Введение
Индустрия китобойная ловля в австралийских водах началась в 1791 году, когда пять из 11 кораблей Третьего флота высадили пассажиров и грузы в Сиднейской бухте, а затем покинули порт Джексон, чтобы заняться китобойной ловлей у берегов Австралии и Новой Зеландии. В первые годы эти суда охотились главным образом на китов-правых и на кашалотов. Позже были выловлены горбатый кит, кита и другие виды китов. Китоловство стало крупной морской отраслью в Австралии, обеспечивая работой сотни судов и тысячи людей и внося экспортную продукцию на сумму 4,2 миллиона фунтов стерлингов к 1850 году. Современный китобойный промысел с использованием гарпунов и железных ловчих лодок проводился в двадцатом веке с береговых станций в Западной Австралии, Новом Южном Уэльсе и Квинсленде. В 1978 году правительство провело расследование, в результате которого в Австралии запретили китобойную ловлю и приняли обязательство о защите китов. Наблюдение за китами - это сама по себе значительная туристическая индустрия.
Whaling in Australian waters began in 1791 when five of the 11 ships in the Third Fleet landed their passengers and freight at Sydney Cove and then left Port Jackson to engage in whaling and seal hunting off the coast of Australia and New Zealand. The two main species hunted by such vessels in the early years were right and sperm whales. Humpback, bowhead and other whale species would later be taken. Whaling went on to be a major maritime industry in Australia providing work for hundreds of ships and thousands of men and contributing export products worth £4.2 million by 1850. Modern whaling using harpoon guns and iron hulled catchers was conducted in the twentieth century from shore based stations in Western Australia, New South Wales and Queensland. A government inquiry into the industry in 1978 resulted in a ban on whaling in Australia and a commitment to whale protection. Whale watching is now a significant tourist industry in its own right.
Коренные жители, киты и китобойный промысел
Киты играли важную роль в жизни прибрежных аборигенов в доколониальной Австралии. Они были тотемными животными для некоторых кланов в Западной Австралии. Их изображение на наскальном искусстве в Новом Южном Уэльсе указывает на то, что киты также имели значение в восточной Австралии. Четыре или пять наскальных рисунков аборигенов вблизи Сиднея изображают пир китов. На берегу обитатели прибрежных районов иногда питались от выброшенных на берег китов, которые погибали в море и выплывали на берег. Запах разлагающегося кита привлекал первых прибывших, и сообщения были отправлены соседним группам, чтобы они пришли и приняли участие в банкете. Нет никаких записей о традиционной охоте на китов на лодках из хрупкой коры или выпуклых бревен, используемых в качестве рыболовных судов. Однако утверждалось, что некоторые из них имели возможность охотиться на них другими способами, как в охоте на дельфинов. Клан Кондоли в Южной Австралии, как полагают, смог "петь" китов на берегу в надежде, что они сами выплывут на берег. Согласно рассказам, которые рассказывают в музее китов-убийц в Эдене, аборигены в заливе Тувалд в Новом Южном Уэльсе каким-то образом объединились с китами-убийцами, чтобы выгнать китов-пауков на берег. Можно с уверенностью сказать, что обнаружение мертвого кита было важным событием для жителей, живущих вблизи побережья. Одна из таких групп была обнаружена с китом на пляже в Порт-Джексоне 7 сентября 1790 года. Кости китов также использовались в определенных целях. Ушные кости извлекали для изготовления питьевых сосудов, а ребра иногда использовали в качестве рамок для пушек или хижин. Европейцы знали, что киты встречаются у побережья Австралии, по крайней мере, с 1699 года. Это было тогда, когда британский мореплаватель, натуралист и пират Уильям Дэмпир (1652 - 1715) плыл вдоль побережья Западной Австралии. Там, как он сказал, "в море обильно обитают самые большие киты, которых я когда-либо видел". В XIX веке колонисты установили на побережье китобойные станции, которые привлекали коренных жителей, которые разбили лагерь неподалеку и питались отброшенными тушами китов после удаления жира. Некоторые аборигены служили на лодках на балконах, где они вытаскивали рыбацкие лодки, или же на постох наблюдения, где их острый зрение позволяло им видеть приближающихся китов без помощи зеркала. Некоторые служили на пелагических или глубоководных китобойных кораблях, которые работали в Сиднее и Хобарте.
