Введение
Герой Американской революционной войны полковник Джон Дули (1740 - 1780), родился в графстве Уилкс, штат Джорджия, был героем Американской революционной войны. Он командовал полком в битве при Кетл-Крик в 1779 году и был убит в своем доме тори в 1780 году.
Colonel John Dooly (1740 – 1780), born in Wilkes County, Georgia, was an American Revolutionary War hero. He commanded a regiment at the Battle of Kettle Creek in 1779 and was killed at his home by Tories in 1780.
История
Историк из Джорджии Отис Эшмор написал, что "из многих героев, которые проиллюстрировали бурный период революции в Грузии, который "испытал души людей", никто не заслуживает более благодарного воспоминания потомками, чем полковник Джон Дули. "(n1) Однако последующая запись Эшмора не удовлетворила этой потребности, потому что до двухсотлетия американской революции почти весь исходный материал о Дули был из "Истории Джорджии" Хью МакКолла (1816). В совокупности то, что Макколл написал о полковнике, стало героической историей о мученическом поле боя в борьбе за независимость Америки, который потерял брата в нападении коренных американцев, привел патриотов к победе над тори (американские лоялисты, которые поддерживали британское дело) в битве при Кетл-Крик и, наконец, умер от рук тори в своем собственном доме. (n2) Непреднамеренно, Макколл дал литературе своего первого героического героя.
За историей
История Дули, однако, не осталась в той части патриотической традиции, которую историк Хью Бичено описал как "пропаганду, не просто побеждающую над исторической субстанцией, но фактически уничтожающую ее. "Н3) Исследования революции со времен Эшмора развивались от основных военных событий той войны до мира, в котором она произошла. Например, жизнь Дули иллюстрирует, как он и его соседи в отданных землях двигались для большего контроля над своим пограничным миром. Эта борьба происходила до, во время и после Революции. В этом контексте он выступает как человек с мотивами и действиями, более сложными, чем упрощенный, хотя в основном точный отчет МакКолла. (n4)
Отец и сын
Роль Джона Дули в этих событиях началась с его отца Патрика. Все, что известно о жизни Патрика Дули, параллельно жизни архетипичного традиционного и исторического южного шотландского ирландского пограничника, как изображено в таких работах, как Семя Альбиона Дэвида Хэкетта Фишера: Четыре британских фольклорных пути в Америке . (n5) Вероятно, ирландец по рождению, он появился в пограничном округе Фредерик, штат Вирджиния, в земельных записях еще в 1755 году. Как и многие другие вирджиниены, Патрик переехал на границу Южной Каролины где-то между 2 августа 1764 года и 2 июля 1765 года, согласно записям о предоставлении земельных участков, вероятно, в поисках невостребованной собственности для разработки для продажи последующим поселенцам и для безопасности от конфликтов с местными жителями. Его последующие записи свидетельствуют, что у него была жена по имени Энн и что он мог хотя бы подписать свое имя. (n6) Несколько лет спустя, взрослый Джон Дули проехал сотни миль от границы с девяносто шестью до Чарльстона, резиденции единственного местного органа власти в Южной Каролине, чтобы пройти юридические формальности для урегулирования незначительного имущества своего отца. В завещании указывается, что Патрик и Анна умерли 6 декабря 1768 года, поскольку в этот день Джон получил все имущество своего отца как ближайший родственник по тогдашним законам о первородстве. Инвентаризация показала, что в доме была рабыня, рабыня-девочка, книги, предметы домашнего обихода и остатки небольшого кузнечного или кузнечного предприятия. Джон продал единственный другой актив поместья: последние участки земли своего отца. (n7)
Растущая семья
Патрик и Джон Дули разделяли земли, но, как оказалось более типичным для более поздних лидеров революции, чем ее противников, отец и сын вели значительно разные жизни. (n8) Неизвестными средствами Джон получил образование и 3 февраля 1768 года получил должность заместителя геодезиста. В 1771 году он был нанят провинцией Южная Каролина, скорее всего, в качестве участника экспедиции, чтобы помочь геодезисту колонии Эфрему Митчеллу определить и отметить границу с Северной Каролиной. В течение нескольких лет Дули стал купцом и земледельцем, намного превосходящим все, что достиг его отец. (n9) Джон женился на Дианне Митчелл, вполне вероятно, связанной со многими Митчеллами, которые были геодезистами Южной Каролины, включая картографа Джона Митчелла и заместителя геодезиста Томаса Митчелла. Последний также стал первым мужем сестры Дули Элизабет. К 1773 году у Джона и Дианы Дули росла семья, в конечном итоге у них было по крайней мере два сына, Джон Митчелл и Томас, и дочь Сюзанна. К тому времени Джон сделал своих братьев Томаса и Джорджа своими протеже, а Томас даже стал заместителем геодезиста. (n10) Общие рассказы о жизни таких людей, как Дули, сохранились, но страдают от сильных предрассудков. Например, англичанин Чарльз Вудмасон описал людей этой границы как живущих не иначе, чем их скот. В 1774 году шотландец Уильям Майлн писал менее страстно. Он жил один в лесу на арендованной ферме на Стивенс-Крик, Южная Каролина, недалеко от земли, принадлежащей Дули, но также недалеко от Аугусты. Дом Майн состоял из шестидесяти на двадцать футов ограждения, сделанного из сложенных сосновых бревен и покрытого крышей из дощечки. Когда змеи и кошка не ели его цыплят, он проживал охотой и рыболовством. Его крепкие и хорошо сделанные мужчины жили как местные жители; они следили за своим скотом, а их женщины оставались дома, чтобы сажать самые разные зерна, овощи и фрукты. Майлн писал о том, как колоритно одетые, в основном баптистские, люди в глубинке выращивали табак, который они брали в отдаленные города, такие как Чарльстон и Саванна, чтобы продавать. Этот продукт отправлялся в Европу, а затем возвращался для покупки первоначальными производителями в качестве табачного дыма. Люди на границе могли обменять товары у местных торговцев, таких как Джон Дули, но они обнаружили, что цены в таких магазинах слишком высоки. (n11)
General accounts of the lives of such backcountry people as the Doolys survive but suffer from being highly prejudiced. Englishman Charles Woodmason, for example, described the people of this frontier as living little different from their livestock. In 1774, Scotsman William Mylne wrote less passionately. He lived alone in the woods on a rented farm on Steven's Creek, South Carolina, near Dooly owned land but also close to Augusta. Mylne's house consisted of a sixteen by twenty foot enclosure made from stacked pine logs and covered with a clapboard roof. When not keeping snakes and the resident cat from eating his chickens, he subsisted by hunting and fishing. His stout and well made male neighbors lived like natives; they followed their livestock while their women stayed home to plant a wide variety of grains, vegetables, and fruits. Mylne wrote of how the colorfully dressed and largely Baptist backcountry people raised tobacco that they took to distant cities like Charleston and Savannah to sell. That product would travel to Europe and then return for purchase by the original growers as snuff. Frontier people could barter for goods from local merchants like John Dooly, but they found the prices in such stores to be too high. (n11)
Изменяющаяся граница
Растущее число баптистов в глубинке, членов новой протестантской религии, которую англиканский священник Чарльз Вудмасон с большим презрением отмечал, представляло собой одно из многих важных изменений вдоль границы. Сандерс Уокер, один из оценщиков имущества Патрика Дули, был баптистским священником в Южной Каролине с 1767 года. Он и его коллеги, местные рукоположенные священники, создали свою собственную революцию, чтобы удовлетворить давний спрос на служителей в глубинке, где потребность не могла быть удовлетворена традиционными религиями, которые требовали от людей, таких как Вудмасон, получить формальное обучение. То, что баптисты появились в большом количестве среди всех политических фракций на границе во время революции, иллюстрирует, что этот социальный сдвиг, как и многие другие, вышел за рамки конфликта 1775-1783 годов. Война регуляторов Северной Каролины, которая вспыхнула среди людей в глубинке и буквально у дверей Джона Дули в девяносто шестом в конце 1760-х годов, служит еще большим примером того, что историк Джек Грин описал как поселенцев на южной границе, желающих "улучшения" в виде судов, школ, городов и среды, благоприятной для торговли и инвестиций. Гражданские дела на границе Южной Каролины оказались настолько запутанными, что отец Дули, например, однажды получил земельный участок, который появляется в различных колониальных записях в трех разных округах, ни в одном из которых не было здания суда или любой другой формы местного управления. Преподобный. Чарльз Вудмасон, сторонник Регулятора, осудил то, что он рассматривал как морально неингибированную культуру в приграничной Южной Каролине, но он также видел рост ее населения как динамичный (он утверждал, что девяносто четыре из каждых ста невест в церемониях, которые он проводил, были, очевидно, с ребенком), и что ее экономика росла так же быстро. Его борьба стала экономической революцией в виде возможностей, которые появляются так быстро, что заставляют разрушить любые ограничения, наложенные на него. Тысячи таких приграничников, как Дули, участвовали в этой колониальной революции и требовали от правительства Южной Каролины (которое историк Хьюго Бичено назвал "потопами" и "богатыми прибрежными рабовладельцами" с "пседо-аристократической социальной структурой") права на преимущества верховенства закона в глубинке. Как и почти все пограничники, непосредственно затронутые этим успешным и иногда насильственным народным восстанием, чтобы заставить создать суды на границе, имя Дули не появляется ни в одном из сохранившихся записей, в том числе в списке помилований, предоставленных ста двадцати лидерам Регулятора. (n13)
