Агустин де Итурбиде: Первый император Мексики

Введение

Мексиканский генерал и политик, 1-й император Мексики.

Агустин Косме Дамиан де Итурбиде и Арамбуру (Agustín Cosme Damián de Iturbide y Arámburu; 27 сентября 1783 – 19 июля 1824), обычно известный как Агустин де Итурбиде, а позднее под своим императорским именем Агустин I, был первым императором Мексики с 1822 по 1823 год, когда он отрекся от престола. Офицер королевской испанской армии, во время Мексиканской войны за независимость он изначально воевал против повстанцев, восставших против испанской короны, но в 1820 году перешел на их сторону и возглавил коалицию бывших роялистов и давних повстанцев, опираясь на свой План Игуала. Объединенные силы под командованием Итурбиде обеспечили независимость Мексики в сентябре 1821 года. После достижения отделения Мексики от Испании Итурбиде был провозглашен президентом Регентства в 1821 году, а через год – императором, правившим с 19 мая 1822 года по 19 марта 1823 года, когда он отрекся. В мае 1823 года он был вынужден отправиться в изгнание в Европу. Вернувшись в Мексику в июле 1824 года, он был арестован и казнен.

Семья и ранняя жизнь

Агустин Косме Дамиан де Итурбиде и Арамбуру родился в тогдашнем Вальядолиде, ныне Морелии, столице провинции Мичоакан, 27 сентября 1783 года. Он был крещен в соборе в честь святых Космы и Дамиана. Будучи пятым ребенком, он был единственным сыном, дожившим до зрелости, и в итоге стал главой семьи. Родители Итурбиде принадлежали к привилегированному классу землевладельцев Вальядолида и владели сельскохозяйственными землями. В эпоху испанского колониального правления расовое происхождение играло важную роль в продвижении по службе, включая получение военных званий, и наличие предков коренного населения часто было недостатком. На протяжении всей жизни Итурбиде утверждал, что он креол – рожденный в Новой Испании от испанских родителей. Августин учился в католической семинарии Colegio de San Nicolás в Вальядолиде по программе подготовки светских чиновников, хотя и не был выдающимся учеником. В 1806 году он был произведен в чин полного лейтенанта. Итурбиде поддерживал давнюю дружбу и вел дела с богатой красавицей из Мехико Марией Игнасией Родригес, известной как Ла Гюера Родригес ("Прекрасная Родригес"), которая оказывала поддержку движению за независимость.

Военная карьера

В начале XIX века в Новой Испании наблюдались политические волнения. Одной из первых военных кампаний Итурбида стало подавление мятежа, возглавляемого Габриэлем де Йермо. Он быстро завоевал популярность среди роялистов, одновременно став грозным противником для повстанцев. Искусный всадник и доблестный драгун, снискавший репутацию победителя, несмотря на численное превосходство противника, его мастерство на поле боя принесло ему прозвище "El Dragón de Hierro", или "Железный дракон", в знак признания его умений и положения в армии. Ему было доверено важное задание в армии. Однако местные жители обвиняли его в злоупотреблении властью ради личной выгоды, хотя его храбрость в бою была общепризнана. Из документов Итурбида и Идальго известно, что он был дальним родственником Мигеля Идальго, первоначального лидера повстанческой армии. Идальго писал Итурбиду, предлагая ему более высокое звание в своей армии. Итурбиде в своих мемуарах пишет, что рассматривал это предложение, но в конечном итоге отклонил его, поскольку считал восстание Идальго плохо спланированным, а его методы – варварскими.

