Введение

Византийский военачальник (около 760-823 гг.) Отсюда и его эпитет "славянин", который применяется к нему только в современное время. О его семье и ранней жизни ничего не известно, кроме того, что его родители были бедны и что сам Томас не получил образования. Учитывая, что ему было от 50 до 60 лет во время восстания, он, вероятно, родился около 760 года. Два разных рассказа о жизни Томаса описаны как в книгах Генесиоса, так и в книгах Теофана Континуата. Согласно первому сообщению, Томас впервые появился в 803 году в сопровождении генерала Барданес Туркоса и продолжал военную карьеру до начала своего восстания в конце 820 года. Во второй версии он прибыл в Константинополь в бедном возрасте и вступил на службу к человеку с высоким придворным рангом патрикиоса. Затем, когда его обнаружили в попытке совершить прелюбодеяние с женой своего хозяина, Томас бежал в Сирию, в арабский мир, где пробыл 25 лет. Притворившись убитым императором Константином VI (царствовал 780-797), он затем возглавил спонсируемое арабами вторжение в Малую Азию, но был побежден и наказан. Ученый по классике и византийскому языку Дж. В. Второй. Бьюри попытался примирить два повествования, поместив бегство Томаса в Аббасидский халифат около 788 года, а затем заставив его вернуться на византийскую службу до 803 года, в то время как русский ученый Александр Васильев интерпретировал источники как предполагающие, что Томас бежал в халифат при свержении Константина VI в 797 году, и что его участие в восстании Барданесса должно быть полностью отменено. Вторая версия истории Томаса явно предпочитается Генесиосом и Теофаном Континуатом, и является единственной, записанной в источниках 9-го века, а именно хронике Георгия Монаха и жизни святых Давида, Симеона и Георгия Лесбосского. Тем не менее, французский византийский философ Пол Лемерль считал, что это ненадежная поздняя традиция, созданная его соперником Михаилом II, чтобы дискредитировать Томаса, и полностью отверг ее, предпочтя полагаться только на первый рассказ. Большинство современных ученых следуют ему в этой интерпретации. Первая традиция повествует, что Фома служил спатариосом (штабным офицером) Барданеса Туркоса, моностратего ("единого генерала", т. е. главнокомандующего) восточных тем, который в 803 году восстал против императора Никифора I (цар. 802811). Вместе с Томасом в окружении Барданесса были еще два молодых спатариоя, которые образовали братское объединение: Лев Армянский, будущий Лев V, и Михаил Аморейский, будущий Михаил II. Согласно позднейшей агиографической традиции, перед началом своего восстания Барданес в компании своих трех молодых протеже, как говорят, посетил монаха возле Филомелия, который, как считалось, мог предвидеть будущее. Монах предсказал, что действительно произойдет: что восстание Барданесса потерпит неудачу, что Лео и Михаил оба станут императорами, и что Томас будет провозглашен императором и убит. Когда Барданес действительно поднялся, он не смог завоевать широкую поддержку. Лео и Майкл вскоре покинули его и перешли в императорский лагерь и были вознаграждены высокими военными должностями. Только Томас оставался верным Барданесу до его капитуляции. После неудачи Барданес, Томас исчезает из источников на десять лет. Бьюри предполагает, что он бежал (второй раз, согласно его интерпретации) к арабам, мнение, принятое рядом других ученых, таких как Ромили Джеймс Хелд Дженкинс. Историк Уоррен Трейдгольд, однако, утверждает, что Томас остался в империи и, возможно, даже остался на активной военной службе, и объясняет его неизвестность связью Томаса с Барданом, которая помешала его карьере. В июле 813 года Лев Армянский стал императором и быстро вознаградил своих старых товарищей, дав им командование над элитными военными силами. Михаил получил тагму Экскубиторов (один из профессиональных кавалерийских полков, размещенных вокруг Константинополя), а Фома - турму (дивизию) Фодератов, размещенную в Анатолийской теме.