The North Carolina Regulator War that broke out among backcountry people and literally at John Dooly's very door in Ninety Six in the late 1760s serves as an even greater example of what historian Jack Greene described as settlers on the southern frontier desiring "improvement" in the form of courthouses, schools, towns, and an environment conducive to trade and investment. Civil affairs on the South Carolina frontier proved so confused that Dooly's father, for example, once received a grant of land that appears in various colonial records as being in three different counties, none of which had a courthouse or any other form of local government. Rev. Charles Woodmason, a Regulator supporter, denounced what he viewed as a morally uninhibited culture in frontier South Carolina, but he also saw the growth of its population as dynamic (he claimed that ninety four out of every one hundred brides in ceremonies he performed were obviously with child) and that its economy grew as fast. Its struggle became an economic revolution in the form of opportunities emerging so fast as to force a breakdown of any limitations placed on it. Thousands of frontiersmen like Dooly participated in that colonial revolution and demanded from South Carolina's government (what historian Hugo Bicheno termed as "Tidewater Rats" and "wealthy coastal slavocrats" with a "psedo aristiocratic social structure") the right to the benefits of rule of law in the backcountry. As with almost all of the frontiersmen directly affected by that successful and sometimes violent popular uprising to force the establishment of courts on the frontier, Dooly's name appears on none of the surviving records, including on the list of pardons granted to one hundred and twenty Regulator leaders. (n13)
Законодательные кошмары
Однако, как купец, спекулянт в земле и геодезист, Дули во многом извлек выгоду из успеха Регуляторов, как и мельники и кузнецы, которые также взяли на себя руководящие роли в глубинке. Дальнейший прогресс на границе, для него и других амбициозных людей нового и растущего среднего класса в регионе, требовал значимого гражданского правительства. Раньше Дули приходилось ездить на сотни миль в Чарльстон, чтобы подавать или отвечать на судебные иски. Например, в 1771 году ему пришлось поехать в столицу провинции, чтобы защитить себя в деле о долге, основанном на документе, в котором его имя было грубо подделено два года назад. В другом случае Дули подал в суд на Уильяма Томсона из-за долгов, связанных с длинным списком торговых товаров. Последние, по-видимому, наконец-то урегулировали спор о земле. Вскоре после этого Томсон подал гражданский иск о возмещении ущерба против Дули за то, что он "избил, ранил и злобно умолял его, чтобы его жизнь была сильно отчаянной" с "мечами и палками". Дули ответил, что Томсон неоднократно угрожал его жизни. (n14)
Большие инвестиции
Время Джона Дули взять на себя роль общественного лидера пришло позже и дальше на запад, в Джорджии. В январе 1772 года, после того как мир и безопасность новых судов привели к росту стоимости недвижимости на границе Южной Каролины, он заложил свои земли Чарльзу Пинкни из Чарльстона. С новым капиталом Дули смог профинансировать крупную инвестицию. Четыре месяца спустя, как житель Южной Каролины, он ходатайствовал о получении земли через реку Саванна в приходе Сент-Поля недалеко от Аугусты на границе с колониальной Джорджией. Он также получил должность заместителя геодезиста в Джорджии и к тому времени приобрел семь рабов. Вскоре после этого Дули отказался от этих начинаний ради другой перспективы. Джордж Галфин и другие торговцы из Джорджии и Южной Каролины пытались заставить чероки продать большой участок земли, чтобы оплатить растущие долги, которые якобы им должны. В 1773 году королевский губернатор Джорджии Джеймс Райт предотвратил этот план и убедил племена Крик и Чероки отказаться от того, что он назвал Уступленными землями, некоторые из которых значительно расширили северо-западную границу прихода Святого Павла. Коренные жители получили отмену своих долгов, которые Райт планировал оплатить, продав новые земли, план, который принес пользу британскому правительству, почти одновременно прекратив все бесплатные гранты в Америке. Дополнительная территория, теоретически, значительно увеличила бы колониальное население Грузии и численность ополченцев, будучи ограничена исключительно такими лицами, как Дули из других колоний. Продажами отданных земель также была оплачена компания рейнджеров, которые служили бы в качестве формы гражданской защиты от бандитов, которую поселенцы из предыдущих дней Регулятора Южной Каролины могли особенно ценить. В этих новых уступленных землях Дули построил хижину на реке Фишинг, которую позже покинул, прежде чем утверждать, что в ней был остров и "Старое место Ли", также называемое Лисбургом, в устье Соп-Крик на реке Саванна. В 1759 году Томас Ли из Южной Каролины получил ордер на обследование этой земли на неопределенном краю того, что тогда было границей Джорджии, но он никогда не получал официального гранта. Дули, как и большинство его соседей, одолжил деньги у видного лейтенанта Томаса Уотерса из рейнджеров, чтобы произвести первоначальный платеж за его приобретение, которое он назвал "Египет". Он также получил кредиты от торговцев Саванны, чтобы оплатить дальнейшие улучшения, и, возможно, он собрал еще больше средств, продав трех рабов. (n17) Дули, таким образом, решил создать плантацию, похожую на гораздо более крупное предприятие, начатое его новым соседом на реке Саванна, богатым англичанином Томасом Уотерсом. Последний был жителем Джорджии и Южной Каролины по крайней мере с 1760 года, когда он работал в предыдущей роте рейнджеров в качестве квартирмейстера. (n18)
In this new Ceded Lands, Dooly built a cabin on Fishing Creek, which he later abandoned before claiming that included an island and the of "Lee's Old Place," also called Leesburg, at the mouth of Soap Creek on the Savannah River. In 1759, Thomas Lee of South Carolina had obtained a warrant of survey to this land on the indeterminate edge of what was then the Georgia frontier, but he had never obtained a formal grant. Dooly, like most of his neighbors, borrowed money from prominent Lt. Thomas Waters of the rangers to make the initial payment on his acquisition, which he named "Egypt." He also obtained loans from Savannah merchants to pay for further improvements, and he may have raised still more funds by selling three slaves. (n17) Dooly thus set out to create a plantation similar to the much larger venture begun by his new neighbor on the Savannah River, wealthy Englishman Thomas Waters. The latter had been a resident of Georgia and South Carolina since at least 1760, when he had worked for a previous company of rangers as quartermaster. (n18)
Библейское пророчество
Это открытие уступленных земель произошло во время переходного периода в местном правительстве на границе с Джорджией, который, как и восстание Регулятора, предшествовал Американской революции. В то время натуралист Уильям Бартрам дважды проходил через эту область и написал описание, которое звучит как библейское пророчество о грядущих бедах: Прогресс дня был приятно развлекательным, из-за новизны и разнообразия объектов и видов; дикая страна теперь почти обезлюблена, обширные леса, обширные равнины и отдельные рощи; затем цепочки холмов, чьи гравийные, сухие, бесплодные вершины представляют отдельные груды камней, которые обманывают и льстят надеждам и ожиданиям одинокого путешественника, полные уверенных гостеприимных жилищ; кучи белых, грызущих костей древних буйволов, лосей и оленей, безразлично смешанных с костями людей, наполовину выросших с моховыми, полностью демонстрируют сцены необразованной природы, на размышлениях, возможно, довольно неприятные чувствам человеческого разума и некоторым деликатности, возможно, несовместительными для признания этих предметов и прошлых событий, а возможно, и несовместительных событий прошлого и событий. В 1768 году губернатор Джеймс Райт избежал неприятностей на границе Южной Каролины, встав на сторону своих людей в их успешной политической кампании, чтобы колониальная ассамблея создала суды в Огасте и Галифаксе. В течение нескольких лет загородный район Джорджии также отправлял представителей в колониальную ассамблею, таких как Леонард Клейборн и Эдвард Барнард, видные люди, которые жили на границе и имели свои судьбы, связанные с ее будущим. Когда набегающие партии недовольных Крик протестовали против потери уступленных земель, нападая на их поселения и побеждая ополчение прихода Святого Павла в 1773 - 1774 годах, Райт использовал дипломатию с про-британским лидером Эмистисигуо, чтобы положить конец кризису. Этот глава племенного сообщества Криков прямо жаловался на то, как агент Джон Стюарт, губернатор Райт и другие британские лидеры использовали его, чтобы действовать против интересов своего народа. Но он также поднялся до власти с скромного начала благодаря поддержке британцев; Райт даже назначил его командиром и главным воином Криков в сентябре 1768 года. В ответ на это глава племенного союза креков буквально дал царским чиновникам пожизненное обязательство, даже до того, что организовал убийство вождей набегов на поселения в отданных землях. (n20)
In 1768, Gov. James Wright avoided the troubles of the South Carolina frontier by siding with his backcountry people in their successful political campaign to have the colonial assembly establish courts at Augusta and Halifax. Georgia's backcountry also had, for several years, sent representatives to the colonial assembly, such as Leonard Claiborne and Edward Barnard, prominent men who lived on the frontier and had their fortunes tied to its future. When raiding parties of disaffected Creeks protested the loss of the Ceded Lands by attacking its settlements and defeating the St. Paul's Parish militia in 1773 1774, Wright used diplomacy with pro British leader Emistisiguo to end the crisis. This Creek headman bluntly complained of how agent John Stuart, Governor Wright, and other British leaders used him to act against the best interests of his people. But he had also risen to power from humble beginnings due to British support; Wright had even commissioned him as commander and head warrior of the Creeks in September 1768. The Creek headman reciprocated by literally giving the king's officials a lifetime commitment, even to the extent of arranging for the assassinations of the leaders of the raids on the Ceded Lands settlements. (n20)
Колониальные споры
