Введение

Когда Альфред Дрейфус отбывал срок на Дьявольском острове, во Франции ряд людей начал сомневаться в его виновности. Наиболее заметным из них был майор Жорж Пиккар.

Полковник Пиккарт .

Вскоре после осуждения Альфреда Дрейфуса в военной контрразведке при французском Министерстве Военном произошла смена руководства. Подполковник Жан Конрад Сандерр, по состоянию здоровья не способный исполнять обязанности, подал в отставку вместе со своим помощником Кордье 1 июля 1895 года. Жорж Пиккар, который отвечал за предоставление отчетов по делу Дрейфуса военному министру и его начальнику штаба, был назначен на должность Сандерра. Пиккар был молодым и талантливым офицером эльзасского происхождения, трудолюбивым, хорошо осведомленным и обладал острым умом. 6 апреля 1896 года он получил звание подполковника, став самым молодым офицером этого звания в армии. По прибытии он немедленно реорганизовал службу, которая была заброшена во время продолжительной болезни Сандерра. Он распорядился, чтобы бумажные пакеты, которые мадам Мари Бастиан использовала для сбора макулатуры из немецкого посольства (ранее она передавала их майору Генри), проходили через его руки, прежде чем передаваться капитану Лауту для изучения. Однако эти пакеты так и не содержали ничего существенного, кроме подтверждения того, что утечка секретной информации не прекратилась после осуждения Дрейфуса.

"Маленький голубой"

Начальник штаба Рауль Ле Мутон де Бойсдеффре сказал Пиккару, что, по его мнению, дело Дрейфуса не было окончательно разрешено. Они полагали, что должны быть начеку, ожидая ответного удара со стороны евреев. В 1894 году им не удалось установить мотив для предательства; поэтому существовали все основания для продолжения поисков с целью "укрепить дело". В марте 1896 года комендант Анри совершал лишь короткие и редкие визиты в Париж. Однажды он отправил Пиккару бумажный пакет мадам Бастиан, особенно объёмный в этот раз, даже не взглянув на содержимое. Пиккар, также не проверяя его, передал пакет Лауту. Позже Лаут принес своему начальнику телеграмму по пневматической почте (обычно известную как "petit bleu"), фрагменты которой он обнаружил в пакете; собрав их вместе, можно было прочитать следующее:

Майору Эстерхази, 27 Rue de la Bienfaisance, Париж.
Сэр: Прежде всего, я ожидаю более подробного объяснения, чем то, которое вы мне дали на днях по этому вопросу. В связи с этим прошу вас прислать его в письменном виде, чтобы я мог решить, стоит ли продолжать мои отношения с фирмой R. или нет.
C.

Почерк в этой записке был замаскирован, но место отправления не оставляло сомнений в том, что она исходит от полковника Макса фон Шварцкоппена; в управлении имелся другой документ, написанный им и подписанный той же инициалом "С". "Petit bleu" не был отправлен по почте; по-видимому, после написания или диктовки, Шварцкоппен решил не отправлять его и выбросил, разорвав на более чем пятьдесят очень мелких кусочков. Он не предвидел кропотливой работы разведывательного отдела. Капитан Лаут полагал, что записка может указывать на наличие ещё одного предателя среди офицеров. Пиккар разделил его мнение, но, стремясь избежать опрометчивости и ошибок, допущенных в 1894 году, решил самостоятельно тайно расследовать это дело, прежде чем распространять информацию об открытии. Он спрятал "petit bleu" в своем сейфе и вскоре после этого поручил Лауту сделать его фотографии.

Майор Эстерхазы

Пиккар начал с получения информации о личности майора Эстерхази, которому было адресовано "petit bleu". Он поговорил со своим другом майором Кюре, одним из сослуживцев Эстерхази. Он выяснил, что Эстерхази подозревался в злоупотреблении служебным положением в Тунисе и в шпионаже; он узнал, что майор Эстерхази постоянно отсутствовал в своей части. Он узнал, что Эстерхази собирал информацию по конфиденциальным военным вопросам, особенно касающимся мобилизации и артиллерии. Эстерхази посещал артиллерийские испытания, и когда ему не удавалось добиться приказа на посещение, он ездил туда за свой счет. Так он поступил, в частности, в 1894 году, в год обнаружения "Бордеро", из-за предполагаемого авторства которого Дрейфуса осудили. Он также брал книги и документы и поручал своим секретарям их переписывать.

