" были признаны "Мобильные ударные группы". Факты, казалось, можно было подкорректировать, чтобы усилить аргументацию. "Неэффективное" положение дел могло превратиться в "потенциально возможное". МакГи считал это "введением Конгресса в заблуждение". Колби получил одобрение. Президент Джонсон начал наращивать войну во Вьетнаме. В Таиланде группа, базировавшаяся в Китае, объявила о начале революции. МакГи попросил своего начальника отдела помочь ему организовать возвращение в Таиланд.

Таиланд (2), 19651967

В Таиланде первым заданием МакГи было оказание помощи в налаживании связей с "небольшим тайским формированием по борьбе с повстанцами", созданным самим ЦРУ. Эти тайские агенты собирали информацию о коммунистической деятельности и одновременно выполняли функции тайной полиции. МакГи сомневался в качестве информации, полученной от "неподготовленных дознавателей" из непроверенных источников, но поначалу он составлял отчеты для ЦРУ на ее основе. Затем он стал соавтором обзора этого огромного объема данных о борьбе с повстанцами. Он пришел к выводу, что без тщательной обработки, например, систематизации информации по "географическому и тематическому принципу", "эта неструктурированная масса оставалась таковой". Таким образом, будь то в Таиланде или в штаб-квартире ЦРУ в Вашингтоне, аналитик, обобщающий эти данные, "мог интерпретировать их как угодно". МакГи столкнулся с честолюбивым сотрудником ЦРУ, который хранил свои полевые данные в запертом кабинете. Он утверждал, что завербовал в качестве платного агента ЦРУ важного лидера одной из коммунистических группировок. После отъезда этого сотрудника из Таиланда выяснилось, что его агент был фальшивкой, "лжецом", предоставлявшим бесполезную, так называемую, информацию. Разоблаченный "агент" впоследствии написал книгу, в которой критиковал ЦРУ.

Обзор

После ухода неприятного заместителя начальника штаба, отделение ЦРУ предложило МакГи задачу "создать программу сбора разведывательной информации" для "50 000-й национальной полиции". После того, как он поставил под сомнение критерии и доступную поддержку (особенно его статус в рамках программы Американского агентства международного развития (AID)), МакГи приветствовал эту "трудную и сложную" задачу. Он охарактеризовал её как "мою Невыполнимую миссию: превратить толпу необученных патрульных в квалифицированных сборщиков разведданных и сделать это без денег и сопутствующей власти". Его последующая работа над разработкой программы разведывательного обследования определила его вторую командировку в Таиланд. МакГи встретился с полковником Чат Чаем, начальником полицейской разведки. Его сотрудники мало что знали об организации коммунистов и не имели опыта в разведке. Преодолев первоначальное подозрение полковника, они осмотрели штаб-квартиру полиции в Бангкоке, а затем и провинции. С 1963 года зарождающееся восстание в Таиланде получило некоторую местную поддержку и совершило ряд убийств и засад. Хотя многое оставалось неясным, ЦРУ полагало, что несколько тысяч коммунистов в партизанских отрядах скрываются в гористой местности, преимущественно на северо-востоке Таиланда, и совершают набеги на равнинные деревни за "рисом, деньгами и новобранцами". Основываясь на литературе о сборе разведданных в условиях борьбы с повстанцами, МакГи первоначально применил технику "почтового ящика". Она функционировала как "ящик предложений" в гражданской жизни. Грамотные жители деревни могли анонимно предоставлять информацию о местной повстанческой деятельности, а также об идентичности и местонахождении коммунистических "лесных бойцов" и их сторонников, оставаясь при этом в безопасности от репрессий. Однако правительственные агенты не могли подтвердить полученные таким образом данные и задать уточняющие вопросы. "Это была искра идеи, которую я позже развил в полномасштабную и эффективную операцию по борьбе с повстанцами", – писал МакГи. В конечном итоге, для получения более точной информации и результатов, стали проводить личные собеседования с местными жителями и фермерами (так называемый "переписной опрос"). К команде присоединился лейтенант Сомбон, выпускник университета с "поразительно интуитивным пониманием сложного искусства сбора разведданных". В то время он служил помощником начальника района (округа). МакГи предложил разработать "пилотный проект" и сначала сосредоточиться на одном районе. Будет проведен тщательный опрос мнений сельских жителей и фермеров. Губернатор провинции помог набрать отобранную группу из двадцати пяти агентов для начала работы. Помимо полицейских, в неё вошли военные офицеры, несколько чиновников и высокопоставленный педагог. Также в команду входили четыре переводчика и отряд PAT для защиты от коммунистических партизан. Были разработаны анкеты, а опросники обучены их использованию "вдали от посторонних ушей". Также были созданы сети в деревнях для поддержки сообщества и получения постоянных источников информации. В результате некоторые жители признались, что были "обмануты" коммунистами, назвали других членов, затем покинули "движение" и перешли на сторону правительства. Лейтенант Сомбон произнес вдохновляющую речь на собрании жителей деревни, созванном старостой, которая успешно противостояла коммунистической пропаганде. Однако он и другие также использовали агрессивные методы, включая имитацию угроз смерти и другие жестокие уловки, чтобы получить информацию от подозреваемых партизан или "посеять раздор" в рядах противника. Такие методы вызывали у МакГи вопросы, связанные с правами человека. Борьба с повстанцами, если не проявлять осторожность, может превратиться в варварское дело. Тем не менее, его убедили, что эффективный разведывательный процесс, даже если он не идеален, который также проливает свет на темные уголки, где скрываются партизаны, в конечном итоге спасет жизни в войне против повстанцев. Фактически, сам опрос и присутствие полиции привели к тому, что многие жители отказались от вооруженного коммунистического мятежа. Информация, полученная в ходе опроса, затем переводилась, систематизировалась по категориям, анализировалась и оформлялась в письменном виде. Из "неопределенных, частичных, меняющихся, неполных, фрагментарных данных" она давала ранее "неизвестную общую картину". В частности, она показала, что коммунистическое восстание на северо-востоке Таиланда было значительно сильнее, чем предполагалось изначально. Она также нанесла удар. Результаты опроса были распространены по всей стране среди правительственных и полицейских чиновников, которые высоко оценили сотрудника ЦРУ, ответственного за эту работу. Начальник управления (COS) Род Джонсон вызвал его в ЦРУ в Бангкоке, где его работу отметили; он был повышен в звании и получил двухлетнее командование в Таиланде. Ральф МакГи почувствовал, что достиг пика своей формы и достиг новых высот профессионального мастерства и проницательности.

