Введение

Студенты из меньшинств (неяпонцы) можно найти во всей японской системе образования. Неполный список возможных культурных и языковых меньшинств, представленных в японских школах, включает: другие азиаты, особенно корейцы, китайцы, филиппинцы, непальцы, тайцы, монголы и вьетнамцы европейцы Северные американцы Латинская Америка, особенно бразильцы и перуанцы Дети возвращенных детей бикультурные дети, чьи родители происходят из разных культур и / или которые говорят на разных языках Рюкюанский народ Айну Окинаванцы и Айну считаются носителями японского языка, и в результате не считаются языковыми меньшинствами. Потомки корейцев и китайцев, которые жили в Японии в течение многих поколений, также говорят на японском языке как на своем родном языке. Однако другие неяпонскоговорящие дети, такие как дети японских сирот Второй мировой войны, воспитанных в Китае, которые возвращались в Японию в последние десятилетия, ввели элемент языковых меньшинств в школы Японии с конца 1970-х годов.

Реальность

Несмотря на наличие большого числа неяпонских или неяпонскоговорящих студентов в японской школьной системе, система образования разработана для того, чтобы учить всех студентов одинаково, несмотря на их способности, в так называемой ассимиляционной модели. Образование в Японии является обязательным для японских учеников до девятого класса. Все дети японских родителей автоматически получают уведомление о том, что они собираются в школу. Однако в отношении детей иностранцев, проживающих в Японии, уведомление получают только те дети, родители которых сообщили в местное городское управление, что они хотят, чтобы их дети были зачислены в школу. В результате ответственность за образование языковых меньшинств в Японии ложится на местную школу или школьный совет, а не на Министерство образования, культуры, спорта, науки и технологий (MEXT). Исследовательская группа MEXT 1996 года пришла к выводу: "не существует необходимости в обучении [языковых меньшинств] на родном языке" (Vaipae, p. 199 в Noguchi and Santos).

Число

Ногучи (в Noguchi и Fotos) писал, что число учащихся языковых меньшинств в японских школах "превысило 17 000 в 1998 году" (с. 15). Большинство из них говорят по-португальски, по-китайски, по-испански, по-тагальски, по-корейски, по-вьетнамски или по-английски (в нисходящем порядке). Согласно опросу MEXT, который изучал Vaipae, в японских государственных школах представлены 39 других языков (стр. 187). Большинство этих студентов сосредоточены в промышленных центрах и городских районах; однако, во всех префектурах были студенты из языковых меньшинств. У Акиты было наименьшее количество таких учеников, в то время как у Гунмы была наибольшая концентрация.

Потребности

Языковые потребности этих детей варьируются от ученика к ученику и зависят от ряда факторов, включая: продолжительность пребывания в Японии; контакты с японцами до, во время и после школы; собственные представления их родителей о японском языке и японском школьном обучении; и услуги, доступные им на их первом языке (L1) и на японском втором языке (L2) в их школах. Cummins и Swain (1986) утверждали, что отказ от поддержки L1 в среде L2 учащегося языка меньшинства значительно повлияет на лингвистическое, когнитивное, социальное и психологическое развитие учащегося. В модели Cummins & Swain двуязычие в каждом двуязычном ребенке должно рассматриваться как дополнительные языки. Обеспечение поддержки L1 позволит когнитивный переход на L2. (В программах погружения также было показано обратное: поскольку студенты, изучающие язык большинства, вместе учатся на своем L2, L1 также значительно улучшается.) Однако для учащихся языков меньшинств, находящихся в классе L2, обучение в L2 не означает, что будет происходить передача знаний. Возможно, вместо того, чтобы учить двуязычных или одноязычных, школы могли бы выпускать полуязычных, полуграмотных на одном или двух языках. Ранние исследования Камминса (1979) показали, что способность использовать L2 на детской площадке не означает, что у студента есть академический язык для работы в классе. Поэтому преподаватели и администраторы должны проводить различие между базовыми навыками межличностной коммуникации (BICS) и познавательным академическим языковым знанием (CALP), чтобы помочь учащимся, говорящим на языках меньшинств, в классе. Кроме того, японские дети изучают письменность, которая включает в себя как фонетические сложные системы (хирагана и катакана), так и пиктографическую систему письма (кандзи). Ученики из меньшинств, поступающие в японские школы, начинают с большого дефицита навыков чтения. Ученик должен догонять и затем идти в ногу без необходимой базы знаний разговорного языка. Кук (1999) пишет: "Нужная мораль в обучении заключается в том, чтобы L2 не представлял угрозы и позволить ученику проявлять настойчивость достаточно долго, чтобы почувствовать пользу". Однако, Камминс (цитированный в Фуджита, стр. 17) пишет: "Школы отражают структуру общественной власти, искореняя язык и идентичность учащихся из меньшинств, а затем приписывая их школьные неудачи врожденным недостаткам".

