Введение
Учебник по теории и практике риторики Квинтилиана Institutio Oratoria (англ. Институты ораторства) - двенадцатитомный учебник по теории и практике риторики римского риторика Квинтилиана. Она была опубликована около 95 года н.э. Работа также касается фундаментального образования и развития самого оратора.
Institutio Oratoria (English: Institutes of Oratory) is a twelve volume textbook on the theory and practice of rhetoric by Roman rhetorician Quintilian. It was published around year 95 AD. The work deals also with the foundational education and development of the orator himself.
Введение
Квинтилиан написал свою книгу в последние годы правления императора Домициана. В традиции нескольких римских императоров, таких как Нерон и Калигула, режим Домициана становился все более жестоким с течением времени. [А] активная тайная полиция охотилась на римское население, и даже сенаторы были поощрены различными способами, чтобы информировать друг друга при Домициане, даже малейшее подозрение в неуважении к императору стало смертным преступлением (xx). Социальная и политическая коррупция была широко распространена. В крайней иронии развратный Домициан назначил себя "вечным цензором", сделав себя ответственным за общественную мораль (xx). На этом фоне было очень трудно найти ораторов в традиции Цицерона, часть "славы которого как оратора проистекает из его публичных осуждений врагов государства" (XIX). Такие позиции были просто слишком опасны для принятия во время правления императоров после Августа. Поэтому роль оратора изменилась со времен Цицерона. Теперь они больше заботились о защите дел, чем о чем-либо другом. В это время Квинтилиан попытался внедрить некоторые из идеализма более раннего времени. "Политическая оратория была мертва, и все в Риме знали, что она мертва; но Квинтилиан сознательно выбирает ораторию прошлого поколения в качестве своего образовательного идеала" (Гвинн, 188). В течение сотен лет в средние века европейские ученые знали об Институте только из цитат из других трудов и небольших фрагментов, которые они обнаружили. Однако в 1416 году в монастыре Сент-Галла (Сент-Галлен), Швейцария, была найдена полная копия: text=В сентябре 1416 года итальянский гуманист и охотник за книгами Поджио Браччолини посетил бенедиктинский монастырь в Сент-Галле, Швейцария. Там он нашел - не в библиотеке, а в подземелье, которое, по его словам, не подходит для осужденного человека - первую полную копию Institutio Oratoria (Образование оратора, 95 г. н.э.) Квинтилиана, которую любой ученый видел почти шесть веков. Немецкие монахи, внезапно осознав, что это ценная книга, не позволили Поджио забрать ее, поэтому он был вынужден сидеть и переписывать ее вручную в течение следующих 54 дней. Реакция гуманистов на открытие, особенно в Италии, была быстрой и яростной. Леонардо Ареттино написал: "Я умоляю вас, мой дорогой Поджио, прислать мне рукопись как можно скорее, чтобы я мог увидеть ее до того, как умру". Автор=Джеймс Дж. Мерфи.
text=In September, 1416, the Italian humanist and book hunter Poggio Bracciolini visited a Benedictine monastery in St. Gall, Switzerland. There he found—not in a library but in a dungeon which he declared was not fit for a condemned man—the first complete copy of Quintilian’s Institutio Oratoria (Orator’s Education, 95 CE) that any scholar had seen for nearly six centuries. Suddenly aware that it was a valuable book, the German monks refused to let Poggio take it away, so he was forced to sit down and copy it by hand over the next 54 days. The reaction to the discovery among humanists, especially in Italy, was swift and fervent. Leonardo Aretino wrote, “I entreat you, my dear Poggio, send me the manuscript as soon as possible, that I may see it before I die”
|author=James J. Murphy
|title="A Quintilian Anniversary and Its Meaning"
|source=Advances in the History of Rhetoric
Volume 19, 2016 Issue 2: An Ancient Master Teacher Speaks to the Modern World: What Quintilian Can Tell Us About Modern Pedagogy (June 2016)
Обзор книг III
