Кража и незаконное присвоение имущества

Введение

Преступление, незаконное завладение личным имуществом.

Кража – это преступление, связанное с незаконным завладением или хищением личного имущества другого лица или организации. Оно являлось правонарушением в рамках английского общего права и стало таковым в юрисдикциях, включивших английское общее право в свою правовую систему (а также в законодательство), где во многих случаях продолжает действовать. В Англии, Уэльсе, Ирландии и Северной Ирландии преступление кражи было упразднено и разделено на отдельные составы преступлений, такие как взлом, грабеж, мошенничество, хищение и связанные с ними правонарушения. Однако кража остается преступлением в некоторых штатах Соединенных Штатов, Джерси и в Новом Южном Уэльсе (Австралия), подразумевая взятие и унос личного имущества без согласия владельца и без намерения его вернуть.

Этимология

Слово "larceny" – позднее среднеанглийское слово, происходящее от французского слова larcin, означающего «кража». Его вероятный латинский корень – latrocinium, производное от latro, «грабитель» (изначально наёмник).

Новый Южный Уэльс

В штате Новый Южный Уэльс кража, как правонарушение, предусмотренное общим правом, наказывается лишением свободы на срок до 5 лет. В то время как статья 117 Закона о преступлениях Нового Южного Уэльса (1900) устанавливает наказание за кражу, она не определяет состав преступления, оставляя его определение на усмотрение общего права. В настоящем деле устанавливаются элементы *mens rea* и *actus reus*, которые должны быть доказаны обвинением для вынесения обвинительного приговора.

Ирландия

1 августа 2002 года уголовное преступление кражи было отменено. Однако это не влияет на судебные разбирательства по делам о краже, совершенным до ее отмены.

Англия и Уэльс

Преступление кражи, предусмотренное общим правом, было кодифицировано Законом о краже 1916 года. Оно было отменено 1 января 1969 года, в отношении всех правонарушений, совершенных после этой даты. Ему на смену пришло более широкое преступление – кража, предусмотренное пунктом 1(1) Закона о краже 1968 года. Данное преступление в некоторой степени включало в себя терминологию и суть кражи. Несмотря на отмену этого преступления в Англии, оно сохранилось в зависимой территории Короны – Джерси.

Северная Ирландия

Преступление кражи, предусмотренное обычном праве, было отменено 1 августа 1969 года, ко всем правовым последствиям, не связанным с преступлениями, совершенными до этой даты. Его заменило более широкое преступление – хищение, предусмотренное пунктом 1(1) Закона о хищениях (Северная Ирландия) 1969 года.

Соединенные Штаты

Законы о краже в Соединенных Штатах восходят к английскому общему праву, в соответствии с которым кража предполагает незаконное проникновение и завладение (изъятие) и перемещение (унос, вывоз) материального движимого имущества другого лица с намерением навсегда лишить владельца владения этим имуществом. В настоящее время кража кодифицирована как уголовное преступление во всех юрисдикциях США. По законам многих штатов, включая Калифорнию, кража может включать в себя завладение "деньгами, трудом или недвижимым и движимым имуществом".

Унеси .

