Введение
Шарль Ланрезак (31 июля 1852 - 18 января 1925) - французский генерал, ранее преподаватель в колледже штаба, командовал французской Пятой армией в начале Первой мировой войны. Его армия, изначально намеревавшаяся нанести удар по немцам на их западном фланге, столкнулась с основным бременем немецкого марша, сильнее и дальше на запад, чем ожидалось, через Бельгию в битве при Шарлеро. Он был расстроен нежеланием своего начальника, генерала Джозефа Джоффера, который изначально был озабочен французскими нападениями на Лотарингию и Арденны, оценить опасность немецкого марша через Бельгию. Вынужденный отступить, по настоянию Джоффри он успешно предпринял контратаку в битве при Гизе, но его очевидное нежелание контратаковать привело к тому, что он был освобожден от командования до битвы при Марне. В британских писаниях он особенно запомнился, поскольку его армия воевала на правом боковом фланге небольшого британского экспедиционного отряда, с главнокомандующим которого сэром Джоном Френчем у него были плохие отношения.
Ранние годы
Ланрезак был маркизом, но не использовал свой титул. Он был темнокожий (у него было "темное креольское лицо" в описании Барбары Тучман) и был уроженцем Гваделупы. Ланрезак посещал военную школу в Сен-Сир в 1869 году, но когда в 1870 году началась франко-прусская война, его отправили воевать в качестве лейтенанта. Он сражался с Армией Луры в Кульмье и в кампании вокруг Орлеана. В январе 1871 года он был переведен в Армию Востока и после провала кампании был интернирован в Швейцарии. К 1876 году он был повышен до капитана. Окончил Военную школу в 1879 году. В течение следующих лет Ланрезак служил в различных штабных должностях в 113-м пехотном полке и в штабе бригады в Тунисе. В 1902 году Ланрезак был повышен до полковника и получил командование 119-м пехотным полком. В июне 1906 года он стал бригадным генералом, командуя 43-й пехотной бригадой, дислоцированной в Ванне. Он служил под командованием Джоффера в 6-й пехотной дивизии и стал протеже Джоффера. После этого командования бригадой он стал профессором в École Militaire. Он был блестящим лектором, но кастическим и злой. Он стал известен как "льв французской армии". Ланрезак был противником теорий Фохса о наступательной и оторванной силе, писал, что "если каждый подчиненный командир имеет право нанести удар по первому встречному противнику, главнокомандующий не способен осуществлять какую-либо форму управления". В 1911 году он был назначен генералом дивизии, и Джоффр, который считал его "истинным львом", включил его в список из трех кандидатов на должность заместителя начальника Генерального штаба в том году. В 1912 году он был назначен командующим 11-м армейским корпусом в Нанте. Генри Уилсон утверждал, что в речи после ужина, когда он наблюдал за маневрами XX корпуса в сентябре 1913 года, Ланрезак сказал ему, что он знает только английские фразы "красивая женщина", "целуй меня быстро" и "бифштек и картофель", но этого достаточно, чтобы путешествовать по миру.
Опасения по поводу левого фланга
В апреле 1914 года Ланрезак сменил Джозефа Галлени в качестве члена французского Верховного военного совета и был назначен командующим Пятой армией в случае войны. У него были те же сомнения, что и у Галлени, о планах Джоффера. Пятая армия, держащая крайнюю левую сторону французской линии, должна была встретить окружающее правое крыло немецкой армии, когда оно проходило через Бельгию, в то время как она действовала совместно с союзническими британскими экспедиционными силами на его левом фланге. Когда в мае 1914 года ему были даны подробности его части Плана XVII, он был глубоко обеспокоен тем, что немцы придут в силе к западу от Мазы. В письме, которое он написал губернатору Мобеге 23 июня, говорится, что он думал, что немцы не придут к западу от реки Самбре (то есть, что они сделают более широкое поворотное движение через Бельгию, чем предполагал Джоффре, но меньше, чем они фактически попытались бы в этом случае). Историк Сеуэлл Тинг позже написал, что у Ланрезака был "дар Кассандры". Ланрезак предупредил 31 июля (непосредственно перед мобилизацией), что немцы могут продвинуться дальше на запад через Бельгию, хотя он все еще считал Седан своей вероятной целью. В своем докладе от июля 1914 года он предупредил, что у него слишком мало войск для продвижения в Бельгию, как и планировалось, и привел немецкую военную игру 1911 года, в которой требовалось, чтобы три немецких армии прошли через Бельгию. Позже Ланрезак утверждал, что Джоффр не обращал внимания на его доклад, но на самом деле доклад не доходил до Джоффра до 1 августа, и Джоффр позже написал, что было бы "преждевременно" обсуждать вещи с Ланрезаком, пока стратегическая ситуация все еще разворачивалась. Один из коллег-офицеров описал письмо, которое должно было стать ключевым источником обвинения после войны, как критику профессора диссертации Б-.
