Дело Тичборнов: Сенсация викторианской Англии

Введение

Юридическое дело, захватившее Викторианскую Англию в 1860-х и 1870-х годах.

Дело Тичборна было громким судебным процессом, захватившим Викторианскую Англию в 1860-х и 1870-х годах. Оно касалось претензий человека, иногда называемого Томасом Кастро или Артуром Ортоном, но обычно именуемого "Истцом", на то, чтобы быть пропавшим наследником баронетства Тичборн. Ему не удалось убедить суды, он был осужден за лжесвидетельство и отбыл длительный тюремный срок. Роджер Тичборн, наследник титула и состояния семьи, считался погибшим в кораблекрушении в 1854 году в возрасте 25 лет. Его мать не теряла веры в то, что он мог выжить, и, услышав слухи о том, что он добрался до Австралии, она широко размещала объявления в австралийских газетах, предлагая вознаграждение за информацию. В 1866 году мясник из Вагга-Вагга, известный как Томас Кастро, заявил, что он Роджер Тичборн. Несмотря на его грубые манеры и поведение, он собрал поддержку и отправился в Англию. Леди Тичборн сразу же приняла его как своего сына, хотя другие члены семьи отнеслись к нему с недоверием и пытались разоблачить его как самозванца. В ходе длительных расследований, предшествовавших судебному разбирательству в 1871 году, появились сведения, указывающие на то, что Истец может быть Артуром Ортоном, сыном мясника из Уэппинга в Лондоне, который в юности ушел в море и в последний раз был замечен в Австралии. После того, как гражданский суд отклонил иск Истца, ему было предъявлено обвинение в лжесвидетельстве; в ожидании суда он проводил кампании по всей стране, чтобы заручиться народной поддержкой. В 1874 году присяжные уголовного суда постановили, что он не Роджер Тичборн, и объявили его Артуром Ортоном. Перед вынесением приговора к 14 годам тюремного заключения судья осудил поведение адвоката Истца, Эдварда Кенели, который впоследствии был лишен адвокатских прав из-за своего поведения. После суда Кенели основал популярное радикальное реформаторское движение – Ассоциацию Магна Харта, которая в течение нескольких лет отстаивала дело Истца. Кенели был избран в парламент в 1875 году как радикальный независимый депутат, но не проявил себя как эффективный парламентарий. Движение пришло в упадок, когда Истец был освобожден в 1884 году, и он больше не имел к нему никакого отношения. В 1895 году он признался, что является Ортоном, но почти сразу же отказался от своих слов. Он жил в бедности до конца своей жизни и был нищим на момент своей смерти в 1898 году. Хотя большинство комментаторов согласились с решением суда о том, что Истец был Ортоном, некоторые аналитики полагают, что остается определенная доля сомнений относительно его истинной личности и что, возможно, он все же был Роджером Тичборном.

The Tichborne case was a legal cause célèbre that captivated Victorian England in the 1860s and 1870s. It concerned the claims by a man sometimes referred to as Thomas Castro or as Arthur Orton, but usually termed "the Claimant", to be the missing heir to the Tichborne baronetcy. He failed to convince the courts, was convicted of perjury and served a long prison sentence. Roger Tichborne, heir to the family's title and fortunes, was presumed to have died in a shipwreck in 1854 at age 25. His mother clung to a belief that he might have survived, and after hearing rumours that he had made his way to Australia, she advertised extensively in Australian newspapers, offering a reward for information. In 1866, a Wagga Wagga butcher known as Thomas Castro came forward claiming to be Roger Tichborne. Although his manners and bearing were unrefined, he gathered support and travelled to England. He was instantly accepted by Lady Tichborne as her son, although other family members were dismissive and sought to expose him as an impostor. During protracted enquiries before the case went to court in 1871, details emerged suggesting that the Claimant might be Arthur Orton, a butcher's son from Wapping in London, who had gone to sea as a boy and had last been heard of in Australia. After a civil court had rejected the Claimant's case, he was charged with perjury; while awaiting trial he campaigned throughout the country to gain popular support. In 1874, a criminal court jury decided that he was not Roger Tichborne and declared him to be Arthur Orton. Before passing a sentence of 14 years, the judge condemned the behaviour of the Claimant's counsel, Edward Kenealy, who was subsequently disbarred because of his conduct. After the trial, Kenealy instigated a popular radical reform movement, the Magna Charta Association, which championed the Claimant's cause for some years. Kenealy was elected to Parliament in 1875 as a radical independent but was not an effective parliamentarian. The movement was in decline when the Claimant was released in 1884, and he had no dealings with it. In 1895, he confessed to being Orton, only to recant almost immediately. He lived generally in poverty for the rest of his life and was destitute at the time of his death in 1898. Although most commentators have accepted the court's view that the Claimant was Orton, some analysts believe that an element of doubt remains as to his true identity and that, conceivably, he was Roger Tichborne.