Вспышка и распространение восстания в Малой Азии

Как командир Фодератов, Томас базировался в Аморионе, столице Анатолийской Темы. Хотя он был младше стратега (военного правителя) темы, его провозглашение получило широкую поддержку по всей Малой Азии. В течение короткого времени все азиатские темы поддержали Томаса, за исключением опсианской темы при патриции Катакиле, племяннике Михаила II, и армянской темы, под руководством своего стратега Ольбиана. Фракийская тема колебалась между двумя соперниками, но в конце концов оказала поддержку Томасу. Более двух третей азиатской армии империи в конце концов присоединились к Томасу, а дезертирство провинциальных налоговых чиновников обеспечило ему столь необходимый доход. Первым ответом Михаила было приказать армянской армии напасть на Томаса. Армяне были легко побеждены в битве, и Томас продолжил путь через восточные части Армянской Темы, чтобы занять пограничный регион Халдия. Его завоевание армянской провинции осталось не завершенным, потому что аббасиды, воспользовавшись византийской гражданской войной, начали набеги по суше и морю на южную Малую Азию, где Томас оставил немного войск. Вместо того, чтобы вернуться, чтобы встретиться с этими набегами, Томас начал масштабное вторжение против собственной территории Аббасидов весной 821 года, либо в Сирии (согласно Бьюри и другим), либо в арабской Армении (согласно Трейдгольду). Затем Томас послал эмиссара к халифу аль-Мамуну, который был достаточно впечатлен демонстрацией силы Томаса, чтобы принять его предложения, особенно с учетом собственных проблем Халифата с восстанием хурамцев под руководством Бабака Хоррамдина. Томас и Мамун заключили мирный договор и взаимный союз. Халиф разрешил Томасу вербовать людей с арабских территорий и дал ему разрешение пересечь границу и отправиться в Антиохию, где он был коронован патриархом Антиохии Иовом. В обмен Томас, как говорят, пообещал уступить неуточненные территории и стать податейным вассалом халифа, хотя точные условия соглашения остаются неясными в источниках. Примерно в то же время Томас усыновил молодого человека неизвестного происхождения, которого он назвал Констанцием и сделал его со-императором. К лету 821 года Томас укрепил свои позиции на Востоке, хотя опсисианская и армянская темы все еще ускользали от его контроля. Он устремлял свой взор на главную награду - Константинополь, обладание которым дало императору полную легитимность. Томас собрал войска, запасы и построил машины для осады. Чтобы противостоять мощному имперскому флоту, базирующемуся в столице, он построил новые корабли для увеличения своего существующего флота, который был из Кибирреотов и Эгейского моря, и, возможно, включал в себя целевые группы из Греции. Томас вспомнил Грегория Птерота, генерала и племянника Льва V, которого Михаил сослал на остров Скирос и дал ему командование флотом. К октябрю тематические флоты, лояльные Томасу, закончили сборку на Лесбосе, и армия Томаса начала маршировать от Фракийской темы в сторону Абидоса, откуда он намеревался перейти в Европу. В этот момент Томас перенес свой первый поворот судьбы: перед отъездом в Абидос он послал армию под командованием своего приемного сына Констанция против армян. Констанций был атакован стратегией Ольбианосом и убит, хотя армия смогла отступить с относительно небольшими потерями. Отрубленная голова Констанция была отправлена Михаилу, который отправил ее Томасу в Абидосе. Томас был не испуган этой относительно незначительной неудачей и пересек границу в Европу в конце октября или начале ноября. Там Констанций вскоре был заменен на должности со-императора другим неизвестным человеком, бывшим монахом, которого Томас также принял и назвал Анастасием.