За это время люди в Грузии вернули Райту его поддержку. Против в значительной степени прибрежной оппозиции британской политике в 1774 году делегация с границы (включая Дули) попыталась представить мятежному провинциальному конгрессу Грузии письмо с протестом против растущего политического недовольства в колонии. Диссиденты из глубинки утверждали, что Грузия не имеет никакого отношения к проблемам с налогами, чаем или Бостоном, и что провинция зависела от защиты короля от соседних племен. Представители растущего революционного движения (вигов), собравшиеся в таверне Тонди в столице провинции Саванне, отказались принять делегацию. В результате Джон Дули, Элайджа Кларк, Джордж Уэллс, Барнард Хирд и многие другие лидеры вигов присоединились к сотням своих соседей, чтобы воспользоваться своими правами англичан, подписать и опубликовать петиции в поддержку британского правления в газете колонии, Georgia Gazette. Будущие обстоятельства докажут, что пограничники действительно действовали, как подразумевалось в их протесте, прежде всего из собственных интересов. Как Дули и его соседи знали из колониальных газет, британская армия могла стрелять в американцев в Массачусетсе, но не могла быть найдена на границе, защищая их от индейцев. (n23) Виги также имели многое предложить пограничникам, начиная с местного контроля над своими делами. Дули уже служил в качестве полковника, Стивен Хёрд в качестве подполковника, а Бернард Хёрд в качестве майора в ополчении, созданном им и его соседями. Как и в более поздних революциях, повстанцы в Грузии разделили провинцию на районы, в этом случае, каждый с судьей мирового суда, политическим комитетом и милицейской компанией. Дули служил капитаном своей местной роты, а его брат Томас первым лейтенантом. Первый также получил должности мирового судьи и заместителя геодезиста, и, вероятно, служил в местном политическом комитете округа Чатем. 11 февраля 1776 года губернатор Райт бежал на британское судно после того, как пограничники открыли огонь, но не попали королевского чиновника. Поскольку эти же корабли угрожали Саванне, Дули прошел с его компанией четыре дня из Уступленных земель, чтобы достичь угрожаемого города, чтобы служить от имени мятежников, по крайней мере за плату. (n25)
Future circumstances would prove that the frontiersmen actually acted, as their protest implied, primarily from their own self interests. (n22) As Dooly and his neighbors knew from the colonial gazettes, the British army could shoot Americans in Massachusetts but it could not be found on the frontier protecting them from the Native Americans. (n23)
The Whigs also had much to offer to the frontiersmen, starting with local control of their own affairs. Dooly already served as a colonel, with Stephen Heard as lieutenant colonel, and Bernard Heard as major in a vigilante militia created by him and his neighbors. (n24)
As happened in later revolutions, the rebels in Georgia divided the province into districts, in this instance, each with a justice of the peace court, political committee, and a militia company. Dooly served as captain of his local company, with his brother Thomas as a first lieutenant. The former also obtained the positions of justice of the peace and deputy surveyor, and he likely served on his local Chatham District's political committee. On February 11, 1776, Governor Wright fled to a British vessel after frontiersmen fired at but missed the royal official. As those same ships threatened Savannah, Dooly marched his company for four days from the Ceded Lands to reach the threatened town to serve on behalf of the rebellion, at least for pay. (n25)
Против индейцев
Шестьдесят его соседей под руководством Джейкоба Колсона направились в Южную Каролину, чтобы помочь подавить контрреволюцию сторонников короля. В ответ на набеги чероки того лета 1776 года Дули и его компания, в составе экспедиции под командованием майора Сэмюэля Джека, уничтожили две деревни. Вирджиния и обе Каролины привлекли тысячи людей в одновременных кампаниях, которые уничтожили чероки. Однако силы Джека продемонстрировали, что даже Джорджия, с ее сравнительно небольшим населением, может что-то предоставить для объединенных усилий вигов на южной границе. (n26) Большинство южных пограничников теперь поддержали восстание, как шотландец Байка Харви, недавно прибывший в Грузию, написал своему крестному отцу в 1775 году.
Опытные ополченцы
Такие пограничники, как Дули, имели значительный военный опыт, чтобы внести свой вклад в эту новую повстанческую армию. Не являясь просто толпой, пограничники имели десятилетия опыта в военной организации и дисциплине. Даже его отец в Вирджинии в 1760-х годах был членом ополчения. Эндрю Пикенс, союзник Джона Дули, также служил в ополчении в Семилетней войне, вместе с британскими регулярными солдатами, жестокость которых он считал ужасающей. Сохранился документ, указывающий на то, что Пикенс позже тщательно вел учет, как общественное достояние, предметов, захваченных в бою при Кетл-Крик. Официальный утренний отчет о полке милиции Дули в 1779 году показывает, что это была сложная организация с квартирмейстерами, музыкантами, лодочниками, кузнецами, коровщиками, мясниками, каретами и заместителями комиссаров. Даже его позднее подчиненный, неграмотный подполковник Элиджа Кларк, получил свои рутинные приказы в письменном виде. Новое правительство вигов в Грузии будет работать, чтобы поддержать и завоевать этих людей деньгами, боеприпасами, комиссиями и солью. В 1778 году и в последующие годы Дули и его соседи возвели ряд фортов, чтобы обеспечить дополнительную защиту от нападений. Абессалом Чапелл вспоминал об этих огромных усилиях, которые предпринимали жители глубинки, чтобы построить оборонительные сооружения: "Свободным трудом люди каждого района, когда их было достаточно много, строили достойное крепость, прочную деревянную ограду или блокхаус, укрепленную, с отверстиями в петлях и увенчанную выходами на углы. Внутри этой грубой импровизированной крепости было достаточно земли, чтобы дать место для хижин или палаток для окружающих семей, когда они должны были укрыться в них - что постоянно происходило; и, действительно, часто бывало так, что форт становился постоянным домом для женщин и детей, в то время как мужчины проводили дни в обхождении страны и обрабатывали с рабами земли в пределах удобной досягаемости; ночью они бегали в крепость для общества и защиты своих семей, а также для собственной безопасности. "Но эти крепости служили лишь временным убежищем. Позже миссис Ньютон рассказала Джеремии Эвартсу, что после того, как она закрыла дверь, "она не смела открывать ее, боясь увидеть индейцев; и когда она была открыта, она не смела закрывать ее, боясь, что индейцы подойдут незаметно. Поселенцы не могли жить в крепостях, потому что они должны были зарабатывать на жизнь на земле, и они не могли жить на своих фермах без непосредственной опасности. Континентальный конгресс не собирался полагаться только на ополчение, но санкционировал создание пяти полков полного состава континентальных солдат, а также кораблей и артиллерийских батарей для обороны провинции. Однако население Грузии было настолько малочисленным, что рекрутов для этой бригады пришлось искать в другом месте. Дули получил должность капитана в новом полку Континентальной Конной Грузии. С братьями Томасом Дули и Джорджем Дули, капитаном и вторым лейтенантом соответственно, а также зятем Томасом Митчеллом, который был первым лейтенантом в Третьем континентальном батальоне Джорджии, они отправились в Вирджинию, чтобы найти новобранцев, используя 400 фунтов стерлингов, которые Джон одолжил у Питера Перкинса, но которые он никогда не возвращал. В графстве Гилфорд, Северная Каролина, и графстве Питтслвания, Вирджиния, Джон Дули и его родственники сумели завербовать девяносто семь человек, включая дезертиров, незаконно завербованных из местных военных. Вернувшись в Джорджию, Джон отправился в Саванну, чтобы забрать деньги за награду, в то время как его брат Томас взял компанию на посты на границе.
Georgia's new Whig government would work to support and win over these people with money, munitions, commissions, and salt. In 1778, and during the years that followed, Dooly and his neighbors erected a string of forts to provide additional protection from attack. Absalom Chappell remembered such extensive efforts made by the backcountry people at building defenses:
"By their own voluntary labor the people of each neighborhood, when numerous enough, built what was dignified as a fort, a strong wooden stockade or blockhouse, entrenched, loop holed, and surmounted with look outs at the angles. Within this rude extemporized fortress ground enough was enclosed to allow room for huts or tents for the surrounding families when they should take refuge therein—a thing which continually occurred; and, indeed, it was often the case, that the fort became a permanent home for the women and children, while the men spent days in scouring the country, and tilling with their slaves, lands within convenient reach; at night betaking themselves to the stronghold for the society and protection of their families, as well as for their own safety. "(n29)
These forts served as only temporary refuge, however. A Mrs. Newton later related to Jeremiah Evarts that after she shut her door "she dared not open it, for fear of seeing Native Americans; and when it was open, she dared not shut it, for fear Native Americans would approach unseen. The settlers could not live all the while in forts, because they must gain subsistence from the land, and they could not live all the while on their farms without imminent danger. "(n30)
The Continental Congress did not intend to rely on just the militia but authorized the creation of five regiments of full time continental soldiers, as well as ships and artillery batteries, for the defense of the province. Georgia had such a small population, however, that the recruits for this brigade had to be found elsewhere. Dooly obtained a commission as a captain in the new Georgia Regiment of Continental Horse. With his brothers Thomas Dooly and George Dooly, captain and second lieutenant respectively, as well as brother in law Thomas Mitchell, who was first lieutenant in the Third Georgia Continental Battalion, they traveled to Virginia to find recruits using £400 that John had borrowed from Peter Perkins but which he never repaid. In Guilford County, North Carolina, and Pittsylvania County, Virginia, John Dooly and his relations succeeded in enlisting ninety seven men, including deserters illegally recruited from the local military. Upon returning to Georgia, John went to Savannah to collect his bounty money while his brother Thomas took a company to a post on the frontier.