Голы

Фудзита (2002) утверждает, что нет цели сохранить L2 у "возвращенцев", потому что в Японии пока нет четкого "консенсуса относительно цели изучения английского языка в Японии [ ] Когда-то считалось, что возвращенцы могут вызвать изменение в монолитной японской образовательной системе, вводя разнообразие, однако, похоже, этого не произошло ". (Fujita, p. 19) Поскольку нет цели по поддержанию ни L2 детей, вернувшихся, ни L1 учащихся языков меньшинств, за исключением нескольких школ, погружение (или двуязычие) не является японской образовательной реальностью. Однако для большинства учащихся языков меньшинств в Японии погружение более подходящее (см. Погружение в язык для получения дополнительной информации о погружении в классе). При значительной языковой поддержке со стороны общества, школы и семьи, дети-возвращенцы могут хотя бы перейти на L1 (японский) канал, с различными оттенками легкости и сложности. Для неяпонских студентов ситуация совсем другая.

Последствия

Ногучи и Фото (2001) изучали двуязычие и двуязычное образование в Японии, в котором многие авторы отметили, что школы отражают культуру первого языка (L1) и при этом имеют тенденцию минимизировать домашний язык, культуру и идентичность учащихся, говорящих на языках меньшинств. Решение игнорировать культуру и язык родного языка учащихся из меньшинств или второй язык (L2) детей, вернувшихся, создает ряд проблем в отношении самого учащегося из языкового меньшинства, включая когнитивное развитие и владение языком. (См. также Richard, 2001.) В "Vaipae" рассказывается о американском старшекласснике, которому не предоставляется никакой языковой поддержки со стороны школы. Когда студент приехал в Японию, он был двуязычным (испанский и английский) и двуязычным в восьмом классе. К сожалению, в школе не было японского языка в качестве второго языка. Она пишет: "Как ни странно, он получил плохую оценку по английскому, потому что не мог прочитать инструкцию по японскому языку. Хотя его родители просили, чтобы китайские символы читались в легко усвояемом слоге хирагана, учитель английского языка отказался предоставить эту языковую поддержку, указав, что это было бы несправедливо по отношению к другим ученикам, если бы тесты не были идентичны". Другой ученик из меньшинства, который борется с проблемами в Японии, перуанский ученик шестого класса, говорит Вайпае: "В моей стране у меня была хорошая жизнь, все идет так, как мне нравится, например, футбол, волейбол, плавание, бег, разговор и учеба. Я был очень хорош в этих вещах, и у меня было много друзей. Теперь я ни в чем не хорош". Хиратака, Коиши и Като (в Ногути и Фотосе) изучали детей бразильских рабочих в и вокруг Фудзисавы в Канагаве, где они жили со своими родителями-рабочими. Родители детей из исследования говорят на португальском языке L1 и почти не владеют японским языком. Школы, в которых учатся студенты, очень мало помогают в изучении языка L1. Португальский остается L1 на родине, но продуктивные способности учащихся португальского языка в разной степени ослабевают в зависимости, среди прочего, от возраста прибытия в Японию и поддержки родителей. Японский язык является языком школы и окружающего сообщества. В результате дети переходят с португальского на японский. Общение между родителями и детьми становится все труднее. Cummins & Swain пишут: "может быть пороговый уровень языковой компетентности, который двуязычный ребенок должен достичь, чтобы избежать когнитивных недостатков и позволить потенциально полезным аспектам становления двуязычным влиять на его когнитивное функционирование" (с. 18). Ричард (2001) утверждал, что, поскольку Япония приветствует неквалифицированных рабочих для низших 3K работ: кицуи, китанаи и кикенна (на английском языке, грязные, опасные и унизительные), не говоря уже о тысячах иностранных секс-работниц, Япония также имеет юридическое и моральное обязательство приветствовать детей этих работников.