Ранние китобои
Британские китобои и тюленя охотились в Сиднее вскоре после того, как в 1788 году европейцы начали поселять город. Некоторые из них были зафрахтованы в качестве судов для перевозки осужденных или для хранения грузов, и после высадки пассажиров и грузов они начали китобойные или тюленистые рейсы из порта Джексон. Первым, кто вернулся в Сидней после того, как выловил китов у побережья, был капитан Томас Мелвилл, командовавший судном "Британия", принадлежавшим компании "Сэмюэль Эндерби и сыновья". В честь этого события губернатор Артур Филипп вручил капитану Мелвиллу серебряный кубок, на котором позже была напечатана надпись: "Охота на кашалота может быть прибыльной деятельностью". В 1793 году "Британия" вернулась в Британию с 118 тоннами масла сперматозоида и 1900 тюленей. Другими китобойными кораблями Третьего флота, которые вернулись в Британию в 1793 году, были Уильям и Энн (капитан Эбер Бункер) с 68 тоннами масла кашалота и 8468 шкур тюленей, Мэри Энн (Марк Манро) с 25 тоннами масла и 1900 шкур тюленей и Скамандер (Джон Никол) с 117 тоннами масла и 6100 шкур тюленей. "Британия" была в Дуски-Сонд на Южном острове Новой Зеландии, где могли быть взяты некоторые или все шкуры тюленей. Еще один китобой Третьего флота, Матильда (Мэтью Уэзерхед), был потерян в море. Ограничением для отрасли в первые годы были Навигационные законы и королевские монополии, предоставляющие исключительные права на всю коммерческую морскую деятельность в регионе британскими судами Южно-морской компании и Ост-Индской компании или судам, которые были лицензированы этими компаниями. Эти ограничения были постепенно отменены и позволили британским судам торговать китами, тюленями, мехом или заниматься другими видами торговли в Тихом океане без лицензии. Взятие грузов на обратном пути позволило китобоям дополнительно зарабатывать. Ведущий лондонский владелец китобойного судна Сэмюэл Эндерби подтвердил в письме сэру Джозефу Банку в 1801 году, что для владельцев китобоев было большим преимуществом перевозить грузы или пассажиров в Новый Южный Уэльс. Его судно Speedy вернулось в Лондон из Нового Южного Уэльса в 1801 году с нефтью стоимостью 13 600 фунтов стерлингов, которая, по словам Эндерби, была самым ценным таким грузом, доставленным до тех пор.
Hunting the sperm whale could be a lucrative activity. Britannia returned to Britain in 1793 with 118 tuns of sperm whale oil and 1,900 sealskins. The other Third Fleet whalers which returned to Britain in 1793 were William and Ann (Captain Eber Bunker) with 68 tuns of sperm whale oil and 8,468 seal skins, Mary Ann (Mark Munro) with 25 tuns of oil and 1,900 seal skins and Scamander (John Nichol) with 117 tuns of oil and 6,100 seal skins. Britannia had been at Dusky Sound on the South Island of New Zealand where some or all of the seal skins may have taken. Another Third Fleet whaler, Matilda (Matthew Weatherhead), was lost at sea. A limitation on the industry in the early years were the Navigation Acts and Crown monopolies granting exclusive rights to all commercial maritime activity in the region by British vessels to the South Sea Company and the East India Company, or to vessels that had been licensed by these companies. Those restrictions were gradually eliminated in stages and allowed British vessels to whale, seal, go fur trading or engage in other forms of trading in the Pacific without a licence. Taking general cargo on the outward bound voyage allowed whalers to supplement their income. The leading London whale ship owner Samuel Enderby confirmed in a letter to Sir Joseph Banks in 1801 that it was a great advantage to the owners of whalers to take freight or passengers to New South Wales. His vessel Speedy returned to London from New South Wales in 1801 with oil worth £13,600 which Enderby said was the most valuable such cargo brought back till then.
