Введение

До мексиканской революции 1910 года большая часть земли в Мексике после обретения независимости принадлежала богатым мексиканцам и иностранцам, а мелкие владельцы и местные общины владели малой продуктивной землей. В колониальную эпоху испанская корона защищала владения коренных общин, которые в основном занимались сельским хозяйством для выживания, чтобы компенсировать системы энкомиенды и репартимиенто. В XIX веке мексиканские элиты консолидировали крупные земельные владения (хасиенды) во многих частях страны, в то время как мелкие владельцы, многие из которых были смешанными метисами, занимались коммерческой экономикой. После войны за независимость мексиканские либералы стремились модернизировать экономику, продвигая коммерческое сельское хозяйство путем распада общих земель, большинство из которых тогда принадлежало католической церкви, и коренных общин. Когда либералы пришли к власти в середине девятнадцатого века, они ввели законы, которые обязывали разделить и продать эти корпоративные земли. Когда в 1877 году либеральный генерал Порфирио Диас вступил в должность, он приступил к более масштабной программе модернизации и экономического развития. Его земельная политика стремилась привлечь иностранные инвестиции в мексиканскую добычу полезных ископаемых, сельское хозяйство и животноводство, в результате чего мексиканские и иностранные инвесторы контролировали большую часть мексиканской территории к началу мексиканской революции в 1910 году. Мобилизация крестьян против землевладельческих элит во время революции привела к земельной реформе в постреволюционный период и привела к созданию системы эхидо, закрепленной в Конституции Мексики 1917 года. В течение первых пяти лет аграрной реформы было распределено очень мало гектаров. Попытки земельной реформы, предпринятые предыдущими лидерами и правительствами, оказались бесполезными, поскольку революция с 1910 по 1920 год была битвой за зависимый труд, капитализм и промышленную собственность. Решение аграрной проблемы было вопросом образования, методов и создания новых социальных отношений посредством совместных усилий и государственной помощи. Первоначально аграрная реформа привела к развитию многих эхидо для коммунального землепользования, в то время как в более поздние годы появились парцельные эхидо. Земельная реформа в Мексике закончилась в 1991 году после того, как Палата депутатов внесла поправки в статью 27 Конституции.

Доиспанская эра

Богатые земли центральной и южной Мексики были домом для плотного, иерархически организованного, оседлого населения, которое производило сельскохозяйственные излишки, позволяя развитию секторов, которые не обрабатывали почву напрямую. Эти народы жили в поселениях и имели землю в общем, хотя обычно они работали на отдельных участках. В период ацтеков, примерно с 1450 по 1521 год, у нахуа центральной Мексики были названия для гражданских категорий земли, многие из которых сохранялись в колониальную эпоху. Существовали специальные земли, прикрепленные к должности правителя (tlatoani), называемые tlatocatlalli; земли, предназначенные для поддержки храмов, tecpantlalli, а также частные земли дворянства, pillalli. Земли, принадлежавшие кальпулли, местной социальной организации, основанной на родстве, были кальпуллалли. Большинство простолюдинов владели отдельными участками земли, часто в разрозненных местах, которые обрабатывались семьей и правами, переданными последующим поколениям. Член общины мог потерять эти права пользования, если он не возделывал землю. Человек мог потерять землю в результате игорного долга, вид отчуждения, из которого можно сделать вывод, что земля была частной собственностью. Важно отметить, что были земли, классифицированные как "покупленные земли" (на науальском языке, tlalcohualli). В районе Текскоко существовали доиспанские правовые правила продажи земли, указывающие на то, что передача путем продажи не была инновацией после завоевания. Местные записи на языке нахуатль, датируемые XVI веком, показывают, что отдельные люди и члены общины следили за этими категориями, включая купленную землю, и часто предыдущих владельцев конкретных участков.