Продвигаемся в Бельгию .
Пятая армия включала I, II, III, X и XI корпуса, 4-ю кавалерийскую дивизию и две дивизии резерва. Между 8 августа, когда Ланрезак послал своего начальника штаба генерала Хели д'Ойселя, чтобы предупредить их, и 10 августа, GQG высмеивал сообщения о сильных немецких войсках, замеченных в Хуй в Бельгии, утверждая, что у немцев не хватало войск, чтобы это было вероятно, и что разведка была ненадежной. Ланрезак уже был достаточно обеспокоен (11 августа) движением немцев в Бельгию, чтобы получить разрешение на развертывание одного из его корпусов в Гиве на Маузе. Льеж пал 12 августа, в этот день высокопоставленные британские генералы все еще спорили в Лондоне о том, насколько далеко вперед следует развернуть BEF. В тот же день Джоффри приказал Ланрезаку переместить свой левый корпус - 1-й корпус Франше д'Эсперей - в Динан. 14 августа Ланрезак посетил своего начальника, генерала Жозефа Жоффера, и попросил его не позволить третьей и четвертой армиям атаковать "такую смертельную ловушку Арденн" и позволить ему развернуть свою собственную армию с северной стороны, а не с северо-восточной, чтобы противостоять немецкому маршу на запад через Бельгию. Джоффри был доволен хорошим прогрессом, который французы делали в Эльзасе-Лотарингии, и не хотел слушать. В 7 вечера 15 августа, после того, как немецкая кавалерия была замечена в Динанте на Маузе, Ланрезак наконец получил разрешение передислоцироваться из противоположной стороны Арденн. В тот день Джофре издал свою Инструкцию No 10, в которой говорилось, что основные немецкие усилия будут проходить через Бельгию. Ланрезаку было приказано развернуться на углу рек Самбре и Маза, что потребовало от него совершить марш в 120 километров за 5 дней. Он также был обязан передать командование XI корпусом Эйду из Бретани Четвертой армии в Арденнах.
At 7pm on 15 August, after German cavalry had been spotted at Dinant on the Meuse, Lanrezac at last obtained permission to redeploy from opposite the Ardennes. On that day Joffre issued his Instruction Particuliere No 10, stating that the main German effort would come through Belgium. Lanrezac was ordered to deploy into the angle of the Rivers Sambre and the Meuse, requiring him to make a march of 120 kilometres in 5 days. He was also required to hand over command of Eydoux's XI Corps—men from Brittany—to Fourth Army in the Ardennes.