Традиционно, вор должен не только получить власть над имуществом, но и переместить его с первоначального места. Даже малейшего движения, на волосок, достаточно. Однако должно быть перемещено все имущество целиком. Как отметил профессор Уэйн ЛаФейв, в самом буквальном смысле это требование делает воровством вращение пончика, но не вращение пирога, поскольку при вращении перемещается весь пончик, а точный центр пирога остается на месте. Движение должно быть фактическим перемещением, а не действием, предшествующим перемещению. Например, в одном случае жертва оставила свою тачку во дворе. Как он обычно делал, он перевернул тачку вверх дном, чтобы в кузове не скапливалась вода. Обвиняемый, намереваясь украсть тачку, перевернул ее, но был задержан владельцем до того, как смог оттолкнуть ее. Суд постановил, что действия обвиняемого не соответствуют элементу перемещения при краже, поскольку движение тачки было лишь подготовительным к увозу. Вопреки распространенному мнению, для завершения перемещения имущество не обязательно должно быть вывезено за пределы территории владельца или с его собственности. Достаточно малейшего движения с первоначального места с намерением украсть. Проблема в доказывании. Если человек берет упаковку стейков с намерением украсть их, а затем передумывает и возвращает стейки на прилавок, то кража совершена, но государству будет трудно это доказать. Однако, если вор прячет стейки, засовывая их в одежду, его намерения становятся очевидными. Конечно, может существовать и невинное, хотя и странное объяснение. Тем не менее, требование о перемещении не является универсальным. Например, в деле "Народ против Аламо" Апелляционный суд штата Нью-Йорк отменил требование о перемещении. В этом деле подсудимый вошел в чужую машину и включил фары и двигатель. Суд истолковал перемещение как просто подтверждающий элемент владения и контроля, и, следовательно, не требующийся для установления владения и контроля над автомобилем, поскольку назначение автомобиля – транспортировка. Включения зажигания достаточно, чтобы установить, что вор взял автомобиль под свой контроль. Кроме того, в Модельном уголовном кодексе отменено требование о перемещении, и вместо этого требуется, чтобы обвиняемый "осуществлял незаконный контроль". Разработчики кодекса отметили, что исторически требование о перемещении различало кражу (тяжкое преступление) и попытку кражи (преступление). Поэтому они пришли к выводу, что требование о перемещении не имеет значения, поскольку в современном уголовном праве, как и в Модельном уголовном кодексе, разница в последствиях наказания между попыткой и завершенным преступлением незначительна.

Traditionally, a thief must not only gain dominion over the property, but also must move it from its original position. The slightest movement, a hair's breadth, is sufficient. However, the entirety of the property must be moved. As Professor Wayne LaFave noted, at its most literal this requirement renders the rotating of a doughnut a larceny, but not the rotating of a pie, as all of the doughnut is moved through rotation while the pie's exact center remains in the same place when rotated. The movement must also be an actual asportation, rather than movement in preparation. For example, in one case the victim had left his wheelbarrow in his yard. As was his custom he turned the wheelbarrow upside down to avoid water collecting in the tub. The defendant intending to steal the wheelbarrow turned it over but was apprehended by the owner before he could push the wheelbarrow away. The court held that the defendant's acts did not satisfy the asportation element of larceny because the movement of the wheelbarrow had merely been preparatory to the carrying away. Contrary to popular belief, it is not necessary that the property be removed from the owner's premises or be taken off his property for an asportation to be complete. The slightest movement from its original position with the intent to steal is enough. The problem is proof. If a person picks up a package of steaks intending to steal them then changes her or his mind and puts the steak back in the meat counter, the crime of larceny has been committed but the state will have a difficult time proving it. However, if the thief conceals the steaks by sticking them inside clothing, his or her intent is rather clear. Of course, there could still be an innocent if bizarre explanation. That said, the asportation requirement is not universally required. In People v. Alamo, for example, the New York Court of Appeals eliminated the asportation requirement. In that case the defendant entered a stranger's car and turned on the car's lights and engine. The Court read asportation as merely a corroborative element of possession and control, and thus not necessary to establish possession and control of a car because transportation is the purpose of a car. Turning it on suffices to establish that the thief has taken possession and control. Additionally, the Model Penal Code eliminates the asportation requirement and instead requires that the defendant "exercise unlawful control". The drafters noted that historically the asportation requirement distinguished larceny (a felony) and attempted larceny (a misdemeanor). They reasoned, therefore, that asportation was an irrelevant requirement because in modern criminal law, like the Model Penal Code, the sentencing consequences between an attempted and completed crime are negligible.