Колониальная эпоха

После испанского завоевания центральной Мексики в начале 16 века владение землей коренных народов первоначально оставалось нетронутым, за исключением исчезновения земель, посвященных богам. Испанский судья XVI века в Новой Испании Алонсо де Зорита собрал обширную информацию о нахуа в регионе Куаухтинчан, включая владение землей. Зорита отмечает, что в центральной Мексике было многообразие землевладения, так что если информация, которую он дает для одного места, противоречит информации в другом, это связано с этим многообразием. Зорита, вместе с Фернандо де Альва Икстлильхочитль, членом благородной семьи, которая управляла Текскоко, и францисканцем Фрей Хуаном де Торкемадой являются наиболее важными источниками доиспанского и раннего колониального владения землей коренных народов в центральной Мексике. Существует значительная документация о владении землей коренными народами, включая владения, принадлежащие коренным лордам (caciques), известным как cacicazgos. Судебные споры о праве собственности относятся к ранней колониальной эпохе. Наиболее примечательным является спор о землях, принадлежащих дону Карлосу Ометокцину из Текскоко, который был казнен инквизицией в 1539 году. Карта земель Озтотипака Текскоко является документацией для спора после его смерти. В ранней колониальной Мексике многие испанские завоеватели (и несколько коренных союзников) получали гранты труда и дань от конкретных коренных общин в качестве вознаграждения за услуги через учреждение, называемое энкомендацией. Эти гранты не включали землю, которая в послевоенную эпоху не была столь важной, как дань и трудовая служба, которую индейцы могли предоставить в продолжение доиспанского периода. Испанцы хотели присвоить себе продукты и рабочую силу, полученные в результате их грантов, но не видели необходимости приобретать саму землю. Короны начали постепенно отменять энкомендации в середине 16-го века, ограничивая количество раз, когда грант можно было унаследовать. В то же время сокращение числа коренных народов и испанская миграция в Мексику создали спрос на продукты питания, знакомые им, такие как пшеница, а не кукуруза, европейские фрукты, а также животных, таких как крупный рогатый скот, овцы и козы для мяса и шкур или шерсти. Испанцы начали приобретать землю и обеспечивать рабочую силу отдельно от грантов энкоменда. Это был начальный этап формирования испанских помещичьих владений. Испанцы покупали землю у индийцев и у индийских общин; они также узурпировали землю индейцев; и они занимали землю, которая считалась "пустой" (terrenos baldíos) и просили грантов (mercedes), чтобы приобрести право на нее. Есть свидетельства того, что дворяне продавали общую землю испанцам, считая эту землю частной собственностью. Некоторые индейцы были встревожены этой передачей земли и явно запретили продажу земли испанцам. Испанская корона была обеспокоена материальным благосостоянием своих коренных вассалов и в 1567 году отложила в сторону дарение земли, прилегающей к индейским городам, которые были законно принадлежали общине, законное фондо, первоначально 500 вар. Правовой основой для этих земель коренных общин было создание поселений (называемых pueblos de indios или просто pueblos) в качестве юридических лиц в испанском колониальном праве, с рамками для правил, установленных через городской совет (cabildo). Земли, традиционно принадлежавшие пуэбло, теперь превратились в земли общин. Не было единого процесса создания этих земель, а комбинация требований, основанных на занятии и использовании с незапамятных времен, грантов, покупки и процесса регуляризации земельных прав через процесс, известный как композиция. Чтобы защитить законные права индейцев, испанская корона в 1590 году также учредила Общий индейский суд, где индейцы и коренные общины могли судиться по поводу собственности. Хотя Juzgado de Naturales, предположительно, не обладал юрисдикцией в случаях, когда индейцы требовали возмещения ущерба против испанцев, анализ фактических дел показывает, что высокий процент судебной работы включал такие жалобы. Для испанской короны двор не только защищал интересы своих индийских вассалов, но и был способом обуздать испанцев, которые могли бы добиваться большей автономии от короны. Индейские общины испытали разрушительные потери населения из-за эпидемий, что означало, что в течение определенного периода времени было больше земли, чем нужно отдельным индейцам или индей�...