Встреча с сэром Джоном Френчем
Британский офицер связи Эдвард Спирс позже написал, что репутация Ланрезака как академического лектора сделала его "звездой" французской армии. Британскому командиру сэру Джону Френчу на встрече с Джофре 16 августа было рекомендовано поторопиться и присоединиться к наступлению Ланрезака, поскольку он не будет ждать, пока он догонит его. 16 августа в обмен на потерю XI корпуса Джоффри передал XVIII корпус в Ланрезак. Ланрезак получил три дивизии резерва, состоящие из людей из Бордо, Гасконии и Страны Басков, и две дополнительные дивизии французских поселенцев из Алжира. Спирс описал Ланрезака как "большого, хрупкого человека" с привычкой затыкать очки за ухо, в то время как сэр Джон, который не любил его, позже описал его как "педанта из Колледжа штаба" без практических способностей командовать на войне. Сэр Джон имел печально известную встречу с Ланрезаком в Ретле (17 августа), на которой он попытался говорить по-французски, несмотря на то, что не мог это сделать. Когда он спросил, пересекают ли немцы реку, его попытка произнести имя "Хюй" заставила Ланрезака возразить, что немцы, вероятно, отправились туда на рыбалку. Они не только не любили друг друга, но и сэр Джон считал, что Ланрезак собирается продвинуться дальше, тогда как на самом деле Ланрезак хотел отступить от своей сильной позиции за углом рек Самбре и Маза, но Джоффри запретил ему это сделать. Опасаясь, что немцы пересекут Маус к югу от Седана, в Мезиере или (скорее всего) в Намуре к северу от Гиве, Ланрезак настоятельно потребовал, чтобы ему разрешили отступить в Маубеж, чтобы избежать обхода. На встрече в Ретэле 17 августа Ланрезак также считал, что сэр Джон Френч, чья БЭФ состояла только из четырех пехотных дивизий, а не из запланированных шести, намеревался использовать британскую кавалерию в пехоте (вероятно, он неправильно понял намерение сэра Джона держать свою кавалерию в резерве). В то время как сэр Джон хотел, чтобы французская кавалерия Сордета прикрыла сборку BEF, Ланрезак хотел, чтобы они собирали тактическую разведку, и 17 августа заместитель начальника штаба Джоффера Бертелот сказал ему, что это имеет приоритет. Тем не менее, Джоффре приказал Сордету подняться к Намуру и Лувену, чтобы попытаться предотвратить отступление бельгийцев в Антверпен. GQG были несправедливо разгневаны "диляторством" Сордета, хотя его лошади были слишком уставшими, чтобы делать больше, чем ходить. Ланрезак потребовал утром 18-го от Джоффера, чтобы он использовал корпус Сордета. Хотя Джоффре знал (18 августа), что через Бельгию движется до пятнадцати немецких корпусов (на самом деле их было шестнадцать, а двадцать восемь, если в число войск входят также немецкая Четвертая и Пятая армии), он полагал, что лишь немногие из них придут к западу от Мазы, где, по его мнению, их могут удержать британцы и бельгийцы. Французская Третья и Четвертая армии, находящиеся справа от Ланрезака, готовились к нападению в Арденнах в соответствии с Планом XVII, и Джофре хотел, чтобы Пятая армия Ланрезака атаковала основную часть немецкого правого крыла на его западном фланге, поскольку предполагалось, что она атаковала левый фланг французской Четвертой армии. Ланрезак, которому Джоффри запретил отступать, сообщил, что он будет готов к атаке к 20 августа. Ланрезак начал двигаться на север 19 августа, оставив зазоры между своей армией и 4-й армией справа от него. Джофре считал (20 августа), что Льеж все еще удерживает (фактически последний из лижских фортов пал 16 августа, а к 20 августа Брюссель пал, и бельгийцы отступали на Антверпен), и надеялся, что Ланрезак сможет соединиться с Намуром, который, как ожидалось, продержится еще дольше. 20 августа Галльвиц убедил фон Було (командующий немецкой второй армией) атаковать Ланрезака, чтобы закрепить его армию и помешать ему выйти на помощь Намуру.
