Введение

Современная психоаналитическая теория и клинические применения Самопсихология, современная психоаналитическая теория и ее клинические применения, была задумана Хайнцем Кохутом в Чикаго в 1960-х, 70-х и 80-х годах, и все еще развивается как современная форма психоаналитического лечения. В психологии личности предпринимаются усилия, чтобы понять индивидуумов изнутри их субъективного опыта через викариююющую интроспекцию, основывая интерпретации на понимании себя как центрального агента человеческой психики. Для понимания психологии личности необходимы понятия эмпатии, самообъектирования, зеркального отображения, идеализации, альтер-эго/близнецовства и триполярного я. Хотя психология личности также признает определенные побуждения, конфликты и комплексы, присутствующие в фрейдистской психодинамической теории, они понимаются в иной структуре. Самопсихология рассматривалась как серьезный разрыв с традиционным психоанализом и считается началом реляционного подхода к психоанализу.

Происхождение

Кохут пришел к психоанализу через неврологию и психиатрию в 1940-х годах, но затем "принял анализ с рвением обращенного [и как] "мистер психоанализ" "принял идеализирующий образ Фрейда и его теорий. Впоследствии, "в всплеске творчества, который начался в середине 1960-х годов, Кохут нашел свой голос и исследовал нарциссизм новыми способами, которые привели к тому, что он в конечном итоге назвал "психологией себя".

Самостоятельность

Кохут объяснил в 1977 году, что во всем, что он писал о психологии я, он намеренно не определял я. Он объяснил свои рассуждения следующим образом: "Я, как и вся реальность, не познаем по своей сути Мы можем описать различные сплоченные формы, в которых я появляется, можем продемонстрировать несколько составляющих, которые составляют я, и объяснить их генезис и функции. Мы можем сделать все это, но мы все равно не узнаем сущность себя, как отличается от его проявлений.

Эмпатия

Кохут утверждал, что неспособность родителей сопереживать своим детям и реакция их детей на эти неудачи "находятся в основе почти всей психопатологии". Для Кохута потеря другого и функции другого объекта ("selfobject") (см. ниже) оставляет индивида апатичным, вялым, лишенным чувства жизни и без жизненной силы - короче говоря, подавленным. Ребенок, переходящий от грандиозного к сплоченному себе и далее, должен пройти медленный процесс разочарования фантазиями о всемогуществе, опосредованный родителями: "Этот процесс постепенного и титрованного разочарования требует, чтобы опекуны ребенка были сочувственно настроены на потребности ребенка". Соответственно, чтобы помочь пациенту справиться с более ранними неудачами в процессе разочарования, терапевт Кохут "подчеркивает эмпатию как инструмент par excellence, который позволяет создать отношения между пациентом и аналитиком, которые могут предложить некоторую надежду на смягчение ранней патологии". По сравнению с более ранними психоаналитическими подходами, использование эмпатии, которое Кохут назвал "заместительской интроспекцией", позволяет терапевту быстрее прийти к выводам (с меньшим диалогом и интерпретацией) и создать более прочную связь с пациентом, заставляя пациента чувствовать себя более понимаемым. Для Кохута, имплицитная связь эмпатии сама по себе имеет лечебный эффект, но он также предупредил, что "психоаналитик также должен быть в состоянии отказаться от эмпатического отношения" для поддержания интеллектуальной целостности, и что "эмпатия, особенно когда она окружена отношением желания лечить непосредственно, может опираться на нерешенные фантазии всемогущества терапевта". Концептуальное введение эмпатии не было предназначено для "открытия". Эмоциональные моменты в психологии существовали задолго до Кохута. Вместо этого Кохут утверждал, что эмпатия в психологии должна быть признана мощным терапевтическим инструментом, выходящим за рамки "предчувствий" и расплывчатых "предположений", и позволяющим более активно описывать, учить и использовать эмпатию.

Самообъекты

Объекты "Я" - это внешние объекты, когда ты молод. Со временем ребенок учится регулировать свой внутренний мир через интернализированные объекты, думая о дифференциации Боуэна, человеку больше не нужен внешний объект для регулирования своего внутреннего мира. Мы созрели для использования предметов Винникотом. Быть зависимым от внешнего объекта во взрослой жизни исследовано в мире созависимости и формирования фашизма. Внутренние объекты самости и здоровое использование внешних объектов функционируют как часть "машины самости". Это люди, объекты или действия, которые "заполняют" себя и необходимы для нормального функционирования. Кохут описывает ранние взаимодействия между младенцем и его опекунами как включающие "самость" младенца и "самообъекты" младенца. как переходные объекты. Среди "большого разнообразия отношений с объектом, которые поддерживают сплоченность, энергию и гармонию взрослого я, есть культурные объекты (писатели, художники и политические лидеры группы - нации, к которой человек чувствует, что он принадлежит) ". Если психопатологию объясняют как "неполное" или "дефектное" я, то объекты я могут быть описаны как самопрописанное "лечение". Как описано Кохутом, функция самообъекта (то есть то, что самообъект делает для себя) принимается как должное и, кажется, происходит в "слепой зоне". Таким образом, функция обычно не становится "видимой", пока связь с самообъектом не будет каким-то образом нарушена. Когда отношения установлены с новым объектом, связь может "заключиться" довольно мощно, и тяга связи может влиять как на себя, так и на объект. Мощная передача, например, является примером этого явления.