Восстание за независимость и аграрное насилие 181021

Вспышка мятежа в сентябре 1810 года во главе с светским священнослужителем Мигелем Идальго и Костильей присоединилась к индийцам и кастам в огромном количестве в коммерческом сельскохозяйственном регионе Бахио. До прибытия испанцев у бахио не было установленного оседлого коренного населения, хотя в этой области были плодородные почвы. После того, как испанцы победили жестоких северных коренных жителей из региона, испанцы создали города и коммерческие сельскохозяйственные предприятия, которые культивировали рабочие, не имевшие прав на землю через коренные общины. Рабочие зависели от гасиндас в плане занятости и пропитания. Когда Хидальго осудил плохое правительство своим прихожанам во время "Крика Долорес", он быстро приобрел последователей, которые затем увеличились до десятков тысяч. За почти 300 лет колониального правления испанская корона не сталкивалась с таким вызовом снизу. Большинство сельских протестов были краткими, имели местные обиды и быстро решались, часто в колониальных судах. Политический призыв Идальго к восстанию против плохого правительства в период, когда войска Наполеона контролировали Пиренейский полуостров, а монарх Бурбонов Испании был вынужден отречься от престола в пользу Иосифа Бонапарта, означал, что в испанской империи был кризис власти и легитимности, вызвавший испанско-американские войны за независимость. До восстания Хидальго в Новой Испании не было большой мобилизации. Было утверждано, что восприятие того, что правящие элиты были разделены в 1810 году, воплощенное в авторитетной фигуре испанского священника, осуждающего плохое правительство, дало массам в Бахио идею о том, что насильственное восстание может изменить их обстоятельства к лучшему. Те, кто следовал призыву Хидальго, ходили из города в город в Бахио, грабя и разграбляя хасинда на своем пути. Хацендадо не сопротивлялись, но наблюдали, как разворачивается разрушение, поскольку у них не было средств, чтобы эффективно подавить его. Идальго надеялся получить поддержку креольской элиты в деле независимости, и он пытался предотвратить нападения на гасианды, принадлежащие потенциальным сторонникам, но толпа не делала различия между поместьями испанцев иберийского происхождения и испанцами американского происхождения. Вся поддержка, которую могли бы оказать креольские помещики, исчезла, когда толпа уничтожила их имущество. Хотя для в основном безземельных крестьян Бахио неравенство владения землей подпитывало их насилие, у самого Хидальго не было экономической программы земельной реформы. Только после поражения Хидальго в походе в Мехико он издал прокламацию о возвращении жителям земель, арендованных деревнями. Хидальго призывал коренные народы в центральной части Мексики присоединиться к его движению, но они отказались. Утверждается, что защита короной прав и земель коренных общин сделала их лояльными режиму, и что симбиотические отношения между коренными общинами и гасиендами создали сильный экономический стимул для сохранения существующих отношений. В центральной Мексике потеря земли была постепенной, так что не было никакого восприятия того, что корона или гасиенды были агентами трудностей коренных народов. Хотя восстание в Идальго показало масштабы массового недовольства среди некоторых сельских жителей, это было недолговечным региональным восстанием, которое не распространилось за пределы Бахио. Более успешным в демонстрации того, что аграрное насилие может принести выгоду крестьянам, была партизанская война, которая продолжалась после провала восстания в Идальго и казни его лидеров. Вместо того чтобы группа людей стремилась к быстрой и решительной победе над небольшой, но эффективной королевской армией, партизанская война, ведущаяся с течением времени, подорвала безопасность и стабильность колониального режима. Выживание партизанских движений зависело от поддержки со стороны окружающих деревень, а продолжающееся насилие подрывало местную экономику, однако они не формулировали идеологию аграрной реформы. Хидальго не сформулировал программу земельной реформы, хотя неравенство в землевладении было в основе экономического положения крестьян Бахио. Политический план светского священника Хосе Марии Морелоса также не вращался вокруг земельной реформы, как и план Игуалы Агустина де Итурбиде. Но союз, который бывший роялистский офицер Итурбиде с партизанским лидером ...

