Введение
Средневековый английский секс-работник Джон Райкенер, также известный как Элеонора, был секс-работником 14-го века, арестованным в декабре 1394 года за совершение сексуального акта с Джоном Бритби, человеком, который был бывшим капелланом церкви Святой Маргарет Паттенс, в лондонском Чипсайде, в женском наряде. Хотя историки предварительно связывают Райкена, который был мужчиной, с одноименным заключенным, единственные известные факты о жизни секс-работницы происходят из допроса, сделанного мэром Лондона. Райкера допрашивали по двум обвинениям: проституция и содомия. В этот период проституток в Лондоне обычно не арестовывали, а содомия была преступлением против морали, а не общего права, и поэтому преследовалась в церковных судах. Нет никаких доказательств, что Райкенер был обвинен в каком-либо преступлении. Райкенер рассказала, что была познакомлена с сексуальными контактами с мужчинами Элизабет Браудерер, лондонской вышивальщицей, которая одевала Райкенер как женщину и, возможно, выступала в качестве поставщика. Согласно судебной транскрипции этого рассказа, Райкенер занимался сексом как с мужчинами, так и с женщинами, включая священников и монашек. Райкенер провел часть лета 1394 года в Оксфорде, работая как проституткой, так и вышивальщицей, а в Биконсфилде имел сексуальные отношения с женщиной. Райкнер вернулась в Лондон через Берфорд в Оксфордшире, работая там барменкой и продолжая заниматься сексом. По возвращении в Лондон Райкенер заплатил встречи возле Лондонского Тауэра, недалеко от города. Райкенер был арестован вместе с Бритби в воскресенье вечером в женской одежде, и все еще носил их во время допроса 11 декабря. Там Райкенер подробно описал предыдущие сексуальные контакты. Но, похоже, никаких обвинений против Райкена не предъявлено, или, по крайней мере, не найдено никаких записей, которые это подтверждают. После этого допроса о Райкенере ничего определенного не известно; Джереми Голдберг предварительно идентифицировал его как того же человека, Джона Райкенера, заключенного в тюрьму и бежавшего от лондонского епископа в 1399 году. Историки социальной, сексуальной и гендерной истории особенно интересуются случаем Райкена из-за того, что он раскрывает о средневековых взглядах на секс и гендер. Голдберг, например, твердо считает, что это в контексте ссоры короля Ричарда II с городом Лондон, хотя он также подверг сомнению достоверность всего документа и предположил, что дело было просто пропагандистским материалом городских чиновников. Историк Джеймс А. Шульц считает, что это событие имеет большую значимость для историков, чем более известные средневековые истории, такие как Тристан и Изолта. Рут Мазо Каррас, которая в 1990-х годах вновь открыла дело Райкена в архивах Лондонского Сити, считает, что это иллюстрирует трудности, с которыми сталкивается закон в решении вопросов, которые он не может описать. Современный интерес к Джону/Элеоноре Райкенер не ограничивается академическими кругами. Райкнер появился как персонаж в по крайней мере одной популярной исторической художественной работе, и история была адаптирована для сцены. Настойчивое использование Райкенер женской одежды и представление в качестве вышивки, проститутки или бармены побудило некоторых современных ученых предположить, что Райкенер была транс-женщиной.