Личное имущество

С момента своего возникновения объектом кражи являлось ощутимое личное имущество, обладающее физическим существованием: предметы, которые можно увидеть, потрогать и ощутить (или, в техническом смысле, имущество, имеющее "корпоральное существование"). Это ограничение означает, что кражи по общему праву не могут быть совершены в отношении земли или предметов, прикрепленных к земле или являющихся ее частью, таких как здания, деревья или кустарники, растущие в поле культуры или полезные ископаемые. Услуги и труд, а также неосязаемое личное имущество (некорпоративные права), завещания, дополнения к ним или другие завещательные документы, дикие животные не могут быть объектами кражи по общему праву. Большинство штатов приняли законы, расширяющие сферу охвата кражи, чтобы включить большинство, если не все, вышеупомянутых объектов. Например, в Северной Каролине существуют законы, предусматривающие уголовную ответственность за кражу прав требования, выращиваемых сельскохозяйственных культур и т.д. Ограничение сферы кражи личным имуществом может иметь практические последствия. Например, человек может "украсть" центральный кондиционер, отсоединив его от дома, сняв с бетонного основания и увезя отключенный блок в грузовике. В большинстве юрисдикций центральный кондиционер переходит из категории личного имущества в недвижимое (принадлежность) после его крепления к зданию. В настоящее время отсоединение принадлежности от недвижимости возвращает ее в категорию личного имущества. Однако, согласно общему праву, если отсоединение и унос принадлежности были одним непрерывным действием, кражи не происходило. Таким образом, действия ответчика в этом примере будут представлять собой лишь повреждение недвижимости и не приведут к владению похищенным имуществом, поскольку кражи не было. Однако, если человек отсоединил кондиционер, покинул помещение, чтобы найти помощника для его перемещения, вернулся, загрузил его в грузовик и уехал, то преступление будет квалифицироваться как кража.

Других

Похищенное имущество должно принадлежать "другому лицу". Таким образом, диких животных нельзя похитить, хотя владение диким животным само по себе может быть незаконным. Совладельцы не могут быть признаны виновными в краже. Кража – это преступление против права владения. Следовательно, лицо, имеющее право собственности на имущество, может похитить его у лица, законно владеющего им. Например, в некоторых штатах предусмотрено, что лицо, ремонтирующее автомобиль, имеет право удержания на автомобиль в качестве обеспечения оплаты за работу. Право удержания является правом владения, то есть ремонтник обладает этим правом, пока сохраняет владение автомобилем. Если владелец автомобиля заберет автомобиль у лица, имеющего право удержания, это действие в некоторых юрисдикциях может быть квалифицировано как кража.

Без согласия

Взятие должно быть противоправным, то есть осуществлено без согласия собственника. Это означает, что завладение должно было произойти тайно, с применением силы, угрозой применения силы или путем обмана. Если правонарушитель получил владение законным образом, то последующее хищение не является кражей.

Намерение кражи (animus furandi)

Преступник должен был взять имущество с намерением его украсть. Традиционно намерение украсть определяется как намерение лишить собственника владения имуществом окончательно. "Окончательно" означает бессрочно, то есть без плана вернуть имущество законному владельцу. Однако намерение украсть включает в себя и другие психические состояния, такие как намерение безрассудно лишить собственника имущества окончательно. Лицо, взявшее имущество другого, ошибочно полагая, что оно ему принадлежит, не обладает необходимым намерением украсть; равно как лицо не "намеревается украсть" имущество, когда берет его с намерением временно использовать, а затем вернуть собственнику в разумный срок. Тем не менее, незнание обвиняемым того, что имущество принадлежит истинному владельцу, не является оправданием, важно лишь то, что он знал, что оно ему не принадлежит.