Following the departure of the disagreeable deputy COS, the CIA station offered McGehee the job of "establishing an intelligence collection program" for "the 50,000 man national police". After questioning the criteria and support available (especially his status per the American Agency for International Development (AID) program), McGehee welcomed this "difficult and challenging" task. He characterized it as "my Mission Impossible: convert a bunch of unschooled patrolmen into sophisticated intelligence gatherers and do it without money and the authority that comes with it." His subsequent work here to develop the intelligence Survey program would define his second tour in Thailand. McGehee met with Colonel Chat Chai, head of police intelligence. Its personnel knew little about Communist organization and had no intelligence training. Overcoming the Colonel's initial suspicion, they toured police HQ in Bangkok and later the provinces. Since 1963 a budding insurgency in Thailand had received some local support and had mounted some assassinations and ambushes. Although little was clearly understood, the CIA thought several thousand Communists in guerrilla bands hid out in the highlands, chiefly in the Thai northeast, and raided lowland villages for "rice, money and recruits". From the literature on intelligence gathering in counterinsurgency situations, McGehee initially adopted a 'mail box' technique. It functioned like the 'suggestion box' in civilian life. The literate villager could provide information anonymously, about local insurgent activities, and about the identities and whereabouts of communist 'jungle soldiers' and supporters yet remain safe from reprisals. Government agents, however, could not confirm the data so sourced, nor ask follow up questions. This "germ of an idea I was later to develop into a full scale, effective intelligence counterinsurgency operation," wrote McGehee. Eventually, in person interviews of the local villager and farmer (called taking a "census") was appraised to provide better information and results. Joining the team was Lieutenant Somboon, a university graduate with "a remarkably intuitive feel for the esoteric art of intelligence gathering." He was serving then as a local deputy nai amphur (sheriff). McGehee proposed to develop a "pilot project" and to first concentrate on one district. A thorough Survey of the views of the rural villagers and farmers would be made. The province governor helped recruit a select group of twenty five agents with which to start. Beside police, it included military officers, several administrators, and a high ranking educator. Also part of the team were four translators and a PAT armed force for protection against communist guerrillas. Questionnaires were developed and the Survey's interrogators trained in their use "out of hearing range of other[s]". Also started were village networks for community support and for ongoing intelligence sources. As a corresponding result, some villagers confessed to being "duped" by the Communists, named other members, then quit the 'movement' and joined the government side. Lt. Somboon gave a motivating speech at a meeting of villagers called by their headman, which successfully countered Communist propaganda. He and others, however, also used aggressive techniques involving simulated threats of death and other cruel ruses to obtain information from suspected guerrillas, or "to sow dissension" in enemy ranks. Such methods raised human rights issues for McGehee. Counterinsurgency, if not careful, could descend into a barbarous business. Yet he was then persuaded that an efficient intelligence process, even if somewhat flawed, which also threw light on murky shadows where the guerrillas hid, would save lives in the long run of a counterinsurgency war. In fact, the Survey and police presence itself resulted in many villagers abandoning the armed communist insurgency. Survey information, so collected then translated, was carded into categories, and collated, and digested, then written up. From the bits and pieces of "vague, partial, shifting, incomplete, fragmentary intelligence", it provided a hitherto "unknown total picture." It revealed, among other things, that the communist insurgency in northeast Thailand was considerably stronger than originally supposed. It also struck a blow. The Survey was distributed nationwide to government and police officials, who praised the CIA case officer responsible. The COS 'Rod Johnson' called him to CIA in Bangkok where his work was celebrated; he was promoted to a 2 year command in Thailand. Ralph McGehee felt he had hit his stride, and was reaching new levels of professional skill and acumen.

Визит Уильяма Колби и окончание обследования

Уильям Колби, тогдашний начальник дальневосточного управления ЦРУ, прибыл в провинцию в 1967 году. МакГи с гордостью рассказал ему о работе своих команд по районному исследованию и его результатах, показав шкафы с картотеками и систематизированной разведывательной информацией. Он объяснил, что число коммунистов в Таиланде было значительно больше, чем предполагалось, и что они пользовались существенной поддержкой среди сельского населения. Коммунистические агенты сосредоточились на "завоевании сотрудничества крестьян", приведя в пример конкретную деревню. Однако, проливая свет на насилие со стороны повстанцев, исследование заставило жителей пересмотреть свои взгляды, и многие отказались от коммунистического движения. МакГи, естественно, ожидал от Колби признательности и интереса к продолжению работы над исследованием, но Колби хранил молчание. МакГи описал Ассоциацию освобождения фермеров (FLA), созданную противником. Она вербовала сельских жителей, которых затем тайно подвергали идеологической обработке, касающейся коммунистических планов по организации широкомасштабной вооруженной борьбы в Таиланде. Местные партизанские группы уже совершали мелкие террористические акты. В ответ тайское правительство отдало приказ о проведении неразборчивых и жестоких нападений, которые часто обрушивались на невинных фермеров, создавая "атмосферу ненависти", которой коммунисты стремились воспользоваться в политических целях. В отличие от этого, команды МакГи "использовали нашу разведку, чтобы проникнуть сквозь важнейший покров секретности, окружавший коммунистов", и тем самым подорвали их влияние на сельских жителей. Фермеры давали показания, предоставляли информацию и выходили из FLA. МакГи почувствовал, что представляет Колби работающую программу борьбы с повстанцами. В противном случае, число коммунистических повстанцев в Таиланде могло бы вырасти, как это произошло во Вьетнаме. В ответ Колби выглядел озадаченным. Он уклонялся от ответа, был нерешительным и в конце концов сказал лишь: "Похоже, мы постоянно терпим поражение". Позже МакГи понял, что Колби, "вероятно, оценивал более широкие последствия". Затем Колби и его свита быстро отправились в аэропорт на джипах и лендроверах. Через два месяца начальник отдела (COS) предложил МакГи перспективную должность в ЦРУ на Тайване, которая гарантировала быстрое продвижение по службе. Но МакГи хотел продолжить свою работу в Таиланде. Напротив, сказал начальник отдела. Он должен был покинуть Таиланд через три недели, и проект исследования будет закрыт. Несмотря на протесты местных тайских чиновников и американского консула, все произошло именно так.