Битва при Шарлерое
В Инструкции 13 Джофра упоминается, что у немцев было тринадцать или более корпусов в Бельгии, из которых восемь находились к северу от Мазы. Если они повернули на юг, то Ланрезак должен был оставить свои позиции британцам и бельгийцам и атаковать в Арденнах, поскольку Джоффр ошибочно полагал, что сильный немецкий набег через Бельгию ослабил бы немецкий центр (в Арденнах). Ланрезак отказался атаковать, как того хотел Джоффри, 21 августа, поскольку BEF еще не были на позиции слева от него. Французская третья и четвертая армии теперь атаковали Арденны, Ланрезак также отказался отправить подкрепление в Намур, которое, как его предупредили, не выдержит. 22 августа Ланрезак попытался перегнать немцев через Самбру и потерпел неудачу. Позже в тот же день немецкая Вторая армия атаковала французскую Пятую армию и вынудила мостовые головки через Мазу. В течение двух недель Джоффри уволил одного из французских командиров корпусов - генерала Сауре из III корпуса, который исчез во время битвы, оставив командующего артиллерийским корпусом, чтобы взять на себя командование, и трех из четырех командиров дивизий, участвующих в сражении. У Ланрезака было 193 батальона и 692 орудия. Французские III и X корпуса контратаковали, но были разгромлены дальше. Отмененные приказы Ланрезака так и не дошли до Х корпуса. Пятая армия Ланрезака была атакована правой стороной немецкой Третьей армией; хотя эти атаки были проведены, Ланрезак попросил Джоффера о разрешении отступить. Ланрезак попросил БЭФ атаковать немецкую Вторую армию с фланга, хотя, противореча себе, он также сообщил, что БЭФ все еще находится в эшелоне за своим левым флангом, что, если бы это было правдой, сделало бы невозможным для БЭФ сделать то, что он попросил. Сэр Джон, отменивший свой собственный запланированный наступление на новости о том, что Ланрезак попросил отступить, согласился удержать свою позицию. 23 августа был третий день битвы при Шарлерое. Более агрессивный командир, чем фон Бюло, мог бы управлять III и X корпусами в французском центре, но, несмотря на неоднократные просьбы с 10 утра, Ланрезак отказал Франшету д'Эсперею в разрешении I корпуса на контратаку с французской стороны. Он также наложил вето на нападение XVIII корпуса на левой стороне, чтобы снять давление на британцев. Пятая армия была атакована снова, на этот раз также по флангам, немецкой Второй армией Бюлова на севере и немецкой Третьей армией Хаузена на востоке. Хаузен, атакующий в Онахей, к югу от Динанта, был отброшен бригадой Мангина, но ему было запрещено двигаться на юго-запад, чтобы отрезать отступление французов только благодаря нескольким просьбам фон Бюло, чтобы атаковать на запад, чтобы отвести французские силы от фронта фон Бюло. Узнав, что Четвертая армия де Лангеля отступает на его правый фланг, Ланрезак отступил, опасаясь еще одного Седана. По мнению Хольгера Гервига, отступление Ланрезака от Шарлероя могло спасти Пятую армию от уничтожения. Ланрезак был впечатлен производительностью французских 75-мм пушек и посвятил время поиску подходящих мест для их развертывания.
Отступление из Шарлероя
Отступление Ланрезака после битвы при Шарлерое (21 - 3 августа) несомненно спасло французскую армию от решающего поражения, поскольку предотвратило востребованное окружение плана Шлифффена. В ранние часы 24 августа, сразу после битвы при Монсе, BEF был вынужден отступить после новостей о том, что Ланрезак отступает, что возмутило сэра Джона Френча, и что французская Третья и Четвертая армии также отступают после поражения при Виртоне и Нойфшато. Черчилль позже писал: "Французская Пятая армия едва завершила с серьезными усилиями свое развертывание на Самбре, а британская армия принудительными маршами едва достигла окрестностей Монса, когда подавляющая сила немецкого оборонительного движения через Бельгию обрушилась на них [Сэр Джон Френч] принял [желание Джоффера атаковать, даже налево] с неявной верой. Ланрезак, уверенный, что Джоффри полностью отклонился от фактов, с наглым недоверием наблюдал за надвигающейся катастрофой. Но даже он никогда не мог представить себе вес и размах немецкого окружающего крыла. Две левые армии избежали катастрофы только своевременным отступлением, которое Ланрезак и сэр Джон Френч выполнили независимо и по собственной инициативе. Понимание Ланрезаком ситуации и строгое решение отступить, пока оставалось время, заслужили благодарность Франции. Жаль, что он забыл сообщить об этом своим британским союзникам". Сордет, чья кавалерия удерживала разрыв между двумя силами, телеграфировал Ланрезаку в 20 часов 23 числа, что сэр Джон отступает к линии Бавай Маубеге (на самом деле это было небольшое недоразумение, так как он просто расспрашивал о возможности