Вооруженные крестьяне борются за возвращение земли

В ответ на потерю земли ряд коренных общин стремились вернуть землю путем восстания в послеобретении независимости Мексики. В девятнадцатом веке на перешейке Техуантепека, в центральной части Мексики, на Юкатан и в северо-западных районах Яки и Майо произошли серьезные восстания. Кастовая война на Юкате и войны якуков были длительными конфликтами, продолжавшимися в двадцатом веке. Во время мексиканской революции многие крестьяне боролись за возвращение общинных земель, особенно в Морелосе под руководством Эмилиано Запаты. Вооруженная борьба или ее угроза были ключевыми для подхода постреволюционного мексиканского правительства к земельной реформе. Земельная реформа "помогла подавить крестьянские восстания, добилась успеха в изменении земельных отношений и имела первостепенное значение в институционализации нового режима".

Либеральная реформа и закон Лердо 1856 года

В годы, предшествовавшие войне за реформы, либералы, пришедшие к власти после свержения Антонио Лопес де Санта-Анны в 1854 году, провели ряд реформ, направленных на реструктуризацию страны в соответствии с либеральными принципами. Эти законы были известны как Законы Реформы (известные на испанском языке как Leyes de Reforma). Один из этих законов касался всех понятий, связанных с владением землей, и был назван в честь министра финансов Мигеля Лердо де Техады. Закон Лердо (известный на испанском языке как Ley Lerdo) давал мексиканскому государству право принуждать к продаже корпоративной собственности, в частности, принадлежащей Римско-католической церкви в Мексике и земель, принадлежащих коренным общинам. Закон Лердо не экспроприировал непосредственно церковную собственность или крестьянские общины, но должен был быть продан арендаторам и цена должна была быть амортизирована в течение 20 лет. Недвижимость, которая не арендована или не востребована, может быть выставлена на аукцион. Церковь и коренные общины должны были получить выручку от продажи, а государство получило бы платеж по налогу на транзакции. Не все церковные земли были конфискованы; однако земли, не используемые для конкретных религиозных целей, были проданы частным лицам. Этот закон изменил характер землевладения, позволив большему количеству людей владеть землей, а не учреждениям. Одной из целей правительства реформы было развитие экономики путем возвращения к продуктивному земледелию неиспользуемых земель церкви и муниципальных общин (индийских общин), что требовало распределения этих земель мелким владельцам. Это должно было быть достигнуто с помощью положений Ley Lerdo, которые запрещали владение землей Церковью и муниципалитетами. Реформаторское правительство также финансировало свои военные усилия, захватывая и продавая церковную собственность и другие крупные поместья. Целью закона Лердо с индийской корпоративной землей было превращение индийских крестьян, занимающихся сельским хозяйством, в мексиканских крестьянских фермеров. Этого не было. Большая часть индейской земли была приобретена крупными поместьями, которые имели средства для ее покупки и сделали индейцев еще более зависимыми от поместьев.

Порфириато - экспроприация земли и иностранная собственность (1876-1910)