William Colby, then chief of the CIA's Far East division, came to the province in 1967. McGehee proudly told him of his teams' work on the district Survey and its findings, showing him the file cabinets with the carded and collated intelligence information. The Communists in Thailand, he explained, were far more numerous than assumed. They also enjoyed substantial support among rural people. Communist agents concentrated on "winning the cooperation of the peasants," citing the example of a specific village. Yet the Survey had, by throwing light on the insurgent violence, caused villagers to re think the issues and many to desert the Communist cause. McGehee naturally expected some appreciation from Colby and interest in furthering the Survey work. But Colby kept his silence. McGehee described the enemy's Farmers' Liberation Association (FLA). It recruited rural villagers, who were then secretly indoctrinated about Communist plans for widespread armed struggle in Thailand. Local guerrilla cadres were already launching minor terrorist assaults. In retaliation the Thai government ordered unfocused, brutal attacks that often fell on innocent farmers, creating an "atmosphere of hate" that the Communists were eager to exploit politically. To the contrary, McGehee's Survey teams had "used our intelligence to penetrate the Communists' crucial shield of secrecy" and accordingly had broken their grip on the villagers. Farmers had confessed, given information, and quit the FLA. Here, McGehee felt he was presenting to Colby a counterinsurgency program that worked. Otherwise, Communists insurgents would multiply in Thailand, as had happened in Vietnam. In response, Colby appeared puzzled. He was non committal, evasive, eventually saying only, "We always seem to be losing." Later McGehee realized that Colby was "probably weighing the broader ramifications." Colby and his entourage then quickly left for the airport in jeeps and land rovers. Two months later the COS offered McGehee a plum CIA job in Taiwan on a career channel ensuring rapid promotions. But McGehee wanted to continue his work in Thailand. Au contraire the COS told him. He had to leave Thailand in three weeks, and the Survey project would be terminated. Despite local protests by involved Thai officials and by the American consul, it happened that way.

Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, 1967-1968

МакГи прибыл в штаб-квартиру, все еще смущенный неожиданным и необъяснимым решением, принятым, должно быть, Колби, о прекращении программы "Сервей". Привлекательная должность на Тайване, которую ему предлагали, оказалась уловкой, чтобы отстранить его; по прибытии в Лэнгли ее уже отменили. МакГи пишет, что ему "становилось трудно оправдать свои прежние идеалистические взгляды на Агентство". Начальник китайского отдела предложил ему работу за столом. Судя по прошлым результатам, повторяющиеся неудачи, казалось, были типичной историей для основной задачи этой работы: "вербовка китайского чиновника в качестве нашего шпиона". Статистика показывала повторяющийся цикл бесплодных попыток: новая идея, энтузиазм, полевые действия, провал; новая идея, энтузиазм. Например, после войны стало известно, что оценки ЦРУ численности китайских войск во Вьетнаме были грубо занижены. Несмотря на раскол между Китаем и Советским Союзом, МакГи считал, что некоторые сотрудники китайского отдела, по-видимому, были "заинтересованы" в том, чтобы считать Китай главным врагом. ЦРУ получило свежий 40-страничный китайский документ, в котором подробно излагалась долгосрочная внешняя политика КНР и краткосрочные планы. Тем не менее, китайский отдел решил не распространять его, поскольку, по мнению МакГи, планы КНР были разумными, а не агрессивными. Он написал служебную записку о возобновлении программы обследования в Таиланде. Сначала он отправил ее новому руководителю Дальневосточного отдела, сменившему Колби (безрезультатно), затем в комитет по предложениям. После этого руководитель китайского отдела сообщил ему, что он задел нового начальника Дальневосточного отдела, чье недовольство ставило под угрозу его карьеру. Позже МакГи написал о своем "пробуждении" и о том, как он стал смотреть на ЦРУ по-новому, цинично. Ситуация во Вьетнаме была в некоторой степени похожа на ситуацию в Таиланде. Он вызвался добровольцем для работы в ЦРУ во Вьетнаме, на что в 1968 году никто, заботящийся о своей карьере, не соглашался. Затем, совершенно неожиданно, в управлении кадров ЦРУ ему сказали, что программа обследования в Таиланде выглядит очень перспективной. Они уже преподавали этот "метод МакГи" как важную часть подготовки к борьбе с повстанцами на "ферме" ЦРУ в Вирджинии. Однако Дальневосточный отдел оставался незаинтересованным.

McGehee arrived at headquarters still mystified by the surprising and unexplained decision, which must have been made by Colby, to terminate the Survey program. The plum job in Taiwan, that had been dangled before him, proved to be a ruse to get him out of the way; upon his arrival at the Langley, it was already cancelled. McGehee writes that he was "having a difficult time justifying my previously idealistic view of the Agency." The head of China activities offered him a desk job. Judging by past results, repetitive failure seemed to be the story about the job's major task: "recruiting a Chinese official to be our spy." The track record showed a repeating cycle of fruitless attempts: new idea, enthusiasm, field action, failure; new idea, enthusiasm E. g., after the war it became known that CIA estimates of the Chinese military in Vietnam were egregiously low. Despite the Sino Soviet split, McGehee thought, some in the China desk seemed to have a "vested interest" in keeping China as a major enemy. The CIA had obtained a recent, 40 page China document that detailed the PRC's long range foreign policy and short range moves. Nonetheless, China desk decided not to circulate it, McGehee reasoned, because the PRC's plans were reasonable, not belligerent. He wrote a memorandum to put the Thailand Survey program back in play. First he sent it to Colby's new replacement at the Far East division (without success), then to a suggestion committee. The China desk leader then told him that he'd ruffled the new Far East division chief, whose anger was jeopardizing his career. McGehee wrote later about his "awakening" to see the CIA in a new, cynical way. Vietnam was in a situation somewhat similar to Thailand. He volunteered to serve CIA in Vietnam, something nobody with an eye on their career was doing in 1968. Then, out of the blue, the CIA's office of training told him how good the Thailand Survey program looked. They were already teaching this "McGehee method" as a major part of counterinsurgency training at the CIA "farm" in Virginia. Yet the Far East division remained uninterested.

