Введение
Матфея 27:7 - седьмой стих двадцать седьмой главы Евангелия от Матфея в Новом Завете. В этом стихе продолжается заключительная история Иуды Искариота. В предыдущих стихах Иуда убил себя, но не до того, как бросил тридцать серебряных монет в храм. В этом стихе священники решают купить им поле гончара.
Анализ
Похоронять мертвых было важной религиозной обязанностью, но кладбища были ритуально нечистыми. Поэтому использование нечистых денег для покупки земли для кладбища - это логичная идея. В этом стихе заимствовано выражение "поле горшечника", которое означает место погребения для незнакомых и нуждающихся. То, что это поле принадлежит гончару, непосредственно связано с цитатой из Захарии, которая встречается в 27:9 и 27:10, и, вероятно, является результатом путаного перевода источника, который более логично относится к литейной фабрике для изготовления монет. Матфей называет его "полем горшечника", подразумевая, что это было хорошо известное место. То, что поле было местом захоронения чужеземцев, не заимствовано из источников Еврейской Библии. Некоторые истолковывают чужеземцев как включающих иностранцев и неевреев. Роберт Гандри переводит ξένοις как чужеземцы, и считает, что стих относится конкретно к язычникам, и что кладбище для неевреев было двойным нечистым использованием нечистых денег. Крэйг Бломберг предполагает, что использование денег, полученных за кровь, для покупки места захоронения для иностранцев может указывать на то, что "смерть Иисуса делает возможным спасение для всех народов мира, включая язычников". Другие ученые не согласны с тем, что кладбище предназначено для язычников. Раймонд Браун отмечает, что в эту эпоху иудейским властям не нужно было бы беспокоиться о похоронах язычников, римские власти позаботились бы об этом. Браун считает, что кладбище было предназначено для евреев, которые умерли во время посещения Иерусалима. Если это поле предназначалось для захоронения иудеев из других городов, которые умерли в Иерусалиме, то это открывает возможность того, что священники представляли себе это поле как место захоронения либо недавно умершего Иуды, либо Иисуса, который вскоре стал Иисусом, и оба они соответствовали этим критериям. Хотя это возможно, нет никаких доказательств в Евангелии или в других традициях, что это так.