этого), и спросил, должен ли он "сохранять свою миссию слева от нее". Эдвард Спирс утверждал, что это могло быть источником "легенды", которую Ланрезак отозвал, потому что BEF это делала. Он написал, что на самом деле Ланрезак отступил до получения сообщения и ответил на него в 23.30. Такман не согласился, сославшись на более поздние письма Ланрезака, в которых он утверждал, что "получил подтверждение" сообщения Сордета. Она также высмеяла утверждение Спирса о том, что "нет доказательств", отметив, что Адольф Мессими свидетельствовал на послевоенных слушаниях в Брие, что в архивах было 25-30 миллионов соответствующих документов за этот период. Утром 26 августа, в то время как II корпус BEF участвовал в битве при Ле-Като, сэр Джон Френч имел враждебную встречу с Джофре и Ланрезаком в Сен-Квентине. Ланрезака только неохотно убедил его начальник штаба присутствовать, и до прибытия Джофра он был замечен громко критикуя как GQG, так и BEF, создавая плохое впечатление на младшего офицера, который был свидетелем этого. Ланрезак держал нос на ухе, как черешня, и создавал впечатление, что ему скучно, пока Джоффр говорил. Однако он заверил Джофра, что Пятая армия будет готова к контратаке, как только он окажется на открытой местности, где он сможет использовать свою артиллерию. Француз жаловался на поведение Ланрезака, на что Ланрезак пожал плечами и дал смутный и академический ответ. Джоффр остался на обед (Ланрезак отказался это сделать), на котором атмосфера улучшилась, поскольку Джоффр признался, что он тоже был недоволен Ланрезаком.
Битва при Гизе
На встрече с Джофре и сэром Джоном Френчем 26 августа Ланрезак выразил готовность к контратаке, но только после того, как он сначала отступил в лучшую позицию. Полковник Виктор Гуге, офицер связи, сообщил, что британцы были "побеждены" в Ле-Като и нуждались в французской защите, чтобы восстановить сплоченность, и Джоффре решил отдать приказ о нападении Пятой армии, чтобы освободить британцев. Позже Джоффр утверждал, что он дважды не спал, когда думал о том, как разбить Ланрезака перед битвой при Гиз. В 6:30 утра 27 августа Джоффр послал Ланрезаку срочное сообщение, напоминая ему о его обещании контратакировать. Это разозлило Ланрезака, который провел день - как по телефону в GQG, так и в разговоре с подполковником Александром из GQG, который дважды посещал его в его штабе в Марле, - споря против приказа, и он снова потребовал позволить отступить, когда узнал, что BEF намеревается снова отступить 28 августа. После напряженной дискуссии Ланрезак согласился атаковать из Гиз, а не отступать дальше к Лаону, и как только его силы были на открытой земле, где они могли использовать свою артиллерию, которую Ланрезак сказал Джоффру, был ключевым фактором, и не учитывать, что делали британцы слева от него. В 20:10 27 августа Джоффри приказал ему освободить британцев, атаковав на запад, а не на северо-запад. Ланрезак решительно возражал, не желая совершать поворот на 90 градусов перед лицом вражеских сил. Ланрезак отправил подполковника Александра обратно со словами "Перед тем, как попытаться научить меня моему бизнесу, сэр, вернитесь и скажите своим маленьким стратегиям, чтобы они научились самим". Джофре посетил Ланрезака в 8:30 утра 28 августа и приказал Ланрезаку атаковать на запад против сил, сражающихся с BEF. Позже он записал, что был поражен усталой внешностью Ланрезака, и что у него был "желтый цвет лица, окровавленные глаза", и что последовал "загорелый" разговор. Ланрезак раскритиковал план Джофра, не упомянув, что он уже перестроил свой корпус, как приказал Джофре. Спирс записал, что Джоффри, болезненно осознавая, что он не может позволить, чтобы БЭФ был раздавлен на французской земле, взорвался от ярости. Наконец Ланрезак согласился подчиниться, и в этот момент Джоффри приказал своему помощнику майору Гамелину составить письменный приказ и подписать его в присутствии Ланрезака. Президент Понкаре записал слухи, что Джоффри угрожал расстрелять Ланрезака. Позже Джоффре писал о различии в агрессии между Ланрезаком и де Лангель де Кари, чей четвертый полк, изначально предназначенный для того, чтобы стать острием копья в атаке на Арденны, был сильным и совершил несколько контратактов. Французские войска отказали Хайгу (командующему британским 1-м корпусом) в разрешении присоединиться к атаке Ланрезака (28 августа), который написал "cest une félonie" и позже написал о "плохом юморе и трусости" французов. BEF также не присоединился к атаке Ланрезака на немецкую Вторую армию в Гиз (29 августа). Джоффр провел утро в штабе Ланрезака, чтобы контролировать его ведение битвы (29 августа), готовый дать Ланрезаку последний шанс, но при необходимости уволить его там и тогда. В случае, если