История семьи Тичборн

Тичборны, из парка Тичборн близ Алресфорда в Гэмпшире, были старинным английским католическим родом, известным в этих местах еще до нормандского завоевания. После Реформации в XVI веке, хотя один из них был повешен, четвертован и расчленен за участие в заговоре Бэбинтона с целью убийства королевы Елизаветы I, семья в целом оставалась верной короне, и в 1621 году Бенджамин Тичборн был удостоен титула баронета за заслуги перед королем Яковом I. Сэр Генри Тичборн, седьмой баронет, путешествовал через Верден во Франции, когда в мае 1803 года мир в Амиене был нарушен, что вновь развязало Наполеоновские войны. Как вражеский подданный, он был задержан французскими властями и несколько лет содержался в плену как гражданский заключенный. В плену он находился вместе со своим четвертым сыном Джеймсом и англичанином благородного происхождения Генри Сеймуром из Нойла. Находясь в заключении, Сеймур завязал роман с дочерью герцога де Бурбона, от которой родилась дочь, Генриетта Фелисити, появившаяся на свет около 1807 года. Спустя годы, когда Генриетте исполнилось двадцать лет и она оставалась незамужней, Сеймур подумал, что его бывший спутник Джеймс Тичборн мог бы стать подходящим мужем для нее, хотя Джеймс был почти ровесником Сеймура и не отличался привлекательной внешностью. Пара поженилась в августе 1827 года; 5 января 1829 года Генриетта родила сына, Роджера Чарльза Доути Тичборна. В 1821 году сэра Генри сменил его старший сын Генри Джозеф, у которого было семь дочерей, но не было наследника мужского пола. Поскольку баронетские титулы передаются только по мужской линии, после смерти Генри Джозефа в 1845 году непосредственным наследником стал его младший брат Эдвард, принявший фамилию Доути в качестве условия наследства. Единственный сын Эдварда умер в детстве, поэтому Джеймс Тичборн стал следующим в очереди на баронетство, а за ним – Роджер. Поскольку состояние семьи значительно увеличилось благодаря завещанию Доути, это представляло собой существенную материальную перспективу. После рождения Роджера у Джеймса и Генриетты было еще трое детей: две дочери, умершие в младенчестве, и второй сын, Альфред, родившийся в 1839 году. Брак был несчастливым, и супруги проводили много времени порознь: он – в Англии, она – в Париже с Роджером. В силу воспитания Роджер говорил преимущественно по-французски, а его английский был с сильным акцентом. В 1845 году Джеймс решил, что Роджер должен завершить свое образование в Англии и отправил его в иезуитский пансион Stonyhurst College, где он оставался до 1848 года. Во время каникул Роджер часто останавливался у своего дяди Эдварда в парке Тичборн и увлекся своей кузиной Кэтрин Доути, которая была на четыре года младше его. Сэр Эдвард и его жена, хотя и любили своего племянника, не считали желательным брак между двоюродными братьями и сестрами. В какой-то момент молодой паре было запрещено встречаться, однако они продолжали делать это тайно. Чувствуя себя преследуемым и разочарованным, Роджер надеялся избежать сложившейся ситуации, поступив на военную службу за границу; когда стало ясно, что полк останется на Британских островах, он подал в отставку. 1 марта 1853 года он отправился в частное путешествие по Южной Америке на борту "La Pauline", направляясь в Вальпараисо в Чили.

The Tichbornes, of Tichborne Park near Alresford in Hampshire, were an old English Catholic family who had been prominent in the area since before the Norman Conquest. After the Reformation in the 16th century, although one of their number was hanged, drawn and quartered for complicity in the Babington Plot to assassinate Queen Elizabeth I, the family in general remained loyal to the Crown, and in 1621 Benjamin Tichborne was created a baronet for services to King James I. Sir Henry Tichborne, the seventh baronet, was travelling through Verdun, France, when the Peace of Amiens broke down in May 1803, reigniting the Napoleonic Wars. As an enemy citizen, he was detained by the French authorities, who held him in captivity as a civil prisoner for some years. He shared his captivity with his fourth son, James, and a nobly born Englishman, Henry Seymour of Knoyle. During his confinement, Seymour managed to conduct an affair with the daughter of the Duc de Bourbon, which produced a daughter, Henriette Felicité, born in about 1807. Years later, when Henriette had passed her 20th birthday and remained unmarried, Seymour thought his former companion James Tichborne might make a suitable husband—although James was close to his own age and was physically unprepossessing. The couple were married in August 1827; on 5 January 1829 Henriette gave birth to a son, Roger Charles Doughty Tichborne. Sir Henry had been succeeded in 1821 by his eldest son, Henry Joseph, who fathered seven daughters but no male heir. As baronetcies are inherited only by males, when Henry Joseph died in 1845 the immediate heir was his younger brother Edward, who had assumed the surname of Doughty as a condition of a legacy. Edward's only son died in childhood, so James Tichborne became next in line to the baronetcy, and after him, Roger. As the family's fortunes had been greatly augmented by the Doughty bequest, this was a considerable material prospect. After Roger's birth, James and Henriette had three more children: two daughters who died in infancy and a second son, Alfred, born in 1839. The marriage was unhappy, and the couple spent much time apart, he in England, she in Paris with Roger. As a consequence of his upbringing, Roger spoke mainly French, and his English was heavily accented. In 1845 James decided that Roger should complete his education in England and placed him in the Jesuit boarding school Stonyhurst College, where he remained until 1848. When on leave, Roger often stayed with his uncle Edward at Tichborne Park and became attracted to his cousin Katherine Doughty, four years his junior. Sir Edward and his wife, though they were fond of their nephew, did not consider marriage between first cousins desirable. At one point the young couple were forbidden to meet, though they continued to do so clandestinely. Feeling harassed and frustrated, Roger hoped to escape from the situation through a spell of overseas military duty; when it became clear that the regiment would remain in the British Isles, he resigned his commission. On 1 March 1853 he left for a private tour of South America on board La Pauline, bound for Valparaíso in Chile.

Путешествия и исчезновения

19 июня 1853 года «Ла Полин» прибыла в Вальпараисо, где письма известили Роджера о том, что его отец унаследовал баронетский титул, поскольку сэр Эдвард скончался в мае. В общей сложности Роджер провел 10 месяцев в Южной Америке, сопровождаемый на первых порах семейным слугой Джоном Муром. В ходе своих путешествий по внутренним районам он, возможно, посетил небольшой городок Мелипилья, расположенный на маршруте между Вальпараисо и Сантьяго. Муру, заболевшему, выплатили компенсацию в Сантьяго, а Роджер отправился в Перу, где совершил продолжительную охоту. К концу 1853 года он вернулся в Вальпараисо, а в начале следующего года начал пересечение Анд. В конце января он достиг Буэнос-Айреса, где написал своей тете, леди Даути, сообщив о намерении отправиться в Бразилию, затем на Ямайку и, наконец, в Мексику. Последний достоверный отчет о Роджере поступил из Рио-де-Жанейро в апреле 1854 года, где он ожидал морского перехода на Ямайку. Несмотря на отсутствие паспорта, ему удалось получить место на корабле «Белла», отплывшем на Ямайку 20 апреля. 24 апреля 1854 года у бразильского побережья было обнаружено перевернутое судно, принадлежащее «Белле», вместе с обломками, но без экипажа, и было сделано предположение о гибели корабля со всеми находившимися на борту. В июне семье Тичборнов сообщили, что Роджера следует считать пропавшим без вести, хотя они сохраняли слабую надежду, подпитываемую слухами о том, что другой корабль подобрал выживших и доставил их в Австралию. Сэр Джеймс Тичборн скончался в июне 1862 года, и в этот момент, если бы он был жив, Роджер стал бы 11-м баронетом. Однако, поскольку к тому времени он считался погибшим, титул перешел к его младшему брату Альфреду, чья финансовая неблагоразумность быстро привела его к грани банкротства. Поместье Тичборн было оставлено и сдано в аренду. Воодушевленная заверениями ясновидящей в том, что ее старший сын жив и здоров, в феврале 1863 года мать Роджера, Генриетта, теперь леди Тичборн, начала регулярно публиковать объявления с предложением награды за информацию о Роджере Тичборне и судьбе «Беллы» в газете The Times.