Расследования Пиккарта

Сначала Пиккар не проводил никакой связи между "petit bleu" и bordereau; он просто полагал, что вышел на след нового предателя, и надеялся поймать его с поличным. Однако Эстерхази был предупрежден, и не только оказалось невозможным застать его врасплох во время какой-либо компрометирующей встречи, но он открыто появился в немецком посольстве, чтобы попросить паспорт для своего полковника. Он настоял на том, чтобы ему разрешили вернуться в военное министерство, а не в разведывательное управление, и смог добиться этой должности благодаря высокому парламентскому и военному влиянию. Тем не менее, новый случай укрепил подозрения Пиккара. Французский военный атташе в Берлине, Фуко, сообщил ему о странном разговоре, который он вел с Ричардом Кюэром, шпионом, переходившим из одной стороны в другую. Кюэр сказал Фуко, что Германия никогда не использовала Дрейфуса, и что единственным французским офицером, получавшим деньги от Германии, был майор пехоты, который передал несколько страниц с конспектов лекций из стрелковой школы в Шалоне.

Секретный досье .

Пикар рассказал генералу де Бойсдеффру о своем открытии, и по приказу генерала и военного министра Жана Батиста Бийо, ему было приказано продолжать расследование максимально осторожно. Бойсдеффр, по-видимому, не проявлял интереса к этому делу. Если Эстерхази действительно был предателем, его бы тихо уволили из армии; следовало избежать повторения дела Дрейфуса. Пиккар теперь серьезно взялся за работу, чтобы получить образцы почерка Эстерхази, и ему удалось заполучить два письма, написанные майором. Изучив их, Пиккар обнаружил, что почерк идентичен почерку на бордеро, приписываемом Дрейфусу. Чтобы убедиться в своих впечатлениях, он показал несколько фотографий этих писем Арману дю Пати де Клам и Альфонсу Бертильону. Дю Пати заявил: «Они от Матвея Дрейфуса»; Бертильон сказал: «Это почерк бордеро». И когда Пиккар сообщил ему, что письма были написаны недавно, он ответил: «Евреи в течение последнего года обучали кого-то имитировать почерк; ему удалось добиться идеального воспроизведения». Пиккар понял, что если Эстерхази, судя по почерку, был автором бордеро, то Дрейфус стал жертвой судебной ошибки. Он получил секретное досье, переданное судьям в 1894 году и с тех пор хранившееся в сейфе Анри. Он обнаружил, что документы в досье не содержат абсолютно ничего, что могло бы относиться к Дрейфусу или быть к нему притянутым. Из двух документов, имевших какое-либо значение, один, документ «canaille de D», никоим образом не касался какого-либо офицера, а лишь человека, принявшего имя Дюбуа, а другой, меморандум Шварцкоппена, почти наверняка указывал на Эстерхази. Комментарий Дю Пати представлял собой набор диких предположений. Позже генерал Мерсье объявил этот комментарий своей частной собственностью и тайно уничтожил его. Пиккар немедленно составил доклад и представил его Бойсдеффру, который приказал Пиккару изложить свою историю заместителю начальника штаба, Шарлю Артуру Гонсу. Генерал принял Пиккара, выслушал его откровения и пришел к выводу, что необходимо «разделить эти два дела» – дело Дрейфуса и дело Эстерхази. Эти инструкции, подтвержденные Бойсдеффром, показались Пиккару абсурдными, поскольку бордеро устанавливало неразрывную связь между этими двумя делами; он должен был понять с этого момента, что его начальство решило не допустить повторного открытия дела Дрейфуса.

Генерал Билот

Большинство офицеров, вовлеченных в дело, опасались потерять свои должности в армии, если публично признаются в своей роли в ошибочном осуждении Дрейфуса в 1894 году и последовавшем за этим сокрытии правды. Генерал Бийо, которому Пиккар, по приказу Бойсдеффра, предоставил полный доклад о деле, был глубоко взволнован. У него не было причин защищать приговор 1894 года, поскольку он не имел к нему никакого отношения и впервые ознакомился с содержанием секретного досье. Однако он не предпринял никаких действий. Тем временем Пиккар не подозревал, что в его собственном кабинете за ним следили, ему противодействовали и его обманывали коллеги Генри, Лаут и архивариус Феликс Грибелен. Один из них, Генри, служил с Эстерхази в разведывательном управлении, был его другом и должником с 1876 года, хотя и притворялся, будто мало о нем знает. Хотя доподлинно не известно, был ли Генри сообщником Эстерхази, весьма вероятно, что с конца 1894 года он знал, что Эстерхази является автором бордеро.