Смерть Томаса
Последствия присоединения к революции теперь повлияли на Джона Дули в личной жизни. 22 июля 1777 года Томас Дули с двадцатью одним человеком в двух ротах отправился на обратный путь после того, как он вернул лошадей, украденных войсками Криков во главе с Эмистисигуо. Примерно в трех километрах от скалы Скалл на реке Окони пятьдесят индейцев устроили засаду. Томас Дули упал с раной на пятке. Не в силах двигаться, он напрасно кричал своим бегущим товарищам, чтобы они не оставили его умирать от рук индейцев. Это нападение, закончившее жизнь Томаса Дули, было частью масштабной кампании британского суперинтенданта Джона Стюарта, направленной на срыв усилий торговца индейцев Джорджа Галфина, бывшего союзника губернатора Райта, который неохотно согласился служить комиссаром индейцев для вигов на Юге. Комиссар коренных американцев работал над тем, чтобы переместить племена на нейтральную позицию. Джон Дули непреднамеренно вмешался в планы Стюарта, когда захватил делегацию крик, прибывшую в Галфин, чтобы удержать их в качестве заложников, пока он не получит удовлетворение от смерти своего брата. С большим усилием Гальфин и повстанческие власти заставили Дули освободить делегацию, а позже сдать форт, в котором он и его сторонники забаррикадировались. Затем Галфин убедил делегатов из Крик, что они защищены от заговора, чтобы убить их Эмистисигуо и другими британскими агентами. Поскольку вождь организовал такие убийства для британцев до войны, история имела достоверность. По возвращении домой делегаты возглавили войско, которое убило бы Эмистисигуо и Дэвида Тейтта, если бы не физическое вмешательство восставшего лидера крик Александра МакГилливрая. После нескольких задержек капитан Дули предстал перед судом в Саванне, а затем подал в отставку. Он, должно быть, верил, что, хотя континентальные власти не могли или не хотели действовать против коренных американцев, они могли эффективно бороться с ним. (n31)
Тяжелые времена
Проблемы Дули возникли в то время, когда его соседи обсуждали связанные с ним вопросы. Доктор Джордж Уэллс, протеже популистского политика из Джорджии Баттона Гвинетта, организовал в Уступленных землях клик, которая просила американского командира южных войск вторгнуться и захватить земли Криков. Уэллс и Гвинет имели спорное прошлое как многолетние неудачники и неудачники, тип персонажей, которые часто ведут, если не создают, радикальные фракции в революциях. Уэллс возглавил петицию, чтобы Континентальный конгресс отстранил континентального командира Джорджии Лаклана Макинтоша на том основании, что он был некомпетентен, "убийцей" Гвинетта в дуэли и связан кровью с лидерами британских индейцев. У Джона Дули были все основания поддерживать, или даже занимать руководящую позицию в движении Уэллса. Тем не менее, он, Кларк и другие лидеры вигов в отданных землях не подписали петицию Уэллса. Джон Коулман, бывший из Вирджинии и богатый лидер в отданных землях, также выступил против петиции и даже написал Макинтошу, жалуясь, что "Джентльмены с способностями, чьи характеры хорошо зарекомендовали себя, являются единственными лицами, против которых возражают, чтобы управлять и управлять государственными делами с нами. Последствия, которых я боюсь, мы слишком скоро увидим, что наша печаль. "В течение года Джон Дули вернулся. Прогресс в местном самоуправлении быстро продвигался в новом штате Джорджия, и Дули воспользовался этим. Он искал землю для строительства мельницы и для военной службы для себя и своего покойного брата. То, что было отданными землями, стало, согласно конституции Джорджии 1777 года, Уилкс-Конти, первым округом штата. Дули служил его представителем в новом однопалатном законодательном органе штата, который в конечном итоге дал ему и его коллеге-законодателю Джону Колеману повороты в Исполнительном совете, который контролировал действия губернатора. Коулман и Дули получили приказ от совета о назначении Томаса Уотерса и Исаака Герберта мировыми судьями в округе Уилкс. По причинам, не указанным, они вместо этого отдали комиссию Эдварду Китингу и Джейкобу Колесону, действие, которое совет приказал приостановить. В протоколе совета нет никакой дополнительной информации по этому вопросу, но несколько месяцев спустя Томас Уотерс предстал перед советом, чтобы принести присягу в соответствии с законом о выдворении врагов из государства. Джон и Джордж Дули в 1778 году сделали выплаты Джорджии за предоставление новых земель. После смерти Коулмана от болезни тем летом, Джон Дули возглавил ополчение своего округа. На этом посту он возглавил своих соседей против рейдеров Крик и одержал победу над индейцами в Ньюсомском пруду. Почти в то же время Дули также стал первым шерифом округа и, как таковой, подозреваемых лоялистов арестовывали, обыскивали и заключали в цепи. В конце декабря местные избиратели избрали его своим полковником, а ветеран боевых действий Элиджа Кларк - его подполковником, а Бервелл Смит - майором. Кларк, неграмотный пограничник скромных средств, поднимался в революции из-за своих способностей почти фатально смелого военного лидера. Смит, бывший из Вирджинии, получил назначение на командование Томаса Дули в Континенталах Джорджии после смерти последнего. Для Джона Дули этот успех в качестве избранного народом лидера был дорогостоящим. В декабре того же года британские сухопутные и военно-морские силы захватили Саванну. Краснокожие захватили Джорджию, за исключением округа Уилкс, и оккупировали близлежащую Августу к концу января 1779 года. Четырнадцатьсот грузин выступили, чтобы подписать клятвы, признавая британскую защиту и признавая обязательство служить в королевском ополчении. Мужчина по имени Фриман, по-видимому, сопровождавший группу местных баптистов, прибыл в Аугусту, чтобы предложить сдачу крепостей и гражданского населения округа. Восемьдесят лоялистов под командованием шотландских капитанов Джона Гамильтона и Дугальда Кэмпбелла отправились на встречу с этими представлениями. Однако, как позже рассказал один британский писатель, Гамильтон обнаружил, что "хотя многие люди пришли клятвопреступники, профессии значительного числа людей не были надежными; и что некоторые пришли только с целью получить информацию о его силе и будущих планах. В разных кругах он встретил противодействие, и все их укрепления устояли, пока они не были сокращены. Однако сокращение бол...
Within a year, John Dooly did make a comeback. Progress in local government moved quickly in the new state of Georgia and Dooly took advantage of it. He sought bounty land for building a mill and for the military service of himself and his deceased brother. What had been the Ceded Lands became, under Georgia's constitution of 1777, Wilkes County, the state's first county. Dooly served as its representative in the new one house state legislature, which eventually gave him and fellow legislator John Coleman turns on the Executive Council that supervised the actions of the governor. Coleman and Dooly received orders from the council to qualify Thomas Waters and Isaac Herbert as justices of the peace in Wilkes County. For reasons not given, they instead gave the commissions to Edward Keating and Jacob Coleson, an action that the council ordered suspended. No further information on this matter appears in the council minutes but, a few months later, Thomas Waters came before the council to take an oath under the act for the expulsion of enemies from the state. John and George Dooly made payments to Georgia for grants of new land in 1778. With the death of Coleman from disease that summer, John Dooly rose to command his county's militia. In this position, he led his neighbors against Creek raiders and won a victory against the Native American at Newsome's Ponds. At almost the same time, Dooly also became the county's first sheriff and, as such, had suspected Loyalists arrested, searched, and confined in chains. In late December, the local electorate voted him as their colonel, with battle scarred veteran Elijah Clarke as his lieutenant colonel and Burwell Smith as major. Clarke, an illiterate frontiersman of modest means, had been on the rise in the Revolution from his abilities as an almost fatally courageous military leader. Smith, formerly of Virginia, had received an appointment to Thomas Dooly's command in the Georgia Continentals following the latter's death. (n33)
For John Dooly this success as a popularly elected leader came at a price. That December, a British land and naval force captured Savannah. Redcoats overran Georgia, except for Wilkes County, and occupied nearby Augusta by the end of January 1779. Fourteen hundred Georgians came forward to sign oaths accepting British protection and acknowledging an obligation to serve in the king's militia. A man named Freeman, apparently accompanying a party of local Baptists, arrived at Augusta to offer the surrender of the county's forts and civilians. Eighty Loyalist horsemen under Scottish captains John Hamilton and Dugald Campbell then set out to receive those submissions. As he later related to a British writer, however, Hamilton discovered that "although many of the people came in to take the oath of allegiance, the professions of a considerable number were not to be depended upon; and that some came in only for the purpose of gaining information on his strength and future designs. In various quarters, he met with opposition and all their places of strength held out until they were reduced. The reduction of most of these was not, however, a work of great difficulty, as they consisted only of stockade forts, calculated for defense against the Native American. "(n34) Dooly, and whatever men would follow him, withdrew to South Carolina to seek help. Dooly, now a militia colonel without a state, faced a particular problem in finding allies in South Carolina. During the previous summer's Native American troubles, more than five hundred South Carolina militiamen had come to Wilkes County's aid under Gen. Andrew Williamson, originally an illiterate cattle driver from near Dooly's former home at Ninety Six who had risen to wealth and prominence before the war. The South Carolinians failed to discover any hostile Creeks, or even Dooly and his Georgia militiamen; they only found local people who overcharged them for provisions. Williamson wrote to his subordinates that Dooly could not be trusted and to avoid having any future dealings with him. Now, Dooly needed help from those same men. (n35)
Dooly made an appeal to Andrew Pickens, colonel of the Upper Ninety Six Regiment and Williamson's long time subordinate. Pickens and his command were guarding the Carolina frontier against the Cherokees while Williamson and the rest of his brigade were trying to block the British forces at Augusta from entering South Carolina. Pickens brought two hundred men to Dooly's aid but, once in Georgia, he insisted upon and received command of all of their forces. Together they pursued Hamilton's and Campbell's horsemen across Wilkes County, northeast to southwest, from Thomas Waters's plantation, near the mouth of the Broad River, to Heard's Fort. They finally caught up with and besieged their prey at Robert Carr's Fort, near the Little River and the last outpost in Wilkes County that the horsemen intended to visit. After an attempt to entrap the Loyalists between the fort and his men failed, Pickens had the fort's water supply cut off as he prepared to use a burning wagon and even cannons to force the besieged into surrendering. He then received news that hundreds, perhaps thousands, of Loyalists from North and South Carolina were en route to Georgia with the clear intention of joining the British in Augusta. Pickens chose to give up the siege of Carr's Fort and withdrew his forces in the night on February 12. (n36) He made a decision to intercept the new threat despite the fact that, in doing so, he gave up a certain victory in hopes of finding and defeating an enemy much larger in numbers than his own command. Pickens also abandoned any advantage he might have held if the approaching enemy force passed near Carr's Fort en route to sympathizers at the nearby Wrightsborough settlement. Dooly had a deposition taken by justice of the peace Stephen Heard wherein a William Millen had described meeting a Loyalist leader identified as James Boyd, when the latter had recently been at Wrightsborough seeking guides to South Carolina. Boyd had carried a proclamation from the British commander now in Augusta that called for Americans to join the king's army. (n37) Dooly must have understood that the Redcoats at Augusta expected the arrival of Boyd with a significant force of Loyalists from the Carolinas, guided in the last of their journey by the horsemen under Hamilton and Campbell. He also knew that to follow Pickens in returning to South Carolina to intercept the otherwise largely unknown enemy risked a great deal.