Вьетнам, 1968-1970

МакГи прибыл в аэропорт Тан Сон Нхут под Сайгоном в октябре 1968 года. Наступление Тет, предпринятое Вьетконгом, обрушилось на города в январе предыдущего года. В последний раз он посещал Сайгон в 1960 году, когда он казался "мирным городом с бульварами, засаженными деревьями", с ароматами трав и цветочными рынками, и "вьетнамками в струящихся ао-дай". Теперь, оказавшись в центре города, он с неприятным удивлением обнаружил, что на улице Ту До "в воздухе пропиталась атмосфера ненависти", словно "выхлопные газы [транспортных средств]". Бары, массажные салоны и рок-музыка были ориентированы на американских военнослужащих. В Сайгоне, который стал гораздо больше и перенаселённее, вьетнамцы делили улицы также с китайскими торговцами и индийскими сикхами.

Разочарование ЦРУ

В своей книге 1983 года МакГи в этот момент описывает институциональную историю ЦРУ и контрповстанческую деятельность во Вьетнаме в резких выражениях, обусловленных его последующим уходом влево. Однако в 1968 году он оставался "все еще ярым антикоммунистом". Но, основываясь на собственном опыте в Таиланде, МакГи уже был убежден, что "разведывательные донесения не имели ничего общего с реальностью". Он немедленно написал меморандум руководителю резидентуры в Сайгоне (COS), предлагая учесть опыт, полученный в ходе разведывательного обследования в Таиланде. Первым заданием МакГи было назначение "региональным офицером, ответственным за территорию" (ROIC) в провинции Джиа-Дин недалеко от Сайгона. Как и следовало ожидать, он обнаружил серьезные недостатки в разведке и полевых операциях. После бесполезной встречи под руководством Колби, недавно назначенного главой Гражданских операций и поддержки развития сельских районов (CORDS), он поговорил с Колби. МакГи сдержал свою резкую критику и презрение, полагая, что коктейльная вечеринка – неподходящая площадка для этого, и что Колби наверняка уже знал, что МакГи хочет сказать. Через шесть недель МакГи приступил к работе в качестве связного с начальником специальной полиции Южного Вьетнама. Его начальник в ЦРУ, недавно прибывший в Азию, выслушал МакГи после получения его меморандума. "Ральф, весь остальной мир видит вещи иначе", – сказал он, – "Как ты можешь быть прав?" Постепенно МакГи пришел к выводу, что "подавляющее большинство вьетнамцев боролись против американских войск и за НФЛ". Он почувствовал себя изолированным и напряженным. После получения права на отпуск домой через шесть месяцев его жена слушала его повторяющиеся монологи лишь какое-то время. Иронично, но директор ЦРУ Ричард Хелмс вручил ему награду за его работу по обследованию, которую преподнес его противник – начальник Дальневосточного отдела. МакГи начал отождествлять себя с участниками антивоенных протестов. Стремясь к освобождению, он рассматривал возможность смены работы, но понял, что его карьерный опыт является секретом ЦРУ. С четырьмя детьми в школе и ипотекой он вернулся в Южный Вьетнам.

Расследование шпионской сети

Вернувшись в Сайгон, он следил за донесениями специальной полиции, касающимися, по всей видимости, "сети шпионов из Северного Вьетнама, проникшей на высшие уровни правительства Тхьё Южного Вьетнама". Операция под кодовым названием "Проектил" вызвала широкие сомнения из-за сомнительных источников и непрочной информации. Однако дальнейшее расследование, казалось, подтверждало её сенсационные обвинения. Штаб-квартира ЦРУ отложила санкцию на аресты, поскольку многие подозреваемые были высокопоставленными чиновниками южновьетнамского правительства. МакГи затем реорганизовал и "каталогизировал" архивные материалы предполагаемой шпионской сети. Он был непревзойденным мастером в интерпретации информации из полевых донесений. Он извлек из забвения и расшифровал старый, сомнительный документ. Оказалось, что он содержит сведения о подобной шпионской сети времен Дима, с множеством совпадений с текущей разведывательной деятельностью и агентами. Это оказалось убедительным. Несмотря на опасения, штаб ЦРУ дал добро на массовые аресты. Когда президента Тьёу попросили об этом, он "пришел в крайнее негодование" и предложил отложить операцию до тех пор, пока он не сможет уволить шпионов из своего правительства. В конце концов, он согласился. Была предпринята максимальная осторожность, чтобы предотвратить утечку информации. "В полночь полиция развернулась по всему Сайгону" группами по три человека. Было арестовано 50 человек, 41 из которых впоследствии были судимы и осуждены. Хуинь Ван Трон занимал высший государственный пост, но его коммунистический начальник Ву Нгок Нха был близким другом Тхьё. Трон недавно совершил визит высокого уровня в Вашингтон. МакГи отмечает, что, хотя нам не удалось завербовать ни одного "неоспоримого, высокопоставленного агента Вьетконга", коммунисты осуществили "тысячи проникновений". По счастливой случайности, аресты также привели к задержанию Ван Хиена, офицера военной разведки Северного Вьетнама. Он руководил проникновением "в командные звенья южновьетнамской армии (ARVN)". Дальнейшие расследования выявили еще десять шпионов, и их разоблачение привело к новым арестам. Отдел связи МакГи превратился в высокоэффективную структуру, с качественной разведывательной работой и непрерывным потоком донесений. Однако, несмотря на его активное стремление к продвижению, МакГи не был повышен в звании. Другой агент ЦРУ, которого МакГи считал "некомпетентным и легкомысленным", тем не менее, получил повышение благодаря своей лояльности к начальнику станции. По окончании службы спецполиция вручила МакГи медаль. Во время перелета домой МакГи размышлял о последних годах, проведенных во Вьетнаме. "Реальность, которую я видел, о которой сообщал и которую призывал признать моих начальников, была полностью отвергнута". Это стоило ему его идеалов. "Переполненный гневом, ненавистью и страхом, я с горечью думал о мрачном будущем". Он вспомнил, что в начале своей службы в провинции Джиа Динь он подумывал о самоубийстве, отчаявшись из-за ужасов войны: смертей, напалма, детей и стариков в лагерях беженцев. Вместо этого он дал клятву "разоблачить роль Агентства во Вьетнаме" из-за его фантазий и иллюзий. Когда МакГи был в отчаянии в Джиа Динь, "было посеяно семя [его] книги".