Во время президентства либерального генерала Порфирио Диаса режим приступил к масштабному проекту модернизации, пригласив иностранных предпринимателей инвестировать в мексиканскую добычу полезных ископаемых, сельское хозяйство, промышленность и инфраструктуру. Законы Либеральной Реформы заложили основу для прекращения корпоративной собственности на землю со стороны Римско-католической церкви и коренных общин. Либеральный режим при Диасе значительно расширил роль государства в земельной политике, обязав, чтобы так называемые "незанятые земли" (terrenos baldíos) были обследованы и открыты для развития мексиканцами и иностранными частными лицами и корпоративными лицами. Правительство наняло частные компании-разведчики для всей земли, которая ранее не была обследована, чтобы затем земля могла быть продана, в то время как компания сохранила одну треть обследованной земли. Исследования были предназначены для того, чтобы обеспечить покупателям гарантию права собственности на землю, которую они приобрели, и были инструментом поощрения инвестиций. Для мексиканцев, которые не могли доказать право собственности на землю или имели неформальные права пользования пастбищами и лесами, обследования положили конец такому обычному использованию и передали землю в частные руки. Целью режима было, чтобы земля стала более эффективно использоваться и продуктивной. Было много отсутствующих инвесторов из США, которые были вовлечены в финансы или другие бизнес-предприятия, в том числе Уильям Рэндольф Херст и пшеничный магнат Уильям Уоллес Каргилл, которые покупали землю у компаний-исследователей или у частных мексиканских владельцев недвижимости. Лояльные Диасу люди, такие как Матиас Ромеро, Хосе Ив Лимантур и Мануэль Ромеро Рубио, а также семья Диаса воспользовались возможностью увеличить свое богатство, приобретя большие участки земли. Инвесторы в производственные земли еще больше повысили ее стоимость благодаря близости к железнодорожным линиям, которые связывали недвижимость с региональными и международными рынками. Некоторые предприниматели построили железнодорожные линии, чтобы соединиться с магистральными линиями. Американские инвесторы приобрели земли вдоль северной границы Мексики, особенно в Нижней Калифорнии, Соноре, Чиуауа, Коахуиле и Тамаулипасе, а также на обоих побережьях, а также на перешейке Техуантепека. Ситуация безземельных мексиканцев становилась все хуже, так что к концу Порфириато практически все (95%) деревни потеряли свои земли. В Морелосе расширение сахарных плантаций вызвало протесты крестьян против режима Диаса и было основным фактором вспышки и результатов мексиканской революции. В Мичоакане было сопротивление. Потеря земли ускорилась для мелких владельцев во время Порфириато, а также для коренных общин. Малые владельцы не могли получить банковские кредиты для своих предприятий, поскольку суммы не стоили расходов банка на оценку недвижимости. Работа Молины Энрикеса, опубликованная незадолго до начала мексиканской революции, оказала огромное влияние на правовую базу владения землей, которая была кодифицирована в статье 27 мексиканской конституции 1917 года. Крестьянская мобилизация во время революции привела к государственной земельной реформе, но интеллектуальная и правовая база того, как это было достигнуто, чрезвычайно важна.

Призывы к земельной реформе

В 1906 году Либеральная партия Мексики написала программу конкретных требований, многие из которых были включены в Конституцию 1917 года. Левый Рикардо Флорес Магон был президентом PLM, а его брат Энрике Флорес Магон был казначеем. Два требования, которые были приняты, были (пункт 34), что землевладельцы должны были сделать свою землю продуктивной или рисковать конфискацией государством. (Пункт 35) требует, чтобы "правительство предоставило землю любому, кто просит ее, без каких-либо условий, кроме того, что земля должна использоваться для сельскохозяйственного производства и не продаваться. Максимальный объем земли, который правительство может выделить одному человеку, будет определен". Ключевым влиянием на аграрную земельную реформу в революционной Мексике был Андрес Молина Энрикес, который считается интеллектуальным отцом статьи 27 Конституции 1917 года. В своей книге 1909 года "Великие национальные проблемы" он изложил свой анализ неравной системы владения землей в Мексике и свое видение земельной реформы. По материнской линии Молина Энрикес происходил из известной, политически хорошо связанной, землевладельческой семьи, но по отцовской линии он был из гораздо более скромного происхождения, и у него самого были скромные обстоятельства. В течение девяти лет в конце XIX века Молина Энрикес был нотариусом в штате Мексика, где он лично наблюдал, как правовая система в Порфирийской Мексике была наклонена в пользу крупных владельцев поместий, когда он имел дело с крупными владельцами поместий (хацендадо), мелкими владельцами (ранчеро) и крестьянами, которые покупали, передавали или титулировали землю. По его наблюдениям, не крупные поместья или крестьяне, которые обеспечивали себе пропитание, производили наибольшее количество кукурузы в регионе, а скорее ранчо; он считал группу хацендадо "в основе своей злом". В своих взглядах на необходимость земельной реформы в Мексике он выступал за увеличение группы ранчо. В книге "Великие национальные проблемы" Молина Энрикез пришла к выводу, что режим Порфирио Диаса способствовал росту крупных хасинда, хотя они были не так продуктивны, как небольшие хозяйства. Ссылаясь на свой почти десятилетний стаж работы нотариусом, он утверждал, что гасиенды были значительно недооценены в налоговых целях и что мелкие владельцы были в невыгодном положении по сравнению с богатством и политическими связями крупных владельцев недвижимости. Поскольку передача права собственности на недвижимость требовала уплаты сборов, и что сбор был достаточно высоким, чтобы негативно повлиять на мелких владельцев, но не на крупных. Кроме того, местный налог на передачу права собственности основывался на оценке недвижимости, поэтому небольшие владельцы платили более высокий процент, чем крупные владельцы, которые имели достаточные средства для уплаты таких налогов. Крупные поместья часто занимали больше земли, чем они фактически имели право на нее, полагаясь на свой размер и влияние, чтобы выжить в вызовах тех, кого они нарушали. Большое количество мелких владельцев имели лишь несовершенный титул на свою землю, некоторые вообще не имели никакого титула, поэтому требование Диаса о том, чтобы земля была должным образом названа или подлежала присвоению в соответствии с законом "пустых земель" (terrenos baldíos), означало, что они рисковали потерять свою землю. Индейские племена также потеряли свои земли, но два процесса потери земли были не одним и тем же.