В первых двух книгах Квинтилиан сосредоточен на раннем образовании будущего оратора, включая различные предметы, в которых он должен быть опытным, такие как чтение и сочинение. Он предлагает нам не столько теорию, сколько учебную программу. Например, в ч. В книге I он обсуждает некоторые буквы, происхождение слов и части речи; в главе. v, необходимость корректности в речи и письме, выбор слов, варварства, устремления, акцента, солецизма, образных выражений, иностранных слов и сложных слов; в ч. vi, аналогия, и в ч. VIII, орфография (Лаинг). Что касается возраста, с которого следует начинать обучение оратора, Квинтилиан ссылается на взгляды Гесиода и Эратосфена, но принимает взгляд Хрисиппа, что жизнь ребенка никогда не должна быть без образования (Квинтилиан 1.1.15 19). Квинтилиан считает эти годы становления наиболее важными для образования оратора: "Детство ума так же важно, как и детство тела, и нуждается в таком же внимании" (Квинтилиан 1.1.1 24). Роль медсестры оратора подчеркивается, поскольку "это она, которую мальчик услышит первым, [и] это ее слова, которые он будет подражать" (Laing, 519). Родители играют не менее важную роль, их образование является определяющим фактором в прогрессе оратора. В-третьих, педагог (рабов, которые помогают молодому оратору) должен быть хорошо образованным и всегда готов исправлять грамматические ошибки (Laing, 520). Наконец, Квинтилиан подчеркивает, что оратор должен быть образован "самым опытным учителем" (1.1.22). Этот идеальный учитель подробно описан в (2.2.5). В книге II Квинтилиан определяет риторику как искусство, классифицируя три типа искусств: теоретическое, практическое и продуктивное (2.17 18). Он делает вывод, что риторика включает в себя все три категории, но наиболее сильно связывает ее с практической (2.18.1 5). Риторика также разделяется на три категории: (1) искусство, (2) художник и (3) работа (2.14.5). Затем Квинтилиан переходит к исследованию природы и добродетели риторики, после чего сравнивает ораторство и философию (2.19 21). Следует также отметить, что Квинтилиан использует эти два термина, риторический и ораторский, взаимозаменяемо (см. Книгу II).
Обзор книг III и V
В книгах III и IX исследуются и развиваются различные типы ораторской речи, уделяя особое внимание структуре и методам убеждения. Таким образом, эти книги "особенно касаются искусства риторики" (Walzer, 40). В третьей книге Квинтилиан начинает с извинения перед читателями за сухой, технический характер своих писем (3.1). В следующих главах рассматриваются истоки риторики (3.2), а также ее природа и различные подразделения (3.3). Затем Квинтилиан спрашивает, существует ли более трех типов ораторской речи (3.4), прежде чем обсуждать причину (3.5) и статус причины (3.6). Обсуждаются три основные формы ораторской речи: панегирическая (3.7), делительная (3.8) и судебная (3.9). Значительная часть текста структурирована вокруг 5 канонов риторики Цицерона: книги III - VI касаются процесса изобретения, аранжировки в книге VII и стиля в книгах VIII и IX. В книге IV Квинтилиан обсуждает части орации Цицерона (4.1 5). Книга V в основном посвящена обсуждению доказательств, обозначенных как искусственные или неискусственные (5.1).
Обзор книги VI
Центральная тема книги VI - смех, и она подробно рассматривается в третьей главе. Три художественных обращения Аристотеля, эфос, пафос и логос, также обсуждаются в книге VI (6.2).
Обзор книг VIIIX
Книга VII посвящена аранжировке, одному из 5 канонов риторики Цицерона. Стиль обсуждается в книгах VIII и IX.
Обзор книги X
В книге X Квинтилиан исследует прошлые вклады латинских и греческих авторов в риторику. После этого обсуждения Квинтилиан утверждает, что оратор должен подражать лучшим авторам, если он хочет быть успешным (10.1.5), "Потому что не может быть никаких сомнений в том, что в искусстве не малая часть нашей задачи заключается в подражании, поскольку, хотя изобретение пришло первым и является важным, целесообразно подражать всему, что было изобретено с успехом" (10.2.1). Затем обсуждается письменность (10.3), затем коррекция (10.4), различные формы композиции: перевод, перефразирование, тезисы, обыденные места и декламации (10.5), предумышленное (10.6) и импровизация (10.7).