John Rykener, also known as Eleanor, was a 14th century sex worker arrested in December 1394 for performing a sex act with
John Britby, a man who was a former chaplain of the St Margaret Pattens church, in London's Cheapside while wearing female attire. Although historians tentatively link Rykener, who was male, to a prisoner of the same name, the only known facts of the sex worker's life come from an interrogation made by the mayor of London. Rykener was questioned on two offences: prostitution and sodomy. Prostitutes were not usually arrested in London during this period, while sodomy was an offence against morality rather than common law, and so pursued in ecclesiastical courts. There is no evidence that Rykener was prosecuted for either crime. Rykener spoke of being introduced to sexual contact with men by Elizabeth Brouderer, a London embroideress who dressed Rykener as a woman and may have acted as procurer. According to the court transcription of this account, Rykener had sex with both men and women, including priests and nuns. Rykener spent part of summer 1394 in Oxford, working both as a prostitute and as an embroideress, and in Beaconsfield had a sexual relationship with a woman. Rykener returned to London via Burford in Oxfordshire, working there as a barmaid and continuing with sex work. On returning to London, Rykener had paid encounters near the Tower of London, just outside the city. Rykener was arrested with Britby one Sunday evening in women's clothes, and was still wearing them during the interrogation on 11 December. There, Rykener described prior sexual encounters in great detail. But it appears that no charges were ever brought against Rykener; or at least, no records have been found suggesting so. Nothing definite is known of Rykener after this interrogation; Jeremy Goldberg has tentatively identified as the same person a John Rykener imprisoned by and escaping from the Bishop of London in 1399. Historians of social, sexual and gender history are especially interested in Rykener's case because of what it reveals about medieval views on sex and gender. Goldberg, for example, views it firmly in the context of King Richard II's quarrel with the city of London—although he has also questioned the veracity of the entire record, and posited that the case was merely a propaganda piece by city officials. Historian James A. Schultz has viewed the affair as being of greater significance to historians than more famous medieval stories such as Tristan and Iseult. Ruth Mazo Karras—who in the 1990s rediscovered the Rykener case in the City of London archives—sees it as illustrating the difficulties the law has in addressing things it cannot describe. Modern interest in John/Eleanor Rykener has not been confined to academia. Rykener has appeared as a character in at least one work of popular historical fiction, and the story has been adapted for the stage. Rykener's persistent use of women's clothing and presentation as an embroideress, prostitute, or barmaid has prompted some contemporary scholars to suggest that Rykener was a trans woman.
Предыстория
Проституция была строго регулирована в Англии четырнадцатого века, и бордели, хотя и не сама проституция, были незаконными в лондонском Сити. Городские власти не преследовали отдельных работников секс-бизнеса, а сосредоточились на аресте сутенёров и проституток, которые жили на них. Проституция считалась наиболее опасной для нравственной структуры общества. Еще одно сексуальное преступление, за которое можно было привлечь к ответственности, - это содомия, но обычно церковь решала эту проблему в своих судах. Из этих двух сексуальных преступлений, содомию считали худшим. Философ и богослов тринадцатого века Фома Аквинский сравнил проституцию с канализацией, контролирующей поток отходов, говоря, что если ее убрать, то "наполняется дворец нечистотой". Затем Аквинский расширил эту мысль, сказав: "Уберите проституток из мира, и вы наполните его содомией". Проституция считалась необходимым злом, которое можно было бы контролировать, если бы ее не ликвидировать. Лорд-мэр Лондона не считался бы компетентным рассматривать дела, связанные с этими преступлениями. В конце четырнадцатого века в Лондоне считалось социально неприемлемым для мужчины носить женскую одежду. Были исключения, если это было намеренно очевидно или необходимо, например, в театре или в мистерии. Как отмечает историк Кэти Нормингтон, таинственные игры Корпус-Кристи давали возможность "испытать или разрушить гендерную идентичность". И наоборот, ограниченное количество таких возможностей, говорит Верн Буллоу, означало, что трансвестизм мужчины к женщине фактически не существовал в обществе. Но, как говорит Рут Эванс, под землей Лондон был "местом, где люди могли получить небывалые сексуальные и экономические возможности". Гермафродитизм также имел юридически признанный статус; юрист тринадцатого века Генри де Брэктон, например, обсуждал его в своих Законах и обычаях Англии, и была сильная традиция его вымысла. Самая известная история, рассказанная по крайней мере четырьмя отдельными немецкими летописцами в 1380-х годах, была из Любека. Главная героиня одевалась как женщина ночью и продавала секс из будки. Днем он был священником, но в конце концов был обнаружен, когда клиент узнал его во время мессы. Средневековый историк Джереми Голдберг сравнил дела Любека и Райкена: в обоих случаях были задействованы "переодевание, нечестность, тесное общение священников с гомосексуалистами и, в конце концов, вмешательство городских властей".
Жизнь
Все, что известно о жизни Райкена, происходит из ответов, данных во время допроса в суде лорда-мэра после ареста Райкена в декабре 1394 года. На этом суде Райкнер подробно описала, как она научилась заниматься проституцией и рукоделием, когда жила с лондонской вышивальщицей, а также рассказала суду, с кем и где Райкнер впоследствии занималась этими профессиями. Согласно стенограмме судебного разбирательства, Райкенер только недавно вернулся в Лондон после посещения других частей южной Англии до ареста в Чипсайде, оживленном коммерческом районе Лондона.