Земельная реформа, 1911-1946

Мексиканская революция изменила тенденцию Порфира к концентрации земли и привела в движение длительный процесс аграрной мобилизации, который постреволюционное государство стремилось контролировать и предотвращать дальнейшие крупные крестьянские восстания. Власть и легитимность традиционного класса землевладельцев, которые легли в основу правления Порфира, никогда не восстановились. Радикальные и эгалитарные настроения, вызванные революцией, сделали правление землевладельцев старого типа невозможным, но мексиканское государство перешло к подавлению крестьянской мобилизации и восстановлению власти коренных общин.

Революционные крестьянские движения

Во время мексиканской революции два лидера выделяются как немедленные земельные реформы без официального вмешательства государства, Эмилиано Запата в штате Морелос и Панчо Вилла в северной Мексике. Хотя политическая программа богатого северного землевладельца Франсиско I. Мадеро, План Сан-Луиса-Потоси, обещала возвращение сельских земель, незаконно конфискованных крупными помещиками, когда режим Диаса пал и Мадеро был избран президентом Мексики, он мало что предпринял по земельной реформе. В центральном штате Морелос Запата возглавил крестьян, которые разделили большие сахарные гасинда на участки для ведения сельского хозяйства; в северной Мексике Запата и другие в Морелос разработали План Аялы, который призывал к земельной реформе и поднял мятеж против правительства. В отличие от многих других революционных планов, план Запаты был фактически реализован, когда сельчане в районах, находящихся под контролем его сил, восстановили сельские земли, а также захватили земли сахарных плантаций и разделили их. Захват сахарных плантаций и распределение их крестьянам для мелкомасштабного выращивания были единственной значительной земельной реформой во время революции. Они оставались в оппозиции к правительству в его последующих формах под реакционным генералом Викториано Хуертой и тогдашним лидером конституционалистов Венустиано Карранца. Крестьяне искали собственную землю для ведения сельского хозяйства, а не для продолжения коммерческого выращивания сахара. Хотя правительство Каррансы после 1915 года вело кровавую войну против сил сапатистов, а в 1919 году Запата был убит агентом Каррансы, земельная реформа не могла быть отменена. Когда Альваро Обрегон стал президентом в 1920 году, он признал земельную реформу в Морелосе, и zapatistas получили контроль над Морелосом. Ситуация в северной Мексике отличалась от зоны запатистов в центральной Мексике, с небольшим количеством крестьян, традицией военных колоний для борьбы с коренными группами, такими как апачи, развитием крупных скотоводческих ферм и небольших ранчо. Во время Порфириато центральное мексиканское государство получило больший контроль над регионом, и владельцы гасиенды, которые ранее не посягали на земли мелких владельцев или ограничивали доступ к большим участкам общественных земель, начали консолидировать свои владения за счет мелких владельцев. Мексиканское правительство заключило контракты с частными компаниями на обследование "пустых земель" (tierras baldíos), и эти компании получили треть всех земель, которые они обследовали. Остальные земли были куплены богатыми землевладельцами. Наиболее важным был род Террасаса Крила, который уже владел обширными поместьями и обладал огромной политической и экономической властью. Под их влиянием Чиуауа принял закон, принуждающий военные колонии продавать свои земли, которые они или их союзники купили. Экономическая паника 1907 года в США оказала влияние на пограничный штат Чиуауа, где недавно безработные шахтеры, раздраженные бывшие военные колонисты и мелкие землевладельцы присоединились к движению Франсиско I. Мадеро, чтобы свергнуть Диаса. Однако, как только он пришел к власти, обещания президента Мадеро о земельной реформе не были выполнены, что привело к мятежу недовольных бывших сторонников. В 1913 году после убийства Мадеро Панчо Вилла присоединился к движению по свержению Викториано Хуэрты, и под его военным руководством Чиуауа перешла под его контроль. Будучи губернатором штата, Вилла издал указы, которые поместили крупные поместья под контроль государства. Они продолжали функционировать как гасиенды, а доходы использовались для финансирования революционных военных и поддержки вдов и сирот солдат Виллы. Вооруженные люди, сражавшиеся с Виллой, видели в одной из своих наград доступ к земле, но Вилла ожидал, что они будут сражаться далеко за пределами того места, где они в настоящее время жили, в отличие от людей, следующих за Запатой, которые сражались там, где они жили, и у них было мало стимулов сражаться в другом месте. Люди Виллы будут вознаграждены после революции. Вилла издал указ, в котором говорилось, что на национальном уровне все поместья свыше определенного размера будут разделены между крестьянами, а владельцам будет выплачена некая компенсация. Северные жители искали не просто небольшой участок земли для ведения сельского хозяйства, а достаточно большой участок, чтобы ...