Back in Saigon, he followed Special Police reports apparently about "a North Vietnamese spy net that had penetrated the highest levels of the Thieu government of South Vietnam." Called Operation Projectile, its dubious sources and flimsy information caused widespread doubt. Yet further investigation seemed to verify its explosive charges. CIA headquarters delayed authorization for making arrests, as many suspects were high South Vietnamese government officials. McGehee then reorganized and 'carded' the office files on the putative spy net. He was a past master at interpreting information from field reports. He exhumed and deciphered a cock eyed old document. It turned out to record a similar spy ring from the Diem era, with many matches to current espionage activity and agents. It proved convincing. Although apprehensive, CIA HQ gave the ok for a mass arrest of suspects. When President Thieu was solicited, he became "extremely upset" and suggested delay until he could dismiss the spies from his government. Finally, he agreed. Great caution was exercised to prevent leaks. "At midnight the police fanned out through Saigon" in three man arrest teams. 50 were arrested, 41 were later tried and convicted. Huynh Van Trong held the highest government office, but his communist superior Vu Ngoc Nha was a close friend of Thieu. Trong had recently made a high level trip to Washington. McGehee comments that while we were not able to recruit a single "clear cut, high ranking Viet Cong agent", the communists made "thousands of penetrations". By fortunate coincidence the arrests also brought in Van Khien, an officer at North Vietnam military intelligence. He was leading a penetration "into command elements of the South Vietnamese army (ARVN)." Further investigations turned up ten more spies, and its unraveling resulted in further arrests. McGehee's liaison office had become a high performance operation, with quality intelligence work and a steady stream of reports. Yet McGehee was not promoted, despite his pro active insistence. Another CIA agent, however, who McGehee thought an "incompetent flake" later gained advancement because of his loyalty to the station chief. When his tour ended, the Special Police gave McGehee a medal. On the flight home, McGehee reflected on his last few years in Vietnam. "The reality that I had seen and reported and urged my superiors to recognize had been totally rejected." It had cost him his ideals. "Full of anger, hatred, and fear, I bitterly contemplated a dismal future." He recalled that when at Gia Dinh province early in his tour, he had considered suicide, in despair at the horrible events of the war: the deaths, the napalm, the children and the old people in refugee camps. Instead he'd vowed to "expose the Agency's role in Vietnam" due to its fantasies and illusions. When McGehee was in despair at Gia Dinh, "the seed of [his] book was first planted."

Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, 1970

МакГи готовился к очередному заданию в Таиланде. В штаб-квартире он посетил несколько инструктажей, но все больше разочаровывался в ЦРУ как в организации. Вернувшись в Вашингтон, он начал искать другую работу, однако отсутствие трудовой истории (из-за невозможности указать свою работу в ЦРУ) сводило на нет его попытки. К тому же, меняющееся состояние его сознания затрудняло эффективное общение с окружающими. Он не мог поделиться своими меняющимися взглядами на ЦРУ и холодную войну даже с детьми. На территории Джорджтаунского университета он обратил внимание на молодых протестующих. Он тоже хотел прекращения войны, но чувствовал себя скованным внутренними противоречиями.

Таиланд (3), 19701972

Станция в Таиланде была крупным объектом. МакГи занимал должность заместителя начальника отдела операций против Коммунистической партии. Он руководил работой многих сотрудников, действовавших через связных. Однако он осознал, что в ЦРУ ничего не изменилось, за исключением его собственных взглядов. Цели политики США определяли, какая разведывательная информация собиралась. В поддержку военной диктатуры ЦРУ "никогда не предоставляло компрометирующих сведений". Американская разведка часто поступала от тайских лидеров или их коллег по связи. Сотрудникам агентства было запрещено "поддерживать прямой контакт с населением". 80% тайцев были фермерами, но их проблемы редко решались. Чтобы получить информацию от представителей рабочего класса, сотрудник рисковал получить клеймо "потерявшего связь с реальностью" и последующий билет домой. МакГи упоминает о тайной войне в Лаосе, но он не участвовал в ней напрямую. Хотя он по-прежнему был привержен "предотвращению распространения Коммунистической партии Таиланда", он выступал против того, что считал ложными показаниями ЦРУ и неэффективными операциями. В Удорне, на севере Таиланда, МакГи встретился с полковником полиции Чат Чаем, с которым он работал над программой "Сурвей". МакГи заметил, что тот изменился: из энергичного и принципиального руководителя он превратился в более расслабленного циника. Они беседовали часами в ресторане на крыше отеля. В Бангкоке МакГи нашёл заместителя наи ампура по программе "Сурвей", лейтенанта Сомбуна. Находясь на юге Таиланда, он столкнулся с повстанческим движением и рассказал о том, как успешно проходил проект "Сурвей". Смущённый тем, почему программу закрыли, МакГи ответил, что решение было принято вышестоящим руководством. Позже, в кафе, МакГи заметил однокурсника Джимми Мо, с которым он вместе проходил курс подготовки паравоенных кадров ЦРУ на базе в Вирджинии почти 20 лет назад. Тот воевал в тайной войне в Лаосе, где ЦРУ привело к поражению народность хмонгов. "Мы смотрели друг на друга, и между нами промелькнули тысячи невысказанных мыслей". Не получив обещанного повышения, МакГи написал "длинный, язвительный меморандум", который направил начальнику станции. МакГи утверждал, что действующий, безымянный начальник станции "позволил своей секретарше управлять станцией". Приехавший с инспекцией генеральный инспектор ЦРУ затем поместил МакГи на "особое наблюдение". Вскоре после этого МакГи потребовалась операция на спине. Его доставили в больницу Джорджтаун в Вашингтоне.