В доме Элизабет Браудерер
На допросе Райкенер рассказал, что впервые был одет как женщина в доме Элизабет Браудерер в Бишопсгате. После вспышки бубонной чумы в 1348 - 1349 годах, которая убила от четверти до половины населения Англии, женское обучение стало таким же распространенным, как и обучение мальчиков, особенно в Лондоне. Здесь Райкенер училась спать с мужчинами как женщина и получать за это деньги, а также вышивать, и, возможно, завершила обучение под руководством Брудерера, как это делали женщины-ученицы. Райкнер описал ситуацию в некоторых деталях: уроки секса, объяснил Райкнер, были для того, чтобы Браудерер могла дать свою дочь, Элис, мужчинам ночью, когда было темно, чтобы они не могли ее увидеть. Алиса покидала своего клиента до рассвета, а Браудерер рассказывал мужчине, что переспал с Райкенер. Райкенер будет присутствовать перед клиентом, одетая в женскую одежду и называется Элеонора Браудерером. Один из мужчин, с которым Райкенер имел сношения в доме Браудерера, был ректором Тейдона Гарнона, которого звали Филипп. После секса с ректором Райкнер украла у него два платья. Последний отказался от попыток вернуть свою собственность, когда Райкенер сказал Филиппу, что Райкенер была женой важного человека в городе. Это вынудило бы ректора подать в суд на предполагаемого мужа Райкенера за возвращение имущества Филиппа. Мотивы Браудерера в использовании Райкена таким образом были предметом спекуляций среди ученых. Джон Роксет, рассматривая обращение Браудерер с ректором Филиппом, предположил, что она использовала Райкена для шантажа мужчин, хотя он не экстраполирует механизм ее действий. Теория Роксета не является общепринятой; Джереми Голдберг, например, отмечает предложение Роксета, не комментируя его вероятность, в то время как Рут Каррас считает, что Райкенер просто проституировался в обычной манере.
The sex lessons, Rykener explained, were so that Brouderer could give her daughter, Alice, to men at night, while it was dark so they could not see her. Alice would then leave her client before daybreak, and Brouderer would tell the man that he had slept with Rykener. Rykener would be present in front of the client, wearing women's clothes and called Eleanor by Brouderer. One of the men Rykener had intercourse with in Brouderer's house was the Rector of Theydon Garnon, called Philip. After having sex with the Rector, Rykener stole two gowns from him. The latter gave up trying to retrieve his property when Rykener told Philip that Rykener was the wife of an important man in the city. This would have forced the Rector to sue Rykener's supposed husband in court for the return of Philip's property. Brouderer's motives in using of Rykener this way have been the subject of speculation among scholars. John Roxeth, considering Brouderer's treatment of Rector Philip, has suggested that she used Rykener to blackmail men, although he does not extrapolate on the mechanics of her doing so. Roxeth's theory is not universally accepted; Jeremy Goldberg, for instance, notes Roxeth's suggestion without commenting on its probability, while Ruth Karras considers Rykener to have merely been prostituted in the usual fashion.
Оксфорд и возвращение в Лондон, середина 1394 года
К августу 1394 года Райкенер переехала в Оксфорд, продолжая заниматься сексом, но также получив работу в качестве вышивальщицы: Браудерер явно преуспела в обучении своего протеже обеих профессий. Среди сексуальных клиентов Райкена были, по словам Райкена, "три ничего не подозревающих ученых" или "scolares ignotos", которых Райкер назвал тремя рыцарями, сэром Уильямом Фоксли, сэром Джоном и сэром Уолтером. Они, возможно, не знали пол Райкена, и фразы на записке неоднозначны. Три рыцаря часто пользовались услугами Райкена. Историк Кэролин Диншоу поставила под сомнение, что их невежество о сексе Райкена могло длиться в течение всего пребывания. Скорее всего, она предполагает, в какой-то момент они поняли и продолжили. Райкенер поощрял богатую, часто церковную клиентуру в обеих профессиях. Высокие слои общества, особенно духовенство в церковных одеждах, нанимали вышивателей. В отличие от этого, швея была почти строго пролетарской. В сентябре 1394 года Райкенер переехал на запад в Берфорд и жил с постояльцем Джоном Клерком, работая у него барменом. В это время среди клиентов Райкена были два францисканских