Земельная реформа при Карранце, 1915-1920

Земельная реформа была важной проблемой в Мексиканской революции, но лидер победившей фракции, богатый землевладелец Венустиано Карранса, не был склонен проводить земельную реформу. Но в 1914 году два важных конституционалистских генерала, Альваро Обрегон и Панчо Вилла, призвали его выработать политику распределения земли. Один из главных помощников Каррансы, Луис Кабрера, адвокат Андреса Молина Энрикеса, разработал Аграрный декрет от 6 января 1915 года, пообещав предоставить землю нуждающимся в ней. После поражения Викториано Хуэрты фракция конституционалистов раскололась, и Вилла и Запата, выступавшие за более радикальную аграрную политику, выступили против Каррансы и Обрегона. Чтобы победить их как в военном, так и в социальном и политическом плане, Карранца должен был противостоять их обращению к крестьянству. Конституционалистские воинские части экспроприировали некоторые гасиенды, чтобы предоставить земли деревням, потенциально поддерживающим более радикальные решения, но Аграрный декрет не призывал к оптовым экспроприациям. Хотя экспроприированные земли назывались еджидо, они были структурированы не как реституция деревень, а как новые гранты, предоставленные государством, часто низкого качества и меньшего размера, чем те, которые ранее были в деревнях. Правительство Каррансы создало бюрократию для решения земельной реформы, которая на практике стремилась ограничить осуществление любых радикальных изменений, благоприятствующих крестьянству. Многие помещики, чьи поместья были экспроприированы, были им возвращены во времена Каррансы. Деревни, которые должны были получить гранты, должны были согласиться платить правительству за землю. Документы колониальной эпохи о земельных претензиях деревень были признаны недействительными. Когда президентство Каррансы закончилось в 1920 году, правительство заявило о своей власти, чтобы предотвратить серьезную земельную реформу или любой крестьянский контроль над ее ходом. Карранса поддержал только ограниченную земельную реформу в качестве стратегии, но, придя к власти, он заверил владельцев поместьев, что их земли будут возвращены им. Хотя его сопротивление земельной реформе помешало ее осуществлению, он не смог заблокировать принятие статьи 27 революционной конституции 1917 года, которая признавала права деревень на землю и власть государства над правами на недра.