The Thailand station was a large installation. McGehee performed as "deputy chief of the anti Communist Party operations branch". He supervised many case officers working in liaison. Yet he realized that with the CIA nothing had changed—except his own views. U. S. policy goals determined what intelligence was collected. In support of a military dictatorship the CIA "never reported derogatory information". American intelligence often came from Thai leaders or liaison counterparts. Agency case officers were forbidden to "maintain direct contact with the general population". 80% of Thais were farmers, but their issues were seldom addressed. For a case officer to get information from the working classes, he risked getting the label "gone native" followed by a ticket home. McGehee mentions the secret war in Laos, but he did not directly participate. Although remaining committed "to stop the spread of the Communist Party of Thailand" he opposed what he considered the CIA's false testimony and counterproductive operations. In Udorn, north Thailand, McGehee met with the police colonel, Chat Chai, he'd worked with on the Survey program. McGehee noticed he'd changed, from a hard working, no non sense leader, to a more relaxed cynic. They spoke together for hours at a hotel's roof top restaurant. McGehee found the Survey deputy nai amphur, Lieutenant Somboon, in Bangkok. Stationed in south Thailand, he now faced an insurgency, and spoke up about how good the Survey project went. Confused about why it'd been dropped, McGehee replied that it'd been overruled by higher ups. Latter in a coffee shop McGehee spotted a classmate, Jimmy Moe, from the CIA paramilitary course at its farm in Virginia almost 20 years ago. He'd fought in the secret war in Laos, where the CIA had led the Hmong tribe to defeat. "We contemplated each other, and a thousand thoughts passed unspoken between us.". Failing to get a promised promotion McGehee wrote "a long, bitter memorandum" that he routed to the COS. McGehee claimed that the current, unnamed COS "let his secretary run the station". The touring CIA Inspector General had then put McGehee on "special probation". Yet very soon McGehee required back surgery. He was flown to Georgetown Hospital in Washington.

Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, 1972-1977

МакГи прибыл в отдел Восточной Азии, где менеджер по персоналу сообщил ему, что его рекомендовали к психологической консультации. После того, как МакГи упомянул о своей последней записке Шекли, его заклеймили как "недовольного". Шекли стал начальником отдела Восточной Азии. МакГи был отвергнут всеми восточноазиатскими отделениями. Его просьба о переводе из оперативного управления ЦРУ в управление разведки в качестве аналитика была отклонена. Находясь в командировке в малоизвестном архивном управлении, он написал меморандум Колби, в котором подробно описал недостатки разведывательной деятельности ЦРУ во Вьетнаме. Неожиданно его на несколько месяцев отправили обратно в Таиланд. Тем временем новый директор ЦРУ Джеймс Шлезингер (с 2 февраля по 2 июля 1973 года) был застигнут врасплох разоблачениями Уотергейта. ЦРУ подверглось негативному освещению в прессе. Шлезингер запросил информацию о любой другой незаконной или предосудительной деятельности, осуществляемой Агентством. Результатом стал список, известный в ЦРУ как "Скелеты", а посторонним – как "Семейные драгоценности". МакГи, находясь в Таиланде, узнал об этом только после истечения срока. В конечном итоге МакГи был назначен "референтом" (представителем) Дальневосточного отдела в "отдел международного коммунизма" (ICB) печально известного "контрразведывательного управления" Дирекции. Он оказался в изоляции, которая продолжалась в течение оставшихся четырех лет. "Теперь меня всё приводило в ярость. Я открыто смеялся над серьезными заявлениями руководителей Агентства, указывая на несостоятельность их риторики". Он подвергся "молчаливому бойкоту" со стороны руководства Дирекции. "Бывшие друзья избегали меня, и я их", – пишет МакГи. Однако его служебные обязанности занимали всего "около часа в день". Ему нужно было просматривать поступающую документацию: телеграммы ЦРУ, Государственного департамента и Министерства обороны; коммунистические публикации и расшифровки коммунистических радиопередач; несколько газет. Каждый день отобранные материалы собирались на "папку-планшет". Помимо этого, он самостоятельно определял направление своей работы. В конце концов он получил одобрение на выбранную тему исследований.

Пропаганда: подставленные новости

В то время практикой ЦРУ было анонимное размещение материалов в новостных изданиях – статей, написанных для распространения идей, отвечающих целям ЦРУ. Соответственно, редактировались материалы, что создавало вероятность ввести в заблуждение часть читателей. Статьи, которые внедряло ЦРУ, могли распространяться третьими сторонами в слегка измененном виде или даже публиковаться как новости и переписываться журналистами. Сам МакГи, выполняя свои обязанности, отслеживал новости в международной прессе, особенно касающиеся коммунистических дел. Он также изучал поступающие разведывательные доклады по этим темам. В конечном итоге МакГи начал замечать тонкое совпадение содержания между внедренными статьями и поступавшей разведкой. Пропаганда, которую ЦРУ генерировало для формирования общественного мнения, как он предположил или понял, могла возвращаться и искажать собственные информационные фонды ЦРУ. МакГи приводит пример: в 1965 году ЦРУ сфабриковало историю об отправке оружия по морю в Вьетконг (чтобы продемонстрировать иностранную поддержку). ЦРУ даже организовало инсценировку своего "открытия" для прессы. Эта история получила широкое распространение. Впоследствии морская пехота начала патрулировать побережье для перехвата предполагаемой контрабанды. Чтобы подчеркнуть свой опыт, свидетельствующий о пренебрежении ЦРУ к истинности событий, МакГи ссылается на двуличный "Министерство правды" Оруэлла из романа "1984". Иронично, но именно коммунистическая демагогия во время Гражданской войны в Испании вдохновила Оруэлла. Советы были пионерами в области дезинформации. Подобные обманные приемы также использовались недобросовестными агентами для получения прибыли. В сфере разведки разработаны термины для обозначения более широкой категории манипулирования фактами, охватывающей черный, серый и белый варианты пропаганды.

Факты: Таиланд и Вьетнам

Переломный момент для МакГи наступил в 1975 году, когда он узнал о более ранней работе аналитика ЦРУ Сэма Адамса. В 1966–1967 годах Адамс безуспешно оспаривал общепринятые на тот момент разведывательные доклады относительно численности коммунистических боевиков в Южном Вьетнаме, утверждая, что она была занижена. Несмотря на поддержку Адамса внутри ЦРУ, командование ВМС США во Вьетнаме (MACV) настаивало на меньших цифрах. Этот спор стал довольно известен. MACV руководило американскими боевыми частями во Вьетнаме и считало этот вопрос своей компетенцией. В конечном итоге, согласно СНИЭ 1967 года, ЦРУ политически уступило. Адамс считал, что ЦРУ предало свою миссию, согласившись с искажением разведывательных данных. МакГи увидел параллели между ситуацией Адамса и его собственным обзором ситуации в Таиланде середины 1960-х годов. МакГи также счел, что его критические взгляды были подтверждены в ходе конгрессных расследований ЦРУ в 1975–1976 годах, проведенных комитетом Палаты представителей Пайка и комитетом Сената Черча. Оба комитета упрекнули ЦРУ за проведение конкретных тайных операций и ряд провалов в сфере разведки.