монаха, брат Джон и брат Майкл, последний из которых заплатил золотым кольцом. Среди других клиентов был кармелитанский монах и шесть иностранцев. Три из последних платили Райкенеру соответственно двенадцать пенсов, двадцать пенсов и "до двух шиллингов за одну встречу". Оказалось, что пребывание Райкена в Берфорде было недолгим, и вскоре Райкер оказался в Биконсфилде. Райкнер не только спал с мужчинами как женщина; в то время как в Берфорде, Райкнер имел сексуальные отношения как мужчина с женщиной по имени Джоан Мэтью. За встречи с женщинами Райкенер не брал платы, или, по крайней мере, не упоминал о том, что брал. Райкенер также продолжил секс-работу в Биконсфилде, на этот раз с двумя другими (иностранными) францисканцами. Райкнер вернулся в Лондон позже в том же году и заявил, что с тех пор он встретился с сэром Джоном, который, по словам Райкена, когда-то был капелланом в Сент-Маргарет-Пэттенс. Райкенер также встретил двух других капеллан, которые стали клиентами, на задних улицах церкви Святой Катерины у Башни. Неизвестно, хотели ли клиенты Райкена мужчину или женщину. Бритби и Райкенер были арестованы позже в Чипсайде. Бритби утверждал, что искал женщину, но Диншоу считал, что, учитывая, что он был арестован в то время, он вряд ли мог сказать иначе. Другой клиент, ректор Тейдона Гарнона, также, похоже, хотел женщину, и ему никогда не говорили иначе.
Арест
В воскресенье перед встречей Райкена с мэром, между 8 и 9 часами вечера, Райкер была на Сопер-Лейн, недалеко от Чипсайд, и выглядела, как Диншоу говорит, "достаточно женщиной", чтобы привлечь внимание Йоркширца Джона Бритби. По словам Райкера, Бритби сделал предложение Райкеру в Чипсайде, и они пошли в Сопер Лэйн. Они также привлекли внимание "некоторых городских начальников", которые арестовали их. Их обвинили в том, что они "лежали у определенного киоска на Соперс-Лейн, совершая этот отвратительный, невыразимый и позорный порок". Райкенер была арестована в женской одежде и допрошена в них, и призналась (пред мэром и чиновниками во время разбирательства) в том, что у нее имя "Элеонор". "Неупоминаемый" акт, в совершении которого их обвиняли, предположительно, был анальным сексом, говорит Джереми Голдберг. В этом вопросе нет никакой уверенности, поскольку, как отметил Голдберг, язык клерка часто состоит из того, что Голдберг называет "сознательно непрозрачным обговором". Райкенер и Бритби были допрошены отдельно мэром, Джоном Фресшем, и собравшимися советниками общего совета. Точная дата допросов неизвестна; оригинальный документ в "Plea and Memoranda Rolls" Общего совета (само по себе, по словам Голдберга, хранится только в "довольно свободном хронологическом порядке") может быть датирован только его положением непосредственно перед жалобой относительно имущественного спора 26 января 1395 года. Бритби сказал, что он проезжал через Чипсайд, когда встретил Райкена, и признал, что он сделал предложение Райкену. Бритби утверждал, что сделал это, полагая, что разговаривает с женщиной. В любом случае, Райкнер согласился заняться с ним сексом и назвал цену, которую он согласился заплатить. Райкнер подтвердил эту историю. Остальное было известно чиновникам: пойманные на месте местными сторожами, Райкенер и Бритби были увезены и заключены в тюрьму. Райкенер, спросив, откуда пришла идея такой работы, сказал, что "одна Анна, шлюха бывшего слуги сэра Томаса Блунта" научила его действовать как женщина, и что Элизабет Браудерер сначала одевала его так. В средневековом английском правовом расследовании инквизиторство было установлено посредством вопросов и ответов. Ответы Райкена были даны на английском, но переписаны на латинский для записи. Таким образом, записанный рассказ не был личной исповедью, а скорее передавал смысл, возможно, глоссаж, того, что хотел Райкенер. По мнению Карраса и Бойда, такие вопросы были бы особенно "тяжелым бременем" для Райкена, которое он должен был нести в одиночку". Райкенер также рассказал мэру и членам совета о том, что часто в бытность мужчиной имел сексуальные отношения с женщинами. Райкенер не был уверен, когда его спросили, были ли женщины замужем или нет, но среди них были монахини: "сколько он не знал". Ответы Райкена показывают, что чиновники были особенно озабочены моральным вопросом о прелюбодейных замужних женщинах и сексуально активных монахинях. Райкенер сказал им, что