On 19 June 1853 La Pauline reached Valparaíso, where letters informed Roger that his father had succeeded to the baronetcy, Sir Edward having died in May. In all, Roger spent 10 months in South America, accompanied in the first stages by a family servant, John Moore. In the course of his inland travels he may have visited the small town of Melipilla, which lies on the route between Valparaíso and Santiago. Moore, who had fallen ill, was paid off in Santiago, while Roger travelled to Peru, where he took a long hunting trip. By the end of 1853 he was back in Valparaíso, and early in the new year he began a crossing of the Andes. At the end of January, he reached Buenos Aires, where he wrote to his aunt, Lady Doughty, indicating that he was heading for Brazil, then Jamaica and finally Mexico. The last positive sightings of Roger were in Rio de Janeiro, in April 1854, awaiting a sea passage to Jamaica. Although he lacked a passport, he secured a berth on a ship, the Bella, which sailed for Jamaica on 20 April. On 24 April 1854 a capsized ship's boat bearing the name Bella was discovered off the Brazilian coast, together with some wreckage but no personnel, and the ship's loss with all hands was assumed. The Tichborne family were told in June that Roger must be presumed lost, though they retained a faint hope, fed by rumours, that another ship had picked up survivors and taken them to Australia. Sir James Tichborne died in June 1862, at which point, if he was alive, Roger became the 11th baronet. As he was by then presumed dead, the title passed to his younger brother Alfred, whose financial recklessness rapidly brought about his near bankruptcy. Tichborne Park was vacated and leased to tenants. Encouraged by a clairvoyant's assurance that her elder son was alive and well, in February 1863 Roger's mother Henriette, now Lady Tichborne, began placing regular newspaper advertisements in The Times offering a reward for information about Roger Tichborne and the fate of the Bella.

В Австралии

В октябре 1865 года Кубит сообщил леди Тичборн, что Уильям Гиббс, адвокат из Вагга-Вагга, опознал Роджера Тичборна в лице обанкротившегося местного мясника, выступавшего под именем Томас Кастро. Во время процедуры банкротства Кастро упомянул о праве на имущество в Англии. Он также рассказывал о пережитом кораблекрушении и курил трубку из коренья, на которой были выгравированы инициалы "R. C. T.". Когда Гиббс потребовал назвать его истинное имя, Кастро поначалу уклонялся от ответа, но в конце концов признал, что он и есть пропавший Роджер Тичборн; с тех пор он стал известен как Истец. Тем временем Гиббс попросил Истца составить завещание и написать письмо своей матери. В завещании имя леди Тичборн было ошибочно указано как "Ханна Фрэнсис", а также распоряжались многочисленными несуществующими участками земли, предположительно принадлежавшими Тичборнам. В письме к матери ссылки Истца на его прежнюю жизнь были туманными и неоднозначными, но их хватило, чтобы убедить леди Тичборн в том, что перед ней ее старший сын. На ее готовность принять Истца, возможно, повлияла смерть ее младшего сына, Альфреда, в феврале. В июне 1866 года Истец переехал в Сидней, где смог получить ссуды в банках на основании письменного заявления о том, что он Роджер Тичборн. Позже выяснилось, что в заявлении содержится множество неточностей, хотя дата рождения и сведения о родителях были указаны верно. В нем содержалось краткое описание того, как он прибыл в Австралию: он и другие выжившие с тонущего судна "Белла", по его словам, были подобраны судном "Оспрей", направлявшимся в Мельбурн. По прибытии он взял имя Томас Кастро у знакомого из Мелипильи и несколько лет скитался, прежде чем осесть в Вагга-Вагге. Он женился на беременной служанке Мэри Энн Брайант и признал ее ребенка, дочь, своей собственной; еще одна дочь родилась в марте 1866 года. Находясь в Сиднее, Истец встретил двух бывших слуг семьи Тичборн. Один из них – садовник Майкл Гилфойл, который сначала подтвердил личность Роджера Тичборна, но затем изменил свое мнение, когда его попросили предоставить деньги для организации возвращения в Англию. 2 сентября 1866 года Истец, получив средства из Англии, отплыл из Сиднея на борту "Ракайи" с женой и детьми в первом классе и небольшим свитой, включая Боггла и его младшего сына Генри Джорджа во втором классе. Комфортная жизнь в Сиднее привела к увеличению его веса к моменту отплытия, а во время долгого плавания он прибавил еще. После путешествия, включавшего несколько пересадок, компания прибыла в Тилбери 25 декабря 1866 года. 29 декабря Истец посетил Алресфорд и остановился в отеле "Лебедь", где хозяин заметил сходство с Тичборнами. Истец признался, что он пропавший сэр Роджер, но попросил сохранить это в тайне. Он также расспрашивал о семье Тичборн. Вернувшись в Лондон, Истец нанял адвоката Джона Холмса, который согласился сопровождать его в Париж на встречу с леди Тичборн. Встреча состоялась 11 января в отеле де Лилль. Как только она увидела его лицо, леди Тичборн признала его. По настоянию Холмса она подала в британское посольство подписанное заявление, в котором официально подтверждалось, что Истец является ее сыном. Она осталась непреклонна, когда отец Шатильон, наставник Роджера в детстве, объявил Истца самозванцем, и позволила Холмсу сообщить в лондонскую газету The Times о том, что она узнала Роджера, и сопровождала его в Англию, чтобы публично выразить свою поддержку перед более скептически настроенными членами семьи Тичборн.

