Введение

В христианской гностической религиозной истории, Colarbasians (от Gk. Коларбас, Гипполий, Пс. Терт. ; Колрбас, Ирен, Эпиф, Теодорет, Филаст. Бад, август; К. Басс Филаст. Кодд.) были предполагаемой секткой 2-го века, считались еретиками, так называли своего лидера Коларбаса, ученика Валентина. Говорят, что Коларбас, вместе с Марком, другим учеником Валентина, утверждал, что вся полнота и совершенство истины и религии содержится в греческом алфавите; и именно по этой причине Иисуса называли Альфой и Омегой.

Анализ

Имя встречается впервые, и это только случайно, в одиночном отрывке Ириней (i. 14, 1) была предметом многочисленных дискуссий. Марк, по-видимому, по словам Ириней, хвастался тем, что ему одному было позволено стать матерью и сосудом Сиге (молчания) Коларбаса; потомство, которого он родил, было заявлением и откровением, записанным позже. Нет никакого упоминания о Коларбасе. Ириней уже шесть страниц говорит только о Маркусе. На одиннадцати страницах он кратко упоминает "о каком-то другом знаменитом учителе их" [валентинцев]; но нет никакого совпадения доктрины и ничего, что бы указывало на то, что безымянный, или неясный по имени [Эпифан], еретик был самим Коларбасом, как некоторые предполагали.

Голос Четырех

Кредит за выявление причины путаницы принадлежит К. А. Хейманну (Hamburgische Vermischte Bibliothek, 1743, i. 145); Он избавился от таинственного двойника Марка, указав, что Chol arba (כלארבע) означает "Все четыре", т. е. божественная Тетрада, которая в схеме Марка стояла во главе Плеромы. Он был менее успешен в работе с деталями текста: и Ф. С. Баур (К. Г. д. 3 erst. Яххх. Я. 204) справедливо заменил слово "Чол" на "Кол" (קול) (Голос Четырех - все четыре). Волкмар объясняет появление s арамейской коммутацией ע с צ, а o нескольких авторитетов Коссианосом Теодорета для Кассианоса: Коласае и Колоссае дают еще лучшую иллюстрацию.

Сиге

И тетрада, и Сиге появляются в контексте, как будто они сделали откровения Маркусу, но (что не было достаточно замечено) по-разному. Когда Ириней просто записывает то, что он нашел в своем авторитете Маркоса, он говорит о Тетраде или Тетрактиде. Таким образом (6669): Сиге, с другой стороны, упоминается только тогда, когда Ириней говорит в своем собственном лице, и всегда с прикосновением сарказма. Таким образом (6878): Поэтому можно задаться вопросом, представлял ли Маркус когда-либо Сиге как себя, посещающую его. Два отрывка действительно довольно ясно показывают, что он считал ее верной своему имени. Говоря о "Истине", буквально алфавите, также называемом Человеком, он говорит (69) что она "является источником всякой речи, и началом всякого голоса, и выражением всего невыразимого, и ртом невысказанного Сиге (tês siôpômenês Sigês). Опять же мы слышим (64), что маркозианцев учили молиться о избавлении от "судьи" богине, обращенной к ней как "ты, сидящая рядом с Богом и мистическим Сиге перед эонами" (или эпохами: ô paredre theou k. t. l.). Этот адрес дает необходимую подсказку, поскольку божество называется "Мать" в отрывке, почти непосредственно предшествующем появлению имени Коларбас; и в другом месте (75: cf. 84) "Мать Вселенной" отождествляется с "первой Тетрадой". Сама Сиге, несомненно, остается скрытой выше; но ее тайны известны Маркусу Тетрадой, Коларба или Голосом Четырех, который должен быть (безымянной) "самой могущественной силой из невидимых и безымянных мест", которой он хвастался, что он обязан своим "знанием", как мы читаем в первом абзаце Ириней о нем (60). Трудность первичной фразы tês Kolarbasou Sigês остается. В отсутствие второй статьи, это может означать только "Сиге Коларбаса" (или Коларбас) вместо "Коларбаса (или Коларба) Сиге", как требует вышеупомянутое значение. Сложность была бы облегчена, и в то же время снята запутанная окончание Kolarbasou, прочитав tês Kolarbas ek Sigês, "Коларба (Голос Четырех) выходящий из Сиге (Тишина) ". В круглых непрерывных унциалах изменение было бы легким, EK и OY имеют большое сходство при написании. Таким образом, эти два имени будут находиться в правильном отношении друг к другу. Однако фраза будет короче, чем мы ожидаем. О том, как вдруг появился этот еврейский термин, тоже ничего не известно. Эта неясность, очевидно, заключается в оригинальном тексте Иринея, если не в авторитете, которому он следовал; и в III и IV веках она была так же смущающей, как и сейчас. Он был только замаскирован, а не удален, предполагая, что это еретик по имени Коларбас.