Осложнения
Мужчины двух государственных ополчений уже объединились и столкнулись с наступающими силами лоялистов с катастрофическими результатами в Ваннс-Крик, штат Джорджия, 10 февраля. Объединенное командование вигов Пикенса и Дули пыталось преследовать лоялистов в Южной Каролине, а затем в Уилкс-Конти, прежде чем встретиться с выжившими в битве при Ваннс-Крик. Ополченцы вернулись в Форт Карра через две ночи после того, как покинули его и после двух дней длительных маршей. Бойд и его специальный полк лоялистов из Северной и Южной Каролины расположились в лагере на коровьем дворе или небольшой ферме на луге на вершине крутого холма в повороте болотистой Кетл-Крик, менее чем в миле от Форта Карра и едва ли дальше от Райтсборо, в воскресенье утром 14 февраля. Затем Пикенс приказал сложную атаку через густые тростниковые реки, ручьи и леса со своей объединенной силой всего в триста сорок человек. Около шестисот лоялистов, которые занимали сильные позиции по обе стороны ручья, знали, что их преследуют, но у них был способный лидер в лице полковника Бойда, человека, который, как сообщается, был знаком с Пикенсом и, возможно, знаком с Дули. Пикенс послал Дули и Кларка, чтобы они вели колонны через леса и болота, чтобы атаковать лагерь противника на флангах. Когда Пикенс направил своих людей вверх по узкой тропе, чтобы напасть на коровник на вершине холма в центре, Бойд устроил засаду. Позже Дули писал, что только рука Провидения спасла его, Кларка и Пикенса, когда они подвергли себя опасности на лошадях во время боя при Кетл-Крике. Неизвестные ополченцам, они не напали на главный лагерь лоялистов, а просто на место, где некоторые из их врагов нашли корову, чтобы заколоть ее для еды. Большинство королевских солдат пересекли ручей и расположились на западной стороне, откуда они собрались и затем решили, присоединиться к борьбе или ускользнуть в свои дома в Каролине. Но все же удача Пикенса не ослабела. Многие из лоялистов, пришедшие только под угрозами и запугиванием, дезертировали еще до начала битвы. Три стрелка Дули оказались за линией и смертельно ранили командующего врага. Илья Кларк, несмотря на то, что лошадь выстрелила из-под него, успешно выступил против лоялистов через ручей. Не найдя Джона Мура из Северной Каролины, своего второго по командованию, большинство королевских людей бежали, либо обратно в Каролины, либо к сочувствующим в близлежащем поселении Райтсборо. Из последних 270 были спасены их союзниками-британцами. К полудню Пикенс, Дули и Кларк одержали подавляющую победу. (n38)
Коренные американцы и лоялисты
Месяц спустя Джордж Галфин получил предупреждение о приближающемся вторжении семисот воинов под командованием Дэвида Тейта и Эмистисигуо. Эти силы индейцев и лоялистов сожгли Форт Фолсома и другие форпосты вдоль реки Огечи в тогдашнем западном округе Уилкс. В Южной Каролине ополченцы снова пришли на помощь. Коренные американцы с Александром МакГилливреем потерпели поражение в Рокки-Комфорт-Крик 29 марта от рук ополченцев под командованием полковников Лероя Хаммонда из Южной Каролины и Бенджамина Фью из Джорджии. В результате сражения погибли девять индейцев, включая двух вождей, и трое лоялистов, которые сопровождали их. Среди трех индейцев и трех "белых дикарей" (белых мужчин, которые жили как индейцы) был сын Эмистигигуо. На следующий день Пикенс и Дули повели своих людей против самого Эмистисигуо. По сообщениям, трое индейцев были убиты у истоков реки Огечи. В условиях такого противодействия большинство последователей Тейтта дезертировали; когда он достиг Саванны, у него было только семьдесят воинов. Грузинские ополченцы выставили скальпы своих жертв в Аугусте, хотя они и освободили сына Эмистисигуо в знак мира. Пикенс и Уильямсон теперь высоко оценили Дули и, в частности, его разведданные из сети разведчиков. Победы ополченцев изменили общую военную ситуацию. Как заметил один писатель в британском издании о войне в целом: "Большинство этих действий в других войнах рассматривались бы как малозначительные стычки, и едва ли достойны подробного повествования. Но эти маленькие поступки способны проявить поведение. Военные операции развернулись по всему континенту. Именно в таких стычках должна быть решена судьба Америки. Поэтому они так же важны, как битвы, в которых сто тысяч человек выступают с каждой стороны. Британская армия отступила из Аугусты за несколько часов до того, как Бойд потерпел поражение. Грузины, которые дали королевскую клятву, исчезли, и краснокожие оказались не в состоянии контролировать больше, чем фактическую территорию, занимаемую их регулярной армией. Эти профессиональные солдаты из укрепленных гарнизонов в Нью-Йорке и Восточной Флориде продолжали выигрывать официальные сражения, только чтобы проиграть войну широко распространенному народному сопротивлению, которое выиграло, держав мятеж в бесконечном порядке. Британские лидеры были убеждены, что тысячи пограничников готовы сражаться за королевское дело в кампании по американизации войны. Однако сотни мужчин, которые вышли из таких лидеров, как Бойд, на самом деле были из социально изолированных приграничных общин квакеров, баптистов, бандитов, бывших регуляторов Северной Каролины, ирландских эмигрантов, палатинцев, белых мужчин, которые жили с коренными американцами, освобожденных / самоосвобожденных чернокожих и других многолетних социальных аутсайдеров из приграничного общества. Эти "лоялисты" действовали скорее как беженцы, пытающиеся найти защиту, чем как преданные бойцы. Даже выжившие из Кетл-Крик и воины Тейтта, которые достигли Саванны, оказались малоценными для короля Георга III.
