Введение
Американские военные химические исследования с 1948 по 1975 год, химический корпус армии США проводил секретные исследования на людях на объекте Edgewood Arsenal в Мэриленде. Целью было оценить влияние химических боевых веществ в малых дозах на военнослужащих и проверить защитную одежду, фармацевтические препараты и вакцины. Небольшая часть этих исследований была направлена на психохимическую войну и сгруппирована под прозаическим названием "Программа добровольцев по медицинским исследованиям" (1956-1975). MRVP также был обусловлен требованиями разведки и необходимостью в новых и более эффективных методах допроса. По данным Министерства обороны, в этих экспериментах приняли участие около 7 000 солдат, которые подверглись воздействию более 250 различных химических веществ. У некоторых добровольцев в момент воздействия этих агентов проявлялись симптомы, но долгосрочное наблюдение не планировалось в рамках исследований Министерства обороны. Эксперименты были внезапно прекращены армией в конце 1975 года на фоне атмосферы скандала и взаимного обвинения, поскольку законодатели обвинили исследователей в сомнительной этике. После этого спора последовало множество официальных правительственных отчетов и гражданских судебных исков. Химические агенты, испытанные на добровольцах, включали химические боевые агенты и другие связанные с ними агенты: В конце 1940-х и начале 50-х годов армия США работала с анестезиологом Гарварда Генри К. Бичером в своем центре допросов в лагере Кинг в Германии по использованию психоактивных соединений (мескалин, ЛСД), включая эксперименты на людях и допросы бывших нацистских врачей и ученых, которые работали в аналогичной области до конца войны. В 1950-х годах некоторые чиновники в Министерстве обороны США публично заявили, что многие "формы химической и союзнической войны более 'гуманны', чем существующее оружие. Например, определенные виды "психохимических веществ" позволили бы временно парализовать целые населенные пункты, не нанося вреда домам и другим зданиям". Советские достижения в этой области были названы специальным стимулом, который придал импульс исследовательским усилиям в этой области, согласно свидетельству генерал-майора Маршалла Стаббса, главного химического офицера армии. Генерал Уильям М. Крейси, бывший главный химический офицер армии США, в 1959 году в Палате представителей США заявил, что "если на это будет уделено достаточное внимание, я думаю, что будущее лежит в психохимических веществах". Это настолько встревожило психиатра Гарвардского университета, Э. Джеймса Либермана, что в 1962 году он опубликовал статью под названием "Психохимические вещества как оружие" в "Бюллетене атомных ученых". Либерман, признавая, что "большая часть военных данных" о проводимых в Армейском химическом центре исследованиях была "секретной и неопубликованной", утверждал, что "существуют моральные неустойки, такие как то, является ли безумие, временное или постоянное, более "гуманной" военной угрозой, чем обычные бедствия войны".
From 1948 to 1975, the U. S. Army Chemical Corps conducted classified human subject research at the Edgewood Arsenal facility in Maryland. The purpose was to evaluate the impact of low dose chemical warfare agents on military personnel and to test protective clothing, pharmaceuticals, and vaccines. A small portion of these studies were directed at psychochemical warfare and grouped under the prosaic title of the "Medical Research Volunteer Program" (1956–1975). The MRVP was also driven by intelligence requirements and the need for new and more effective interrogation techniques. Overall, about 7,000 soldiers took part in these experiments that involved exposures to more than 250 different chemicals, according to the Department of Defense (DoD). Some of the volunteers exhibited symptoms at the time of exposure to these agents but long term follow up was not planned as part of the DoD studies. The experiments were abruptly terminated by the Army in late 1975 amidst an atmosphere of scandal and recrimination as lawmakers accused researchers of questionable ethics. Many official government reports and civilian lawsuits followed in the wake of the controversy. The chemical agents tested on volunteers included chemical warfare agents and other related agents:</blockquote>
In the late 1940s and early '50s, the U. S. Army worked with Harvard anesthesiologist Henry K. Beecher at its interrogation center at Camp King in Germany on the use of psychoactive compounds (mescaline, LSD), including human subject experiments and the debriefing of former Nazi physicians and scientists who had worked along similar lines before the end of the war. In the 1950s, some officials in the U. S. Department of Defense publicly asserted that many "forms of chemical and allied warfare as more 'humane' than existing weapons. For example, certain types of 'psychochemicals' would make it possible to paralyze temporarily entire population centers without damage to homes and other structures." Soviet advances in the same field were cited as a special incentive giving impetus to research efforts in this area, according to testimony by Maj. Gen. Marshall Stubbs, the Army's chief chemical officer. General William M. Creasy, former chief chemical officer, U. S. Army, testified to the U. S. House of Representatives in 1959 that "provided sufficient emphasis is put behind it, I think the future lies in the psychochemicals." This was alarming enough to a Harvard psychiatrist, E. James Lieberman, that he published an article entitled "Psychochemicals as Weapons" in The Bulletin of the Atomic Scientists in 1962. Lieberman, while acknowledging that "most of the military data" on the research ongoing at the Army Chemical Center was "secret and unpublished", asserted that "There are moral imponderables, such as whether insanity, temporary or permanent, is a more 'humane' military threat than the usual afflictions of war."
Скандал и увольнение
В сентябре 1975 года Программа добровольцев по медицинским исследованиям была прекращена, и все добровольцы-резиденты были удалены из установки Эджвуд. Основатель и директор программы, Ван Мюррей Сим, был вызван в Конгресс и наказан возмущенными законодателями, которые подвергли сомнению отсутствие последующего ухода за добровольцами. В ходе расследования армии не было обнаружено никаких доказательств серьезных травм или смертей, связанных с MRVP, но осудили как процесс вербовки, так и подход информированного согласия, который они охарактеризовали как "предполагающий возможное принуждение".
Дебаты о безопасности
Официальная позиция Министерства обороны, основанная на трехтомном наборе исследований Института медицины, упомянутых выше, заключается в том, что они "не обнаружили каких-либо значительных долгосрочных последствий для здоровья добровольцев из Эджвудского арсенала". В 2014 году неполная информация из-за неспособности рассекретить и опубликовать соответствующие секретные документы помешала МОМ проводить адекватные медицинские исследования, связанные с аналогичными бывшими программами биологической войны США. Даже в книге, критикующей эту программу, написанной Линн Клотц и Эдвардом Сильвестером, признается, что: в отличие от программы ЦРУ, все исследуемые [в Эджвуде] подписывали форму информированного согласия, как общую, так и другую, связанную с любым экспериментом, в котором они должны были участвовать. Эксперименты проводились с основной целью обеспечения безопасности испытуемых. [ ] В Эджвуде, даже при самых высоких дозах, часто требовался час или больше, чтобы проявились неспособные эффекты, и конечные эффекты обычно не включали полную неспособность, не говоря уже о бессознательности. В конце концов, экспериментаторы из Эджвуда были сосредоточены на обезвреживании солдат в бою, где было бы тактическое значение просто в обезвреживании врага.
Unlike the CIA program, research subjects [at Edgewood] all signed informed consent forms, both a general one and another related to any experiment they were to participate in. Experiments were carried out with safety of subjects a principal focus. [ ] At Edgewood, even at the highest doses it often took an hour or more for incapacitating effects to show, and the end effects usually did not include full incapacitation, let alone unconsciousness. After all, the Edgewood experimenters were focused on disabling soldiers in combat, where there would be tactical value simply in disabling the enemy.