Введение

Квази-эмпиризм в математике – это направление в философии математики, стремящееся переключить внимание философов с вопросов основ математики на математическую практику, в особенности на её связь с физикой, социальными науками и вычислительной математикой. В рамках этого подхода обсуждаются такие темы, как взаимосвязь эмпиризма (см. работы Пенелопы Мэдди) и математики, проблемы, связанные с реализмом, роль культуры и необходимость применения математики.

Основные аргументы

Основным аргументом в отношении квази-эмпиризма является то, что, хотя математика и физика часто рассматриваются как тесно связанные области исследования, это может отражать когнитивные предубеждения человека. Утверждается, что даже при строгом применении соответствующих эмпирических методов или математической практики в любой из этих областей, этого все равно будет недостаточно для опровержения альтернативных подходов. Юджин Вигнер (1960) отметил, что эта особенность не должна ограничиваться математикой, физикой или даже людьми. Он далее заявил: «Чудо соответствия языка математики для формулирования законов физики – это удивительный дар, который мы ни понять, ни заслужить не можем. Мы должны быть благодарны за него и надеяться, что он останется справедливым в будущих исследованиях и распространится, к лучшему или к худшему, к нашему удовольствию, хотя, возможно, и к нашему недоумению, на широкие области знания». Вигнер привел несколько примеров, чтобы продемонстрировать, почему «недоумение» является уместным описанием, например, показывая, как математика расширяет ситуативное знание способами, которые либо невозможны иным путем, либо настолько выходят за рамки обычного мышления, что остаются незамеченными. Другим примером может служить способность к предсказанию, в смысле описания потенциальных явлений до их наблюдения, которую поддерживает математическая система. Продолжая работу Вигнера, Ричард Хамминг (1980) писал о применении математики как о центральной теме и предположил, что успешное использование иногда может быть важнее доказательства, в следующем смысле: если теорема обладает очевидной истинностью благодаря своей применимости, то последующие доказательства, показывающие проблематичность доказательства теоремы, скорее приведут к попыткам укрепить саму теорему, чем к пересмотру приложений или отрицанию полученных результатов. Хамминг предложил четыре объяснения «эффективности» математики и считал эту тему достойной обсуждения и изучения. «Мы видим то, что ищем». Именно поэтому термин «квази» уместен в данном контексте. «Мы выбираем, какую математику использовать». Наше использование и модификация математики по сути ситуативны и ориентированы на достижение целей. «Наука на самом деле отвечает на сравнительно небольшое количество проблем». Необходимо рассмотреть более широкий круг вопросов. «Эволюция человека предоставила модель». Возможно, существуют ограничения, обусловленные человеческим фактором. Для Вилларда Ван Ормана Куайна (1960) существование возможно только в структуре. Эта позиция актуальна для квази-эмпиризма, поскольку Куайн полагает, что одни и те же доказательства подтверждают как теоретизирование о структуре мира, так и теоретизирование о математических структурах. Хилари Путнам (1975) утверждал, что математика принимала неформальные доказательства и доказательства, основанные на авторитете, и допускала ошибки на протяжении всей своей истории, исправляя их. Он также отметил, что система доказательства геометрических теорем Евклида была уникальна для классических греков и не развивалась аналогичным образом в других математических культурах Китая, Индии и Аравии. Эти и другие доказательства побудили многих математиков отказаться от ярлыка «платонистов», а также от онтологии Платона, которая вместе с методами и эпистемологией Аристотеля служила основой онтологии западного мира с самого начала. Подлинно международная культура математики, как утверждали Путнам и другие (1983), неизбежно должна быть по крайней мере «квази» эмпирической (признавая «научный метод» для достижения консенсуса, если не эксперимента). Имре Лакатос (1976), который провел свою первоначальную работу по этой теме в своей диссертации (1961, Кембридж), выступал за «исследовательские программы» как основу для математики и считал мысленные эксперименты уместными для математических открытий. Лакатос, возможно, был первым, кто использовал термин «квази-эмпиризм» в контексте этой темы.

Операционные аспекты

Несколько недавних работ посвящены этой теме. Применимы работы Грегори Чейтина и Стивена Вольфрама, хотя их позиции могут считаться спорными. Чейтин (1997/2003) предполагает наличие фундаментальной случайности в математике, а Вольфрам (A New Kind of Science, 2002) утверждает, что неразрешимость может иметь практическое значение, то есть быть не просто абстракцией. Еще одним важным дополнением будут дискуссии об интерактивных вычислениях, особенно касающиеся смысла и использования модели Тьюринга (тезис Черча-Тьюринга, машины Тьюринга и т.д.). Эти работы носят ярко выраженный вычислительный характер и поднимают новый круг вопросов. Как цитирует Чейтин (1997/2003): «Теперь всё перевернулось с ног на голову. Это произошло не из-за каких-либо философских аргументов, не из-за результатов Гёделя или Тьюринга, или моих собственных теорем о неполноте. Всё перевернулось по очень простой причине – компьютер!». Это позволяет предположить, что интерактивные вычисления могут помочь математике сформировать более адекватную (эмпирическую) основу, чем та, что основана исключительно на рационализме. В связи с этим аргументом следует отметить, что функция (даже рекурсивно связанная бесконечно) является слишком простой конструкцией для описания реальности сущностей, которые разрешают (путем вычислений или аналоговых методов) n-мерные (в широком смысле этого слова) системы.