Such victories by the militia as these reversed the overall military situation. As a writer in a British publication noted about the war in general: "Most of these actions would in other wars be considered as skirmishes of little account, and scarcely worthy of a detailed narrative. But these small actions are as capable as any of displaying conduct. The operations of war being spread over the vast continent it is by such skirmishes that the fate of America must be decided. They are therefore as important as battles in which a hundred thousand men are drawn up on each side. "(n40)
The British army had withdrawn from Augusta just hours before Boyd met defeat. Georgians who had taken the king's oaths disappeared and the Redcoats found themselves unable to control much more than the actual ground their regular army occupied. These professional soldiers from the fortified garrisons in New York and East Florida continued to win the formal battles only to lose the war to a widespread popular resistance that won by keeping the insurgency going indefinitely. British leaders had been led to believe that thousands of frontiersmen remained willing to fight for the king's cause in a campaign of Americanizing the war. The hundreds of men who did turn out under leaders like Boyd, however, actually came from socially isolated frontier communities of Quakers, Baptists, bandits, ex North Carolina Regulators, Irish emigrants, Palatines, white men who lived with the Native Americans, freed/self emancipated blacks, and other perennial social outsiders from the frontier mainstream society. These "Loyalists" acted more as refugees trying to find protection than as committed combatants. Even the survivors of Kettle Creek and Taitt's warriors who reached Savannah proved to be of little military value to the king George iii
Новое правительство
Любые подобные амбиции восстановить британское правление в Америке представляли собой "прошлое"; Джон Дули и его союзники стали силами "настоящего". В оставшейся части вигской Джорджии он одновременно занимал самые высокие посты в армии, правительстве и судебной системе. Как самый высокопоставленный офицер в штатном ополчении, он стал полковником-командующим. Отступающие избранные чиновники, наконец, создали внезаконный исполнительный совет в Августе, чтобы действовать как гражданское правительство (с Дули в качестве члена). Историк Роберт М. Вейр отметил, что восстание Регуляторов научило пограничников тому, что лидеры, которые не предпринимали действий против лиц, воспринимаемых как враги общества, рисковали потерять доверие своих последователей. Столкнувшись с смертельными угрозами со стороны внешних врагов, новый совет назначил Дули прокурором штата для судебного преследования в случаях предательства самых активных местных британских коллаборационистов. На суде, состоявшемся в доме Джейкоба МакКлендона в августе 1779 года, Дули обвинил в преступлении нескольких своих соседей. Девять из этих "тори" были приговорены к смерти за измену, но специальное правительство штата предоставило помилование всем, кроме двух из них. (n42) Северная и Южная Каролина также провели судебные процессы, в которых осудили и повесили семи участников восстания Бойда как гражданских преступников. Первое правительство штата Грузия оставило больше, чем это наследие, включая создание правительства округа, как часть более широкой истории прогресса на границе. Суды проводились в округе Уилкс еще в 1778 году, и Джон Дули был хотя бы одним из истцов. В 1780 году Уилкс имел постоянный суд в Вашингтоне, городе, специально разработанном как место округа и с Дули в качестве одного из его первых комиссаров. Одновременно Джон Дули и его соседи утверждали, что, сотрудничая, они могут делать почти все, что захотят в своих собственных делах. Дули, Пикенс, Уильямсон и их товарищи сорвали планы врага создать контрреволюцию и вторжения военных партий. Континентальные и государственные военные учреждения на Юге, напротив, часто подводили пограничников. Ситуация в округе Уилкс оставалась серьезной. Большая часть Джорджии стала ничьей землей между противоборствующими фракциями, где партизаны и аполитические банды действовали как разрушительные бандиты, которые воспользовались вакуумом гражданского права, так же, как и граница Южной Каролины до Регуляторов. Британский генерал Августин Превост в Саванне, стремясь защитить пограничных лоялистов, написал Уильямсону в начале апреля 1779 года с просьбой о перемирии на северо-западной границе, которую он отказался называть Уилкс-Конти. Гов. Джон Ратледж из Южной Каролины категорически отказался от предложения. Уильямсон действительно послал 60 человек, чтобы поддержать командование Дули. Он стремился отговорить жителей округа от переезда в безопасное место в Северной Каролине и Вирджинии, в то же время побуждая другие приграничные семьи бежать с ними. Майор Бервелл Смит прибыл в лагерь генерала Бенджамина Линкольна, командующего южным отделом, чтобы представить просьбы Джона Дули о деньгах для ополченцев Джорджии. Генерал предоставил $8,295.70 на покрытие расходов милиционеров Джорджии с 1 января по 1 марта 1779 года и $1,000 Дули, хотя он потребовал возвращения нотариально заверенных ваучеров, оправдывающих выплату денег. Ситуация не улучшилась к августу, однако, когда генерал Макинтош написал Линкольну с границы Джорджии, что "несколько ополченцев в этой области, которые еще придерживаются своей целостности и не присоединились к врагу или позорно оставили нас полностью себе, не превышают шестисот человек, они очень разбросаны и в основном закреплены в небольших фортах, чтобы обезопасить свои семьи от дикарей, которым они подвергаются и постоянно преследуют их, не желая оставлять их при любой чрезвычайной ситуации, теперь они почти устали и отчаиваются в том, чтобы увидеть, как к ним приходит какая-либо эффективная помощь, они продают и также оставляют нас. "Н45)
Georgia's first state government would leave more than that legacy, including the creation of county government, as a part of the broader history of progress on the frontier. Courts had been held in Wilkes County as early as 1778, with John Dooly as at least a plaintiff. In 1780, Wilkes had a permanent courthouse in Washington, a town laid out specifically as the county seat and with Dooly as one of its original commissioners. (n44) Simultaneously, John Dooly and his neighbors affirmed that they, when cooperating, could do almost anything that they wanted in their own affairs. Dooly, Pickens, Williamson, and their comrades had thwarted their enemy's plans to create a counterrevolution and invasions by war parties. The continental and state military establishments in the South, by contrast, often failed the frontiersmen. The situation in Wilkes County remained grave, however. Much of Georgia had become a no man's land between the opposing factions where guerrillas and apolitical gangs acted as destructive brigands who took advantage of the vacuum of civil law, much like South Carolina's frontier had been before the Regulators. British general Augustin Prevost in Savannah, seeking to protect the frontier Loyalists, wrote to Williamson in early April 1779 requesting a truce for the northwest frontier that he refused to refer to as Wilkes County. Gov. John Rutledge of South Carolina adamantly declined the offer. Williamson did send sixty men to bolster Dooly's command. He sought to discourage the people of the county from moving to the safety of North Carolina and Virginia while encouraging other frontier families to flee with them. Maj. Burwell Smith arrived in the camp of Gen. Benjamin Lincoln, commander of the southern department, to present John Dooly's pleas for money for the Georgia militia. The general advanced $8,295.70 to cover the expenses of the Georgia militiamen from January 1 to March 1, 1779, and $1,000 to Dooly, although he demanded the return of notarized vouchers justifying the disbursement of the money. The situation had not improved by August, however, when General McIntosh wrote to Lincoln from the Georgia frontier that "the few Militia in this area to stick yet to their Integrity & have not Joined the Enemy or Shamefully left us altogether to ourselves do not exceed Six hundred men, are much scattered & chiefly pinned up in little Forts to Secure their Families from the Savages to whom they are exposed & harass them continually, Loath to Leave them upon any Emergency, are now almost tired out & despairing to see any effective assistance come to them, are Selling off, and leaving us also. "(n45)
Тяжелая борьба
Несмотря на такую мрачную ситуацию, Дули взял на себя обязательство использовать новую границу для самообогащения для выгнания британцев из Саванны и, таким образом, покончить с любыми надеждами на возвращение Юга под колониальное правление. Он оставил Илья Кларка для защиты границы, в то время как он и Бервелл Смит возглавили серию кампаний против британской армии, которую они не воспринимали как освободителей или защитников. Летом 1779 года Дули вместе со своими ополченцами двинулся к устью Брайар-Крик в округе Берк, штат Джорджия. Дули похоронил мертвых из Брайар-Крик и обнаружил пушку. Большинство британских войск в Джорджии вторглись в Южную Каролину, генерал Линкольн умолял грузин начать диверсионную кампанию по возвращению Саванны. Дули собрал четыреста солдат из милиции Джорджии в Аугусте и отправил Линкольну запрос на поставки, оружие, лекарства и деньги, хотя, как отметил Линкольн, он не смог отправить квитанции за деньги, уже перечисленные ему. После разъяренного обмена письмами Дули в конце концов предоставил ваучеры, но он также включил новые счета за услуги своих людей, которые составили тридцать тысяч долларов.
Most of the British forces in Georgia invaded South Carolina, General Lincoln pleaded with the Georgians to launch a diversionary campaign to retake Savannah. Dooly gathered four hundred Georgia militiamen at Augusta and sent a request to Lincoln for supplies, arms, medicine, and money, even though he had failed, as Lincoln noted, to send receipts for the money already advanced to him. After an angry exchange of letters, Dooly did eventually provide the vouchers but he also included new bills for the services of his men that amounted to thirty thousand dollars.
Трудности одиночества
Все пошло не так в этой кампании в округе Берк из-за того, что Дули не смог добиться какого-либо сотрудничества. Полковники Джон Твиггс и Джон Бейкер из государственной милиции проигнорировали его призыв и отправились на собственный рейд, предупредив королевский гарнизон о его уязвимости. Джордж Уэллс отказался признать временное правительство Грузии и власть Дули. Уэллс был избран первым полковником милиции округа Уилкс и, хотя в 1777 году он был очень активным офицером, он потерял свою должность в последующей реорганизации и выборах в соответствии с новой конституцией штата. Позже он выиграл выборы в полковника в другом недавно созданном батальоне в соседнем графстве Ричмонд. Имел ли он или Дули действительно высокий ранг, зависело от того, кого спрашивать, без беспристрастного органа, который мог бы решить этот теперь критический вопрос. Дули выставил Уэллса на военный суд. Большинство британских войск в Южной Каролине вернулись в Саванну, прежде чем ополченцы в Августе смогли наконец-то выступить. Несмотря на эти новости, Дули настаивал на том, чтобы взять тех ополченцев, которые не заболели, в военную "землю ничьих" округа Берк. В это время поставки из Линкольна наконец-то прибыли в Августу, но гражданские лица захватили даже эту помощь и скрылись с ней в округ Уилкс. Линкольн также не разрешил отпуск братьям Дули, Роберту и Уильяму, служащим под его руководством в Южной Каролине, что позволило бы им посетить Джона и их выжившего брата Джорджа в Аугусте. Они были бы вместе впервые с начала войны. Какой бы ни была кампания Дули, он и его люди не совершили ничего больше, чем набег на воровство скота, который напугал сэра Джеймса Райта, королевского губернатора, теперь вернувшегося к власти в оккупированной британцами Саванне. Наконец, в сентябре армия Бенджамина Линкольна объединилась с французскими союзниками Америки в кампании по возвращению Саванны. Для таких пограничников, как Дули, профессиональная французская армия и флот в униформе, огромная артиллерия и море палаток представляли собой вдохновляющее зрелище, которое они никогда не забывали и которое, должно быть, казалось гарантией успеха их дела. Лоялисты по всей Грузии теперь присоединились к революции, поскольку исход войны в пользу Соединенных Штатов казался гарантированным.