Должно быть ценность

Воровство защищает владение имуществом – предметами, имеющими экономическую ценность. Имущество обладает экономической ценностью, если его можно оценить деньгами, то есть, оно может быть продано на рынке. Следовательно, если похищенное имущество не имеет экономической ценности, оно не подпадает под действие законов о краже. В соответствии с современными законами о краже, для предъявления обвинения в краже обычно достаточно, чтобы предмет имел какую-либо ценность для владельца, даже если его рыночная стоимость незначительна. В соответствии с законодательством штата Нью-Йорк, письменные документы, коммунальные услуги и предметы неопределенной стоимости регулируются особыми правилами, а для квалификации как кража четвертой степени, стоимость автомобиля должна составлять 100 долларов США или более. В остальных случаях, стоимость определяется как:

Кража

Большое воровство обычно определяется как хищение имущества на значительную сумму. В США это часто определяется как сумма, стоимость которой составляет не менее 400 долларов. В Нью-Йорке под большим воровством понимаются суммы не менее 1000 долларов. Большое воровство часто классифицируется как тяжкое преступление, влекущее за собой возможность более сурового наказания. В Вирджинии порог составляет всего 5 долларов, если имущество похищено у лица, или 500 долларов, если похищение не совершено с лица. За кражу чеков применяется то же наказание, что и за кражу наличных денег или других ценностей. В некоторых штатах (например, в Северной Каролине) вместо термина "большое воровство" используется термин "тяжкое хищение". Классификация хищения как большого или малого воровства берет начало в английском законе, принятом в 1275 году (grand – французское слово, означающее "большой", а petit – французское слово, означающее "малый"). Оба считались тяжкими преступлениями, но наказанием за большое воровство была смертная казнь, а за малое воровство – конфискация имущества в пользу короны и порка. Классификация основывалась на стоимости похищенного имущества. Хищение считалось большим воровством, если стоимость похищенного имущества превышала двенадцать пенсов, что примерно соответствовало стоимости овцы в тринадцатом веке. Большинство юрисдикций отказались от терминологии "большое/малое воровство" и используют стоимость имущества для классификации хищений как тяжких преступлений или проступков. "Стоимость" означает справедливую рыночную стоимость имущества на момент и в месте совершения хищения. В большинстве юрисдикций определенные виды хищений также квалифицируются как тяжкие преступления независимо от стоимости похищенного имущества. Например, в разделе 14 72 (b)(1) Общего устава штата Северная Каролина преступление хищения считается тяжким преступлением "независимо от стоимости", если хищение (1) совершено с лица, (2) совершено при определенных видах взлома или незаконного проникновения, (3) касается взрывчатых или зажигательных устройств или (4) огнестрельного оружия. Современное написание – мелкое воровство для уровня проступка. В некоторых штатах определенные виды хищений могут также квалифицироваться как "грабеж", "взлом", "кража", "магазинный воровство", "неправомерное присвоение" и другие подобные преступления.

Предмет

Как уже было сказано выше, нельзя похитить предметы, "прочно связанные с землей", поскольку такие вещи не являются частной собственностью. Однако одним из примечательных свойств собственности является ее переменчивость: способность часто и быстро менять свой характер, от недвижимости к движимому имуществу и наоборот. Основными способами достижения этой трансформации являются присоединение и отсоединение. Если движимое имущество присоединяется к земле, оно становится недвижимостью. И если недвижимость отделяется от земли (теряет связь с ней), она становится движимым имуществом. Примеров множество. Человек покупает отопительный котел. Компания, производящая котлы, отправляет техника для доставки и установки системы отопления. До установки система отопления является движимым имуществом. Она имеет материальную форму и может перемещаться, о чем свидетельствует тот факт, что техник забрал ее со склада, загрузил в грузовик, доставил в дом, разгрузил, поместил в подвал и подключил к дому. "Подключение" – это действие, которое превращает движимое имущество в недвижимость. После установки оно становится "прочно связанным с землей" (домом) и теперь считается недвижимым имуществом. Для того чтобы движимое имущество стало недвижимостью, его присоединение к дому должно быть более чем случайным. Например, настольная лампа, подключенная к розетке, не является недвижимым имуществом. Оконный кондиционер также не является недвижимым имуществом.