Осада Константинополя

Предвидя ход Томаса, Михаил вышел во главе армии в темы Фракии и Македонии в европейском загороде Константинополя и укрепил гарнизоны нескольких крепостей, чтобы обеспечить лояльность своего населения. Когда Томас высадился, люди европейских тем приветствовали его с энтузиазмом, и Михаил был вынужден отступить в Константинополь. Добровольцы, в том числе и многие славяне, стекались к флагу Томаса. Когда он двинулся в сторону Константинополя, летописцы сообщают, что его армия увеличилась до 80 000 человек. Столица была защищена имперскими тагматами, дополненными подкреплениями из опсисийской и армянской тематики. Михаил приказал отремонтировать городские стены и оцеплить вход в Золотой Рог, в то время как Императорский флот охранял столицу от моря. Тем не менее, судя по пассивной позиции Михаила, его войска были хуже, чем у Томаса; Уоррен Трейдгольд оценивает численность армии Михаила примерно в 35 000 человек. Флот Томаса прибыл в столицу первым. Не сталкиваясь с противодействием имперского флота, повстанцы сломали или развязали цепь и вошли в Золотой Рог, заняв позицию у устья реки Барбисос, где они ожидали прибытия Томаса и его армии. Томас приехал в начале декабря. Вид его огромной силы не отпугивал жителей столицы: в отличие от провинций, столичные граждане и гарнизон твердо стояли за Михаилом. Чтобы еще больше поддержать свои войска, Михаил приказал своему молодому сыну Теофилу возглавить процессию вдоль стен, неся кусок истинного креста и мантию Девы Марии, в то время как большой флаг был поднят на вершине церкви Святой Марии в Блахернах, на виду обеих армий. После того как он покорил города вокруг столицы, то решил напасть на Константинополь с трех сторон, возможно, надеясь, что его нападение произведет впечатление на его жителей или приведет к дезертирству. Его заместители Анастасий и Григорий Птеротос атаковали бы наземные и морские стены Феодосия, соответственно, в то время как он возглавил бы основное нападение на менее грозную оборону, защищающую Блахерны. Все войска Томаса были в изобилии снабжены осадными двигателями и катапультами, а его флот выпустил большое количество греческого огня в дополнение к большим корабельным катапультам. Каждая из атак Томаса потерпела неудачу: артиллерия защитников оказалась превосходной и удерживала двигатели Томаса подальше от наземных стен, в то время как неблагоприятные ветры мешали флоту предпринимать какие-либо значимые действия. Решив, что операции в середине зимы опасны и вряд ли будут успешными, Томас приостановил все дальнейшие атаки до весны и отозвал свою армию в зимние казармы. Михаил использовал передышку, чтобы привезти дополнительные подкрепления из Малой Азии и отремонтировать стены Блахерны. Когда Томас вернулся весной, он решил сосредоточить свою атаку на секторе Блачерн. Перед наступлением сам Михаил поднялся на стены и обратился к войскам Томаса, призывая их отказаться от своего командира и пообещав амнистию, если они дезертируют. Армия Томаса рассматривала просьбу как признак слабости и уверенно продвинулась вперед, чтобы начать наступление, но когда они приблизились к стене, защитники открыли ворота и атаковали. Внезапное нападение отбросило армию Томаса; в то же время императорский флот разбил корабли Томаса, экипажи которых в панике сломались и бежали на берег. Это поражение ослабило военно-морскую силу Томаса, и хотя он продолжил блокаду столицы по суше, потеря деморализовала его сторонников, которые начали дезертировать. Григорий Птеротос, чья семья была в руках Михаила, решил покинуть Томаса, за которым последовала небольшая группа лояльных ему людей. Он покинул лагерь повстанцев, направился на запад и послал монаха, чтобы сообщить Михаилу о его отступлении, но монаху не удалось обойти блокаду и добраться до столицы. Узнав об этом, Фома быстро отреагировал: с избранным отрядом он последовал за Григорием, разбил его войска и убил дезертира. Томас воспользовался этой небольшой победой, чтобы сделать все, что было возможно, и широко заявил, что он победил войска Михаила "на суше и на море". Он послал сообщения греческим темам, чья поддержка была невысокой до этого момента, требуя дополнительных кораблей. Темы ответили на это решительно, отправив свои эскадрильи, якобы насчитывающие 350 судов, чтобы присоединиться к нему. Таким образом, укрепившись, Томас решил начать двухстороннее нападение на морские стены Константиноп...

Поражение и смерть Томаса, конец восстания

Томас не смог возобновить осаду: помимо тяжелых потерь, которые, вероятно, понесла его армия, его флот, который он оставил в Золотом Роге, сдался Михаилу во время его отсутствия. Томас расположился в лагере на равнине Диабазис, к западу от Константинополя, где провел зиму и раннюю весну. Несколько его людей дезертировали, но большинство осталось верными. Наконец, в конце апреля или начале мая 823 года Михаил с войсками выступил против Томаса, в сопровождении генералов Ольбиана и Катакилы с новыми войсками из Малой Азии. Томас вышел на встречу с ними и планировал использовать хитрость, чтобы перехитрить своих противников: его люди, видимо деморализованные, будут притворяться бегством, а когда императорская армия разорвет ряды, чтобы преследовать их, они повернут назад и нападут. Однако войска Томаса устали от затянувшегося конфликта, и их подчинение было непредвзятым. Многие сдались Михаилу, а другие бежали в близлежащие укрепленные города. Томас искал убежища в Аркадиополе с большой группой; его приемный сын Анастасий отправился с некоторыми людьми Томаса в Бизе, а другие бежали в Панион (также известный как Феодосиополь) и Гераклею. Михаил осадил города-убежища Томаса, но не организовал никаких нападений, вместо этого стремился захватить их мирно, изнуряя их защитников. Его стратегия была мотивирована политической и пропагандистской целесообразностью, чтобы показаться милосердным, "чтобы избавиться от христианской крови", как сам Михаил выразился в своем письме к Людовику Благочестивому, но также, по словам летописцев, из страха показать болгарам, что укрепления византийских городов могут упасть под атаку. В Малой Азии сторонники Томаса надеялись отвлечь Михаила, разрешив арабам свободно проходить и набегать на провинции Опсикион и Оптиматон, которые были лояльны императору. Майкл был непоколебим и продолжил блокаду. Его войска перекрыли доступ к Аркадиополису канавом. Чтобы не тратить запасы, блокированные войска высылали женщин и детей, а затем тех, кто был слишком стар, ранен или не мог носить оружие. После пяти месяцев блокады, лоялисты Томаса были в конце концов вынуждены есть голодных лошадей и их шкуры. Некоторые стали бежать, спускаясь с городских стен или прыгая с них. Томас послал посланников в Бизе, где блокада была менее близка, чтобы организовать попытку спасения Анастасием. Однако прежде чем они могли что-либо предпринять, измученные войска в Аркадиополе сдали своего вождя в обмен на помилование императора. Томаса доставили к Михаилу, посадив на осла и привязав в цепи. Он был повержен перед императором, который положил ногу на шею своего побежденного соперника и приказал отрезать ему руки и ноги, а его труп пригвоздить к столбу. Томас умолял о помиловании словами: "Помилуй меня, истинный император!" Майкл только попросил своего пленника раскрыть, имел ли кто-нибудь из его высших чиновников дело с Томасом. Прежде чем Томас смог ответить, Логоте Курса, Джон Хексабулиос, посоветовал не слушать любые претензии, которые мог бы предъявить побежденный мятежник. Майкл согласился, и приговор Томасу был немедленно исполнен. Когда жители Бизе услышали о судьбе Томаса, они сдали Анастасия, который потерпел такую же участь, как и Томас. В Панионе и Гераклее люди Томаса выстояли до землетрясения в феврале 824 года. Землетрясение сильно повредило стены Паниона, и город сдался. Ущерб в Гераклее был менее серьезным, но после того, как Михаил высадил войска на его стороне моря, он также был вынужден сдаться. В Малой Азии сторонники Томаса в основном сдавались мирно, но в Теме Кибирреотов сопротивление продолжалось до тех пор, пока не было подавлено стратегом Иоанном Эхимосом. В тракийской теме солдаты Томаса обратились к грабежу. Наиболее серьезное противодействие было предложено в центральной части Малой Азии двумя офицерами, которые, возможно, служили Томасу в качестве стратегов: Хорей, с его базой в Кабале к северо-западу от Икония, и Газаренос Колонейатс, базирующийся в Саниане, к юго-востоку от Анкиры. Из своих крепостей они отвергли предложение Михаила о помиловании и высоком титуле магистра и набросились на провинции, которые перешли к нему. Однако вскоре агенты Михаила убедили жителей двух фортов закрыть ворота против офицеров. Хорей и Колоней пытались найти убежище на арабской территории, но по пути были атакованы войсками лоялистов, захвачены в плен и распяты.

