Введение
Еврейская литургическая поэма Унтане Токеф, Унтане Токеф, Унтане Токеф или Унтане Токеф (ונתנה תקף) ("Давайте поговорим о потрясающем") - это пийют, который был частью литургии Рош-Ха-Шана и Йом-Кипур в некоторых традициях раввинского иудаизма на протяжении веков. В ней представлена кедуша Мусафа на эти дни. Он пропевается, когда ковчег Торы открыт, а собрание стоит. Это "главная поэма Святого Дня [Дня искупления]". В журнале ArtScroll machzor это произведение называется "одной из самых волнующих композиций во всей литургии Дней Страха".
Untanneh Tokef, Unthanneh Toqeph, Un'taneh Tokef, or Unsanneh Tokef (ונתנה תקף) ("Let us speak of the awesomeness ") is a piyyut that has been a part of the Rosh Hashanah and Yom Kippur liturgy in some traditions of rabbinical Judaism for centuries. It introduces the Kedusha of Musaf for these days. It is chanted while the Torah ark is open and the congregants are standing. It is the "central poem of the High Holy Day [of the Day of Atonement]." The ArtScroll machzor calls it "one of the most stirring compositions in the entire liturgy of the Days of Awe."
Традиционный счет
Следующая история записана в халахическом труде XIII века "Ор Заруа", который приписывает ее Ефрему Боннскому (составителю еврейских мученических повествований, умершему около 1450 года). 1200):Я нашел в рукописи, написанной раввином Эфремом из Бонна, что раввин Амнон из Майнца написал Untanneh Tokef о страшном событии, которое произошло с ним, и это его слова: "Это случилось с раввином Амноном из Майнца, который был величайшим из своего поколения, и богатым, и родословной, и красивым, что епископ и его чиновники начали просить его обратиться в свою веру, но он отказался их слушать. Они говорили с ним каждый день, но он не слушал их, поэтому епископ разозлился на него. Когда его арестовали, он сказал: "Я хочу проконсультироваться и подумать об этом в течение трех дней". Хотя он сказал это только для того, чтобы задержать их, он сразу же почувствовал себя виноватым, потому что он подразумевал, что сомневается в слове Божьем и что его можно убедить отступить от веры. Он пошел домой, но не мог ни есть, ни пить, и он заболел. Все его друзья и родственники приходили утешать его, но он не хотел утешения, говоря: "Я последую моим словам до печальной смерти", и он плакал и его сердце было горьким. На третий день, когда он сидел в боли и беспокойстве, епископ послал за ним, но тот сказал: "Я не пойду". Епископ послал многочисленных и выдающихся посланников, но все равно он отказался идти. Теперь епископ приказал немедленно привести его силой, и его привели. Он сказал Амнону: "Почему ты не пришел ко мне в назначенное время, чтобы ответить мне и выполнить мое желание? И Амнон ответил: "Пусть я буду ошеломлен, ибо язык, который лгал тебе, заслуживает быть отрезанным", желая освятить имя Бога из-за того, что он сказал. Но епископ сказал: "Я не отрежу язык, который так хорошо говорил, но я отрежу ноги, которые не смогли привести тебя ко мне в назначенное время, и увечу остальную часть твоего тела". Этот негодяй отрезал Амнону пальцы рук и ног, сустав за суставом, и после каждого пореза он спрашивал: "Будет ли Амнон теперь обращаться в нашу веру? Но Амнон всегда отвечал "нет". Когда это наконец было завершено, злой епископ приказал, чтобы он был помещен на щит, с его пальцами рук и ног рядом с ним, и несли домой. Так его называли "Рабби Амнон", ибо он верил (хе'емин) в Живого Бога настолько, что перенес эти ужасные раны за свою веру, из любви, все из-за слов, которые он сказал. Когда Рош хаШана вернулся, Амнон попросил свою семью отнести его в синагогу с сохраненными пальцами рук и ног и поставить его рядом с кантором, что они и сделали. Когда певец достиг Кедуши, Амнон сказал ему: "Подождите минуту, и я освящу Великое Имя". И он громко крикнул: "Ув'кен л'ха та'алех к'душа", то есть "Ув'кен л'ха та'алех к'душа". Я освятил твое имя ради твоего величия и единства. И затем он сказал Un'taneh tokef k'dushat hayyom, и он сказал Emet ki atah hu dayyan umochiakh, чтобы оправдать приговор. И он продолжил, говоря В'хотем яд кол бо, просить, чтобы его собственная рука была принята перед Богом, которая была отрублена ради Его единства. И ватифкод нефеш кол чаи, потому что это было предписано для него в Рош ха-Шана. Поэтому все стихотворение [было личным ответом на его опыт]. Когда он закончил, он исчез из этого мира прямо на их глазах. О нем псалмопевец сказал: "О, как велика благость Твоя, которую Ты сохраняешь для боящихся Тебя!" Через три дня после того, как Амнон был увезен в Небесную Академию, он явился в видении в сновидении Равину Калонимусу бен Равину Месуламу бен Равину Калонимусу бен Равину Моисею бен Равину Калонимусу и научил его этой поэме, а именно: Он сказал рабину Калонимусу распространить его по всей диаспоре, чтобы он стал для него памятником и наследием, и он это сделал".