эти встречи, с мужчинами или женщинами, происходили в тавернах, общественных местах и частных домах. Что бы ни имели в виду мэр и его коллеги, большинство, если не все, что сказал им Райкенер, находилось за пределами юрисдикции суда. Гольдберг отмечает, как клерки-писеки приложили большие усилия, чтобы записать посторонние, фоновые материалы, которые происходили за многие километры от этой юрисдикции. Бритби начал свой допрос, предположительно, не зная о родовом полу Райкена, но к концу он знал. Кэролин Диншоу предположила, что это может указывать на то, что "они на самом деле не начали заниматься этим либидо" в момент ареста, поэтому у Бритби не было шанса узнать. Бритби, похоже, не был обвинен в преступлении. Единственное, в чем Райкера могли бы обвинить, в блуда, должно было быть предъявлено в суд в церковном суде, и поэтому это также выходило за пределы юрисдикции мэра. Проститутки обычно не привлекались к ответственности в мэриальном суде. Возможно, Райкенер был достаточно отличается, чтобы оправдать их внимание, будучи, в конце концов, "ни одна бедная молодая женщина принуждается или обманывается в продаже своего тела, чтобы обойтись, пешка сутенера или провайдера, который контролировал ее, и он не предлагал вагинальный секс". Если Райкенер был обвинен в каком-либо преступлении, то исход дела неизвестен. По словам Голдберга, нет никаких "дальнейших записей о каком-либо ответе или действиях со стороны суда, а также никаких дальне...
Политический контекст и последующие события
Райкенер исчез из исторических записей после допроса, и ничего не известно о дальнейшей жизни секс-работницы. Само название достаточно необычно, чтобы исследователи могли предположить. Джереми Голдберг предварительно идентифицировал Райкена как Джона Райкена, который был заключен в тюрьму лондонского епископа в Бишопском Стортфорде и который сбежал в 1399 году. Причина заключения этого человека неизвестна. То, что он подпадал под юрисдикцию епископа, предполагает, что он имел церковный статус, скорее всего, был церковным клерком. В этой тюрьме большинство заключенных были осужденными клерками. Если это тот же Джон Райкнер, тюремное заключение в Бишоп-Стортфорде не было бы за те же преступления, за которые Райкнер был допрошен в 1394 году: сексуальные отношения не заставили бы епископа заключить в тюрьму. Современные записи ничего не сообщают о прошлом этого Райкена или о событиях после побега. Было проведено расследование, но оно было сосредоточено на плохом послужном списке лондонского епископа в обеспечении безопасности его заключенных, а не на самих людях. Арест и допрос Джона/Элеонор Райкенер произошли в разгар распространения Лолларди. Лолардизм был признан ересью, и лишь через несколько недель после ареста Райкена его последователи обнародовали свои Двенадцать заключений. Дело Райкена, как замечает Диншоу, должно быть было "подобно кошмару воображения лоллардов", состоявшему из "проститутки, одетой в крест, которая имела половые отношения с таким количеством священнослужителей, что не могла их всех вспомнить, подтверждая самые низкие ожидания лоллардов от прелатия". В третьем из двенадцати заключений лоллардов конкретно рассматривался вопрос о содомии священников, в чем лоллардизм обвинял церковь в настойчивом воздержании священников. У мэра тоже могли быть политические причины, чтобы привлечь Райкена к суду. Это позволило ему продемонстрировать свою приверженность к строгому закону и порядку в городе. Голдберг предполагает, что "постановленный и драматический способ" представления дела отражает его искусственный характер и что вещи, которые сказал Райкнер, были тщательно отобраны для транскрипции в избирательных целях мэра. Дело Райкенаров могло бы укрепить имидж мэра Фресше в то время, когда ему нужна была помощь. Его обвиняли, в том числе, в том, что он сажал в тюрьму людей, которые подали на него в суд за свои права. Дело Райкена произошло в бурный период в отношениях города с королем. Два года назад Ричард II лишил город свобод и посадил в тюрьму мэра Джона Хенде и его городских шерифов. Привилегии города были восстановлены только в августе 1394 года, после того, как город одолжил королю 10 000 фунтов стерлингов. Ритуальное восстановление этих свобод также происходило в Чипсайде. Голдберг отмечает, что король погасил этот кредит только за день до ареста Райкена и