Введение

Область исследования Генеративная антропология - это область исследований, основанная на гипотезе о том, что происхождение человеческого языка произошло в ходе единственного события. Дисциплина генеративной антропологии сосредоточена на этом оригинальном событии, которое Эрик Ганс называет "Происходной сценой". Эта сцена - своего рода история происхождения, которая предполагает конкретное событие, в котором возник язык. Начальная сцена очень сильна, потому что любая человеческая способность: наша способность заниматься наукой, быть ироничным, любить, думать, доминировать и т.д. может быть тщательно объяснена в первую очередь с помощью этой сцены начала. Поскольку "Происходное место" было источником всего человеческого, генеративная антропология пытается понять все культурные явления в простейших возможных терминах: все человеческие вещи могут быть прослежены до этой гипотетической единственной точки происхождения.

Происхождение

Генерирующая антропология возникла у профессора Эрика Ганса из UCLA, который развил свои идеи в серии книг и статей, начиная с "Происхождение языка: формальная теория представления" (1981), которая основывается на идеях Рене Жирара, в частности, о миметическом желании. В создании теории генеративной антропологии Ганс уходит от работы Жира и выходит за ее пределы во многих отношениях. Поэтому генеративная антропология - это независимый и оригинальный способ понимания человеческого вида, его происхождения, культуры, истории и развития.

Антропоэтика

Ганс основал (и редактирует) веб-журнал "Антропоэтика: Журнал генерирующей антропологии" как научный форум для исследования человеческой культуры и происхождения, основанный на его теориях генерирующей антропологии и тесно связанных теориях фундаментальной антропологии, разработанных Рене Жираром. В своем онлайн-проекте "Хроники любви и обиды" Ганс применяет принципы генеративной антропологии к широкому кругу областей, включая популярную культуру, кино, постмодернизм, экономику, современную политику, Холокост, философию, религию и палеоантропологию.

Первоначальная гипотеза человеческого языка

Центральная гипотеза генеративной антропологии заключается в том, что происхождение языка было единственным событием. Человеческий язык радикально отличается от систем коммуникации животных. Он обладает синтаксисом, позволяющим неограниченные новые комбинации и содержание; он символичен, и он обладает способностью к истории. Таким образом, предполагается, что происхождение языка должно было быть единственным событием, и принцип сбережения требует, чтобы он возник только один раз. Язык дает возможность создавать новые формы социальной организации, радикально отличающиеся от иерархии "парадного порядка" животных, в которой доминирует альфа-самца. Таким образом, развитие языка позволило начать новый этап в эволюции человека - начало культуры, включая религию, искусство, желание и святое. Поскольку язык обеспечивает память и историю через запись своей собственной истории, сам язык может быть определен через гипотезу его происхождения, основанную на нашем знании человеческой культуры. Как и в случае с любой научной гипотезой, ее ценность заключается в ее способности объяснять известные факты человеческой истории и культуры.

Мимическое поведение

Миметическое (имитационное) поведение связывает протогоминидные виды с людьми. Имитация - это адаптивное обучающее поведение, форма интеллекта, предпочтительная для естественного отбора. По словам Рене Жирара, подражание приводит к конфликту, когда два человека подражают друг другу, пытаясь присвоить себе желаемый предмет. Проблема в том, чтобы объяснить переход от одной формы мимеза, подражания, к другой, представления. Хотя многие антропологи выдвинули гипотезу, что язык развился, чтобы помочь людям описать свой мир, это игнорирует тот факт, что насилие внутри видов, а не окружающая среда, представляет собой самую большую угрозу для человеческого существования. Человеческое представление, по словам Ганса, является не просто "естественным" эволюционным развитием систем коммуникации животных, но и радикальным отходом от них. Значение подразумевает символическое измерение, которое не сводится к эмпирическим референтам.