Читаю азиатских коммунистов

О информации ЦРУ о некоторых из его политических стратегических противников МакГи написал: "Агентство полностью игнорировало четыре [источника] информации об азиатском коммунизме: французские публикации; специалистов Государственного департамента по Китаю; американских ученых и журналистов; [а также] работы об революции", написанные азиатскими коммунистами.

Медаль за карьерную разведку

В начале 1977 года МакГи, в связи с недавними изменениями в политике ЦРУ, получил право на досрочную пенсию и воспользовался этой возможностью. Затем МакГи был награжден медалью ЦРУ за заслуги в области разведки. "На церемонию награждения собрались моя жена, четверо детей, зять и внук". Медаль ему вручил Уильям Уэллс. Взгляды МакГи на Агентство начинались с идеалистического восприятия его принципов, в период высокой напряженности холодной войны. Однако во второй половине его 25-летней службы его отношение к ЦРУ резко ухудшилось, вплоть до ожесточения. Он объяснил причины, по которым принял медаль: "Я согласился принять ее по трем причинам: чтобы дать своим детям повод гордиться отцом, не ставить в неловкое положение Джейка [своего руководителя в ЦРУ, который рекомендовал МакГи к награде], и придать вес любой критике Агентства, которую я могу высказать в будущем. В противном случае, мне очень хотелось сказать: "Заберите свою медаль и проваливайте". Медаль за заслуги в области разведки присуждается Центральным разведывательным агентством за совокупность заслуг, отражающих исключительные достижения, внесшие существенный вклад в выполнение миссии Агентства.

Смертельная ложь

В своей книге 1983 года "Смертельные обманы: мои 25 лет в ЦРУ" МакГи рассказывает о своих обязанностях как агента разведки. На протяжении нескольких десятилетий он был направлен в Восточную Азию, работая в полевых условиях и на станциях ЦРУ в Японии, Филиппинах, Тайване, Таиланде и Вьетнаме. В книге подробно описаны практики и методы работы сотрудника ЦРУ. Он показывает, как постепенно менял свое мнение об Агентстве, придя к выводу, что операции ЦРУ во многих случаях наносят ущерб пострадавшим, а общие результаты часто негативны для Америки, ее союзников или мира. Разведданные ЦРУ могут быть искажены или представлены таким образом, что политические цели зачастую превалируют над точной передачей информации. Александр Кокберн и Джеффри Сент-Клэр назвали книгу "одной из выдающихся книг, написанных бывшими агентами ЦРУ". В 1999 году книга была переиздана с обновлениями, а в 2015 году перепечатана с предисловием Дэвида МакМайкла, бывшего аналитика ЦРУ. Книга 1983 года изложена в хронологическом порядке, описывая его личный опыт и современные размышления. Однако в ней есть несколько исключений – длинные отступления, вставленные в повествование. Они предоставляют читателю информацию, полученную МакГи в результате последующих исследований, часто проведенных спустя много лет. Эти вставки нелегко отличить от основного текста при беглом просмотре книги. Среди них: деятельность ЦРУ в 1950-х годах (с. 22–31), деятельность ЦРУ в 1960-х годах (с. 56–63), участие Америки в конфликте во Вьетнаме (от французского периода до 1968 года) (с. 128–141). Три других длинных вставки имеют несколько иной характер: американская деятельность по борьбе с повстанцами в Таиланде (с. 165–172), фабрикация новостей, политизированная разведка, азиатский коммунизм и расследование деятельности ЦРУ Конгрессом (с. 185–190), а также его критический анализ ЦРУ (с. 192–195). Его последняя глава "Заключение" представляет собой критический обзор его взглядов на ЦРУ. Она начинается с резкой критики Агентства, которое он узнал за 25 лет работы и в ходе дальнейших исследований. МакГи утверждает, что главная цель ЦРУ "ни сейчас, ни когда-либо прежде" не заключалась в сборе разведданных, а в достижении результатов тайными методами. "Это инструмент тайных операций для советников президента по внешней политике". В этом контексте любая предоставляемая информация рассчитана на поддержку политических целей. Холодная война и антикоммунистическая повестка дня, проще говоря, изменили основную функцию разведки. Если бы содержание не было столь коварно политизировано, ЦРУ по-другому относилось бы к третьему миру, где возмущенные народы – не марионетки коммунистической подрывной деятельности, а народы, чье стремление к равенству мотивирует их борьбу. Вместо такой ясности, разведывательные данные ЦРУ вводят в заблуждение. Соответственно, ЦРУ поддерживает Соединенные Штаты, которые часто поддерживают привилегированные местные элиты, правление которых приводит к злоупотреблениям и обнищанию большинства населения. Он описывает оперативные злоупотребления ЦРУ во Вьетнаме, Сальвадоре, Иране, Никарагуа, Лаосе, Индонезии, Ливии. МакГи рекомендует упразднить ЦРУ и создать новое разведывательное агентство, не связанное с тайными операциями. Отдельное агентство, действующее скрытно, может быть необходимо, но нежелательно. По причинам, изложенным в книге, МакГи пересмотрел многие из своих прежних "энтузиастических" взглядов. "Смертельные обманы" имеют некоторые особенности. Политика ЦРУ требовала от сотрудников подписывать контракт, предусматривающий предварительное одобрение ЦРУ любых публикаций об их опыте работы в Агентстве. МакГи утверждает, что проверка ЦРУ была направлена на преследование и затягивание или блокирование публикации, а не на защиту секретов. Благодаря настойчивости он в конечном итоге преодолел возражения ЦРУ, однако: удаленные фрагменты отмечены и встречаются на протяжении всей книги; для большинства людей используются псевдонимы (указаны в индексе в кавычках); и МакГи, поскольку сам не мог упоминать определенные факты, основанные на его личном опыте, из-за заявлений ЦРУ о том, что они все еще засекречены, цитирует опубликованные книги, чтобы передать тот же или аналогичный материал. Тактика ЦРУ действительно задержала публикацию. Среди книг, написанных бывшими сотрудниками ЦРУ, это был "последний из крупных разоблачений той эпохи".