Обзор книги XI
В книге XI Квинтилиан подчеркивает выбор оратором подходящей темы в разное время (11.1). Он далее подчеркивает роль аудитории в ораторской речи: "Его власть и ранг не будут иметь большого значения; мы будем использовать разные методы в зависимости от того, как мы говорим перед императором, судьей, сенатором, частным гражданином или просто свободным человеком, в то время как другой тон требуется при судебных процессах в государственных судах и в случаях, подлежащих арбитражу" (11.1.43). Также обсуждаются память оратора (11.2) и речь (11.3), последние каноны риторики Аристотеля.
Обзор книги XII
В книге XII рассматривается карьера образованного оратора после завершения его обучения. В предисловии Квинтилиан впервые выражает, что он теоретизирует за пределами работы других: Теперь нет "Ничего перед и ничего позади, кроме неба и океана". Один только я могу различать во всех безграничных отходов вод, Маркус Туллий Цицерон, и даже он, хотя корабль, в котором он вошел в моря такого размера и так хорошо найдены, начинает уменьшать парус и грести медленнее ход, и доволен говорить просто о том, как речь, чтобы быть нанятым идеальным оратором. Но я настолько дерзкий, что постараюсь сформировать характер своего оратора и научить его своим обязанностям. Таким образом, у меня нет предшественника, который бы направлял мои шаги, и я должен идти далеко, далеко, как того требует моя тема (Квинтилиан 12. Преф.4). Прежде всего, Квинтилиан утверждает, что хороший оратор должен быть vir bonus, хорошим человеком (12.1.1). Чтобы помочь оратору стать хорошим человеком, Квинтилиан обсуждает методы влияния на его характер в сочетании с изучением философии (12.2). Затем Квинтилиан подчеркивает изучение гражданского права как необходимое для способности оратора консультировать государство (12.3). Также обсуждаются способность оратора использовать примеры из прошлого и настоящего (12.4), а также определенная "возвышенность души", которая ставит оратора выше страха (12.5.1). Квинтилиан не предлагает конкретного возраста, в котором оратор должен начать молиться; он рассуждает, что этот возраст "конечно, будет зависеть от развития его сил" (12.6.2). Затем обсуждается тщательный выбор оратором случаев, наряду с вопросом о платеже (12.7). В (12.8) Квинтилиан подчеркивает, что оратор должен посвящать время и усилия изучению случаев. Но, помимо других обязанностей, Квинтилиан ясно дает понять, что оратор "никогда не должен, как многие, быть подталкиваем желанием завоевать аплодисменты, чтобы пренебречь интересами самого дела" (12.9.1). Наконец, Квинтилиан сравнивает различные стили греческой и римской ораторской речи (особенно аттизм и азиатский стиль), а также комментирует художественные стили живописи и скульптуры (12.10). В заключение Квинтилиан обсуждает, когда оратор должен уйти в отставку, и рассматривает возможные преимущества такой карьеры. Его последние слова призывают оратора полностью посвятить себя этой задаче: "Поэтому давайте всем сердцем искать истинное величие ораторского искусства, прекраснейший дар Бога человеку, без которого все вещи становятся немыми и одинаково лишены настоящей славы и бессмертной записи потомства; и давайте стремиться к лучшему, поскольку, если мы сделаем это, мы либо достигнем вершины, либо, по крайней мере, увидим много других, находящихся намного ниже нас" (12.11.30).
Now there is "Nothing before and nothing behind but the sky and the Ocean." One only can I discern in all of the boundless waste of waters, Marcus Tullius Cicero, and even he, though the ship in which he entered the seas is of such size and so well found, begins to lessen sail and to row a slower stroke, and is content to speak merely of the kind of speech to be employed by the perfect orator. But my temerity is such that I shall essay to form my orator's character and to teach him his duties. Thus I have no predecessor to guide my steps and must press far, far on, as my theme may demand (Quintilian 12. Pref.4). Above all else, Quintilian advocates that a good orator must be a vir bonus, a good man (12.1.1). To aid the orator in becoming a good man, Quintilian discusses methods for influencing his character, coupled with the study of philosophy (12.2). Quintilian then emphasizes the study of civic law as essential to orator's ability to advise the state (12.3). Also discussed are the orator's ability to draw from past and present examples (12.4), as well as a certain "loftiness of the soul" that situates the orator above fear (12.5.1). Quintilian does not offer a specific age at which the orator should begin to plead; he reasons that this age "will of course depend on the development of his strength" (12.6.2). The orator's careful selection of cases is then discussed, alongside the question of payment (12.7). In (12.8), Quintilian stresses that the orator must devote time and effort to his study of cases. But above his other duties, Quintilian makes clear that the orator "should never, like so many, be led by a desire to win applause to neglect the interest of the actual case" (12.9.1). Lastly, Quintilian compares various styles of Greek and Roman oratory (especially Atticism and the Asiatic style), also commenting on artistic styles of painting and sculpture (12.10). As he concludes, Quintilian discusses when the orator should retire and examines the possible advantages of such a career. His final words urge the orator to devote himself fully to the task: "Wherefore let us seek with all our hearts that true majesty of oratory, the fairest gift of god to man, without which all things are stricken dumb and robbed alike of present glory and the immortal record of posterity; and let us press forward to whatsoever is best, since, if we do this, we shall either reach the summit or at least see many others far beneath us" (12.11.30).
