Тюрьма Шпандау: Казнь нацистских лидеров и ее судьба

Введение

Немецкая тюрьма, где содержались ведущие нацистские лидеры.

Тюрьма Шпандау была бывшей военной тюрьмой, расположенной в районе Шпандау Западного Берлина (ныне Берлин, Германия). Построенная в 1876 году, она стала предшественником концентрационного лагеря при нацистской Германии. После Второй мировой войны в ней содержались семь главных нацистских лидеров, осужденных на Нюрнбергском процессе. После смерти последнего заключенного, Рудольфа Гесса, в августе 1987 года тюрьма была снесена и заменена торговым центром для британских войск, размещенных в Германии, чтобы не допустить превращения этого места в неонацистский культ.

История

Тюрьма Шпандау была построена в 1876 году на Вильгельмштрассе. Первоначально она служила военным центром содержания под стражей прусской армии. С 1919 года в ней содержались также гражданские заключенные. В то время в ней содержалось до 600 заключенных. После пожара в Рейхстаге в 1933 году противники Гитлера и журналисты, такие как Эгон Киш и Карл фон Осиетцкий, были заключены в так называемый «защитный арест». Тюрьма Шпандау стала своего рода предшественницей нацистских концентрационных лагерей. Хотя формально тюрьма находилась в ведении прусского Министерства юстиции, гестапо подвергало заключенных пыткам и жестокому обращению, о чем Киш вспоминал в своих мемуарах. К концу 1933 года были созданы первые нацистские концентрационные лагеря (в Дахау, Оштофене, Ораниенбурге, Зонненбурге, Лихтенбурге и лагерях в болотистой местности вокруг Эстервегена); все оставшиеся заключенные, содержавшиеся в так называемом «защитном заключении» в государственных тюрьмах, были переведены в эти лагеря. После Второй мировой войны тюрьма оказалась в британском секторе, который стал Западным Берлином, но она управлялась Четырьмя державами для содержания нацистских военных преступников, приговоренных к тюремному заключению на Нюрнбергском процессе. В итоге там оказалось всего семь заключенных. Прибывшие из Нюрнберга 18 июля 1947 года:

Spandau Prison was built in 1876 on Wilhelmstraße. It initially served as a military detention center of the Prussian Army. From 1919 it was also used for civilian inmates. It held up to 600 inmates at that time. In the aftermath of the Reichstag fire of 1933, opponents of Hitler, and journalists such as Egon Kisch and Carl von Ossietzky, were held there in so called protective custody. Spandau Prison became a sort of predecessor of the Nazi concentration camps. While it was formally operated by the Prussian Ministry of Justice, the Gestapo tortured and abused its inmates, as Kisch recalled in his memories of the prison. By the end of 1933 the first Nazi concentration camps had been erected (at Dachau, Osthofen, Oranienburg, Sonnenburg, Lichtenburg and the marshland camps around Esterwegen); all remaining prisoners who had been held in so called protective custody in state prisons were transferred to these concentration camps. After World War II the prison fell in the British Sector of what became West Berlin but it was operated by the Four Power Authorities to house the Nazi war criminals sentenced to imprisonment at the Nuremberg Trials. Only seven prisoners were finally imprisoned there. Arriving from Nuremberg on 18 July 1947, they were:
Name No. Status Born Died Age 1 Served a 20 year sentence; released on 30 September 1966. 9 May 1907 8 August 1974 117 2 Served a 10 year sentence; released on 30 September 1956. 16 September 1891 24 December 1980 132 3 Released early due to ill health on 6 November 1954 after serving a 15 year sentence scheduled for release on 30 September 1961. 2 February 1873 14 August 1956 151 4 Released due to ill health on 26 September 1955 after receiving a life sentence. 24 April 1876 6 November 1960 148 5 Served a 20 year sentence; released on 1 October 1966. 19 March 1905 1 September 1981 119 6 Released due to ill health on 16 May 1957 after receiving a life sentence. 18 August 1890 31 May 1960 133 7 Committed suicide by hanging on 17 August 1987 while serving a life sentence. 26 April 1894 17 August 1987 130