In October 1865 Cubitt informed Lady Tichborne that William Gibbes, a lawyer from Wagga Wagga, had identified Roger Tichborne in the person of a bankrupt local butcher using the name Thomas Castro. During his bankruptcy examination Castro had mentioned an entitlement to property in England. He had also talked of experiencing a shipwreck and was smoking a briar pipe which carried the initials "R. C. T." When challenged by Gibbes to reveal his true name, Castro had initially been reticent but eventually agreed that he was indeed the missing Roger Tichborne; henceforth he became generally known as the Claimant. Meanwhile, Gibbes asked the Claimant to make out a will and to write to his mother. The will incorrectly gave Lady Tichborne's name as "Hannah Frances", and disposed of numerous nonexistent parcels of supposed Tichborne property. In the letter to his mother, the Claimant's references to his former life were vague and equivocal but were enough to convince Lady Tichborne that he was her elder son. Her willingness to accept the Claimant may have been influenced by the death of her younger son, Alfred, in February. In June 1866 the Claimant moved to Sydney, where he was able to raise money from banks on the basis of a statutory declaration that he was Roger Tichborne. The statement was later found to contain many errors, although the birthdate and parentage details were given correctly. It included a brief account of how he had arrived in Australia: he and others from the sinking Bella, he said, had been picked up by the Osprey, bound for Melbourne. On arrival he had taken the name Thomas Castro from an acquaintance from Melipilla and had wandered for some years before settling in Wagga Wagga. He had married a pregnant housemaid, Mary Ann Bryant, and taken her child, a daughter, as his own; a further daughter had been born in March 1866. While in Sydney the Claimant encountered two former servants of the Tichborne family. One was a gardener, Michael Guilfoyle, who at first acknowledged the identity of Roger Tichborne but later changed his mind when asked to provide money to facilitate the return to England. On 2 September 1866 the Claimant, having received funds from England, sailed from Sydney on board the Rakaia with his wife and children in first class, and a small retinue including Bogle and his youngest son Henry George in second class. Good living in Sydney had raised his weight on departure to , and during the long voyage he added another After a journey involving several changes of ship, the party arrived at Tilbury on 25 December 1866. On 29 December the Claimant visited Alresford and stayed at the Swan Hotel, where the landlord detected a resemblance to the Tichbornes. The Claimant confided that he was the missing Sir Roger but asked that this be kept secret. He also sought information concerning the Tichborne family. Back in London, the Claimant employed a solicitor, John Holmes, who agreed to go with him to Paris to meet Lady Tichborne. This meeting took place on 11 January at the Hôtel de Lille. As soon as she saw his face, Lady Tichborne accepted him. At Holmes's behest she lodged with the British Embassy a signed declaration formally testifying that the Claimant was her son. She was unmoved when Father Châtillon, Roger's childhood tutor, declared the Claimant an impostor, and she allowed Holmes to inform The Times in London that she had recognised Roger.|group= n and accompanied him to England to declare her support before the more sceptical members of the Tichborne family.

Поддержка и противодействие

Истец быстро обрёл значительных сторонников; адвокат семьи Тичборн, Эдвард Хопкинс, принял его, как и Джей П. Липскомб, семейный врач. Липскомб, после детального медицинского обследования, доложил, что у Истца обнаружена специфическая деформация половых органов. Позже предполагалось, что у Роджера Тичборна был аналогичный дефект, однако это не удалось установить, кроме как на основании спекуляций и слухов. Многие были впечатлены кажущейся способностью Истца вспоминать мелкие детали из ранней жизни Роджера Тичборна, например, снаряжение для ловли рыбы нахлыстом, которое он использовал. Несколько солдат, служивших с Роджером в драгунском полку, включая его бывшего денщика Томаса Картера, опознали Истца как Роджера. Картер, вместе с другим бывшим солдатом, Джоном МакКенном, был принят в дом Истца в качестве слуги. Несмотря на то, что леди Тичборн настаивала на том, что Истец – её сын, остальные члены семьи Тичборн и их родственники практически единогласно объявили его мошенником. Они признавали младенца Альфреда Тичборна, Генри Альфреда, 12-м баронетом. Леди Доути, вдова сэра Эдварда, изначально приняла доказательства, поступившие из Австралии, но вскоре после прибытия Истца в Англию изменила своё мнение. Брат леди Тичборн, Генри Сеймур, объявил Истца самозванцем, обнаружив, что тот не говорит и не понимает французского языка (родного для Роджера в детстве) и не имеет никакого французского акцента. Истец не смог опознать нескольких членов семьи и жаловался на попытки вывести его на чистую воду, представляя ему самозванцев. Винсент Госфорд, бывший управляющий поместьем Тичборн-парк, не был впечатлён Истцом, который, когда его попросили назвать содержимое запечатанного пакета, который Роджер оставил Госфорду перед отъездом в 1853 году, ответил, что не помнит. Госфорд отметил, что в момент вопроса об упаковке Истец не знал, что он её уничтожил. Когда он узнал, что её больше нет, он описал её содержимое. Помимо леди Тичборн, лишь дальний родственник, Энтони Джон Райт Биддульф, признал Истца подлинным; он свидетельствовал, что после прибытия в Мельбурн в июле 1854 года работал на Уильяма Фостера на скотоводческой ферме в Гипсленде под именем Томаса Кастро. Там он познакомился с Артуром Ортоном, земляком-англичанином. Покинув работу у Фостера, Истец скитался по стране, иногда вместе с Ортоном, работая на различных должностях, прежде чем в 1865 году обосноваться мясником в Вагга-Вагге. На основании этой информации семья Тичборн отправила агента Джона Маккензи в Австралию для дальнейшего расследования. Маккензи нашла вдову Фостера, которая предоставила старые записи фермы. В них не было упоминаний о «Томасе Кастро», хотя упоминалась работа «Артура Ортона». Вдова Фостера также опознала фотографию Истца как Артура Ортона, предоставив тем самым первое прямое доказательство того, что Истец, возможно, и есть Ортон. В Вагга-Вагге один из местных жителей вспомнил, что мясник Кастро говорил, что выучил своё ремесло в Уэппинге. Когда эта информация дошла до Лондона, частный детектив Джек Уичер, бывший инспектор полиции, провёл расследование в Уэппинге, и выяснилось о визите Истца в декабре 1866 года.