он был впечатлен хладнокровным поведением Ланрезака и его действиями в битве, перед отъездом на встречу с сэром Джоном Френчем. Позже Джоффре писал, что Ланрезак проявил "величайшую быстроту и понимание", приказав отбить атаку на запад в сторону Сен-Квентина, чтобы сосредоточиться на успешной атаке I корпуса Франше д'Эспери на севере в Гизе. В результате битвы при Гиз, немецкая Первая армия фон Клюка прервала атаки на 6-ю французскую армию Маунури и повернулась на юго-восток, внутри Парижа. Однако победа Ланрезака оставила его в открытой передовой позиции, и он провел телефонный разговор с генералом Белином в GQG, предупредив его, что ему было прямо приказано удержать свою позицию и атаковать, если это возможно, и что его армия находится в опасности отрезания и окружения. Разрешение на отступление наконец-то пришло к нему в 7 утра следующего дня. Хотя Террен считает Гиз тактической победой французов, Гервиг критикует Ланрезака за то, что он сдерживал I корпус Франше д'Эсперей большую часть дня и не смог воспользоваться пробелом между немецкой второй и третьей армиями. Однако он более критически относится к фон Бюлову (командующему немецкой второй армией и фактически командующему группой армий над первой армией фон Клюка на западе и третьей армией Хаузена на востоке) за то, чт�...
Joffre visited Lanrezac at 8:30am on 28 August, and ordered Lanrezac to attack to the west, against the forces engaging the BEF. He later recorded that he had been struck by Lanrezac's tired appearance, and that he had a “yellow complexion, bloodshot eyes,” and that a “heated” discussion ensued. Lanrezac criticised Joffre's plan, without mentioning that he had already reordered his corps as Joffre had ordered. Spears recorded that Joffre, painfully aware that he could not allow the BEF to be crushed on French soil, exploded with rage. At last Lanrezac agreed to obey, at which point Joffre had his aide Major Gamelin draw up a written order and signed it in Lanrezac's presence. President Poincaré recorded rumours that Joffre had threatened to have Lanrezac shot. Joffre later wrote of the difference in aggression between Lanrezac and de Langle de Cary, whose Fourth Army, originally intended to be the spearhead of the attack into the Ardennes, was a strong force and had made several counterattacks. French refused Haig (commanding British I Corps) permission to join in an attack by Lanrezac (28 August), who wrote "c’est une félonie" and later wrote of French's “bad humour and cowardice.” The BEF also did not join in Lanrezac's attack on the German Second Army at Guise (29 August). Joffre spent the morning at Lanrezac's headquarters to supervise his conduct of the battle (29 August), willing to give Lanrezac a final chance but if necessary to sack him there and then. In the event he was impressed by Lanrezac's cool demeanour and handling of the battle, before departing for an afternoon meeting with Sir John French. Joffre later wrote that Lanrezac had shown “the greatest quickness and comprehension” in ordering the westward attack towards Saint Quentin to be broken off, so as to concentrate on the successful attack by Franchet d’Esperey's I Corps in the north at Guise. As a result of the battle of Guise, von Kluck's German First Army broke off its attacks on Maunoury’s Sixth French Army and swung southeast, inside of Paris. However, Lanrezac’s victory had left him in an exposed forward position, and he had a telephone conversation with General Belin at GQG, warning him that he had been directly ordered to hold his position and attack if possible, and that his army was in danger of being cut off and encircled. Permission to retreat finally reached him at 7am the next morning. Although Terraine sees Guise as a French tactical victory, Herwig is critical of Lanrezac for holding back Franchet d’Esperey’s I Corps for much of the day, and for failing to exploit the gap between German Second and Third Armies. However, he is more critical of von Bülow (commander of German Second Army and effectively Army Group commander over von Kluck’s First Army in the west and Hausen’s Third Army to his east) for failing, for the second time, to encircle and destroy Lanrezac’s Army. On 31 August, German cavalry, hampered by lack of fresh horseshoes and nails, almost penetrated behind French Fifth Army, almost capturing the British politician J. E. B. Seely then serving as a liaison officer, and came close to capturing the Aisne bridges, which would have cut off its retreat. On 1 September Fifth Army retreated across the Aisne in some confusion, with Lanrezac at one stage being heard to exclaim “Nous sommes foutus! Nous sommes foutus!” (roughly: "We're shafted! ").