Of the seven, three were released after serving their full sentences, while three others (including Raeder and Funk, who were given life sentences) were released earlier due to ill health. Between 1966 and 1987, Rudolf Hess was the only inmate in the prison and his only companion was the warden, Eugene K. Bird, who became a close friend. Bird wrote a book about Hess's imprisonment titled The Loneliest Man in the World. Spandau was one of only two Four Power organizations to continue to operate after the breakdown of the Allied Control Council; the other was the Berlin Air Safety Center. The four occupying powers of Berlin alternated control of the prison on a monthly basis, each having the responsibility for a total of three months out of the year. Observing the Four Power flags that flew at the Allied Control Authority building could determine who controlled the prison. The prison was demolished in August 1987, largely to prevent it from becoming a neo Nazi shrine, after the death of its final remaining prisoner, Rudolf Hess. To further ensure its erasure, the site was made into a parking facility and a shopping center, named The Britannia Centre Spandau and nicknamed Hessco's after the well known British supermarket chain Tesco. All materials from the demolished prison were ground to powder and dispersed in the North Sea or buried at the former RAF Gatow airbase, with the exception of a single set of keys now exhibited in the regimental museum of the King's Own Scottish Borderers at Berwick Barracks.

Имя № Статус Родился Умер Возраст 1 Отбывал 20-летний срок; освобожден 30 сентября 1966 года. 9 мая 1907 8 августа 1974 117 2 Отбывал 10-летний срок; освобожден 30 сентября 1956 года. 16 сентября 1891 24 декабря 1980 132 3 Освобожден досрочно по состоянию здоровья 6 ноября 1954 года после отбывания 15-летнего срока, освобождение по которому было запланировано на 30 сентября 1961 года. 2 февраля 1873 14 августа 1956 151 4 Освобожден по состоянию здоровья 26 сентября 1955 года после получения пожизненного заключения. 24 апреля 1876 6 ноября 1960 148 5 Отбывал 20-летний срок; освобожден 1 октября 1966 года. 19 марта 1905 1 сентября 1981 119 6 Освобожден по состоянию здоровья 16 мая 1957 года после получения пожизненного заключения. 18 августа 1890 31 мая 1960 133 7 Совершил самоубийство через повешение 17 августа 1987 года, отбывая пожизненное заключение. 26 апреля 1894 17 августа 1987 130

Из семерых трое были освобождены после отбытия полного срока, а трое других (включая Рёдера и Функа, которым были назначены пожизненные сроки) – досрочно по состоянию здоровья. С 1966 по 1987 год Рудольф Гесс был единственным заключенным в тюрьме, а его единственным компаньоном был надзиратель Юджин К. Берд, ставший его близким другом. Берд написал книгу о заключении Гесса под названием «Самый одинокий человек в мире». Шпандау была одной из двух организаций Четырёх держав, продолжавших функционировать после роспуска Союзного контрольного совета; другой – Берлинский центр обеспечения безопасности полетов. Четыре оккупационные державы Берлина ежемесячно чередовали контроль над тюрьмой, каждая из которых несла ответственность за три месяца в году. По развевающимся над зданием Управления Союзного контроля флагам Четырёх держав можно было определить, какая держава контролировала тюрьму. Тюрьма была снесена в августе 1987 года, в основном для предотвращения превращения ее в неонацистское святилище после смерти последнего оставшегося заключенного, Рудольфа Гесса. Чтобы окончательно стереть ее следы, на ее месте был разбит паркинг и построен торговый центр под названием The Britannia Centre Spandau, получивший прозвище Hessco's в честь известной британской сети супермаркетов Tesco. Все материалы из разрушенной тюрьмы были измельчены в порошок и рассеяны в Северном море или захоронены на территории бывшей авиабазы RAF Gatow, за исключением одного комплекта ключей, который сейчас экспонируется в музейном полку Королевских шотландских пограничников в казармах Бервик.

Тюрьма .

Тюрьма, первоначально рассчитанная на сотни заключенных, представляла собой старое кирпичное здание, окруженное одной стеной, другой – более высокой, увенчанной электрифицированной проволокой, за которой следовала стена из колючей проволоки. Кроме того, часть из шестидесяти солдат, несущих охрану, круглосуточно дежурили в шести пулеметных вышках. Из-за количества имевшихся камер между камерами заключенных оставляли пустую, чтобы исключить возможность общения по азбуке Морзе. Другие пустующие камеры в корпусе использовались для других целей: одна – как тюремная библиотека, другая – как часовня. Камеры были приблизительно в длину, в ширину и в высоту. Коммунисты, которые во время войны и на Нюрнбергском процессе настаивали на казни всех тогдашних заключенных, не желали идти на компромисс с западными державами в этом вопросе, как из-за более сурового наказания, которое они считали заслуженным, так и чтобы подчеркнуть линию коммунистической пропаганды о том, что капиталистические державы якобы никогда серьезно не относились к денацификации. Это контрастировало с тюрьмой Верл, где содержались сотни бывших офицеров и других низкопоставленных нацистов, находившихся под относительно мягким режимом. Однако более современным соображением было то, что продолжение содержания даже одного нациста (например, Гесса) в Шпандау обеспечивало канал, гарантирующий Советскому Союзу доступ в Западный Берлин, и западные обозреватели часто обвиняли русских в том, что тюрьма Шпандау функционирует главным образом как центр советской разведывательной деятельности.