Finally, in September, Benjamin Lincoln's army united with America's French allies in a campaign to retake Savannah. For the frontiersmen like Dooly, the uniformed professional French army and fleet, the vast artillery, and the sea of tents provided an inspiring spectacle that they never forgot and which must have seemed to guarantee the success of their cause. Loyalists across Georgia now joined in the Revolution as the outcome of the war in the favor of United States seemed assured.
Военные волны
Эта кампания должна была стать последним поворотным пунктом, который оказался более решающим, чем осада Йорктауна два года спустя. Однако профессиональная британская армия вряд ли могла бы быть в лучшем положении. Красные халаты, застрявшие в Южной Каролине, смогли добраться до Саванны, чтобы присоединиться к гарнизону, сосредоточившимся за обширными укреплениями и батареями, которые инженеры и рабский труд воздвигли почти за ночь. В Саванне британская армия с ее белыми, черными и красными союзниками имела обильные запасы скота и запасов. В отличие от них, осаждавшие города страдали от голода, болезней и опасности, участвуя в изнурительной, но неэффективной войне в окопах. В составе специальной бригады под командованием Лаклана Макинтоша Дули и его люди участвовали в катастрофическом нападении франко-американцев на британские линии 9 октября 1779 года. Грузинские ополченцы прошли полмиле через болото и попали под огонь мушкетов и артиллерии, когда британская группа пела им серенаду "Приходите в Мейпол, веселые фермеры". Пули, которые падали вокруг них, часто были выпущены из оружия лоялистов Грузии. Дули и его ополченцы поспешно отступили. В других местах на поле боя французская армия и американские континенталы понесли огромные потери, в то время как их отбросили в основном жители Северной и Южной Каролины, лояльные королю, некоторые из которых пережили Кетл-Крик. В целом, союзнические силы потеряли вторых по величине жертв из любой стороны в одной битве революции, даже не считая многих американцев, которые уже дезертировали. Сразу после этого союзники начали снимать осаду и отступать. Больной и обескураженный, полковник Дули вернулся домой со своими людьми. Последующие последствия этих неудач пришли навестить Дули с местом. Северная граница Джорджии была партнером в правительстве нового штата. С британцами, захватившими Саванну и захватившими прибрежные округа, граница стала штатом. Регулярные выборы в декабре 1779 года восстановили функционирующее правительство штата. Избиратели, однако, вероятно, разочарованы советом и его членами из беженцев из оккупированной Грузии, а также неудачами войны, проголосовали за новое руководство от радикальной партии против истеблишмента покойного Баттона Гвинетта. Джордж Уэллс и другие члены этой фракции ранее проводили кампанию против совета, к которому принадлежал Дули, даже до того, что сформировали свое собственное конкурирующее правительство. Уэллс стал губернатором, но быстро последовал примеру Гвинетта и погиб от рук политического оппонента, в данном случае в дуэли с будущим губернатором Джеймсом Джексоном. (n49) Вначале новое политическое руководство действительно пыталось сотрудничать с Дули. Он одобрил его просьбы о большем количестве людей и фортов, а также право продавать рабов, захваченных в Саванне, чтобы собрать деньги для ополчения. Однако вопрос о притязаниях Томаса Ли на Лисбург вновь возник. Первоначальное правительство штата Джорджия приказало выселить Дули из собственности Ли, но различные обстоятельства (в том числе отсутствие Дули во время ведения боевиков против враждебных коренных американцев) помешали выполнению приказов до того, как британская армия захватила Саванну и правительство штата исчезло. Ровно через год после битвы при Кетл-Крик новое правительство помогло Томасу Ли в его судебном процессе, чтобы вернуть землю, которую Дули взял в долг, чтобы улучшить, и даже приказало Элайдже Кларку выселить семью Дули, силой, если это необходимо. Члены совета губернатора временно отменили этот приказ, когда узнали, что Ли никогда не получал грант на рассматриваемую землю, но они также приказали Дули и Бервеллу Смиту ответить за их прошлую конфискацию скота и припасов для использования военными. (n50)
The aftermath of these failures came to visit Dooly with a vengeance. Georgia's northern frontier had been a partner in the new state's government. With the British capturing Savannah and overrunning the coastal counties, the frontier had now become the state. Regular elections in December 1779 restored a functioning state government. The electorate, however, likely disenchanted with the council and its members from the refugees of occupied Georgia, as well as with the failures of the war, voted in new leadership from the radical anti establishment party of the late Button Gwinnett. George Wells and other members of that faction had previously campaigned against the council to which Dooly belonged, even to the point of forming their own competing government. Wells now became governor, but quickly followed the example of Gwinnett and died at the hands of a political opponent, in this instance in a duel with the future governor James Jackson. (n49)
Initially, the new political leadership did try cooperation with Dooly. It approved his requests for more men and forts, as well as the right to sell slaves captured at Savannah to raise money for the militia. The question of Thomas Lee's claim to Leesburg reemerged, however. Georgia's original state government had ordered Dooly evicted from the Lee property but various circumstances (including Dooly being absent while leading militiamen against hostile Native Americans) had prevented the orders from being carried out before the British army captured Savannah and the state government disappeared. Exactly one year after the fight at Kettle Creek, the new government aided Thomas Lee in his suit to reclaim the land that Dooly had borrowed so heavily to improve, and even ordered Elijah Clarke to evict the Dooly family, by force, if necessary. The members of the governor's council stayed that order temporarily when they learned that Lee had never received a grant for the land in question, but they also ordered Dooly and Burwell Smith to answer for their past confiscation of cattle and supplies for use by the military. (n50)
Опять одна
Воскресшее правительство штата не просуществовало достаточно долго, чтобы увидеть, как его мандаты выполняются. Началась цепь событий, которая решила проблемы Дули с новыми лидерами, но обычно таким образом, что предвещало еще хуже для него. Весной 1780 года, массированная британская армия вынудила генерала Линкольна, континентальную армию Юга и Чарльстона сдаться. Теперь жители глубинки должны были в одиночку противостоять царской армии и ее союзникам. Эндрю Уильямсон созвал совещание лидеров ополчения в Аугусте, чтобы решить, что делать. Дули и Кларк выступали за ведение партизанской войны, даже без регулярной американской армии, против британских линий вокруг Чарльстона и Саванны. Уильямсон пообещал проконсультироваться с ними после того, как обратится к своим людям. Однако, несмотря на просьбы генерала продолжить войну, его южнокаролинские ополченцы заставили его сдаться вместе с ними. Все они стали военнопленными на условиях. Вскоре после этого Дули провел аналогичную встречу в своем доме в Лисбурге, с тем же результатом, за исключением того, что тридцать человек под руководством Элайджи Кларка, Бервелла Смита и Сандерса Уокера, баптистского священника, которого Дули выбрал в качестве полкового капелана, решили продолжать борьбу в качестве партизан в Южной Каролине. Стивен Херд, ныне губернатор, и остатки правительства переехали в Форт Херд в округе Уилкс, а затем расформировались. Уильям Мэнсон, шотландец, чей проект иностранного поселения в Уступленных землях потерпел неудачу из-за революции, прибыл в округ Уилкс, чтобы принять капитуляцию Джона Дули и четырехсот членов милиции Джорджии на хребте за пределами города Вашингтон в конце июня 1780 года. Мэнсон действовал от имени Томаса Брауна, подполковника, командующего лоялистами и индейцами, которые теперь оккупировали Аугусту. Браун, англичанин, подвергся ужасным пыткам от рук толпы вигов и был ранен в бою за короля. Он тоже первоначально приехал в Джорджию, чтобы создать поселение на отданных землях, но оно поделилось той же судьбой, что и Френдсборо Мэнсона. Даже тогда Дули не смог бы обрести покой. Его кредиторы до и во время войны требовали от него выплаты. (n52) Грузия стала единственным американским штатом, когда-либо полностью уменьшенным до статуса колонии. Восстановленная колониальная ассамблея включила Дули в свой акт, чтобы дисквалифицировать бывших повстанцев от когда-либо занимать какие-либо государственные должности. 3 июня 1780 года британский генерал сэр Генри Клинтон отменил почти все условия, тем самым невольно освободив Дули, Пикенса и других, чтобы вернуться к американскому делу, не нарушая присяги. Через два месяца мужчины, которые не присоединились к восстановленной колониальной милиции, могли получить конфискацию своего имущества. Лидеры лоялистов, такие как Браун и Райт, считали, что Дули и другие мужчины на условно-досрочном освобождении только ждали именно такого предлога, чтобы вернуться на войну. Эти опасения, казалось, были оправданы, когда в сентябре 1780 года Илья Кларк возглавил партизан Грузии и Южной Каролины в нападении и почти захвате Браун и гарнизон в Аугусте. Спасенные и усиленные провинциальными лоялистами Южной Каролины, долгое время страдавшие тори и коренные американцы начали кампанию возмездия, когда они перешли от угнетенных к мстителям, начиная с казни мужчин, захваченных во время нападения Кларка на гарнизон Огусты. Из дома Джона Дули подполковник Дж. Х. Крюгер объявил о прибытии своих войск лоялистов на уступленные земли. Он послал колониальные ополченцы под командованием Томаса Уотерса и других, чтобы уничтожить форты, здание суда и поселения округа Уилкс. Райт сообщил, что по меньшей мере сто домов были разрушены. Семьи, которые, как полагают, поддержали революцию, последовали за Кларком в изгнание, или их мужчины стали заключенными в Августе. Точная информация не сохранилась, но Джон Дули, не имея почти никаких других вариантов, по-видимому, хотел вернуться к мятежу. Однако до того, как он успел это сделать, люди пришли к нему домой и убили его, скорее всего, чтобы отомстить за его действия в начале войны. Сандерс Уокер, по крайней мере, рисковал своей репутацией с обеих сторон, чтобы добиться перемирия. Просьба Кларка британскому генералу Лорду Чарльзу Корнуоллису о прекращении боевых действий также осталась без ответа. (n55)
Even then Dooly would not find peace. His creditors from before and during the war pressed him for payment. (n52) Georgia now became the only American state ever completely reduced to colony status. The restored colonial assembly included Dooly in its act to disqualify former rebels from ever holding any public office. On June 3, 1780, British general Sir Henry Clinton revoked almost all of the paroles, thereby unintentionally freeing Dooly, Pickens, and others to return to the American cause without violating their oaths. Two months later, men who had not joined the restored colonial militia could have their property confiscated. Loyalist leaders such as Brown and Wright believed that Dooly and other men on parole only waited for just such an excuse to return to the war. These concerns seemed justified when, in September 1780, Elijah Clarke led Georgia and South Carolina guerrillas in attacking and nearly capturing Brown and the garrison in Augusta. Rescued and reinforced by South Carolina Loyalist provincials, the long suffering Tories and Native Americans then began a campaign of retaliation as they went from being the oppressed to the avenged, starting with the executions of men captured during Clarke's attack on the Augusta garrison. From John Dooly's home, Lt. Col. J. H. Cruger announced the arrival of his Loyalist force in the Ceded Lands. He dispatched colonial militia under Thomas Waters and others to destroy the forts, courthouse, and settlements of Wilkes County. Wright reported that at least one hundred homes were razed. Families believed to have supported the Revolution followed Clarke into exile, or their men became prisoners confined in Augusta. (n53) Exact information has not survived, but John Dooly, having almost no other options, apparently wanted to return to the rebellion. Before he could do so, however, men arrived at his house and killed him, quite likely in revenge for his actions earlier in the war. (n54) Sanders Walker, at the least, risked his reputation with both sides to seek a truce. Clarke's request to British general Lord Charles Cornwallis for a cessation of hostilities also went unanswered. (n55)
Ужасный сценарий.