Ловля китов в заливе
Ловля китов в заливе включала в себя поимку китов в защищенных бухтах на побережье Австралии и Новой Зеландии, где они размножались в зимние месяцы. Эта отрасль хорошо подходила к ограниченным финансовым ресурсам ранних колонистов. На берегу можно было бы создать китобойную станцию с помощью нескольких лодок, горшков и деревянных бочек для хранения нефти. Обычно мужчины не получали фиксированной заработной платы, но, как и пелагические китобои, им платили долю стоимости улова, известную как "лай". Вскоре после того, как первые колонисты прибыли в Тасманию в 1803 году и основали Гобарт в начале устья Дервента, они обнаружили, что устье является местом размножения южного кита. Ловля китов в заливе колонистами началась в Дервенте в 1805 году. В течение следующих четырех десятилетий в Тасмании было по меньшей мере 45 китобойных станций. Первая китобойная станция на австралийском материке была основана капитаном Томасом Рейном (1793-1860) в заливе Тувалд, в южном Новом Южном Уэльсе, в 1828 году. К 1833 году в заливе Портленд, штат Виктория, в заливе Энкаунтер, Южная Австралия, в 1834 году и в заливе Дубтул Айленд в Западной Австралии к 1836 году, а также во многих других местах велась промысел китов. Австралийские китобои также отправились в Новую Зеландию и были активны в заливе Клауди и на полуострове Бэнкс (1835) на Южном острове. Команды китобоев высаживались на небольших судах, обычно шхунах, чтобы создать временные поселения в зимние месяцы. Эти сосуды обычно возвращались за людьми и за полными бочками нефти в конце сезона. Некоторые из этих вспомогательных судов остались в открытом море, служа общежитием и складом для операции. Пелагические (глубоководные) китобойные суда время от времени приплывали, чтобы соревноваться с береговыми китобойными, особенно в конце своего круиза, когда они пытались наполнить свои бочки с нефтью, прежде чем вернуться в порт. Некоторые из этих китобойных станций, например, в Портленд-Бей и Туфолд-Бей, стали предшественниками постоянных поселений, первые поселенцы объединили китобойную ловлю с пастбищной деятельностью.
Австралийские китобойные суда
В 1805 году из Сиднея впервые отплыли китобойные корабли, принадлежавшие австралийцам. 185-тонный корабль "Кинг Джордж" (капитан Джордж Муди), принадлежавший Генри Кэйблу и Джеймсу Андервуду, отплыл из Порт-Джексона в июне и к июлю 1805 года "лов" южных китов в устье Дервента в Тасмании. Первым китобойным спермой был 224-тонный Argo (капитан Джон Бадер), принадлежавший Джону Маккартуру (пионеру шерсти) через его лондонских агентов Hullets & Co, и который отбыл из Сиднея в сентябре 1805 года. В XIX веке из колониальных портов в Австралию на кораблях, принадлежащих Австралии, или на кораблях, базирующихся в этой стране, было совершено более 1500 китобойных походов. Сидней и Хобарт были двумя главными китобойными портами. Иногда китоловские корабли нанимались для перевозки людей и грузов между поселениями или для создания новых колоний. "Альбион" (362 тонны) прибыл в бухту Рисдон 8 сентября 1803 года с поселенцами, которые основали Гобарт. "Амити" (192 тонны) привез первых белых поселенцев в Западной Австралии в 1826 году. Остров Лорда Хоу был заселен колонистами, высадившимися с сиднейского китобойного корабля "Кэролайн" (192 тонны) в 1834 году. Большое количество экипажей на таких судах, необходимых для экипажа китобойных лодок, означало, что торговля была основным работодателем морского труда. К 1837 году в Сиднее было 42 китобойных, на которых работало около 1300 человек. Большинство из них были моряками британского происхождения, но с годами к флоту присоединилось все большее число австралийских моряков. Китоловство было сложным делом, которое дало возможность создавать талантливых и разносторонних людей, некоторые из которых впоследствии достигли известности в других областях. Три будущих парламентария и лорд-мэр Сиднея служили на австралийских китобойных кораблях, как и другие, которые позднее стали важными торговцами. Китоловство также внесло свой вклад в литературу 19-го века: Генри Кендалл и Герман Мелвилл служили на китоловах Сиднея в молодости и позже писали об этом опыте. Другие были косвенно вовлечены, снабжая такие суда провизией, оборудованием и услугами на причале в порту. Китовое