О риторике
Во времена Квинтилиана риторика состояла в основном из трех аспектов: теоретического, образовательного и практического. Institutio Oratoria не претендует на оригинальность; Квинтилиан при составлении своей работы черпал из ряда источников. Этот эклектизм также помешал ему слишком жестко придерживаться какой-либо конкретной школы мысли по этому вопросу, хотя Цицерон выделяется среди других источников. Квинтилиан также отказывался от каких-либо коротких, простых списков правил; он, очевидно, считал, что изучение и искусство риторики не могут быть так ограничены. Это может объяснить длину Institutio Oratoria, которая состоит из двенадцати книг. С середины I века до н. э. до времени Квинтилиана начался расцвет римской риторики. Но к времени Квинтилиана в народе вызывал большой интерес так называемый "серебряный латынь", стиль, в котором вместо ясности и точности предпочитали изящные украшения. Institutio Oratoria Квинтилиана во многом можно рассматривать как реакцию на эту тенденцию; он выступает за возвращение к более простому и понятному языку. Это также может отражать влияние покойного императора Веспасиана, который был "человеком плебеевского происхождения, реалистом с обычным прикосновением к земле" (Мюррей, 431); Веспасиан не любил излишеств и расточительства, и его покровительство Квинтилиану, возможно, повлияло на взгляды последнего на язык. Цицерон является моделью, которую Квинтилиан принимает в качестве стандартного носителя для этой формы; в течение предыдущего века, гораздо более краткий стиль Цицерона был стандартом. Это связано с его обсуждением природы и искусства. Квинтилиан, очевидно, предпочитал естественное, особенно в языке, и не любил чрезмерных орнаментов, популярных в стиле его современников. Отход от естественного языка и естественного порядка мысли в погоне за слишком сложным стилем создавал путаницу как у оратора, так и у его аудитории. "Даже с трудными вопросами может справиться оратор умеренного уровня, если он довольствуется тем, что ему подсказывает природа, и не уделяет всего своего внимания напыщенному стилю" (Гвинн, 78). Institutio Oratoria - это, по сути, всеобъемлющий учебник технических аспектов риторики. С одиннадцатой главы книги II до конца книги XI Квинтилиан охватывает такие темы, как естественный порядок, связь природы и искусства, изобретение, доказательство, эмоции и язык. Возможно, наиболее влиятельным среди обсуждаемых идей является его исследование тропов и фигур, найденных в книгах 8 и 9. [A] троп включает в себя замену одного слова другим, фигура не обязательно влечет за собой какое-либо изменение либо порядка, либо значения слов (Лайтч, 156). Примером тропа может быть метафора, изменение значения слова. С другой стороны, фигура придает словам новый аспект или большую эмоциональную ценность. Фигуры делятся на фигуры мысли, которые могут сделать доказательство более убедительным, усилить эмоции или добавить элегантность или орнамент; и фигуры дикции, которые далее подразделяются на "грамматические, в которых форма слова создает фигуру, и риторические, в которых положение слова является основным фактором" (Гвинн, 88). Большая часть этой работы, конечно, касается технических аспектов риторики, и Institutio Oratoria стоит наряду с "Риторикой" Аристотеля и работами Цицерона как один из величайших произведений древнего мира о риторике. Он организует практику ораторской речи в пять канонов: inventio (открытие аргументов), dispositio (устройство аргументов), elocutio (выражение или стиль), memoria (запомнение) и pronuntiatio (выражение). Для каждого канона, особенно для первых трех, он предоставляет тщательное изложение всех элементов, которые должны быть освоены и рассмотрены при разработке и представлении аргументов. В его тщательной и разумной презентации отражен его долгий опыт оратора и учителя, и во многих отношениях его произведение можно рассматривать как кульминацию греческой и римской риторической теории. Во время этих и других дискуссий Квинтилиан остается заинтересованным в практическом, применимом аспекте, а не в теоретическом. В отличие от многих современных теоретиков, он "не рассматривает образный язык как угрозу стабильности лингвистической ссылки" (Лайтч, 156). Ссылочное использование слова всегда было основным значением, а использование образного языка было лишь дополнением к нему, а не заменой ему.
