Введение
"Страх настоящих слез: Кшиштоф Кисловский между теорией и пост-теорией" - книга словенского философа Славоя Жижека, опубликованная в 2001 году. В ней используется свободная ассоциативная интерпретация фильма для тождественного изучения фильмов польского режиссера Кшиштофа Кисловского, избегая при этом споров между когнитивной кинотеорией и психоаналитической кинотеорией. Она была опубликована Британским институтом кино в 2001 году.
Теория против пост-теории
В предисловии к книге "Странный случай пропавших лаканийцев" Жижек явно выступает против рационального и эмпирического подхода к изучению кино, который утверждают Дэвид Бордуэлл и Ноэль Кэрролл в их антологии Post Theory. В основе "Страха от настоящих слез" лежит дискуссия между линейным обоснованным кинотеоризацией, основанным на доказательствах, одобренным Бордуэллом и Кэрроллом, и свободной ассоциативной киноинтерпретацией (иногда называемой просто "теорией"), которая ссылается на доктрины психоанализа и марксизма, одобренные Жижеком. "Пропавшие лаканеи", упомянутые в заголовке введения, являются (по словам Жижека, несуществующими) лаканеистскими кинотеоретиками, которых Бордуэлл критикует за введение концепции "взгляда" в киноисследования. Жижек утверждает, что Бордуэлл неправильно понял концепцию взгляда Лакана, что он частично приписывает печальному (в глазах Жижека) присвоению Лакана культурными исследованиями. Жижек отмечает, что концепция взгляда Лакана легко неправильно понимается как принадлежащая субъекту, тогда как Лакан фактически считал, что взгляд был на стороне объекта (TFRT, с. 34). Жижек спорно характеризует посттеорию как движение в киноисследованиях, что Бордуэлл отрицает и утверждает, что это демонстрирует интеллектуальную непристойность. Хотя он отмечает, что те, кого он называет "посттеоретиками", настаивают на важности эмпирических исследований в своей работе, Жижек считает, что такая позиция неявно освобождает исследовательского "посттеоретика" от рассмотрения. Для Жижека это незаконное замыкание. Цитируя работу Бордуэлла по идее транскультурного универсала, который направляет и направляет внимание зрителя, Жижек пишет, что "само понятие транскультурного универсала означает разные вещи в разных культурах" (с. 17). Заявление Жижека не является самообороной и не подразумевает существование транскультурных универсалов, утверждает он, потому что все культуры не разделяют одно и то же понятие "универсальности". Бордуэлл подробно ответил на критику в отношении транскультурных универсалов в книге "Фигуры, прослеженные в свете". Бордуэлл отвечает на другие критические замечания Жижека в онлайн-эссе "Славой Жижек: скажи что угодно".
Теория жанров Жижека
В первой главе "Универсальность и ее исключение" Жижек опирается на лингвистические исследования Стивена Пинкера и метафизику Г. В. Ф. Гегеля, чтобы аргументировать структурную необходимость того, что он называет "исключением" от универсальности. Пинкер утверждает, что наша лингвистическая способность происходит от взаимодействия двух агентов: во-первых, наша способность запоминать строгие правила, а во-вторых, наша способность потом вспоминать некоторые странные исключения из этих правил. Примером, который приводит Жижек, является то, как дети должны изучать исключения из паттернов глаголов (например, говорить "bleed" вместо "bleeded") для развития языковой компетентности. Таким образом, правило не работает без исключения. Жижек утверждает, что структурная необходимость исключения также относится к жанру фильма. Вопрос о жанре всегда был проблематичным для кинотеоретиков (см., например, дебаты о том, является ли фильм ноар эстетическим стилем или жанром). Для Жижека мы находим высший пример любого жанра в его исключении, которое Жижек определяет как работу, которая артикулирует конвенции жанра нетрадиционным, неформулированным образом. Примером может служить фильм Мартина Скорсезе "Добрые друзья", который часто восхваляют как самый лучший гангстерский фильм, но вряд ли является типичным примером этого жанра.
Вымышленная природа реальности и искусство Кисловского
"Страх перед настоящими слезами", упомянутый в названии книги Жижека, берет свое начало в оправдании Кисловского перехода от документальной формы фильма к созданию художественных художественных фильмов: "Я боюсь настоящих слез. На самом деле, я даже не знаю, имею ли я право их фотографировать. В такие моменты я чувствую себя как кто-то, кто нашел себя в мире, который, на самом деле, вне пределов. Это главная причина, по которой я избегал документальных фильмов" (Киесловский, цитируется в TFRT, стр. 72). Жижек свободно связывает запрет на настоящие слезы в Киесловском с запретом на изображения в Ветхом Завете, чтобы убрать унижение над видимостью из этического значения. В отличие от популярной идеи, что мы можем узнать настоящего человека, скрывающегося под своей принятой социальной личностью, только после того, как он "упал в акт", Жижек утверждает, что мы можем узнать правду о желании индивида, только когда мы видим, как он играет вымышленную роль. Жижек приводит пример компьютерного ботаника, который в интерактивной онлайн-игре принимает на себя роль садистского убийцы. Жижек утверждает, что этот выбор персонажей не скрывает за вымыслом смиренного персонажа, а скорее, что "под видом вымысла истина о [гике] сформулирована" (TFRT, с. 75). Фиктивное кино Кисловского затем противопоставляется более общей тенденции в европейском художественном фильме "показать все". Например, существует растущий список основных фильмов, которые содержат сцены несимулированного секса, которые, как следствие, содержат хардкорные образы, обычно ассоциируемые с порнографическими фильмами. Однако Жижек также противопоставляет позицию Кисловского тенденции современных СМИ к созданию дискурса, в котором все открыто и непристойно заявляется, например, признаниями общественных деятелей, таких как бывший президент США Билл Клинтон. По словам Жижека, эта тенденция невольно приводит к ситуации, когда речь становится бессильной, а слова больше не имеют никакой силы или эффекта. Для такого марксиста, как Жижек, это имеет важные последствия для политической борьбы за власть. Жижек, таким образом, отмечает Кисловского как великого художника за поддержание эстетического подхода, который настаивает на вымышленной природе истины и реальности.