Введение

1926 рассказ Владимира Набокова "Железа" - рассказ русского писателя Владимира Набокова. Впервые она была опубликована (как Бритва) в русском литературном журнале "Руль" в 1926 году, но французский перевод появился только в 1991 году, а английский (Дмитрий Набоков, сын писателя) - только в 1995 году.

Краткое содержание сюжета

Иванов, российский ссыльный и бывший военный офицер, живущий в Берлине, устроился парикмахером; подходящая должность, отмечает Набоков, поскольку острый внешний вид Иванова в его ранней жизни принес ему прозвище "Брытва". В жаркий день неизвестный персонаж, одетый в основном в черное, входит в парикмахерскую, пустынный, за исключением Иванова, и просит побриться. Иванов быстро понимает, что клиент - россиянин, который, как читатель узнает, пытал Иванова в период революционных потрясений в России. Неназванный персонаж сидит в кресле, лицо его покрыто пеной с кремом для бритья, Иванов напоминает ему о их последней встрече. Иванов затем приступает к бритью, рассказывая о своей предыдущей встрече, а также сильно намекая на эффект, который может иметь один проскальзывание бритвы. Читатель наполовину ожидает, что Иванов отомстит. Но рассказав свою историю, Иванов сдается, и испуганный и обритый советский бежит от парикмахера.

Темы

В книге Набокова "Сборник рассказов" в мелочном издании издания "Пингвин" (1997) всего четыре страницы, но в ней затрагиваются многие вопросы, затронутые в более длинных произведениях Набокова - например, важность свободы действий и мысли индивидуума или ценность наблюдения за конкретными деталями жизни. Эти вопросы объединены и освещены через призму еще более важной темы для Набокова, разрушения его родной России Советской революцией. Бесчисленные его произведения свидетельствуют о яркой горечи не только по отношению к революции, но и к последовавшей за ней идеологии коммунистической империи - ее полицейскому контролю, подавлению личных свобод, попыткам обуздать индивидуальную мысль. Любой персонаж, который осмелится поддержать или поддерживать коммунизм, не получает особого внимания в произведениях Набокова, и хотя не быть коммунистом никогда не может быть достаточным для обеспечения персонажу святого статуса, это спасет его или ее от его увядающего презрения. В "Железе" этот контраст формирует всю характеристику Набокова. Иванов, который "эпически избежал" революции, является положительной фигурой, в то время как на безымянного советского человека смотрят с непосредственным презрением. Этот контраст наиболее очевидно развит в самом сюжете. Одноразовая жестокость советского правительства сильно подчеркивается его (прошлыми) действиями. Иванов, напротив, отказывается от методов его бывших пытчиков. Коротко подняв вопрос о возможности пыток, достаточно, чтобы напугать советских без нанесения долгосрочного ущерба, Иванов останавливается на этом. Бритва не разрезает пульсирующую сонную артерию советского солдата. Жестокость не порождает дальнейшей жестокости. Меланхолическое осознание Иванова состоит в том, что боль от прошлых потерь (не только личная боль, причиненная ему, но и тот факт, что "его обширная, благородная, великолепная родина была разрушена каким-то скучным шутом") не будет искоренена местью. Иванов может не получить физического возмездия, но он уверен в своем моральном превосходстве. Набоков использует ряд других методов и тем, чтобы усилить этот контраст. Например, внешний вид персонажей. Лицо Иванова угловато, почти сурово в перспективе: "нос острый, как треугольник чертежника; подбородок крепкий, как локоть". В то время как Набоков подчеркивает круглость советского: "Пухлое лицо с пухлым родильным пятном у правой доли носа". Иванов наносит пену на "лиц мужчины, округлой подбородок и верхнюю губу". Его глаза - "блестящие колесики". Позже советский образ описывается как "безглазое, жирное лицо". Набоков продолжает выражать свое презрение к Совету, указывая на то, что он является фигурой, которой легко манипулировать другими; неспособность персонажа выразить свою свободную волю является значительным преступлением для Набокова. Таким образом, читатель не только замечает, что все эмоции советского солдата зависят от капризов Иванова ("когда он прижал плоскую поверхность бритвы к шее человека, его все тело дрожало"), но в последнем абзаце Иванов, похоже, может контролировать своего врага физически. Окаменевшись возможностью мести, Совет не может двигаться, пока Иванов не отдаст ему приказ. После этого русский парикмахер "постучал боулеру по голове, подбросил ему под руку портфель и подвел к двери". Описания советского человека, покидающего парикмахерскую, еще больше подчеркивают его роботоподобную манеру. Очи полностью закрытыми, "он шагал как автомат", "с той же механической походкой" и "с протянутой окаменевшей рукой". Каждое из этих описаний демонстрирует советского как не-индивидуального, без свободной воли, который может быть манипулирован и контролируется другими. Политический подтекст характеристики Набокова коммунисты просто следуют за стадом, а не думают за себя становится яснее. Тема выражения или отказа от индивидуального выбора Набоков формулирует иными способами. Конечно, совершенно намеренно Совет не имеет имени, имя является важной частью личной идентичности. Иванов, с другой стороны, имеет и официальное имя, и харизматический прозвище. Более тонкий, но, возможно, фундаментальный аспект описания Набоковым своих персонажей заключается в том, что в то время как Иванов, духовно свободный, избегает взгляда других, Советский Союз уже попал под взгляд других. То, как их лица и внешность раскрываются другим, становится определяющей чертой их личности. В самом начале...

Использование деталей и цвета

Детали и цвета имеют сильный эстетический эффект в творчестве Набокова, предлагая острые напоминания как читателю, так и персонажу о радости, которую можно получить от наблюдения, как бы мимолетно оно ни было, окружающего мира. До прибытия советских солдат Иванов замечает "блестящие колеса машин, оставляющие на раскаленном асфальте ленточные отпечатки, напоминающие украшенные змеиные кружева". Это и другие являются частью радостного, казалось бы, детского видения, в котором неодушевленные объекты часто антропоморфизируются. Советский отражался в зеркале, показывая то же "оловатое пятно, из которого шапка-боулер поднялась, чтобы ухватить крюк". Именно Иванов вновь получает вознаграждение за свое радостное наблюдательное мастерство, наблюдая за прохожими и машинами, а затем за "мармовыми поверхностями, сверкающими зелеными и золотыми ароматическими бутылками". Советский человек мало что говорит и видит в истории, еще один контраст, который подчеркивает, где находятся чувства автора. Но это не совсем эстетизм ради него - это не посторонние вещи, а наблюдения, которые формируют и определяют мир Иванова. Парикмахер замечает сверкающие колеса машин; спустя несколько минут он замечает "микрозные глаза советского солдата, которые сверкали, как крошечные колеса часового механизма". Повторение мотива сверкающих колес не является совпадением, но отражает, хотя и слегка, цепочку мыслей Иванова; так же, как колеса оставили свой след на асфальте, так и советская змея оставила свой отпечаток на Иванове.