масло и кость кита, добываемые китобойными ловцами, и масло сперматозоида, добываемое пелагическими китобойными ловцами, были одними из первых товаров, которые Австралия экспортировала. Ловля тюленей и китов вносила больший вклад в колониальную экономику, чем продукция земли, до 1830-х годов, когда рыболовство было превзойдено производством шерсти. Китоловство было значительным коммерческим предприятием в колониальной Австралии, вносившим экспортные товары на сумму 3,3 миллиона фунтов стерлингов в период с 1831 по 1845 год. Торговля достигла пика в 1830-х годах, с точки зрения количества участвующих судов и стоимости экспорта китобойного промысла, прежде чем пережить ряд неудач. Среди них было снижение производительности из-за истощения запасов китов, начало крупной экономической депрессии в 1840 году, серия золотых лихорадки на материковой части Австралии, начиная с 1851 года, открытие того, что минеральная нефть может быть превращена в нефть, использование которой заменило китовую нефть в качестве топлива для ламп, и осознание того, что лучшая и более надежная отдача может быть получена от инвестиций в производство тонкой шерсти.
Современный китобойный промысел
Современный китобойный промысел, использующий паровые суда и арпуновые пушки с взрывчатыми головками, развился во второй половине девятнадцатого века и позволил охотиться на более крупные и быстрые пловцы. Позднее появились заводские корабли с резкой кормовой рампой, благодаря чему китов можно было вытаскивать на палубу и обрабатывать с большей скоростью и безопасностью. Норвегия была ведущей китобойной страной к концу девятнадцатого века, и введение современного китобоя в Австралии, как и в других местах, было связано с норвежскими предпринимателями, кораблями и моряками. Норвежский бизнесмен Хенрик Йохан Булл жил в Австралии в 1890-х годах, когда он задумал использовать Мельбурн в качестве базы для китобойного промысла в Антарктике. Не смог заинтересовать местных инвесторов, он вернулся в Норвегию и обратился к Свенду Фойну (1809-1894), обычно считающемуся основателем современного китобоя. Было приобретено тюленящее судно Cap Nor (346 тонн), его вспомогательный двигатель был модернизирован и он был оснащен для китобойного промысла. Переименованный в Антарктику, корабль покинул Норвегию 20 сентября 1893 года и после прохода на остров Кергелен прибыл в Мельбурн 24 февраля 1894 года. Антарктика покинула Мельбурн в апреле 1894 года и ненадолго проплыла у Тасмании, прежде чем отправиться на Оклендские острова и остров Кэмпбелл, вернувшись в Мельбурн пять месяцев спустя. Норвежские фирмы основали на берегу китобойные станции в Западной Австралии в бухте Френчманс около Олбани в 1912 году и в Пойнт-Клоатс в 1913 году. Австралийская китобойная комиссия создала еще одну китобойную станцию в Западной Австралии в 1949 году в Карнарвоне. Норвежские заводские корабли и лодочные суда, плывущие в Антарктику и обратно, заходят в Хобарт за провизией, людьми и ремонтом. Они также пытались ловить китов у побережья Тасмании. В январе 1912 года заводское судно достигло Тасмании и доставило 1599 баррелей нефти. Другой заводской корабль доставил всего 480 баррелей нефти у побережья Австралии, но обнаружил один кусок янтаря весом в 1003 фунта, самый большой из когда-либо зарегистрированных до того времени, который был продан в Лондоне за 23 000 фунтов стерлингов. К 1956 году в Австралии было шесть китобойных станций. Из-за чрезмерного промысла также были закрыты некоторые китобойные станции до того, как правительство ввело запрет на эту отрасль. Китоловая станция в Тангалуме, Квинсленд, на острове Моретон, в одиночку собрала и обработала 6277 горбатых китов в период с 1952 по 1962 год и способствовала краху в восточной австралийской популяции горбатых китов и заставила закрыть китобойные станции Тангалумы, Байрон-Бей и острова Норфолк в 1962 году. В Австралии существует ряд учреждений, связанных с китобойной промышленностью. К ним относятся музей китов-убийц Эден в южной части Нового Южного Уэльса и китобойная станция Чейни-Бич (ныне известная как историческая китобойная станция Олбани) в Западной Австралии. Самая большая коллекция австралийских журналов китобойных судов хранится в коллекции W L Crowther в Государственной библиотеке Тасмании.