Событие происхождения

В случае возникновения языка существовал вид проточеловеческого гоминида, который постепенно становился более миметичным, предположительно в ответ на экологическое давление, включая изменения климата и конкуренцию за ограниченные ресурсы. Высшие приматы имеют иерархию доминирования, которая служит для ограничения и предотвращения разрушительных конфликтов в социальной группе. По мере того, как индивиды в пределах прото-гумановой группы становились более миметичными, система доминирования разрушалась и становилась неадекватной для контроля над угрозой насилия, создаваемой конфликтными мимезами. Гэнс предполагает "первоначальное событие" в следующем направлении: группа гоминидов окружила пищевой объект, например, тело большого млекопитающего после охоты. Притяжение объекта превышает пределы простого аппетита из-за работы группового мимеза, по существу выражения конкуренции или соперничества. Объект становится более привлекательным просто потому, что каждый член группы находит его привлекательным: каждый человек в группе наблюдает за вниманием, которое его соперники уделяют объекту. Реальный аппетит искусственно раздувается благодаря этому взаимному усилению. Сила апетита в сочетании с угрозой насилия такова, что центральный объект начинает принимать священную ауру - бесконечно желанный и бесконечно опасный. Таким образом, мимез порождает прагматический парадокс: двойной императив - взять желаемый объект для личной выгоды и воздержаться от его взятия, чтобы избежать конфликта. Другими словами, подражать сопернику означает не подражать сопернику, потому что подражание приводит к конфликту, попытке уничтожить, а не подражать (Ганс, Знаки парадокса 18). Генеративная антропология предполагает, что когда этот миметический инстинкт становится настолько сильным, что, кажется, обладает священной силой, угрожающей выживанию группы, возникающее внутривидовое давление способствует появлению знака. Ни один член группы не может взять священный предмет, и по крайней мере один член группы намерен сделать этот отмененный жест как знак, обозначающий центральный объект. Этот смысл успешно передается группе, которая следует примеру, читая их прерванные жесты как знаки. Знак фокусирует внимание на священной силе центрального объекта, который рассматривается как источник собственной силы. Объект, который привлекает внимание, но запрещает потребление, может быть только представлен. Основное преимущество знака над объектом заключается в том, что "знак является экономической заменой его недоступного референта. Вещи редки и, следовательно, являются объектами потенциальных споров; знаки обильны, потому что их можно воспроизводить по желанию" (Ганс, "Происхождение мышления 9"). Желание объекта опосредован знаком, который парадоксально создает желание, приписывая предмет значимости, но также откладывает желание, обозначая объект как священный или табу. Миметический импульс сублимирован, выражается в другой форме, как акт представления. Индивидуальное самосознание также рождается в этот момент, в признании отчуждения от священного центра. Основная ценность/функция знака в этом сценарии - этическая, как отсрочка насилия, но знак также является референтным. То, что обозначает знак, строго говоря, это не физический объект, а скорее посреднический объект желания, реализованный воображением каждого человека. Появление знака - лишь временная отсрочка насилия. За ним сразу же следует спарагмос, высвобождение миметического напряжения, созданного знаком в насильственном расчленении и потреблении мирской инкарнации знака, центрального аппетитного объекта. Насилие спарагмоса опосредованное знаком и, таким образом, направленное на центральный объект, а не на других членов группы. Включая спарагмоса в первоначальную гипотезу, Ганс намерен включить идеи Жирара в принесение козла отпущения и жертвоприношения (см. Признаки парадокса 131151). "Сцена представления" в основном социальная или межличностная. Акт представительства всегда подразумевает присутствие другого или других. Использование знака вызывает общественную сцену представления, структурированную священным центром и человеческой периферией. Значение знака, кажется, возникает из священного центра (в его сопротивлении присвоению), но прагматическое значение знака реализуется в мире, brokered среди людей на периферии. Все знаки указывают на свя�...

Книги Эрика Ганса

Происхождение языка: формальная теория представления. Издательство Калифорнийского университета, 1981. Конец культуры: к генеративной антропологии. Издательство Калифорнийского университета, 1985. Наука и вера: антропология Откровения. Савидж, МД. : Rowman & Littlefield, 1990. Первоначальное мышление: элементы генеративной антропологии. Издательство Стэнфордского университета, 1993. Признаки парадокса: ирония, обида и другие миметические структуры. Издательство Стэнфордского университета, 1997. Сценическое воображение: первоначальное мышление от Гоббса до наших дней. Издательство Стэнфордского университета, 2007. Новый способ мышления: генеративная антропология в религии, философии и искусстве. Группа Дэвиса, 2011

Статьи Эрика Ганса

"Единый источник религии и нравственности". Антропоэтика 1, 1 (июнь 1995 г.): 10 с. Пересмотренная версия в "Contagion 3" (весна 1996 г.): 5165. "Миметический парадокс и происхождение человека". Антропоэтика 1, 2 (декабрь 1995 г.): 15 с. "Платон и рождение концептуальной мысли". Антропоэтика 2, 2 (январь 1997 г.): 11 с. "Оригинальный рассказ". Антропоэтика 3, 2 (февраль 1998): 10 с. "Маленький взрыв: раннее происхождение языка". Антропоэтика 5, 1 (весна / лето 1999): 6 с. Также в "Contagion" 7 (весна 2000 года): 117. "Священное и социальное: определение антропологического наследия Дюркгейма". Антропоэтика 6, 1 (весна / лето 2000): 7 с. (с Аммаром Абдулхамидом) "Диалог по Ближнему Востоку и другим вопросам". Антропоэтика 7, 2 (осень 2001 / зима 2002): 16 с. Также (в двух частях) в Maaber 8 (осень 2002) и 9 (четвертый квартал 2002 года).