Сравнение с хищениями

Растрата отличается от кражи двумя признаками. Во-первых, при растрате должно произойти фактическое присвоение; во-вторых, первоначальное получение имущества не должно быть противоправным. Утверждение, что получение не было противоправным, означает, что лицо (лица), совершившее растрату, имело право владеть, использовать и/или иметь доступ к соответствующим активам, и впоследствии тайно присвоило и использовало эти активы не по назначению и/или без санкции. Присвоение требует, чтобы тайное распоряжение имуществом препятствовало его использованию, а не просто перемещало его. Как и в случае кражи, мерилом является не выгода растратчика, а ущерб, нанесенный заинтересованным сторонам. Примером присвоения является ситуация, когда человек регистрирует чеки в реестре чеков или журнале транзакций как использованные для одной конкретной цели, а затем явно использует средства с расчетного счета для другой и совершенно иной цели. Важно подчеркнуть, что растрата не всегда является формой кражи или актом воровства, поскольку эти определения конкретно касаются присвоения того, что не принадлежит преступнику. Вместо этого растрата, в более широком смысле, представляет собой акт обманного тайного присвоения активов одним или несколькими лицами, которым эти активы были доверены. Лицо (лица), которым доверены активы, могут иметь или не иметь долю в этих активах. В случае, когда растрата является формой кражи, разграничение между растратой и кражей может быть сложным. Особенно трудно провести это различие при неправомерном присвоении имущества сотрудниками. Чтобы доказать растрату, государство должно показать, что сотрудник владел имуществом "в силу своих должностных обязанностей"; то есть, что сотрудник имел полномочия осуществлять существенный контроль над имуществом. Как правило, при определении того, обладал ли сотрудник достаточным контролем, суды учитывают такие факторы, как должность, должностная инструкция и конкретные методы работы. Например, менеджер обувного отдела в магазине, вероятно, будет обладать достаточным контролем над обувью, и если он присвоит имущество для личного использования, он будет виновен в растрате. С другой стороны, если тот же сотрудник украдет косметику с прилавка, при условии, что он не присвоит продукт, преступление будет не растратой, а кражей. Примером случая, иллюстрирующего сложность разграничения кражи и растраты, является дело State v. Weaver, 359 N. C. 246; 607 S. E.2d 599 (2005).

Embezzlement differs from larceny in two ways. First, in embezzlement, an actual conversion must occur; second, the original taking must not be trespassory. To say that the taking was not trespassory is to say that the person(s) performing the embezzlement had the right to possess, use, and/or access the assets in question, and that such person(s) subsequently secreted and converted the assets for an unintended and/or unsanctioned use. Conversion requires that the secretion interferes with the property, rather than just relocate it. As in larceny, the measure is not the gain to the embezzler, but the loss to the asset stakeholders. An example of conversion is when a person logs checks in a check register or transaction log as being used for one specific purpose and then explicitly uses the funds from the checking account for another and completely different purpose. It is important to make clear that embezzlement is not always a form of theft or an act of stealing, since those definitions specifically deal with taking something that does not belong to the perpetrator(s). Instead, embezzlement is, more generically, an act of deceitfully secreting assets by one or more persons that have been entrusted with such assets. The person(s) entrusted with such assets may or may not have an ownership stake in such assets. In the case where it is a form of theft, distinguishing between embezzlement and larceny can be tricky. Making the distinction is particularly difficult when dealing with misappropriations of property by employees. To prove embezzlement, the state must show that the employee had possession of the goods "by virtue of her employment"; that is, that the employee had the authority to exercise substantial control over the goods. Typically, in determining whether the employee had sufficient control the courts will look at factors such as the job title, job description and the particular employment practices. For example, the manager of a shoe department at a store would likely have sufficient control over the shoes that if she converted the goods to her own use she would be guilty of embezzlement. On the other hand, if the same employee were to steal cosmetics from the cosmetic counter, so long as they did not convert the product, the crime would not be embezzlement but larceny. For a case that exemplifies the difficulty of distinguishing larceny and embezzlement see State v. Weaver, 359 N. C. 246; 607 S. E.2d 599 (2005).