18101816

После начала войны за независимость в 1810 году лидер повстанцев, отец Мигель Идальго и Костилья, предложил Итурбиде звание генерал-лейтенанта в повстанческих силах, которое Итурбиде отклонил, оставаясь верным офицером королевской армии с началом войны. С самого начала Итурбид проявил амбиции и одержал ряд блестящих побед над повстанцами, часто превосходившими его численностью. Он также был хорошо известен современникам всех фракций своей жестокостью по отношению к противникам – самим повстанцам, а также их семьям, включая женщин и детей. Одной из первых стычек Августина с повстанческой армией стала битва в долине Толука в 1810 году, когда повстанцы продвигались от Вальядолида к Мехико. Королевские и повстанческие войска сошлись в бою на восточном берегу реки Лерма в конце октября, в битве, известной как битва при Монте-де-лас-Крусес. Королевские войска под командованием полковника Торкуато Трухильо отступили, позволив повстанцам занять Толуку. Несмотря на поражение, Итурбид проявил в этой битве доблесть и упорство. В качестве капитана он преследовал повстанцев в этом районе, сумев захватить Альбино Лисеагу и Района, что привело к новому повышению. Итурбид и другие испанские командиры неустанно преследовали Морелоса, захватив и казнив его в конце 1815 года. Итурбида также критиковали за его произвольность и обращение с гражданскими лицами, в частности, за арест матерей, жен и детей известных повстанцев. Что касается коррупции, граф Перес Гальвес дал обширные показания о том, что спекуляции многих роялистских офицеров, среди которых Итурбид был самым заметным, подрывали эффективность королевской армии. К 1816 году Итурбид сколотил значительное состояние сомнительными путями. Это привело к развалу вице-королевской власти в Мехико и образованию политического вакуума, который мексиканская знать стремилась заполнить, добиваясь ограниченного представительства и автономии в рамках империи. Они поспешно заключили договор, известный как Кордобский договор. Итурбид начал жить роскошно, требуя особых привилегий для своей армии и лично выбирая министров. Понсет также воспользовался возможностью, чтобы предложить правительству Итурбиде вопрос о желании США приобрести северные территории Мексики, но получил решительный отказ. Знаменитый мексиканский писатель Хосе Хоакин Фернандес де Лисарди, Эль Пенсадор («мексиканский мыслитель»), автор «Эль Перикильо Сарньенто», писал об этом в то время: «Если Ваше превосходительство не император, то проклята наша Независимость. Мы не хотим быть свободными, если Ваше превосходительство не возглавит своих соотечественников». Тимоти Э. Анна отмечает, что в месяцы между достижением независимости и его коронацией в качестве императора Итурбид фактически правил страной, поскольку был президентом Регентства, а хунта предоставила ему командование всеми сухопутными и морскими силами. Он был назначен защитником торговли, судоходства, местного порядка и портов и получил право ускорять выдачу паспортов и лицензий на судоходство даже после утверждения императора (и по его желанию). Анна отмечает, что Итурбид получил все, чего мог желать, прежде чем стать императором, поэтому маловероятно, что он замышлял назначить себя императором. Сам Итурбид в своих мемуарах, написанных в изгнании, пишет: «Я проявил снисходительность – или, скажем, слабость, – позволив себя усадить на трон, который я создал для других». Историки указывают на то, что Итурбид, возможно, обладал всей властью, влиянием и поддержкой, необходимыми ему до разработки Плана Игуала, чтобы короноваться императором, и тем не менее он написал этот план с ясным намерением создать трон для европейского дворянина. В большинстве исторических источников упоминается толпа, собравшаяся у здания, которое сейчас известно как Дворец Итурбиде в Мехико, и скандировавшая «Да здравствует Итурбид!» с требованием, чтобы он занял трон Мексики в мае 1822 года. В толпе был и старый полк Итурбида из Селаи. Некоторые критики Итурбида утверждают, что эта демонстрация была организована самим Итурбидом или его сторонниками. С балкона дворца Итурбид неоднократно отрицал свои императорские амбиции. Интересный поворот в истории сообщает мексиканская ежедневная газета La Jornada, в которой говорится, что Итурбид провел первый в Мексике народный референдум. Согласно статье, Итурбид разослал военным и гражданским лидерам опросник о том, какую форму правления предпочитает народ – республику или монархию. Ответ был в пользу монархии. Итурбид попросил демонстрантов в ту ночь дать ему время подумать и уважать волю правительства. На следующий день Конгресс собрался для обсуждения вопроса о избрании Итурбида императором. Сторонники Итурбида заполнили балконы над залом заседаний. Конгресс утвердил его и его титул – Аугустин I, Конституционный император Мексики, подавляющим большинством голосов. Это произошло потому, что к 1823 году местные патриоты, как либералы, так и консерваторы, выступили за полную и безоговорочную независимость от Мексики и Испании.