The Claimant quickly acquired significant supporters; the Tichborne family's solicitor Edward Hopkins accepted him, as did J. P. Lipscomb, the family's doctor. Lipscomb, after a detailed medical examination, reported that the Claimant possessed a distinctive genital malformation. It would later be suggested that Roger Tichborne had this same defect, but this could not be established beyond speculation and hearsay. Many people were impressed by the Claimant's seeming ability to recall small details of Roger Tichborne's early life, such as the fly fishing tackle he had used. Several soldiers who had served with Roger in the Dragoons, including his former batman Thomas Carter, recognised the Claimant as Roger. refn|Carter, along with another former soldier, John M'Cann, was taken into the Claimant's household as a servant. Despite Lady Tichborne's insistence that the Claimant was her son, the rest of the Tichbornes and their related families were almost unanimous in declaring him a fraud. They recognised Alfred Tichborne's infant son, Henry Alfred, as the 12th baronet. Lady Doughty, Sir Edward's widow, had initially accepted the evidence from Australia but changed her mind soon after the Claimant's arrival in England. Lady Tichborne's brother Henry Seymour denounced the Claimant as false when he found that the latter neither spoke nor understood French (Roger's first language as a child) and lacked any trace of a French accent. The Claimant was unable to identify several family members and complained about attempts to catch him out by presenting him with impostors. Vincent Gosford, a former Tichborne Park steward, was unimpressed by the Claimant, who, when asked to name the contents of a sealed package that Roger left with Gosford before his departure in 1853, said he could not remember. refn|At the time he was asked about the package, the Claimant did not know that Gosford had destroyed it. When he became aware that it no longer existed, he gave an account of the contents. Apart from Lady Tichborne, a distant cousin, Anthony John Wright Biddulph, was the only relation who accepted the Claimant as genuine; He testified that after his arrival in Melbourne in July 1854 he had worked for William Foster at a cattle station in Gippsland under the name of Thomas Castro. While there, he had met Arthur Orton, a fellow Englishman. After leaving Foster's employment the Claimant had subsequently wandered the country, sometimes with Orton, working in various capacities before setting up as a butcher in Wagga Wagga in 1865. On the basis of this information, the Tichborne family sent an agent, John Mackenzie, to Australia to make further enquiries. Mackenzie located Foster's widow, who produced the old station records. These showed no reference to "Thomas Castro", although the employment of an "Arthur Orton" was recorded. Foster's widow also identified a photograph of the Claimant as Arthur Orton, thus providing the first direct evidence that the Claimant might in fact be Orton. In Wagga Wagga one local resident recalled the butcher Castro saying that he had learned his trade in Wapping. When this information reached London, enquiries were made in Wapping by a private detective, ex police inspector Jack Whicher, and the Claimant's visit in December 1866 was revealed.

Артур Ортон

Артур Ортон, сын мясника, родившийся 20 марта 1834 года в Ваппинге, в юности пошел в море и побывал в Чили в начале 1850-х годов. После этого он исчезает из виду; если он и не был Кастро, то дальнейших прямых доказательств существования Ортана нет, хотя предпринимались значительные усилия по его поиску. Истец намекал, что некоторые из его действий с Орттоном носили преступный характер и что, чтобы запутать власти, они порой менялись именами. Большинство родственников Ортана не узнали в Истце своего давно потерянного родственника, хотя впоследствии выяснилось, что он заплатил им деньги.

Финансовые проблемы

Леди Тичборн умерла 12 марта 1868 года, лишив истца его главного защитника и основного источника средств к существованию. Он возмутил семью, настояв на том, чтобы занять место главного оплакивающего на ее заупокойной мессе. Его утраченный доход был быстро восполнен фондом, учрежденным сторонниками, который обеспечил дом вблизи Алресфорда и годовой доход в размере 1400 фунтов стерлингов.

К тому времени истец был банкротом. В 1870 году его новые юридические советники запустили новую схему сбора средств: облигации Тичборна (Tichborne Bonds) – выпуск 1000 облигаций номинальной стоимостью 100 фунтов стерлингов, держателям которых обещали выплату с процентами после того, как истец получит свое наследство. Было собрано около 40 000 фунтов стерлингов, однако облигации быстро обесценились и вскоре обменивались за ничтожные суммы. Эта схема позволила истцу еще некоторое время оплачивать свои расходы на жизнь и судебные издержки. После задержки, вызванной франко-прусской войной и ее последствиями, которые помешали ключевым свидетелям выехать из Парижа, гражданское дело, на котором истец надеялся доказать свою личность, наконец, поступило в суд в мае 1871 года.

Гражданское дело: Тичборн против Лушингтона, 1871-72

Дело было зарегистрировано в Суде по общим жалобам как Tichborne v. Lushington, в форме иска о выселении полковника Лашинтона, арендатора поместья Тичборн-парк. Однако истинная цель заключалась в установлении личности истца как сэра Роджера Тичборна и его прав на семейные владения; его неудача могла бы выставить его как самозванца. Помимо Тичборн-парка, в состав владений входили поместья, земли и фермы в Гэмпшире, а также значительная недвижимость в Лондоне и других местах, приносившая в совокупности годовой доход свыше 20 000 фунтов стерлингов, под председательством сэра Уильяма Бовилла, главного судьи Общего суда. Юридическую команду истца возглавляли Уильям Баллантайн и Хардинг Гиффорд, оба – высококвалифицированные адвокаты. Против них, действуя по поручению большинства членов семьи Тичборн, выступали Джон Дьюк Колеридж, генеральный солиситор (в ходе разбирательства он был повышен до генерального прокурора), и Генри Хокинс, будущий судья Высокого суда, находившийся в тот момент на пике своего мастерства как перекрестный допросчик. В своей вступительной речи Баллантайн подробно остановился на несчастном детстве Роджера Тичборна, его деспотичном отце, слабом образовании и часто неудачном выборе друзей. Опыт истца в открытой шлюпке после крушения «Беллы», по словам Баллантайна, повредил его памяти о ранних годах, что объясняло его неуверенность в воспоминаниях. Попытки идентифицировать его клиента как Артура Ортона, утверждал Баллантайн, были выдумками «безответственных» частных детективов, работавших на семью Тичборн. Первыми свидетелями в поддержку истца были бывшие офицеры и солдаты из полка Роджера Тичборна, все они подтвердили его подлинность. Среди слуг и бывших слуг семьи Тичборн, вызванных Баллантайном, был Джон Мур, камердинер Роджера в Южной Америке. Он свидетельствовал, что истец вспомнил много мелких деталей их совместной жизни, включая одежду и кличку собаки, которую они завели. Кузен Роджера, Энтони Биддульф, объяснил, что поверил истцу только после длительного общения с ним. 30 мая Баллантайн вызвал истца на допрос. Во время прямого допроса истец отвечал на вопросы об Артуре Ортоне, которого он описал как «высокого, костлявого человека с резкими чертами лица и продолговатым лицом, слегка покрытым следами оспы». Он потерял Ортона из виду в период с 1862 по 1865 год, но они снова встретились в Вагга-Вагге, где истец обсуждал с ним вопрос о наследстве. Во время перекрестного допроса истец уклонялся от подробностей о своих отношениях с Ортоном, заявив, что не желает себя скомпрометировать. После допроса о его визите в Ваппинг Хокинс прямо спросил его: «Вы Артур Ортон?», на что он ответил: «Я не он». Истец проявил значительную необразованность, когда его спрашивали о его учебе в Стоунхерсте. Он не смог назвать Вергилия, путал латынь с греческим и не понимал, что такое химия. Рохан МакУильям в своей хронике этого дела отмечает, что с этого момента семья Тичборн боролась не только за свои владения, но и за честь Кэтрин Доути.