О образовании
Моя цель, следовательно, - воспитание совершенного оратора (Квинтилиан, 1. Преамбула.9). В первой книге Institutio Oratoria подробно рассматривается правильный метод обучения оратора, практически с самого рождения. Это сосредоточение внимания на раннем и всестороннем образовании во многом было отражением карьеры Квинтилиана; Влияние императора Веспасиана на официальный статус образования ознаменовало период как один из сознательных образований. Вклад Квинтилиана в эту мыслительную линию, помимо его долгой карьеры в качестве общественного педагога, был вступлением в его текст, и он считается одним из основных моментов дискуссии: "Institutio Oratoria" Квинтилиана является вехой в истории римского образования: это кульминация долгого развития, и у него не было преемника [Нет] учителя, который мог бы говорить с авторитетом Квинтилиана, ни один оратор, достаточно заинтересованный в теории своего искусства, чтобы произвести второго де Оратора" (Гвинн, 242). Его теория образования - одна из областей, в которой Квинтилиан отличается от Цицерона. Цицерон призывал к широкому, общему образованию; Квинтилиан был более сосредоточен. Он излагает образовательный процесс шаг за шагом, начиная с того, что отец задумывает самые высокие надежды на своего сына с момента его рождения (Квинтилиан, 1.1.1). Другие проблемы заключаются в том, что медсестра ребенка должна хорошо говорить (идеальным, по словам Хрисиппа, будет то, что она должна быть философом) (1.1.4)), и что и родители, и учителя ребенка должны быть хорошо образованы. Что касается родителей, Квинтилиан не ограничивает это замечание только отцом (1.1.6); хорошо образованная мать считается достоянием растущего оратора. Квинтилиан также представляет широкий обзор подходящих литературных примеров, и эта работа также является важной работой литературной критики. Хотя он явно отдает предпочтение определенным писателям, его справедливость примечательна, поскольку даже писателям, таким как Салуст, влиятельный практикующий стиль, которому противился Квинтилиан, предоставляется некоторое внимание. Квинтилиан, прежде всего, приводит в пример Цицерона как великого писателя и оратора. Квинтилиан обсуждает многие вопросы образования, которые актуальны и сегодня. Он считал, что образование должно начинаться рано, как упоминалось выше, но также, что оно должно быть приятным для ребенка. Прежде всего, мы должны позаботиться о том, чтобы ребенок, который еще не достиг возраста, чтобы любить учебу, не стал ненавидеть ее и бояться горечи, которую он когда-то испытал, даже когда годы младенчества остались позади. Его учёба должна быть развлечением (1.1.20). Распространение обучающих игрушек для детей дошкольного возраста показывает, что эта точка зрения все еще имеет силу. Он также рассматривает различные плюсы и минусы государственного школьного образования по сравнению с домашним обучением, в конечном итоге выступая в пользу государственной школы, если это хорошая школа. Он считает, что в государственных школах ученики могут учиться на том, чему их учат, и похвалы и осуждения в их сверстников в группе, а не только на тех вещах, которые целиком направлены на них. (1.2.21) Следует, однако, отметить, что Квинтилиан делает акцент на заявлении, что "хороший учитель не обременяет себя большим количеством учеников, чем он может справиться, и, кроме того, очень важно, чтобы он был с нами только в дружественных и близких отношениях и делал свое обучение не обязанностью, а трудом любви" (1.2.15). Однако наиболее заметным моментом Квинтилиана в отношении подрастающего оратора является то, что он должен быть воспитан в нравственности прежде всего. Для Квинтилиана только хороший человек мог быть оратором. Это еще один аспект, в котором он отличается от Цицерона, или, скорее, продвигает предписание Цицерона о том, что оратор должен быть хорошим человеком. Квинтилиан буквально считал, что злой человек не может быть оратором, [f] или цель оратора - убедить, и мы доверяем только тем, кого мы знаем достойными нашего доверия (Гвинн, 231). Это, вероятно, было реакцией на развращенные и развратные времена, в которых жил Квинтилиан; он, возможно, объяснил снижение роли оратора снижением общественной морали. Только человек, свободный от порока, мог сосредоточиться на тщательном изучении ораторской речи. Но "хороший человек не всегда говорит правду или даже защищает лучшую причину, что имеет значение не столько действие, сколько мотив" (К�...