Бритби; это не обязательно совпадение, говорит Голдберг. Голдберг утверждает, что первоначальная ссора короля с Лондоном была связана с (понятым) неумелым управлением, что заставило его вместо этого управлять городом. Таким образом, дело Райкена можно рассматривать как пример хорошего самоуправления: "злодеи быстро обнаруживаются и незамедлительно привлекаются к ответственности за свои злодеяния". Город продемонстрировал, через Райкенера, свою способность обращаться с "частыми прибежищами и общением с обычными блудницами", что привело к "многочисленным и разнообразным стычкам, раздорам и разногласиям". Похоже, что следователи были особенно заинтересованы в отношениях Райкена с духовенством, что может объяснить их первоначальное обращение с делом в городской суд. Содомию подчиняли церковному суду, проституция считалась гражданским преступлением, а дела, касающиеся священников, традиционно рассматривались церковными судами. По мнению Голдберга, духовенство было настолько непопулярно, что "суды с радостью принимали возможность, предоставленную таким образом, представить человека в священных орденах", даже если они не могли его преследовать. Джудит Беннетт считает, что частота упоминания гермафродитизма в современных текстах указывает на невнимательное принятие этого состояния. Если это так, то, как она предполагает, "повторные попытки Райкена проникнуть в пространство между "мужским" и "женским" могли быть не столь примечательными на улицах Лондона четырнадцатого века, как они были бы в Сохо сегодня".
Историческое значение
Историки знали о деле Райкена с тех пор, как календарная версия судебных записей была опубликована Артуром Германном Томасом в его Календаре выборных ходатайств и меморандумов 1932 года, Лондон, 13811412. В сводке Томаса было отмечено только то, что было проведено расследование "двух мужчин, обвиняемых в безнравственности, один из которых обвинил несколько человек, мужчин и женщин, в религиозных орденах". Дело оставалось в неведении до середины 1990-х годов, когда оригинальные рукописные записи были обнаружены Рут Мазо Каррас и Дэвидом Лоренцо Бойдом в архивах Лондонской столицы. Документы Райкена были поданы с более обычным и более прозаичным, тарифом долгов и имущественных правонарушений, с которыми традиционно занимался суд мэра. Было высказано предположение, что особую озабоченность чиновников вызывает не столько сам акт, сколько смена гендерных ролей Райкенера. Эта важность может объяснить сохранение записи, поскольку она, возможно, создала прецедент. Рукопись допроса Райкена, по словам одного комментатора, представляет собой "по-видимому, единственный юридический процесс документ из поздней средневековой Англии, который имеет дело с однополыми отношениями". Этот случай был описан как "микрокосмический взгляд на средневековую английскую сексуальность и пропасть, которая лежит между средневековым и современным". Слова, используемые в обоих периодах для описания сексуальности, означают разные вещи для каждого. Случай Райкена также важен из-за его редкости. Сохранившиеся записи пятнадцатого века содержат только два примера подобных дел, которые были рассмотрены в суде. Неизвестно, что означали встречи Райкена лично. Как отметила Рут Каррас, исследование таких дел "опирается на судебные записи, и поэтому в большей степени сосредоточено на делах, а не на чувствах", как это делают эти записи. Таким образом, не установлено, были ли встречи Райкена краткими или частью более долгосрочных отношений. Большинство, как предполагает Каррас, были первыми. Каррас и Бойд указывают на трудности в рассмотрении Райкена сегодня, как Райкер мог бы рассмотреть себя. "В современных терминах, - писали они в 1996 году, - Райкенер "будет описан как трансвестит (потому что он переоделся) и проститутка (потому что он взял деньги за секс), и, вероятно, бисексуал", хотя этот ярлык несколько "проблемный", - предполагают они, поскольку ученые не имеют возможности оценить, что это означало бы для Райкенера. В своем эссе 2016 года Каррас использовала местоимения "ze / hir" для Райкенера в отличие от мужских местоимений, которые она и Бойд использовали ранее, и заявила в 2013 году, что если бы она снова написала статью 1996 года, "она предположила бы, что мы могли бы понять Райкенера как трансгендерного человека, а не как "трансвестита", термин, используемый в этой статье".