The case was listed in the Court of Common Pleas as Tichborne v. Lushington, in the form of an action for the ejectment of Colonel Lushington, the tenant of Tichborne Park. The real purpose, however, was to establish the Claimant's identity as Sir Roger Tichborne and his rights to the family's estates; failure on his part would expose him as an impostor. In addition to Tichborne Park's , the estates included manors, lands and farms in Hampshire, and considerable properties in London and elsewhere, which altogether produced an annual income of over £20,000, before Sir William Bovill, who was Chief Justice of the Common Pleas. The Claimant's legal team was led by William Ballantine and Harding Giffard, both highly experienced advocates. Opposing them, acting on instructions from the bulk of the Tichborne family, were John Duke Coleridge, the Solicitor General (he was promoted to Attorney General during the hearing), and Henry Hawkins, a future High Court judge who was then at the height of his powers as a cross examiner. In his opening speech, Ballantine made much of Roger Tichborne's unhappy childhood, his overbearing father, his poor education and his frequently unwise choices of companions. The Claimant's experiences in an open boat following the wreck of the Bella had, said Ballantine, impaired his memories of his earlier years, which explained his uncertain recall. Attempts to identify his client as Arthur Orton were, Ballantine argued, the concoctions of "irresponsible" private investigators acting for the Tichborne family. The first witnesses for the Claimant included former officers and men from Roger Tichborne's regiment, all of whom declared their belief that he was genuine. Among servants and former servants of the Tichborne family called by Ballantine was John Moore, Roger's valet in South America. He testified that the Claimant had remembered many small details of their months together, including clothing worn and the name of a pet dog the pair had adopted. Roger's cousin Anthony Biddulph explained that he had accepted the Claimant only after spending much time in his company. On 30 May Ballantine called the Claimant to the stand. During his examination in chief, the Claimant answered questions on Arthur Orton, whom he described as "a large boned man with sharp features and a lengthy face slightly marked with smallpox". He had lost sight of Orton between 1862 and 1865, but they had met again in Wagga Wagga, where the Claimant had discussed his inheritance. Under cross examination the Claimant was evasive when pressed for further details of his relationship with Orton, saying that he did not wish to incriminate himself. After questioning him on his visit to Wapping, Hawkins asked him directly: "Are you Arthur Orton?" to which he replied "I am not". The Claimant displayed considerable ignorance when questioned about his time at Stonyhurst. He could not identify Virgil, confused Latin with Greek, and did not understand what chemistry was. Rohan McWilliam, in his chronicle of the affair, comments that from that point on the Tichborne family were fighting not only for their estates but for Katherine Doughty's honour.

Распадок дела

7 июля суд отложил заседание на четыре месяца. Когда дело возобновилось, Баллантайн вызвал новых свидетелей, включая Богла и Фрэнсиса Бейджента, близкого друга семьи. Хокинс утверждал, что Богл и Бейджент подсовывали истцу информацию, но во время перекрестного допроса ему не удалось поколебать их уверенность в искренности истца. В январе 1872 года Колридж начал представление защиты с речи, в которой охарактеризовал истца как сравнимого с "величайшими самозванцами в истории". Он намеревался доказать, что истец – это Артур Ортон. Он подготовил более 200 свидетелей, но в итоге потребовалось лишь несколько. Лорд Беллоу, знавший Роджера Тичборна во время учебы в Стоунхерсте, засвидетельствовал, что у Роджера были характерные татуировки на теле, которых не было у истца.

Обращение к общественности, 187273

Из своей камеры в Ньюгейт Истец поклялся возобновить борьбу, как только будет оправдан. 25 марта 1872 года он опубликовал в Evening Standard "Обращение к общественности", в котором просил о финансовой помощи для покрытия юридических расходов и расходов на жизнь:refn|Потеряв гражданское дело, Истец был обязан оплатить судебные издержки всех ответчиков, а также собственные. Этот долг, оцениваемый примерно в 80 000 фунтов стерлингов, обанкротил его во второй раз и лишил его каких-либо финансовых средств. Истец получил значительную народную поддержку во время гражданского процесса; его борьба многими воспринималась как символ проблем, с которыми сталкивается рабочий класс при обращении за справедливостью в суды. Кампания привлекла ряд влиятельных сторонников, среди которых был Джордж Хаммонд Уолли, противоречивый антикатолик, являвшийся депутатом от Питерборо. Он и Онслоу порой были неосторожны в своих выступлениях; после собрания в зале Сент-Джеймса в Лондоне 11 декабря 1872 года каждый из них выдвинул конкретные обвинения в адрес генерального прокурора и правительства в попытке воспрепятствовать правосудию. Их оштрафовали на 100 фунтов каждый за неуважение к суду. В подавляющем большинстве случаев пресса была настроена враждебно к кампании Истца. Чтобы противостоять этому, его сторонники запустили две недолговечные газеты: Tichborne Gazette в мае 1872 года и Tichborne News and Anti-Oppression Journal в июне. Первая была полностью посвящена делу Истца и просуществовала до вынесения приговора Онслоу и Уолли в декабре 1872 года. Tichborne News, освещавшая более широкий спектр предполагаемых несправедливостей, прекратила существование через четыре месяца.