Отмена китобойного промысла в Австралии
В 1978 году федеральное правительство назначило сэра Сидни Фроста, бывшего главного судьи Папуа-Новой Гвинеи, провести расследование по поводу китов и китобойного промысла. Это последовало за прямой кампанией в поддержку китов в Олбани, Западная Австралия, и национальной кампанией сообщества групп, включая Project Jonah, Friends of the Earth и Коалицию китов и дельфинов. Соучредитель Greenpeace канадский Боб Хантер приехал в Олбани в августе 1977 года, чтобы взять на себя ответственность за кампанию прямых действий против трех китобойных судов, работающих из Олбани. Зодиаки были вывезены на 50 км в море, чтобы поместить людей между гарпунами и китами. Это была первая кампания Гринпис в Австралии. Ключевые члены Коалиции китов и дельфинов, включая Джонни Льюиса и Ричарда Джонса, затем создали Гринпис Австралия. 31 июля 1978 года, в первый день публичных слушаний по расследованию Фроста, компания "Cheynes Beach Whaling Company" объявила о своем намерении прекратить деятельность в конце этого сезона китобойного промысла. С 1952 года Cheynes Beach работал из залива Френчман, недалеко от Олбани, Западная Австралия. Последний кит, кашалота, был сбит гарпуном 20 ноября 1978 года. В докладе сэра Сиднея "Киты и китобойный промысел: доклад независимого следствия" рекомендовалось запретить китобойный промысел в Австралии, и в апреле 1979 года правительство Фрейзера поддержало его. Австралия в настоящее время является глобальным сторонником борьбы с китобойным промыслом и заняла твердую позицию против программы японского китобоя в Антарктическом океане. Государственная библиотека Нового Южного Уэльса хранит обширную коллекцию материалов, связанных с китобойным промыслом, в том числе художественные произведения, фотографии, дневники китобоев, кости китов и скремшоу. Возвращение в последние десятилетия в реку Дервент и другие части Австралии южных китов - признак того, что они медленно восстанавливаются после того, как их ранее использовали, и они почти вымерли. Неожиданные данные свидетельствуют о том, что популяции китов, особенно горбатых, неуклонно увеличиваются с тех пор, как в австралийских водах прекратилась китобойная ловля. В настоящее время неизвестно, насколько популяция кашалотов живет в западной части Австралии. Наблюдение за китами становится все более популярным видом деятельности.
В литературе
Романы об австралийском китобойном промысле включают в себя: Герман Мелвилл, Омоо (1847); Эрнест Уэллс, Конопля (1933); два Уилла Лоусона, Harpoons Ahoy (1938) и In Ben Boyd's Day (1939); Тим Уинтон, Шаллоуз (1984); Ирис Несдейл, The Bay Whalers (1985); Брайс Куртенэй, Томмо и Хок (1997); Джин Апджон, The Young Whalers (2002); Фиона Кидман, The Captive Wife (2005); Нерида Ньютон, Смерть китобойного охотника (2006) и Ширли Барретт, О, Раш! (2015).