Ежедневная жизнь

Каждый день заключенным предписывалось вставать в 6 утра, умываться, вместе убирать камеры и коридор, завтракать, оставаться в саду до полудня (если позволяла погода), отдыхать после обеда в камерах, а затем возвращаться в сад. Ужин был в 17 часов, после чего заключенные возвращались в свои камеры. Отбой объявлялся в 22 часа. Заключенным делали бритье и стрижку, при необходимости, по понедельникам, средам или пятницам; каждый понедельник они стирали свою одежду. Этот распорядок, за исключением времени, отведенного на пребывание в саду, почти не менялся на протяжении многих лет, хотя каждая из стран, контролировавших тюрьму, по-своему интерпретировала тюремные правила. В течение нескольких лет после прибытия в тюрьму, сочувствующие сотрудники открыли для заключенных всевозможные нелегальные каналы связи с внешним миром. Эти дополнительные каналы были свободны от цензуры, наложенной на разрешенную корреспонденцию, и практически не имели ограничений по объему, как правило, функционируя по воскресеньям или четвергам (за исключением периодов полного прекращения обмена корреспонденцией). Каждый лист бумаги, выдаваемый заключенным, регистрировался и отслеживался, поэтому секретные записки чаще всего писались иными способами, где поставки официально не контролировались на протяжении всего существования тюрьмы. Многие заключенные воспользовались этой возможностью. Альберт Шпеер, после отказа в официальной просьбе написать мемуары, наконец начал записывать свой опыт и взгляды на время, проведенное с нацистским режимом, которые были вывезены контрабандой и впоследствии опубликованы в виде бестселлера «Внутри Третьего рейха». Дёниц писал письма своему бывшему заместителю о защите своей репутации в внешнем мире. В преддверии освобождения он дал жене инструкции о том, как лучше всего помочь ему вернуться в политику, что он планировал, но так и не осуществил. Вальтер Функ сумел обеспечить себе, казалось бы, постоянный запас коньяка (все алкогольные напитки были запрещены) и других угощений, которыми он делился с другими заключенными по особым случаям.

Every day, prisoners were ordered to rise at 6 a. m., wash, clean their cells and the corridor together, eat breakfast, stay in the garden until lunch time at noon (weather permitting), have a post lunch rest in their cells, and then return to the garden. Dinner followed at 5 p. m., after which the prisoners returned to their cells. Lights out was at 10 p. m. Prisoners received a shave and a haircut, if necessary, on Mondays, Wednesdays, or Fridays; they did their own laundry every Monday. This routine, except the time allowed in the garden, changed very little throughout the years, although each of the controlling nations made their own interpretation of the prison regulations. Within a few years of their arrival at the prison, all sorts of illicit lines of communication with the outside world were opened for the inmates by sympathetic staff. These supplementary lines were free of the censorship placed on authorised communications, and were also virtually unlimited in volume, ordinarily occurring on either Sundays or Thursdays (except during times of total lock down of exchanges). Every piece of paper given to the prisoners was recorded and tracked, so secret notes were most often written by other means, where the supply went officially unmonitored for the entire duration of the prison's existence. Many inmates took full advantage of this. Albert Speer, after having his official request to write his memoirs denied, finally began setting down his experiences and perspectives of his time with the Nazi regime, which were smuggled out and later released as a bestselling book, Inside the Third Reich. Dönitz wrote letters to his former deputy regarding the protection of his prestige in the outside world. When his release was near, he gave instructions to his wife on how best she could help ease his transition back into politics, which he intended, but never actually accomplished. Walther Funk managed to obtain a seemingly constant supply of cognac (all alcohol was banned) and other treats that he would share with other prisoners on special occasions.