Судьи и юрисконсульты

Уголовное дело, подлежащее рассмотрению в Королевской скамье, было зарегистрировано как Regina v. Castro, при этом имя Кастро являлось последним бесспорным псевдонимом истца. Ввиду ожидаемой продолжительности, дело было назначено к рассмотрению коллегиально, что позволяло рассматривать его не одному судье, а составу судей. Председателем состава был сэр Александр Кокберн, лорд-главный судья. Его решение взяться за это дело было спорным, поскольку в ходе гражданского процесса он публично обвинил истца во лжесвидетельстве и клевете. В состав судей вместе с Кокберном вошли сэр Джон Меллор и сэр Роберт Лэш, опытные судьи Королевской скамьи. Команда истца была значительно слабее: он не стал вновь привлекать Баллантайна, а его другие адвокаты по гражданскому делу отказались представлять его интересы. Другие отказались от дела, возможно, опасаясь необходимости представлять доказательства, касающиеся соблазнения Кэтрин Доути. Ему помогали малоизвестные помощники: Патрик Макмахон, ирландский депутат, часто отсутствовавший, и молодой и неопытный Купер Уайльд. Задача Кенэли усложнилась, когда несколько его свидетелей из высшего общества отказались давать показания, вероятно, опасаясь насмешек со стороны адвокатов короны. Другие важные свидетели по гражданскому делу, включая Мура, Бейджента и Липскомба, отказались давать показания в уголовном процессе.

Судебный процесс

Судебное разбирательство, одно из самых продолжительных дел, рассматриваемых в английском суде, началось 21 апреля 1873 года и продолжалось до 28 февраля 1874 года, заняв 188 судебных дней. В стороне от суда он наслаждался своей известностью; американский писатель Марк Твен, находившийся тогда в Лондоне, посетил мероприятие, на котором присутствовал Истец, и "счел его весьма статной и благородной фигурой". Твен заметил, что в обществе присутствовали "образованные люди, представители хорошего общества. Везде обращались "Сэр Роджер", всегда "Сэр Роджер", никто не отказывал ему в титуле". Всего Хокинс вызвал 215 свидетелей, в том числе из Франции, Мелипиллы, Австралии и Ваппинга, которые свидетельствовали либо о том, что Истец не был Роджером Тичборном, либо о том, что он был Артуром Ортоном. Эксперт по почерку заявил, что почерк Истца напоминает почерк Ортона, но не Роджера Тичборна. Всю историю о спасении судном "Оспрей", как утверждал Хокинс, была сфабрикована. Судно с таким названием прибыло в Мельбурн в июле 1854 года, но не соответствовало описанию Истца. Более того, Истец назвал неверное имя капитана "Оспрея", а имена, которые он назвал для двух членов экипажа "Оспрея", принадлежали членам экипажа "Миддлтона", корабля, на котором Ортон высадился в Хобарте. Никаких упоминаний о спасении не было найдено ни в судовом журнале "Оспрея", ни в записях мельбурнского портового управления. Давая показания о содержимом запечатанного пакета, Госфорд сообщил, что он содержал информацию о распоряжении определенным имуществом, но ничего, касающегося соблазнения или беременности Кэтрин Доути. Защита Кенэли заключалась в том, что Истец стал жертвой заговора, в который были вовлечены католическая церковь, правительство и судебная система. Он часто пытался дискредитировать свидетелей, как, например, лорда Беллоу, чью репутацию он разрушил, раскрыв подробности его супружеской неверности.

Резюме, вердикт и приговор

После заключительных речей Кенэли и Хокинса, Кокберн начал подводить итоги 29 января 1874 года. Его речь началась с резкого осуждения поведения Кенэли, которое, по словам хроникера судебного процесса Джона Морса, было "самым продолжительным, суровым и заслуженным выговором, когда-либо вынесенным судьей члену адвокатского сословия". Тон подведения итогов был предвзятым, судья часто привлекал внимание присяжных к "вопиющему и поразительному невежеству" истца в вопросах, которые он, безусловно, знал бы, если бы был Роджером Тичборном. Кокберн отверг версию истца относительно содержимого запечатанного пакета и все обвинения, брошенные в честь Кэтрин Доути. Морс отметил, что в заключительной речи Кокберна "никогда не проявлялось столь решительного намерения судьи повлиять на исход дела". Хотя пресса в основном приветствовала прямоту Кокберна, его подведение итогов также подверглось критике как "каскад осуждения", а не беспристрастный анализ. Присяжные удалились на совещание в полдень субботы 28 февраля и вернулись в зал суда менее чем через 30 минут. В их вердикте было установлено, что истцом не является Роджер Тичборн, что он не склонял к греху Кэтрин Доути, и что его настоящее имя – Артур Ортон. Таким образом, он был признан виновным в лжесвидетельстве. Присяжные также вынесли осуждение поведению Кенэли в ходе судебного разбирательства. После отказа судей удовлетворить его просьбу выступить с последним словом, истцу был вынесен приговор – два последовательных срока лишения свободы по семь лет каждый. Поведение Кенэли положило конец его юридической карьере; он был исключен из Оксфордского юридического округа и из Грейс-Инн, что лишило его права заниматься адвокатской практикой.

Народное движение

Вердикт суда усилил общественную поддержку истца. Его и Кенели приветствовали как героев, последнего – как мученика, пожертвовавшего своей юридической карьерой. Джордж Бернард Шоу, писавший спустя много времени, подчеркнул парадокс, заключавшийся в том, что истца одновременно воспринимали как законного баронета и как рабочего, лишенного своих законных прав правящей элитой. В апреле 1874 года Кенели основал политическую организацию «Ассоциация Великой хартии вольностей» с широкой программой, отражавшей некоторые требования чартистов 1830-х и 1840-х годов. Однако ему не удалось убедить Палату общин учредить королевскую комиссию для расследования дела Тичборна; его предложение получило лишь его собственный голос и поддержку двух не имеющих права голоса секретарей, против 433 голосов против. После этого Кенели стал объектом насмешек в парламенте, и основную часть своей агитационной работы проводил за его пределами. Однако к 1880 году интерес к делу угас, и на всеобщих выборах того года Кенели потерпел сокрушительное поражение. Он умер от сердечной недостаточности до окончания голосования. Ассоциация Великой хартии вольностей продолжала существовать еще несколько лет, постепенно теряя поддержку. Газета The Englishman, основанная Кенели во время судебного процесса, прекратила существование в мае 1886 года, и нет никаких свидетельств о дальнейшей деятельности Ассоциации после этой даты.