По хитрости

Использование обманных приемов (введения в заблуждение) для получения владения имуществом является кражей. Кража путем обмана описывает метод, используемый для получения владения. Эта концепция возникла в деле Пира, рассмотренном в 1779 году. Вопрос заключался в том, может ли лицо, обманным путем получившее владение личным имуществом (лошадью), быть признано виновным в краже. Главным препятствием для осуждения была доктрина иммунитета владельца, согласно которой лицо, законно получившее владение имуществом, то есть с согласия собственника, не может быть привлечено к ответственности за кражу. Очевидно, что владелец лошади передал подсудимому владение животным – он согласился, чтобы подсудимый взял лошадь для поездки в Суррей. Казалось бы, дело было ясным и однозначным – применялась доктрина иммунитета владельца, и, следовательно, подсудимый не виновен в краже. Суд постановил, что согласие, полученное обманом, не является согласием с точки зрения закона. Мошенническое действие, побудившее собственника передать владение, "лишило силы" согласие. Эта концепция согласия расширила сферу применения кражи. Ранее согласие означало добровольный отказ от владения, и, следовательно, имущество считалось похищенным только в том случае, если подсудимый получил владение тайно, силой или под угрозой применения силы.

По сотрудникам

Обычно считается, что работник имеет под надзором, а не во владении имущество своего работодателя, используемое в процессе работы. Следовательно, присвоение такого имущества будет рассматриваться как кража. Однако, лица, занимающие руководящие должности, менеджеры и сотрудники, наделенные значительными полномочиями по распоряжению или использованию имуществом работодателя, обладают этим имуществом во владении, а не под надзором, и его присвоение, скорее всего, будет квалифицировано как растрата, а не кража. Определение того, находится ли имущество у сотрудника под надзором или во владении, может быть затруднительным. Требуется тщательный анализ должностных обязанностей и ответственности сотрудника, его полномочий в отношении имущества и фактической хозяйственной практики. Если третье лицо передает имущество работнику для передачи его работодателю, работник обладает этим имуществом во владении, и его неправомерное обращение с ним будет квалифицироваться как растрата, а не кража. Например, если клиент банка передает деньги кассиру для зачисления на счет клиента, кассир обладает этими деньгами во владении, и его присвоение будет растратой, а не кражей. Однако, как только кассир передает деньги во владение работодателя, например, поместив их в кассу, последующее их изъятие будет квалифицироваться как кража, а не растрата. Данное правило не применяется, если кассир, намереваясь похитить имущество, помещает деньги в кассу лишь в качестве временного места хранения или для сокрытия хищения.

Вопросы агрегации

В краже может быть вовлечено множество предметов личного имущества, украденных у нескольких потерпевших. Возникает вопрос, следует ли рассматривать такие ситуации как одно крупное хищение или несколько мелких. Ответ зависит от обстоятельств дела. Если вор похищает несколько предметов у одного потерпевшего в ходе одного эпизода, суды, несомненно, расценивают это как одно преступление. Такой же результат будет, если вор похищает вещи у одного и того же потерпевшего в течение определенного периода времени, при условии, что хищения были частью единого плана или замысла. Это позволит государству суммировать стоимость похищенных предметов для определения, является ли преступление тяжким или мелким. Такой исход не всегда будет невыгоден преступнику. Суммирование также обычно допускается, когда вор похищает имущество у нескольких потерпевших одновременно. Например, вор крадет колесные диски с нескольких автомобилей, припаркованных на одной стоянке. Однако суммирование не допускается, когда вор похищает вещи у разных потерпевших в разное время и в разных местах.