Последствия и последствия

Конец великого восстания Томаса Славянского ознаменовался триумфом Михаила II, состоявшимся в мае 824 года в Константинополе. В то время как он казнил добровольцев Томаса из Халифата и, возможно, также славян, огромное количество вовлеченных лиц, необходимость показаться кротким и щадящим христианские жизни, а также необходимость восстановить внутреннее спокойствие в своем царстве заставили Михаила относиться к побежденным партизанам Томаса с снисходительностью: большинство были освобождены после парада в Ипподроме во время его празднования, и только самые опасные были сосланы в отдаленные уголки империи. В попытке дискредитировать своего противника, Михаил разрешил "официальную" и сильно искаженную версию жизни Томаса и его восстания. Документ был написан диаконом Игнатием и опубликован в 824 году как "Против Томаса". Этот отчет быстро стал общепринятой версией событий. Томас потерпел неудачу, несмотря на свои качества и широкую поддержку, которую он получил, что позволило ему контролировать большую часть империи. Лемерль считает, что в его поражении сыграло роль несколько факторов: азиатские темы, которые он не покорил, снабдили подкреплениями Михаила; флот Томаса плохо работал; а болгарское наступление отвлекло его от столицы и ослабило его армию. Но самым решающим препятствием были неприступные стены Константинополя, которые гарантировали, что император, контролирующий Константинополь, мог быть свергнут только изнутри города. Восстание Томаса было "центральным внутренним событием" правления Михаила II, но оно не было очень разрушительным в материальном плане: за исключением Фракии, которая пострадала от длительного присутствия соперничающих армий и сражений, велись там, большая часть империи была избавлена от разрушений войны. Византийский флот потерял много, в частности тематические флоты были разрушены, в то время как сухопутные войска потеряли сравнительно мало жертв. Это, как считается, привело к военной слабости и внутреннему беспорядку, который был быстро использован мусульманами: в годы после восстания Томаса, андалузские изгнанники захватили Крит, а тунисские Агалабиды начали свое завоевание Сицилии, в то время как на Востоке византийцы были вынуждены поддерживать в целом оборонительную позицию по отношению к Халифату. Более поздние исследования оспаривают степень, в которой гражданская война была ответственна за военные неудачи Византии в течение этих лет, ссылаясь на другие причины, объясняющие их: Уоррен Трейдгольд считает, что военные силы империи восстановились довольно быстро, и что некомпетентное военное руководство в сочетании с "отдаленностью Сицилии, отсутствием регулярных войск на Крите, одновременностью нападений на оба острова и давним отсутствием интереса правительства к морской мощи" были гораздо более ответственными за потерю островов.