Лоялистские и британские лидеры слишком поздно узнали, что, благодаря таким зверствам, как убийство Джона Дули, они создали, а не подавляли широко распространенное восстание. Повстанцы Кларка состояли из относительно небольшого числа людей, и многие из них пришли только под угрозой их жизни и имущества; даже Пикенс и Уильямсон отказались сотрудничать с ним. Королевский вице-губернатор Джон Грэм пересчитал население округа Уилкс и вышел оттуда не в восторге. Он обнаружил, что из 723 человек только 255 могли быть использованы для лоялистской милиции, но по крайней мере 411 по крайней мере теперь присоединились к повстанцам. Даже эта ситуация ухудшилась. Некоторые жители округа Уилкс, которые, должно быть, сражались с Дули в Кетл-Крик в качестве вигов, теперь служили в качестве призывного ополчения "лоялистов". По сообщениям, 150 членов королевской милиции были убиты в декабре 1780 года в битве при Хаммондс-Сторе, когда они служили в Южной Каролине под командованием полковника Томаса Уотерса. Они упали рядом с домами лоялистов Рейбурн-Крик, которые были побеждены более года назад в округе Уилкс в Кетл-Крик. (n56)
Американский возврат
Американская армия на Юге решительно вернулась под командованием генерала Натанаэля Грина. Его профессиональная армия, в сотрудничестве с партизанами, в течение следующих двух лет вытеснила британцев с юга и начала череду событий, которые напрямую привели к решающей победе франко-американцев в Йорктауне. Илья Кларк и другие пограничники Джорджии сыграли важную роль в этих битвах и кампаниях. Бывшие военнослужащие округа Уилкс, которые служили под командованием Джона Дули, участвовали в крупной победе на Кингс-Маунтин и сыграли важную роль в американском успехе в битве при Коупенсе. Судьба Эмистисигуо также переплеталась с последними днями Революции. Он возглавлял войска в атаках на поселенцев в современных Кентукки и Теннесси, которые пришли на помощь американскому делу в Кингс-Маунтин и в Уилкс-Конти. 24 июля 1782 года, в своем последнем действии для своих британских покровителей, он погиб в рукопашном бою с генералом Энтони Уэйном, возглавляя партию войны Крик и лоялистов в отчаянной, но успешной попытке прорваться к гарнизону в Саванне. Таким образом, глава племенного союза Криков присоединился к Джону Дули и многим другим лидерам их конфликтующих и противоречивых обществ, которые не смогли пережить войну. (n57) Британцы эвакуировали Саванну и Джорджию 11 июля 1782 года. В одном из последних актов восстановленной колониальной ассамблеи Грузии предоставлены уступленные земли судами и отдельным политическим представительством путем образования двух новых приходов. Даже как символическое выражение создания местного правительства, как и большая часть британской политики во время американской революции, это действие было слишком мало и слишком поздно для чего-либо большего, чем демонстрация того, что гражданский прогресс на границе существовал как нечто большее, чем даже война, с которой он сосуществовал.
The British evacuated Savannah and Georgia on July 11, 1782. In one of its last acts, the restored colonial Georgia assembly provided the Ceded Lands with courts and separate political representation through the formation of two new parishes. (n58) Even as a symbolic expression of creating local government, like so much of the British policy during the American Revolution, this action came as far too little and much too late for anything more than demonstrating that the civil progress on the frontier existed as something greater than even the war with which it happened to coexist.
Месть Дули
В конце революции Джордж Дули возглавил компанию, которая неоднократно мстила за смерть его братьев Томаса, Джона и Роберта в американском деле. (n59) Мало что еще пришло от участия Джона Дули в Американской революции. Если бы он остался в живых, он, возможно, имел бы успешную послевоенную карьеру в армии и политике, как Эндрю Пикенс и Элайджа Кларк. Последние поднялись до звания генерал-майора и боролись за получение земель Криков для Грузии, внутри и за пределами ограничений официальной правительственной власти. За его заслуги и жертвы в революции Кларк получил конфискованную собственность Томаса Уотерса. Он также создал успешную карьеру своего сына Джона, которая в конечном итоге включала губернатора Джорджии. Даже Томас Ли прожил долгую жизнь. Если бы репутация Дули пострадала как патриот, потому что он сдался, как это сделал Эндрю Уильямсон, и его собственность в Джорджии ушла к его кредиторам, он все равно мог бы переехать со своим братом Джорджем Дули и сестрой Элизабет Дули Мюрри Бибб на границу Кентукки и, как и они, начать новую жизнь. Однако даже после его смерти проблемы семьи Дули не закончились. Восстановленное правительство штата предоставило землю в знак признания военной службы Дули своим несовершеннолетним, но также приказало Элиа Кларку выселить вдову и сирот Дули с плантации Лисбург в ответ на претензии Томаса Ли. Современный государственный парк Элайджа Кларка в округе Линкольн (созданный в 1796 году из округа Уилкс и названный в честь Бенджамина Линкольна) охватывает эту землю, включая место захоронения Джона Дули где-то рядом с "Доули-Спринг".
Even after his death, however, the Dooly family's troubles did not end. The restored state government granted land in recognition of Dooly's military service to his minors, but also ordered Elijah Clarke to evict Dooly's widow and orphans from the Leesburg plantation in response to Thomas Lee's claims. Reportedly, the modern Elijah Clarke State Park in Lincoln County (created in 1796 from Wilkes County and named for Benjamin Lincoln) encompasses that land, including John Dooly's burial place somewhere near the "Dooly Spring."
Последнее нападение кредиторов
Кредиторы, в том числе Томас Уотерс (в изгнании в Англии после того, как нашел убежище у чероки), предъявили претензии на имущество Дули, оставив мало денег семье. Несмотря на бедность, последний сын Джона, Джон Митчелл Дули, изучал право и также стал хорошо известен в литературе Грузии. (n63) Он, скорее всего, использовал значительное влияние, которое позже получил в качестве важного судьи и политика, наряду с известностью Джона Дули, как опубликовано в истории МакКолла, чтобы побудить законодательный орган штата создать округ, названный в честь его отца в 1821 году. Это признание, однако, было получено спустя годы после того, как законодательный орган уполномочил округа почтить Элайджу Кларка, Джона Твиггса, Баттона Гвинетта, Джеймса Джексона и многих других современников его отца. В первые годы округа Дули подвергалось нескольким нападениям крик, что иронично, учитывая карьеру его одноименника. Даже честь иметь графство, названное в честь Дули, притупилась, когда в 1840 году романист изобразил вымышленную семью Дули как лоялистов. Вдова судьи Дули считала эту работу оскорблением памяти своего тестя и его братьев. С пожилым ветераном по этому вопросу проконсультировались, и он сказал о Джоне Дули: "Почему он действительно был настоящим человеком свободы, я знаю это так же хорошо, как и все остальное; ибо он спас жизнь моему отцу однажды, но он был единственным в его семье, кто не был лоялистом, его братья были тори. "{n64)
Наследие
Джон Дули - одноименный округ Дули, штат Джорджия.