Современная наука
Когда-то предполагалось, что Калонимус является истинным автором поэмы. Однако как язык, так и стиль отличаются от других стихотворений Калонима. Кроме того, есть свидетельства того, что очень похожий пийют читался в Италии в то время, когда был Калонимус. С тех пор копия поэмы была обнаружена в Каирской генизе, фрагмент Кембриджский ТС H8.6, первоначально датированный Эриком Вернером 8-м веком. Бен Оутвейт считал эту дату нереалистичной, учитывая бумагу и рукопись, вместо этого датировал ее 11-м веком. Хотя средневековая история свидетельствует о жестоком преследовании евреев христианами во время крестовых походов, есть трудности с легендой, что она была составлена Амноном. Не в последнюю очередь это изображение Амнона как знаменитого гиганта Торы, в то время как еврейская история того периода не дает никаких записей о 'Рав Амноне из Майнца'. Вряд ли человек такого величия запомнится только в одной легенде. В полученной истории есть все качества городской легенды - героический раввин, о котором нет унизительной или даже утомительной информации, чрезвычайно жестокий нееврейский злодей (также без дополнительных биографических деталей), почитаемое имя и одобрение Калонима, чудесные или необычные события и сверхъестественные указания включить стихотворение в ежегодную литургию. Ученые давно знают, что нет исторической основы для истории Раввина Амнона и что эта история, возможно, была вдохновлена или получена из христианской легенды, связанной со Святым Эммерамом из Регенсбурга. Более того, обнаружение молитвы Унетанх Токеф в самых ранних слоях Каирской генизы, датируемых задолго до XI века, делает почти невозможным, чтобы молитва могла быть сочинена, как утверждает легенда. Кроме того, некоторые ученые отмечают параллели с нееврейскими гимнологическими книгами, что указывает на то, что некоторые элементы этой молитвы взяты из других источников. Возможно, что история Раввина Амнона была полностью придумана, не обязательно автором "Ор Заруа", чтобы узаконить пиюта сомнительного происхождения или просто удовлетворить общественное любопытство по поводу фонов такого впечатляющего литургического произведения. Это подтверждается отсутствием доказательств существования раввина Амнона, тем, что имя Амнон является вариантом еврейского слова "верный", расточительством истории, заметным включением Калонима и доказательствами того, что этот пиют или что-то очень похожее уже использовалось до того времени, которое приписывается. Яков Шпигель утверждал, что молитва была написана Яннай в шестом веке. Авторство из Израиля подтверждается внутренними доказательствами, такими как заключительное трехчастие "растворения" "раскаянности, молитвы и милостыни", которое встречается в точной пермутации в Книге Бытия Рабба (составленной в Земле Израиля), но не в вавилонских источниках (например, Талмуд Бавли цитирует четырехчастие "растворения"). Стилистически молитва указывает на ее состав в земле Израиля в византийский период (а именно 330638).
Положение в молитвенной службе
В ашкеназском обряде, Унтанне Токеф вставляется во время Муссафа, когда хазан повторяет Амиду, как силук (раздельная поэма) непосредственно перед интонированием кедуши. В сефардском обряде, Унтанне Токеф обычно опускается; однако, некоторые сефардские общины, в основном марокканские, читают его непосредственно перед началом Муссафа, а некоторые имеют обыкновение читать его во время повторения в первый день. Во многих общинах открывают ковчег Торы, и собрание встает, чтобы петь его. Это один из немногих пиютим, который читается как в день Рош-Ха-Шана, так и в Йом-Кипур в польских и итальянских традициях, тогда как он произносится только в Рош-Ха-Шана сефардцами и западными ашкеназами, у которых есть другой силук для Йом-Кипур: "Ми Яарох Эйлехо". В практике Реформы он был взят из чтения Амиды и представлен как самостоятельный пункт как в служениях Минча, так и в служениях Изкора. В ранней Реформации строка о дрожащих ангелах была удалена, но она была восстановлена в более поздних молитвенниках Реформации. В версии итальянского обряда, практикуемого в Риме, вариант Унтанне Токеф читается в службе Муссафа для Хошана Рабба, кабалистически считающейся официальным завершением Дней Страха. В этом варианте строка וּבְיוֹם צוֹם כִּפּוּר יֵחָתֵמוּן "и в Йом Кипур они запечатаны" заменяется на וּבְיוֹם הוֹשַׁעֲנָא רָבָּא יֵחָתֵמוּן "и в день Хошана Рабба они запечатаны".
Популярная культура
В 1982 году был снят документальный фильм "Кто будет жить, а кто умрет". В 1990 году израильский композитор Яир Розенблум сочинил новую музыкальную постановку для молитвы. Эта версия была впервые исполнена на мемориале 11 солдат из кибуца Бейт Хашита, которые погибли во время войны 1973 года, и теперь часто играется на израильском радио во время Святых Дней. Песня Леонарда Коэна "Who by Fire" (из альбома 1974 года New Skin for the Old Ceremony) была вдохновлена этим стихотворением.