“Quintilian’s Institutio Oratoria is a landmark in the history of Roman education: it is the culmination of a long development, and it had no successor [No] teacher was found who could speak with Quintilian’s authority, no orator sufficiently interested in the theory of his art to produce a second de Oratore” (Gwynn, 242). His theory of education is one area in which Quintilian differs from Cicero. Cicero called for a broad, general education; Quintilian was more focused. He lays out the educational process step by step, from “hav[ing] a father conceive the highest hopes of his son from the moment of his birth” (Quintilianus, 1.1.1). Other concerns are that the child's nurse should speak well (“The ideal according to Chrysippus, would be that she should be a philosopher” (1.1.4)), and that both the parents and the teachers of the child should be well educated. With respect to the parents, Quintilian “do[es] not restrict this remark to fathers alone” (1.1.6); a well educated mother is regarded as an asset to the growing orator. Quintilian also presents a wide review of suitable literary examples, and this work is also an important work of literary criticism. While he clearly favours certain writers, his fairness is notable, as even writers, such as Sallust, an influential practitioner of the sort of style that Quintilian opposed, are afforded some consideration. Above all, Quintilian holds up Cicero as an example of a great writer and orator. Quintilian discusses many issues of education that are still relevant today. He believed that education should be begun early, as mentioned above, but also that it should be pleasurable for the child. “Above all things we must take care that the child, who is not yet old enough to love his studies, does not come to hate them and dread the bitterness which he had once tasted, even when the years of infancy are left behind. His studies must be made an amusement” (1.1.20). The proliferation of educational toys available for pre school aged children shows that this view still has power. He also examines the various pros and cons of public schooling versus homeschooling, eventually coming out in favour of public school, so long as it is a good school. His view is that in public schools students can learn from what is taught to and praised and censured in their peers in the group instead of only those things directed entirely at themselves. (1.2.21) One must note, however, that Quintilian makes a point of declaring that “a good teacher will not burden himself with a larger number of pupils than he can manage, and it is further of the very first importance that he should be on only friendly and intimate terms with us and make his teaching not a duty but a labor of love” (1.2.15). Quintilian's most arresting point about the growing orator, however, is that he should be educated in morality above all else. To Quintilian, only a good man could be an orator. This is another aspect where he differs from Cicero, or rather pushes further Cicero's injunction that an orator should be a good man. Quintilian quite literally believed that an evil man could not be an orator, “[f]or the orator’s aim is to carry conviction, and we trust those only whom we know to be worthy of our trust” (Gwynn, 231). This was quite possibly a reaction to the corrupt and dissolute times in which Quintilian lived; he may have attributed the decline in the role of the orator to the decline in public morality. Only a man free from vice could concentrate on the exacting study of oratory. But “the good man does not always speak the truth or even defend the better cause what matters is not so much the act as the motive” (Clarke, 117). Therefore, Quintilian's good orator is personally good, but not necessarily publicly good.
Издания Institutio Oratoria
Institutio Oratoria Английский перевод, с индексами, поисковой системой, библиографией и историей текста на EServer. - Что? Institutio Oratoria латинский текст и английский перевод Батлера в LacusCurtius. Institutio Oratoria и спорные Declamationes Majores латинские тексты в Латинской библиотеке. Institutio Oratoria латинский текст в Библиотеке Августаны.
Другие материалы
Детальный план Institutio Oratoria: план. История времени Institutio Oratoria и его влияние: MSU. - Да . - Да .