При Обрегоне, 1920-1924

Богатый землевладелец и блестящий генерал революции, Альваро Обрегон пришел к власти в результате переворота против Каррансы. Поскольку сапатисты поддержали его попытку захватить власть, он успокоил их, прекратив попытки вернуть захваченные земли и вернуть их крупным владельцам сахарных плантаций. Однако его план состоял в том, чтобы сделать крестьянство зависимым от мексиканского государства и рассматривал аграрную реформу как способ укрепления революционного государства. Во время его президентства в Мексике было ясно, что необходимо провести земельную реформу. Аграрная реформа была революционной целью перераспределения земли в рамках процесса национализации и "мексиканизации". Распределение земель началось почти сразу и затронуло как иностранных, так и крупных отечественных землевладельцев (hacendados). Процесс был намеренно очень медленным, поскольку в целом Обрегон не считал его первоочередным. Однако, чтобы сохранить социальный мир с крестьянством, он начал серьезно заниматься земельной реформой. Как президент, Обрегон распределил 1,7 миллиона гектаров, что составляло 1,3% сельскохозяйственных угодий. Распределенная земля в основном не была существующей культивируемой землей, состоящей из лесов, пастбищ, горных земель и других необработанных земель (от 51% до 64,6%). Следующей по величине категорией были почвы, питаемые дождевыми водами (от 31,2% до 41,4%). Наименьшее количество земель, распределенных, было орошаемой землей, начиная с высокого уровня 8,2% в 1920 году до всего 4,2% в 1924 году. Когда Обрегон стремился обеспечить своего сонаранского революционного генерала Плутарко Элиаса Каллеса своим преемником, Обрегон и Каллес пообещали земельную реформу, чтобы мобилизовать крестьян против их соперника Адольфо де ла Хуерты. Их фракция одержала победу, и когда Каллес стал президентом в 1924 году, он действительно увеличил распределение земли.

Каллес и Максимато, 1924-1934

Плутарко Элиас Каллес был преемником Обрегона на выборах 1924 года, и когда Обрегон был убит в 1928 году после переизбрания президентом, Каллес остался у власти с 1928 по 1934 год в качестве jefe máximo (максимального вождя) в период, известный как Максимато. Вместе с сонародом Соноран Обрегоном, Каллес не был сторонником земельной реформы и стремился создать жизненно важный промышленный сектор в Мексике. В целом, Каллес блокировал меры по земельной реформе и встал на сторону арендодателей. Во время его президентства правительство США выступало против земельной реформы в Мексике, поскольку некоторые из его граждан владели землей и нефтяными предприятиями в Мексике. Хотя эхидо были созданы при президенте Обрегона, Каллес предполагал, что они будут превращены в частные холдинги. Администрация Кальес стремилась расширить сельскохозяйственный сектор, колонизируя ранее не возделываемые территории или существующие земли, которые считались неэффективно используемыми. Распространение кредита сельскохозяйственным предприятиям принесло пользу крупным землевладельцам, а не крестьянству. Государственные ирригационные проекты, направленные на увеличение производства, также принесли им пользу. Поскольку многие революционные лидеры, включая Обрегона и Каллеса, были получателями больших участков земли, они были прямыми бенефициарами направленной государством сельскохозяйственной инфраструктуры и кредита. Во время президентства Кальес (1924-1928), 3,2 миллиона гектаров сельскохозяйственных земель были распределены, 2,4% всех сельскохозяйственных земель. Наибольшая категория земель, распределенная, была несельскохозяйственной землей, начиная от лесов, пастбищ, горных и других необработанных земель, составляющих от 60% до почти 80% в 1928 году. Следующей по величине категорией была орошаемая земля, составляющая от 35% до 20%. Наименьшая доля приходится на орошаемые земли, всего на 34%.