Подтверждающее письмо Генриха

Тем временем Генри сказал генералу Гонсу, что было бы целесообразно спрятать секретное досье по делу Дрейфуса. Гонсе удалил досье 30 октября. Через несколько дней Генри принес ему письмо, написанное синим карандашом от итальянского военного атташе Алессандро Паниццарди, которое, по его словам, он только что нашел среди обрывков в бумажной сумке мадам Бастиан 31 октября. В письме говорилось:

"Дорогой друг, я прочитал, что депутат собирается задать несколько вопросов по делу Дрейфуса. Если в Риме потребуют новых разъяснений, я скажу, что никогда не имел никаких дел с этим евреем. Это условлено. Если тебя спросят, отвечай то же самое, ибо никто не должен узнать, что с ним произошло. Александрин". Почерк, по-видимому, принадлежал Паниццарди, и для сравнения Генри предъявил более раннее письмо, предположительно извлеченное из отходов секретного досье, написанное тем же карандашом, на той же бумаге в клетку и содержащее ту же подпись. В действительности, письмо, представленное для сравнения, содержало мошеннические добавления, намекающие на еврейского предателя, а новый документ был полной подделкой, выполненной одним из обычных фальсификаторов Генри по имени Лемерсье Пикар, который позже признался графу Торньелли, что написал его. Гонсе и Бойсдеффр верили или делали вид, что верят в его подлинность, и убедили генерала Бийо. Когда полковник Пиккар выразил свои сомнения Гонсу, последний ответил: "Когда министр говорит мне что-либо, я всегда ему верю". 6 ноября в Брюсселе появилась записка, написанная Бернаром Лазарем от имени семьи Дрейфуса. В записке был раскрыт неубедительный характер уличающего документа (однако, без его публикации) и утверждалось, в противовес газете "L'Eclair", что на нем стоит лишь инициал "D", а не имя "Дрейфус". Эта брошюра, распространенная среди членов Палаты, была холодно принята прессой. 10 ноября "Le Matin" опубликовала факсимиле бордеро, приписываемого Дрейфусу. Оно было получено от почерковедческого эксперта Тейссоньера, сохранившего фотографию документа. Публикация факсимиле позволила экспертам по почерку во всем мире доказать различия между почерком бордеро и почерком Дрейфуса. Более того, почерк Эстерхази был опознан, в частности, Шварцкоппеном, Морисом Вейлем и конторским клерком, сыном главного раввина Задока Кана. Морис Вейль, один из близких друзей Эстерхази, отправил министру войны анонимное письмо, которое он только что получил, предупреждающее его о том, что Кастелен намерен обвинить Эстерхази и Вейля в соучастии Дрейфусу. Штаб обвинил Пиккара в том, что эти компрометирующие факты стали достоянием общественности, и решил организовать его отстранение от службы. Бойсдеффр пошел с ним к министру, который резко отчитал Пиккара за утечку информации и изъятие переписки Эстерхази без разрешения. В знак признания его заслуг он не был опозорен, но ему было приказано немедленно отправиться с инспекцией разведывательной службы на востоке Франции и передать свою должность генералу Гонсу. Он уехал 16 ноября, не протестуя. Через два дня состоялась интерпелляция Кастелена, но она не достигла своей цели. Кастелен потребовал возбудить дело против соучастников предателя, среди которых он назвал тестя Дрейфуса, Адамара, морского офицера Эмиля Вейля и Бернара Лазара. Генерал Бийо, выступивший перед Палатой перед Кастеленом, заявил, что действия 1894 года были совершенно законными, и призвал к патриотизму собравшихся, чтобы положить конец "опасным дебатам". После короткого и смутного обсуждения Палата проголосовала за "ordre du jour" о доверии, призвав правительство расследовать это дело и принять меры, если будут основания. Петиция мадам Дрейфус была отклонена судебным комитетом за недостаточностью доказательств.

Махинации против Пиккарта

Тем временем Пиккар был отправлен из Нанси в Марсель, а затем в Тунис, где он был прикомандирован к Четвёртому полку стрелков, расквартированному в Суссе. Генерал Гонс написал ему по поводу денег, словно предлагая подкупить его. Пиккар зафиксировал историю своего открытия в приложении к завещанию, предназначенном для президента республики, чтобы быть уверенным, что "не унесёт свою тайну в могилу".