Освобождение и последние годы жизни истца

Истца освободили по условно-досрочному освобождению 11 октября 1884 года после отбытия 10 лет заключения. Он заметно похудел; в письме к Онслоу от мая 1875 года сообщается о значительной потере веса. На протяжении всего заключения он утверждал, что является Роджером Тичборном, но после освобождения разочаровал своих сторонников, не проявив никакого интереса к Ассоциации «Магна Харта», а вместо этого подписав контракт на выступления в мюзик-холлах и цирках. В 1895 году, за вознаграждение в несколько сотен фунтов, он признался в газете «The People», что все-таки является Артуром Ортоном. На вырученные деньги он открыл небольшой табачный магазин в Ислингтоне; однако вскоре отказался от своего признания и вновь настаивал на том, что он – Роджер Тичборн. Его магазин обанкротился, как и другие предпринимательские попытки, и он умер в нищете от сердечной болезни 1 апреля 1898 года. В 1876 году, когда истец отбывал тюремный срок, интерес к делу вызвали заявления Уильяма Крессуэлла, пациента психиатрической больницы в Сиднее, о том, что он является Артуром Ортоном. Существовали косвенные доказательства, указывающие на некоторую связь с Ортоном, и сторонники истца добивались перевозки Крессуэлла в Англию. Однако это не привело ни к чему, хотя вопрос о возможной личности Крессуэлла оставался предметом споров в течение многих лет. В 1884 году суд в Сиднее признал дело нерассмотренным и постановил сохранить статус-кво; Крессуэлл остался в больнице. Незадолго до своей смерти в 1904 году его посетила современница, леди Тичборн, которая не обнаружила внешнего сходства ни с одним членом семьи Тичборн. Предпринимались попытки разрешить некоторые тревожные неопределенности и противоречия в этом деле. Чтобы объяснить степень внешнего сходства истца с семьей Тичборн (которое даже Кокберн признал), Онслоу предположил в журнале «The Englishman», что мать Ортона, женщина по имени Мэри Кент, была незаконнорожденной дочерью сэра Генри Тичборна, деда Роджера Тичборна. Альтернативная версия гласит, что Мэри Кент была соблазнена Джеймсом Тичборном, что делало Ортона и Роджера сводными братьями. Дочь истца от Мэри Энн Брайант, Тереза Мэри Агнес, утверждала, что ее отец признался ей в убийстве Артура Ортона и поэтому не мог раскрыть подробности о своих австралийских годах. Прямых доказательств в поддержку ни одной из этих теорий нет. Вудруфф утверждает, что судебные решения, хотя и справедливы, учитывая представленные суду доказательства, не развеяли полностью «глубокое сомнение», которое, по признанию Кокберна, нависло над делом. Вудруфф писал в 1957 году: «Вероятно, навсегда, теперь, когда ключ к разгадке давно утерян, это останется загадкой». В статье 1998 года в «The Catholic Herald» предполагалось, что ДНК-анализ может разрешить эту тайну. Эта загадка породила множество пересказов истории в книгах и фильмах, включая рассказ «Том Кастро, невероятный самозванец» из «Всеобщей истории бесчестия» Хорхе Луиса Борхеса и фильм Дэвида Йейтса 1998 года «Истец Тичборна». Таким образом, Вудруфф заключает: «человек, потерявший себя, все еще бродит по истории, не имея другого имени, кроме того, которое общественное мнение его времени присвоило ему: Истец».

The Claimant was released on licence on 11 October 1884 after serving 10 years. He was much slimmer; a letter to Onslow dated May 1875 reports a loss of Throughout his imprisonment he had maintained that he was Roger Tichborne, but on release he disappointed supporters by showing no interest in the Magna Charta Association, instead signing a contract to tour with music halls and circuses. In 1895, for a fee of a few hundred pounds, he confessed in The People newspaper that he was, after all, Arthur Orton. With the proceeds he opened a small tobacconist's shop in Islington; however, he quickly retracted the confession and insisted again that he was Roger Tichborne. His shop failed, as did other business attempts, and he died destitute, of heart disease, on 1 April 1898. In 1876, while the Claimant was serving his prison sentence, interest was briefly raised by the claims of William Cresswell, an inmate of a Sydney lunatic asylum, that he was Arthur Orton. There was circumstantial evidence that indicated some connection with Orton, and the Claimant's supporters campaigned to have Cresswell brought to England. Nothing came of this, although the question of Cresswell's possible identity remained a matter of dispute for years. In 1884 a Sydney court found the matter undecided, and ruled that the status quo should be maintained; Cresswell stayed in the asylum. Shortly before his death in 1904 he was visited by the contemporaneous Lady Tichborne, who found no physical resemblance to any member of the Tichborne family. Attempts have been made to reconcile some of the troubling uncertainties and contradictions within the case. To explain the degree of facial resemblance (which even Cockburn accepted) of the Claimant to the Tichborne family, Onslow suggested in The Englishman that Orton's mother, a woman named Mary Kent, was an illegitimate daughter of Sir Henry Tichborne, Roger Tichborne's grandfather. An alternative story has Mary Kent being seduced by James Tichborne, making Orton and Roger half brothers. The Claimant's daughter by Mary Ann Bryant, Teresa Mary Agnes, maintained that her father confessed to her that he had killed Arthur Orton and thus could not disclose details of his Australian years. There is no direct evidence for any of these theories. Woodruff submits that the legal verdicts, although fair given the evidence before the courts, have not fully resolved the "great doubt" that Cockburn admitted hung over the case. Woodruff wrote in 1957: "Probably for ever, now, its key long since lost a mystery remains". A 1998 article in The Catholic Herald suggested that DNA profiling might resolve the mystery. The enigma has launched numerous retellings of the story in book and film, including the short story "Tom Castro, the Implausible Imposter" from Jorge Luis Borges's Universal History of Infamy, and David Yates's 1998 film The Tichborne Claimant. Thus, Woodruff concludes, "the man who lost himself still walks in history, with no other name than that which the common voice of his day accorded him: the Claimant".