Семь Спандау

Заключенные, все еще подверженные мелким личным соперничествам и борьбе за престиж, характерным для политики нацистской партии, разделились на группы: Альберт Шпеер и Рудольф Гесс были одиночками, обычно не нравившимися остальным – первого за признание вины и отречение от Гитлера на Нюрнбергском процессе, второго – за антисоциальную личность и предполагаемую психическую нестабильность. Два бывших гросс-адмирала, Эрих Радер и Карл Дёниц, оставались вместе, несмотря на острую взаимную неприязнь. Эта ситуация сложилась, когда Дёниц заменил Радера на посту главнокомандующего немецким флотом в 1943 году. Балдур фон Ширах и Вальтер Функ были описаны как «неразлучные». Константин фон Нейрат, будучи бывшим дипломатом, был общителен и расположен ко всем остальным. Несмотря на длительное совместное пребывание, удивительно мало было достигнуто в плане примирения. Показательным примером является стойкая неприязнь Дёница к Шпееру, сохранявшаяся на протяжении всего его десятилетнего заключения и достигшая апогея лишь в последние дни его тюремного срока. Дёниц всегда считал, что Гитлер назначил его своим преемником по рекомендации Шпеера, что привело к тому, что Дёниц предстал перед судом в Нюрнберге (Шпеер всегда это отрицал). Сохранилась также коллекция медицинских отчетов о Балдуре фон Ширахе, Альберте Шпеере и Рудольфе Гессе, составленных во время их заключения в Шпандау.

Эрих Редер и Карл Дёниц

"Адмиралтейство", как другие заключенные называли Дёница и Редера, часто работали вместе над различными задачами. Редер, предпочитавший строгие системы и организацию, назначил себя главным библиотекарем тюремной библиотеки, а Дёниц – его помощником. Каждый разработал собственный нарукавный знак для главного библиотекаря (серебряная книга) и помощника главного библиотекаря (золотая книга), которые были вытканы нитью соответствующего цвета. Оба часто дистанцировались от других заключенных: Дёниц утверждал на протяжении всех десяти лет заключения, что он по-прежнему является законным главой немецкого государства (он также получил один голос на президентских выборах в ФРГ в 1954 году), а Редер презирал наглость и отсутствие дисциплины, свойственные его невоенным сокамерникам. Несмотря на предпочтение держаться вместе, они продолжали свою военную вражду и постоянно спорили о том, чьи силы – линкоры Редера или подводные лодки Дёница – оказались ответственны за поражение в войне. Эта вражда нередко перерастала в драки. После освобождения Дёница в 1956 году он написал две книги: одну о своей ранней жизни – "Моя постоянно меняющаяся жизнь", и одну о службе адмиралом – "Десять лет и двадцать дней". Редер, чье здоровье ухудшалось и казалось, что он близок к смерти, был освобожден в 1955 году и умер в 1960 году.

Рудольф Гесс

Рудольф Гесс, приговоренный к пожизненному заключению, но не освобожденный по состоянию здоровья, как Рейдер, Фанк или Нейрат, отбывал самый длительный срок из семерых и был самым требовательным из заключенных. Считаясь «самым ленивым человеком в Шпандау», Гесс избегал любой работы, которую считал недостойной своего положения, например, прополки сорняков. Он был единственным из семерых, кто почти никогда не посещал воскресную церковную службу в тюрьме. Параноидальный ипохондрик, он постоянно жаловался на различные недуги, в основном на боли в животе, и с подозрением относился к любой еде, всегда выбирая блюдо, расположенное дальше от него, опасаясь отравления. Его предполагаемые боли в животе часто сопровождались дикими и чрезмерными стонами и криками, которые раздавались днем и ночью, и их достоверность неоднократно становилась предметом споров между заключенными и руководством тюрьмы. Рейдер, Дёниц и Ширах презирали такое поведение, считая его попыткой привлечь внимание или уклониться от работы. Шпеер и Фанк, хорошо понимая вероятную психосоматическую природу его болезни, относились к Гессу с большей снисходительностью. Шпеер, вызывая недовольство сокамерников, часто удовлетворял потребности Гесса, принося ему пальто, когда ему было холодно, и заступаясь за него, когда директор или охранник пытался заставить его встать с постели и приступить к работе. Гесс иногда вопил от боли по ночам, мешая спать другим заключенным. Тюремный врач делал Гессу инъекции, которые описывались как «успокоительное», но на самом деле представляли собой дистиллированную воду, и это помогало ему заснуть. Тот факт, что Гесс постоянно уклонялся от обязанностей, которые приходилось выполнять другим, и получал особое отношение из-за своего состояния здоровья, раздражал других заключенных, и они прозвали его «Его заключенное величество». Адмиралы часто насмехались над ним и устраивали ему мелкие пакости. Гесс также был уникален среди заключенных тем, что более двадцати лет отказывался от всех посещений, наконец, согласившись увидеться со своим взрослым сыном и женой в 1969 году после прободной язвы, потребовавшей лечения в больнице за пределами тюрьмы. Опасаясь за его психическое здоровье, теперь, когда он был единственным оставшимся заключенным, и предполагая скорую смерть, руководство тюрьмы согласилось смягчить большинство оставшихся правил, переместив Гесса в более просторное помещение бывшей часовни, предоставив ему водонагреватель для приготовления чая или кофе в любое время и навсегда открыв камеру, чтобы он мог свободно посещать душевые и библиотеку тюрьмы. Гесса часто переводили из комнаты в комнату каждую ночь из соображений безопасности. Его часто доставляли в британский военный госпиталь недалеко от тюрьмы, где весь второй этаж был оцеплен для него. В госпитале он находился под усиленной охраной. Охрану палаты обеспечивали солдаты, в том числе сотрудники службы охраны Королевской военной полиции. Внешнюю охрану обеспечивал один из британских пехотных батальонов, дислоцированных в Берлине. В некоторых необычных случаях Советы смягчали свои строгие правила; в это время Гессу разрешалось проводить больше времени в тюремном саду, а один из надзирателей от сверхдержав выводил Гесса за стены тюрьмы на прогулку, а иногда и на ужин в близлежащий берлинский ресторан в отдельной комнате.