After the outbreak of the War of Independence in 1810, leader of the insurgency, Father Miguel Hidalgo y Costilla, offered Iturbide the rank of lieutenant general in the insurgent forces, which Iturbide rejected, remaining firmly a royal army officer at the outbreak of the war. From the start, Iturbide was ambitious and compiled a brilliant record of victories against the insurgents, often against far larger numbers. He was also well known by contemporaries of all factions for his cruelty against his opponents, the insurgents themselves as well as their families, including women and children. One of Agustín's first encounters with the rebel army was in the Toluca Valley in 1810 as it advanced toward Mexico City from Valladolid. Royalist and rebel forces engaged on the east bank of the Lerma River at the end of October in what is now known as the Battle of Monte de las Cruces. Royalist forces, under the command of Colonel Torcuato Trujillo, withdrew from the area, allowing rebels to take Toluca. Despite the loss by his side, Iturbide distinguished himself in this battle for valor and tenacity. As a captain, he pursued rebel forces in the area, managing to capture Albino Licéaga y Rayón, leading to another promotion. Iturbide and other Spanish commanders relentlessly pursued Morelos, capturing and executing him in late 1815. Iturbide was also criticized for his arbitrariness and his treatment of civilians, in particular his jailing of the mothers, wives, and children of known insurgents. As for corruption, the Count of Pérez Galvez extensively testified that profiteering by many royalist officers, of whom Iturbide was the most visible, was draining the effectiveness of the royal army. Iturbide acquired a large personal fortune before 1816 by questionable dealings. That led to the disintegration of viceregal authority in Mexico City, and a political vacuum developed that the Mexican nobility sought to fill, seeking limited representation and autonomy for themselves within the empire. The hastily negotiated a treaty, called the Treaty of Córdoba. Iturbide began to live extravagantly. He demanded preference for his army and also personally chose ministers. Poinsett also took advantage of the opportunity to proposition Iturbide's government on the issue of the US wish of acquiring Mexico's northern territories but was soundly refused. Famed Mexican author José Joaquín Fernández de Lizardi, El Pensador ("the Mexican Thinker"), the author of El Periquillo Sarniento, wrote about the subject at the time: "If your excellency be not the Emperor, then our Independence be damned. We do not wish to be free if your excellency will not be at the lead of his countrymen." Timothy E. Anna points out that in the months between the achievement of Independence and his crowning as Emperor, Iturbide already practically ruled the nation, as he was president of the Regency, and the junta had granted him command over all land and sea forces. He was appointed protector of commerce, navigation, local order and ports and was given the right to expedite passports and navigation licenses even after the Emperor had been instated (and according to the Emperor's wishes). Iturbide had what he could have possibly wanted before becoming Emperor, Anna notes, and so it is not probable that Iturbide conspired to appoint himself Emperor. Iturbide himself notes in his memoirs written in exile: "I had the condescension–or, call it weakness—of allowing myself to be seated in a throne I had created for others." Historians point out that Iturbide had quite possibly all the power, influence, and support he needed before redacting the Plan of Iguala, to crown himself Emperor, and he still wrote the Plan with the clear intention of creating a throne meant for a European noble. Most historical accounts mention the crowd that gathered outside what is now the Palace of Iturbide in Mexico City shouting "Viva Iturbide!" and insist for him to take the throne of Mexico in May 1822. The crowd included Iturbide's old regiment from Celaya. Some detractors of Iturbide insist that this demonstration was staged by Iturbide himself or his loyalists. From a balcony of the palace, Iturbide repeatedly denied his desire for the throne. One interesting twist to the story is reported by Mexico City daily La Jornada, which states that Iturbide held the first popular referendum in Mexico. According to the article, Iturbide sent out a questionnaire to military and civilian leaders as to whether the people preferred a republic or a monarchy. The answer came back in favor of a monarchy. Iturbide asked the demonstrators that night to give him the night to think it over, and to respect the wishes of the government. The Congress convened the next day to discuss the matter of Iturbide's election as Emperor. Iturbide's supporters filled the balconies overlooking the chamber. The Congress confirmed him and his title of Agustín I, Constitutional Emperor of Mexico, by a vast majority. because by 1823 the local patriots, both liberal and conservative, made a move for total and absolute independence from Mexico and Spain.