In his 1983 book, Deadly Deceits: My 25 Years in the CIA, McGehee recounts his duties as an intelligence agent. For several decades he was assigned to East Asia, performing in the field and at CIA stations in Japan, the Philippines, Taiwan, Thailand, and Vietnam. Details of the practices and techniques of a CIA case officer are given. He shows how he gradually changed his opinion of the Agency. He arrived at the view that CIA operations in many cases damage the people affected, and overall results are often negative for America, its allies, or the world. CIA intelligence can be altered or pitched so that political purposes frequently trump the accurate transmission of information. Alexander Cockburn and Jeffrey St. Clair praised it as "one of the outstanding books written by former CIA agents". The book was reissued in 1999 with updates, and reprinted in 2015 with a foreword by David MacMichael, a former CIA analyst. The 1983 book proceeds in a chronological fashion. It describes his first hand experiences and his contemporaneous reflections. Yet there are several exceptions, lengthy digressions inserted into the narrative. These provide the reader with information from McGehee's subsequent research, research done often many years after. The inserts are not easy to distinguish from the narrative text by just flipping through the book. Among them are: CIA activities in the 1950s, pp. 22–31; CIA activities in the 1960s, pp. 56–63; America in the Vietnam conflict (from the French to 1968), pp. 128–141. Three other long inserts are of a somewhat different nature: American counterinsurgency activities in Thailand, pp. 165–172; planting news, politicized intelligence, Asian communism, and Congress investigating the CIA, pp. 185–190; and his critical summary regarding the CIA, pp. 192–195. His last chapter "Conclusion" is a critical summary of his views on the CIA. It begins with a sharp attack on the Agency he came to know by his 25 years on the job, and by his later research. The CIA's chief purpose "is not now nor has it ever been" to gather intelligence, McGehee argues, but to engineer results by clandestine means. "It is the covert action arm of the President's foreign policy advisers." In this context, whatever information it advances is calculated to support its political objectives. A cold war, anti communist agenda, in short, has repurposed its intelligence function. If its content was not thus nefariously politicized, the CIA would view differently the third world, where angry peoples are not lackeys of communist subversion, but peoples whose egalitarian defiance motivates their own struggles. Instead of such clarity, the CIA's intelligence product misinforms. Accordingly, the CIA backs a United States which often supports a privileged local strata whose rule works to abuse and impoverish the majority of its subject people. He describes the CIA's operational malfeasance in Vietnam, El Salvador, Iran, Nicaragua, Laos, Indonesia, Libya. McGehee recommends that the CIA be abolished, and a new intelligence agency created, free of links to covert operations. A separate Agency that acts clandestinely may be necessary, but not favored. For reason stated in his book, McGehee has reversed many of his original 'gung ho' views. Deadly Deceits has some peculiarities. CIA policy required its personnel to sign a contract stipulating CIA pre publication approval for writings about their Agency experience. McGehee makes the case that CIA's review was meant to harass, and to delay or stonewall publication, not protect secrets. By persistence he eventually got around CIA objections, yet: deleted passages are marked, occurring throughout the book as published; aliases are used for most people (listed in the index with quotation marks); and McGehee, because he himself could not mention certain facts based on his own experience due to CIA claims that such were still classified, quotes from published books to convey the same or similar material. The CIA's tactics did delay publication. Among books written by former CIA, it was "the last of the major exposés of the era."

Статьи и выступления

После ухода из ЦРУ МакГи обнародовал свои резко критические взгляды, основанные на личном опыте. Он анализировал и показывал, как тайные операции ЦРУ и интервенционистская политика могут приводить к негативным последствиям. Его статьи о деятельности ЦРУ публиковались в The Washington Post, The Nation, The Progressive, Harper's Magazine и Gannet News Service, а также в других изданиях. Он также создал CIABASE – веб-сайт, содержащий информацию о событиях, людях и программах, связанных с ЦРУ или американской разведкой, включая ссылки на другие общедоступные материалы. МакГи, будучи сторонником реформ, выступал на политических мероприятиях, митингах и в учебных заведениях. Он давал интервью для прессы, телевидения и других средств массовой информации.

Противоречия

Он рассказал о своем пребывании в Южном Вьетнаме и заявил, что ЦРУ поддерживало антикоммунистическую борьбу с повстанцами на Филиппинах. Недостатком его книги "Смертельные обманы" было личное знание МакГи о степени вовлеченности известного врача Томаса Энтони Дули III в тайные операции ЦРУ в Индокитае. Это включало в себя понимание того, что зверства, описанные в бестселлере 1956 года "Избавь нас от зла", были сфабрикованы для начала кампании психологической войны (позже разоблаченной Церковным комитетом в 1975 году). В 1981 году МакГи заявил о причастности ЦРУ к массовым убийствам в Индонезии в 1965–1966 годах, но его утверждения были подвергнуты цензуре ЦРУ, что побудило Американский союз защиты гражданских свобод подать в суд от его имени. ЦРУ выиграло дело. МакГи описал террор, связанный с приходом к власти Сухарто в 1965–66 годах, как "модельную операцию" для поддержанного США переворота, в результате которого был свергнут Сальвадор Альенде в Чили семь лет спустя: "ЦРУ сфабриковало документ, якобы раскрывающий левый заговор с целью убийства чилийских военных лидеров, как это произошло в Индонезии в 1965 году". В 1999 году он также подал запрос на доступ к информации, утверждая, что с 1993 года подвергается преследованиям, предположительно из-за своей критики. Прося прекратить эти действия, он направил письмо президенту Соединенных Штатов, директору ЦРУ и в городской совет, задокументировав множество инцидентов. Он заявил о своем намерении решить этот вопрос в рамках процедуры FOIA, поскольку не получил ответа на предыдущие письма.

Смерть

МакГи умер от COVID-19 в Фалмуте, штат Мэн, 2 мая 2020 года, во время пандемии COVID-19 в штате Мэн. Ему было 92 года.

Цитата

ЦРУ никогда не было и не является центральным разведывательным агентством. Оно представляет собой инструмент для проведения тайных операций, находящийся в распоряжении советников президента по внешней политике. В этом качестве оно свергает или поддерживает иностранные правительства, одновременно предоставляя "разведданные", оправдывающие эти действия. Оно подгоняет разведывательную информацию, даже в таких критически важных областях, как возможности советского ядерного оружия, для поддержки президентской политики. Дезинформация является значительной частью его ответственности за проведение тайных операций, а основная аудитория его лжи – американский народ.