Оптимальная раздражительность

Когда объекту самости нужен, но он недоступен, это создаст потенциальную проблему для самости, называемую "фрустрацией" как и "травматическое разочарование фазового желания или потребности в родительском принятии - интенсивное нарциссическое разочарование". Контраст - это то, что Коут назвал "оптимальной фрустрацией"; и он считал, что, "как и в аналогичной более поздней среде ребенка, самым важным аспектом самых ранних отношений матери и младенца является принцип оптимальной фрустрации. Терпимые разочарования приводят к созданию внутренних структур, которые обеспечивают основу для самообеспечения". Параллельно Коут считает, что "опытный аналитик будет проводить анализ в соответствии с принципом оптимального разочарования". Неоптимальные разочарования и последующие за ними неудачи могут быть сравниты с концепцией травмы Фрейда или с решением проблемы в эдипальной фазе. Однако, область оптимального (или другого) разочарования описывает формирование каждого "уголка и щели" себя, а не нескольких драматических конфликтов.

Идеализация

Кохут считал идеализацию центральным аспектом раннего нарциссизма. "Терапевтическая активация всемогущего объекта (идеализированного родительского образа), называемая идеализирующей переносом, является возрождением во время психоанализа" очень ранней необходимости установить взаимную связь с объектом идеализации. В терминах "школы Клеина идеализирующая передача может охватывать часть территории так называемой проективной идентификации". Для маленького ребенка, "идеализированные объекты" обеспечивают опыт слияния с спокойствием, силой, мудростью и добротой идеализированных людей".

Культурные последствия

Интересное применение психологии личности было в интерпретации дружбы Фрейда и Юнга, ее разрыва и его последствий. Было высказано предположение, что на пике отношений "Фрейд был в нарциссической трансференции, что он видел в Юнге идеализированную версию себя", и что, наоборот, в Юнге была двойная смесь "идеализации Фрейда и грандиозности в себе". Во время кризиса среднего возраста Юнга, после его разрыва с Фрейдом, возможно, "фокусом критических лет должна была стать борьба с нарциссизмом: потеря идеализированного другого, грандиозность в сфере себя и в результате периоды нарциссической ярости". Только когда он достиг "нового чувства себя как отдельного от Фрейда человека", возможности для таких приложений, вероятно, не уменьшатся в обозримом будущем.

Критика

Кохут, который был "центром яростного культа в Чикаго", порой вызывал почти столь же горячую критику и оппозицию, исходящую по крайней мере из трех других направлений: теории движения, психоанализа Лакана и теории отношений объектов. С точки зрения теории движения Кохут выступает "как важный вкладчик в аналитическую технику и как заблуждающийся теоретик, вводящий предположения, которые просто запутывают основную теорию. Чем больше постулатов вы делаете, тем меньше становится их объяснительная сила". Не предлагая никаких технических достижений в стандартных аналитических методах в "своем захватывающе непрочитанном "Анализе себя", Кохут, похоже, просто обвиняет родительский дефицит во всех детских трудностях, игнорируя присущие конфликты побуждений: "Где ортодоксальный фрейдист видит секс повсюду, кохутиан видит бесчувственных матерей повсюду, даже в сексе". Для Лаканяна исключительная "заинтересованность Кохутом воображаемым", за исключением символического, означала, что "здесь под вопросом не только нарциссизм пациента, но и нарциссизм аналитика". Опасность "концепции сочувствующего или эмпатичного аналитика, который сбивается с пути к идеалу преданности и самаритянской помощи [игнорируя] его садистские основы", казалась слишком очевидной. С точки зрения объектных отношений, Kohut "не допускает внутренних детерминант. Предмет заключается в том, что психопатология человека обусловлена не настраиваемыми объектами, поэтому все плохое есть там, и у нас есть теория с параноидальной основой". В то же время, "любая попытка "быть лучшим родителем" имеет эффект отвлечения, даже соблазнения, пациента от использования аналитика или терапевта в негативном переносе эмпатического аналитика или "лучшего" родителя ". С течением времени, и затмением великого повествования, теперь можно увидеть несколько направлений психоаналитической теории не столько как ожесточенных соперников, сколько как взаимодополняющих партнеров. Психология движения, психология эго, психология отношений к объектам и психология самого себя могут предложить важные идеи клиницистам двадцать первого века".