Rudolf Hess, sentenced to life but not released due to ill health as were Raeder, Funk, or Neurath, served the longest sentence out of the seven and was by far the most demanding of the prisoners. Regarded as being the 'laziest man in Spandau', Hess avoided all forms of work that he deemed below his dignity, such as pulling weeds. He was the only one of the seven who almost never attended the prison's Sunday church service. A paranoid hypochondriac, he repeatedly complained of all forms of illness, mostly stomach pains, and was suspicious of all food given to him, always taking the dish placed farthest away from him as a means of avoiding being poisoned. His alleged stomach pains often caused wild and excessive moans and cries of pain throughout the day and night and their authenticity was repeatedly the subject of debate between the prisoners and the prison directors. Raeder, Dönitz, and Schirach were contemptuous of this behaviour and viewed them as cries for attention or as means to avoid work. Speer and Funk, acutely aware of the likely psychosomatic nature of the illness, were more accommodating to Hess. Speer, in a move that invoked the ire of his fellow prisoners, would often tend to Hess's needs, bringing him his coat when he was cold and coming to his defence when a director or guard was attempting to coax Hess out of bed and into work. Hess occasionally wailed in pain at night, affecting the sleep of the other prisoners. The prison's medical officer would inject Hess with what was described as a "sedative" but was in reality distilled water and succeeded in putting Hess to sleep. The fact that Hess repeatedly shirked duties the others had to bear and received other preferential treatment because of his illness irked the other prisoners, and earned him the title of "His imprisoned Lordship" by the admirals, who often mocked him and played mean spirited pranks on him. Hess was also unique among the prisoners in that, as a matter of dignity, he refused all visitors for more than twenty years, finally consenting to see his adult son and wife in 1969 after suffering from a perforated ulcer that required treatment at a hospital outside the prison. Fearing for his mental health now that he was the sole remaining inmate, and assuming that his death was imminent, the prison directors agreed to slacken most of the remaining regulations, moving Hess to the more spacious former chapel space, giving him a water heater to allow the making of tea or coffee when he liked, and permanently unlocking his cell so that he could freely access the prison's bathing facilities and library. Hess was frequently moved from room to room every night for security reasons. He was often taken to the British Military Hospital not far from the prison, where the entire second floor of the hospital was cordoned off for him. He remained under heavy guard while in hospital. Ward security was provided by soldiers including Royal Military Police Close Protection personnel. External security was provided by one of the British infantry battalions then stationed in Berlin. On some unusual occasions, the Soviets relaxed their strict regulations; during these times Hess was allowed to spend extra time in the prison garden, and one of the warders from the superpowers took Hess outside the prison walls for a stroll and sometimes dinner at a nearby Berlin restaurant in a private room.

В популярной культуре

Британская группа Spandau Ballet получила свое название после того, как друг группы, журналист и ди-джей Роберт Элмс, увидел надпись "Spandau Ballet", нацарапанную на стене туалета ночного клуба во время посещения Берлина. Эта надпись отсылала к судорожным движениям, напоминающим "танец", которые совершал осужденный на виселице в последние мгновения жизни из-за стандартного способа повешения, использовавшегося в тюрьме Спандау. Подобные мрачные шутки, как, например, выражение "танцевать джигу на Тайберне", были распространены в отношении виселицы. Тюрьма Спандау фигурировала в фильме 1985 года "Дикие гуси 2", рассказывающем о вымышленной группе наемников, которым поручено похитить Рудольфа Гесса (в исполнении Лоуренса Оливье), а также в книге Грега Айлса "Феникс Спандау" – художественном произведении, посвященном Гессу и тюрьме Спандау.