Распущение Конгресса

Республиканцы были недовольны Итурбиде как императором. В ответ на предполагаемую угрозу его жизни и для борьбы с сопротивлением, Итурбиде распустил Конгресс 31 октября 1822 года и два дня спустя создал новую хунту, Национальную институциональную хунту, чтобы законодательно заменить его, подчиняясь только себе. Либеральные или республиканские идеи продолжали находить сторонников среди людей, стоявших вне элиты Мехико. Эти идеи возникли в результате реформ Бурбонов в Европе, основанных на идеях Просвещения. Нападки либералов на католическую церковь в Испании и других странах Европы нашли отражение в Мексике в период либеральных реформ в середине XIX века. Идеалы Конституции Кадиса нашли выражение в Конституции Мексики 1824 года. Эта конституция оказала влияние на политическую мысль по обе стороны мексиканского политического спектра, и даже Итурбиде был вынужден считаться с ней при создании первого конгресса независимой Мексики. После Итурбиде существовал широкий консенсус, даже среди землевладельческой элиты, в необходимости какой-либо формы представительного правления. Вопрос заключался в том, какая доля власти должна быть у законодательной и исполнительной ветвей власти. Что касается аристократической подруги Итурбиде, доньи Марии Игнасии Родригес де Веласко, то в романе Итурбиде был представлен как её любовник, состоящий с ней в тайном романе. Хотя её изображали как libertine, это представление основывалось на неподтвержденных слухах и намеках, ничто не было доказано, а затем преувеличено в художественной литературе. С ростом её посмертной репутации как "героини мексиканской независимости", начиная с конца XX века, репутация Итурбиде оставалась значительно скромнее, чем у освободителя Мексики. В двухтомном труде о мексиканской независимости Идальго и Итурбиде противопоставляются друг другу под заголовком "слава и забвение". Стратегия Итурбиде, заключавшаяся в разработке плана и использовании военной силы для его поддержки, положила начало традиции в мексиканской политике, которая на протяжении всей истории страны оставалась доминирующей. Его можно считать первым "каудильо" Мексики, или харизматичным военным лидером, сочетавшим широкую популярность с угрозой насилия в отношении оппозиции. Ему последовали армейские генералы Антонио Лопес де Санта-Анна и Порфирио Диас, которые доминировали в свои эпохи. Учитывая, что сам Обрегон был сильным военным, его празднование мексиканской независимости и Итурбиде в 1921 году стало для него возможностью заявить о своем видении строительства государства, присвоив часть истории Мексики. Контролируя церемонии, Обрегон мог укрепить свои позиции во власти, которые в то время были относительно слабыми. Мексиканская армия выиграла от празднований, получив новую форму и снаряжение, и даже была воссоздана триумфальная церемония вступления Итурбиде в Мехико. Мексика обязана своим названием "Мексика" Итурбиде, а не "Соединенным Мексиканским Штатам". Хотя последнее считается официальным названием, жители страны называют её Мексикой. Еще одним наследием Итурбиде для Мексики стал современный флаг, который используется до сих пор. Три цвета – красный, белый и зеленый – изначально символизировали три гарантии Плана Игуала: Свободу, Религию и Союз. Вместо испанской эмблемы Мексики он возродил древний символ Теночтитлана для Мехико – орла, сидящего на кактусе нопаль и держащего в клюве змею. С помощью этого символа он надеялся связать мексиканскую империю с империей ацтеков.

The republicans were not happy with Iturbide as emperor. While the Catholic clergy supported him, As a response to this claimed threat to his life and to combat the resistance, Iturbide dismissed the Congress on 31 October 1822 and two days later created a new junta, the National Institutional Junta, to legislate in its place, answering only to himself. Liberal or republican ideas would continue to be embraced by people outside the Mexico City elite. These came out of Bourbon Reforms in Europe that were based on the Enlightenment. Attacks on the Catholic Church by liberals in Spain and elsewhere in Europe were in Mexico during the Liberal Reform period in the mid nineteenth century. Ideals of the Constitution of Cadiz would find expression in the 1824 Constitution of Mexico. This constitution would influence political thought on both sides of the Mexican political spectrum, with even Iturbide bending to it when he created the first congress of an independent Mexico. After Iturbide, there was wide general consensus, even among the landed elite, that some form of representative government was needed. The question was how much power would be in legislative hands and how much in an executive. about Iturbide's aristocratic friend, Doña María Ignacia Rodríguez de Velasco, Iturbide was cast in the novel as her paramour, having an illicit affair with her. Although the portrayal of her was as a libertine, the notion was based on uncorroborated rumors and innuendo, with nothing ever proven, and then exaggerated in fiction. As her post humous reputation as a "heroine of Mexican independence" has risen beginning in the late twentieth century, Iturbide's has continued to be something much less than that of Mexico's Liberator. A two volume work on Mexican independence contrasts Hidalgo and Iturbide, with the subtitle "the glory and the oblivion". Iturbide's strategy of defining a plan and using the military to back it began a tradition in Mexican politics that would dominate the country' history. He can be considered Mexico's first "caudillo," or charismatic military leader, using a combination of widespread popularity and threat of violence toward opposition to rule and would be followed by army generals Antonio López de Santa Anna and Porfirio Díaz, who came to dominate their respective eras. Given that Obregón himself was a military strong man, his 1921 commemoration of Mexican independence and Iturbide was an opportunity for him to assert his own state building vision by appropriating a piece of Mexico's history. By overseeing the ceremonies, Obregón could shape and consolidate his own position in power, which was then relatively weak. The Mexican Army benefited from the celebrations with new uniforms and equipment, and there was even a re enactment of Iturbide's triumphal entry into Mexico City. Mexico owes the country's name "Mexico" to Iturbide, as opposed to "United Mexican States." While the latter is considered the official name, the inhabitants of the country refer to it by the name of Mexico. Another legacy that Iturbide left to Mexico was its modern flag, still used today. The three colors of red, white, and green originally represented the three guarantees of the Plan of Iguala: Freedom, Religion, and Union. In the place of the Spanish emblem for Mexico, he resurrected the old Tenochtitlan symbol for Mexico City, an eagle perched on a nopal cactus holding a snake in its beak. With it, he hoped to link Mexican empire with the Aztec one.