Отставка
Жестокая критика Ланрезака в отношении его начальников в штабе затмила его впечатляющую способность избегать окружения немцами, и он был заменен Луи Франше д'Эсперей незадолго до начала Первой битвы при Марне. Позже Джоффр записал, что с момента битвы при Гизе нормальная склонность Ланрезака критиковать и спорить о своих приказах усугублялась усталостью, в ущерб морали штаба Пятой армии. Сотрудники Ланрезака спорили между собой. Поскольку на него нельзя было рассчитывать для запланированного контрнаступления, его пришлось освободить днем 3 сентября. Отчеты очевидцев Ланрезака (который утверждал, что он протестовал, что события доказали его правоту по большинству спорных вопросов, но что Джоффре отказался встретить его взгляд, так что было ясно, что он исчерпал доверие Джоффера), Джоффре (который утверждал, что Ланрезак сразу же согласился и поднял настроение, когда был освобожден от командования, в своем собственном офисе) и Спирс (который вспомнил, что видел их длительную и напряженную беседу на детской площадке школы, где в настоящее время базировалась штаб-квартира Пятой армии) несколько отличаются. Джоффр и Спирс в своих мемуарах утверждали, что, несмотря на его интеллектуальные достижения, Ланрезак был перегружен напряжением командования, Спирс добавил, что он мало что сделал для подготовки позиции Шарлеро для обороны и ни разу во всей кампании не воевал с врагом. Большая часть плохой репутации Ланрезака на английском языке происходит из воспоминаний Спирса (Liaison 1914), опубликованных в 1930 году. После критики британцев в мемуарах Хьюге и Фоха книга имела большой успех, Гарольд Николсон писал, что ему особенно понравился "сатирический" портрет "заносчивого, высокомерного и оживленного" Ланрезака. Однако генерал Макдоног, который был главой разведки BEF в 1914 году, считал, что Спирс был несправедлив по отношению к Ланрезаку, в то время как сын Ланрезака оспаривал точность его рассказа о встрече в Ретэле, написав, что самые оскорбительные комментарии Ланрезака о британцах были направлены на его собственный персонал после этого. Сэр Джон Френч, по сути, похвалил Ланрезака в своем дневнике после встречи, хотя его чувства, похоже, затем ухудшились. Ланрезак оставался в отставке до конца войны, отказавшись от предложения о перезаключении в 1917 году. В 1921 году он опубликовал книгу о кампании "План французской кампании и первый месяц войны, 2 августа - 3 сентября 1914 года". В знак признания его первоначально недооцененной благоразумия в первый месяц войны, которая помогла спасти Францию, он был назначен офицером Почетного легиона в июле 1917 года, награжден Большим крестом Ордена Короны Бельгией в 1923 году и Большим крестом Почетного легиона в 1924 году. После смерти в январе 1925 года он был похоронен без военных почет. Город Париж почтил Ланрезака, назвав его именем улицу недалеко от площади "Звезда". Улица генерала Ланрезака, в одном квартале от Триумфальной арки, является боковой улицей, соединяющей авеню Карно с авеню Макмахон. Другие улицы, носящие имя Ланрезака, находятся в Марселе, Нанте, Нойилли-сюр-Сен и Сен-Мало.