Стипендия и влияние
Историк Джеймс Шульц предположил, что история Райкена имеет большее значение для историков, чем, например, история Тристана и Изольды. Хотя их история показывает мало истинной природы придворной любви - она является скорее парадигмой и мифом, чем реальностью - случай Райкенера многое говорит о "маргинальном, трансгрессивном" мире средневековой сексуальности. Ответы Райкена на допрос были описаны как один из немногих прозрений, которые современная эра имеет в средневековые сексуальные идентичности. Другой ученый описал дело Райкена как "запутавшийся язык и захватывающая смесь откровенности и двусмысленности, остающиеся основой средневековых, квирных и гендерных исследований с тех пор, как" открытие Карраса. Нормингтон описал это дело как пример средневекового суда, "бороться с гендерными различиями". Каррас утверждает, что Райкенер является средневековым примером трансгендерного человека, а не просто трансвеститом или трансвеститом. Каррас говорит, что "даже если мы ничего не знаем о самоидентификации Райкенер, ее жизнь как женщины с мужским телом была "трансгендерной". Каррас отмечает, что ничего не известно о чувствах Райкена (или кого-либо еще) в этом случае, и поскольку допрос был записан на латыни (которого Райкер, возможно, не знал), у историков может не быть точного отчета о том, что было действительно сказано. Единственный раз, когда Райкнер, похоже, высказал личное мнение по этим событиям, был, когда Райкнер предпочел священников: но это было "только потому, что они платили больше". Кэролин Диншоу предполагает, что жизнь и работа Райкенер в Оксфорде как женщина в течение некоторого времени указывает на то, что Райкенер наслаждалась этим. Аналогичным образом, Корделия Битти считает, что способность Райкенера проходить как женщина "в повседневной жизни могла бы включать в себя иное гендерное поведение". Она считает, что для современных историков и социологов дело Райкенера является частью "долговременной традиции" в исследовании гендера. По ее мнению, дело показывает социальные предположения, которые имели мэр и общий совет в отношении Райкенера. Например, по словам Бити, "показательно, что, согласно записям, мужчины имели с ним половые отношения, а он - с женщинами". Джереми Голдберг рассмотрел дело в контексте того, где работала Rykener, поскольку Cheapside был крупным торговым центром. Голдберг считает, что мэр и советники были больше всего озабочены Райкенер как торговцем, и как ложным в этом: "торговец, который претендует на то, чтобы быть вышивальщицей и барменом, но на самом деле продает секс. Даже как проститутка он является нечестным торговцем: он выдает себя за женщину, продающую секс мужчинам, тогда как на самом деле он мужчина, замаскированный под женщину". Гольдберг предполагает, что историки, возможно, неправильно истолковали истинное значение оригинального документа. Возможно, говорит он, что все дело было вымышленным книжниками, которые хотели официально подать неофициальную аллегорию против короля. Таким образом, Райкенер становится метафорой Ричарда II после спора о свободах города, и, как и Райкенер, описанный в обвинении, Ричард "символически запутался" в Чипсайде. Рут Эванс, продолжая коммерческую тему, сказала, что Райкенер "делает из своего тела имитацию. Он подделывает работу Бога". Во время допроса, сексуальный акт Райкена с Бритби был упомянут как минимум один раз как "трудный". Если мэр и советники обеспокоены честностью Райкена (или нет), говорит Голдберг, то это "особенно буржуазная забота, которая вытекает из потребностей торговли". Джудит Беннетт предположила, что Райкенер, выбирая работу, "приняла пассивную позицию женщин в обществе", и что именно это, а не фактические преступления проституции и содомии, "наиболее заразило" допрашивающих Райкенер. Из этого, и в сравнении с ее собственным периодом, она делает вывод, что "гендер не был более упорядочен в средние века, чем в двадцать первом веке".
В популярной культуре
Вымышленная версия Райкена появляется в качестве видного персонажа в историческом романе Брюса Холсингера 2014 года "Сгорающая книга", действие которого происходит в Лондоне в 1385 году. Райкенер (которого Холсингер переименовал в Эдгара/Элеонор) выступает в качестве путеводителя читателя по "сочным местам" лондонского подземного мира четырнадцатого века. Кукольное шоу, предназначенное для исследования Райкенер как трансгендера, объединяющего средневековые исследования, драму и кукольное искусство, под названием JohnEleanor дебютировало в 2011 году и было представлено на музыкальном фестивале в Турку в Финляндии в следующем году. Позже она была исполнена на Всемирном фестивале кукольного искусства в Шарлевиле-Мезире, Франция, в 2017 году, с Тимо Ванци в главной роли. Она также была исполнена в Италии, Соединенном Королевстве и Соединенных Штатах.