Владимир Маяковский: Жизнь и творчество поэта-футуриста

Введение

Русский и советский поэт (1893–1930)

русский (позднее советский) поэт

Владимир Владимирович Маяковский (19 июля 1893 [ст. ст. 7 июля 1893] – 14 апреля 1930) был русским и советским поэтом, драматургом, художником и актером. В ранний, дореволюционный период, предшествовавший 1917 году, Маяковский прославился как видный представитель русского футуристического движения. Он подписал футуристический манифест «Пощёчина общественному вкусу» (1913) и написал такие стихотворения, как «Облако в штанах» (1915) и «Флейта-позвоночник» (1916). За свою карьеру Маяковский создал обширное и разнообразное наследие: он писал стихи, ставил и режиссировал пьесы, снимался в фильмах, редактировал художественный журнал LEF и создавал агитационные плакаты в поддержку Коммунистической партии во время Гражданской войны в России (1917–1922). Хотя в творчестве Маяковского регулярно проявлялась идеологическая и патриотическая поддержка идеологии большевиков и глубокое восхищение Владимиром Лениным, его отношения с советским государством всегда были сложными и зачастую бурными. Маяковский часто сталкивался с растущим вмешательством советского государства в культурную цензуру и разработкой государственной доктрины социалистического реализма. Работы, критиковавшие или сатиризировавшие аспекты советской системы, такие как стихотворение «Разговор с фининспектором о поэзии» (1926) и пьесы «Клоп» (1929) и «Баня» (1929), были встречены с неприязнью со стороны советского государства и литературного сообщества. В 1930 году Маяковский покончил жизнь самоубийством. Даже после смерти его отношения с советским государством оставались непрочными. Несмотря на то, что Маяковский ранее подвергался резкой критике со стороны советских государственных органов, таких как Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП), премьер Иосиф Сталин после его смерти назвал Маяковского «лучшим и самым талантливым поэтом нашей советской эпохи».

Жизнь и карьера

Владимир Владимирович Маяковский родился в 1893 году в Багдати, Кутаисская губерния, Грузия, тогда часть Российской империи, в семье Александры Алексеевны (урождённой Павленко), домохозяйки, и Владимира Маяковского, местного лесничего. Его отец происходил из дворянской семьи и был дальним родственником писателя Григория Данилевского. У Владимира Владимировича было две сестры, Ольга и Людмила, и брат Константин, умерший в возрасте трех лет. По отцовской линии семья вела происхождение от русских и запорожских казаков, а по материнской – от украинцев. Дома семья говорила по-русски. С друзьями и в школе Маяковский общался на грузинском языке. "Я родился на Кавказе, мой отец – казак, мать – украинка. Мой родной язык – грузинский. Таким образом, во мне соединены три культуры", – говорил он в интервью пражской газете Prager Presse в 1927 году. Для Маяковского Грузия была его вечным символом красоты. "Я знаю, это бессмыслица, Эдем и Рай, но раз о них пели люди, то, должно быть, именно Грузию, радостную землю, имели в виду эти поэты", – написал он позднее. В 1902 году Маяковский поступил в Кутаискую гимназию. Позже, в 14 лет, он участвовал в социалистических демонстрациях в городе Кутаиси. В июле 1906 года Маяковский поступил в 4-й класс 5-й классической гимназии Москвы и вскоре увлекся марксистской литературой. "Никогда не увлекался художественной литературой. Для меня это была философия, Гегель, естественные науки, но прежде всего – марксизм. Высшего искусства для меня не было бы, чем "Предисловие" Маркса", – вспоминал он в 1920-х годах в своей автобиографии "Я сам". В 1907 году Маяковский стал членом подпольного кружка социал-демократов при гимназии, принимая участие в многочисленных мероприятиях Российской социал-демократической рабочей партии, к которой он, под прозвищем "товарищ Константин", присоединился в том же году. В 1908 году мальчика исключили из гимназии из-за того, что его мать больше не могла оплачивать обучение. В течение двух лет он учился в Строгановском училище промышленного искусства, где несколько лет назад начала обучение его сестра Людмила. "Революция и поэзия переплелись в моей голове и стали единым целым", – писал он в "Я сам". В 1911 году Маяковский поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. В сентябре 1911 года кратковременная встреча с однокурсником Давидом Бурлюком (которая чуть не закончилась дракой) привела к прочной дружбе и имела исторические последствия для зарождающегося русского футуристического движения. Позднее советские исследователи пытались приуменьшить значение этого факта, но даже после того, как их дружба закончилась и пути разошлись, Маяковский продолжал признавать заслуги своего наставника, называя его "моим замечательным другом". "Именно Бурлюк сделал меня поэтом. Он читал мне французов и немцев. Он давил на меня. Он приходил и говорил бесконечно. Он не давал мне уйти. Он давал мне по 50 копеек в день, чтобы я писал и не голодал", – писал Маяковский в "Я сам". Подписанное Маяковским, а также Велемиром Хлебниковым, Давидом Бурлюком и Алексеем Кручёных манифестом призывало, в частности, "сбросить Пушкина, Достоевского, Толстого и т.д. и т.д. с парохода современности". С началом Первой мировой войны Маяковский добровольно пошел на фронт, но был отклонен как "политически неблагонадежный". Он работал в компании Lubok Today, выпускавшей патриотические картинки в лубочном стиле, и в газете Nov (Новая земля), опубликовавшей несколько его антивоенных стихотворений ("Мать и вечер, убитый немцами", "Война объявлена", "Я и Наполеон" и другие). За ними последовало его первое крупное стихотворение значительного объема, затем "Флейта-позвоночник" (1915), "Война и мир" (1916) и "Человек" (1918). 7 ноября 1918 года в Петроградском музыкально-драматическом театре состоялась премьера пьесы Маяковского "Мистерия-буфф". В марте 1919 года Маяковский вернулся в Москву, где был издан сборник произведений Владимира Маяковского 1909–1919 годов. В том же месяце он начал работать в Российском телеграфном агентстве (РОСТА), создавая – как графические, так и текстовые – сатирические агитационные плакаты, предназначенные главным образом для информирования преимущественно неграмотного населения страны о текущих событиях. В мае 1923 года Маяковский выступил на массовом митинге протеста в Москве после убийства Вацлава Воровского. В октябре 1924 года он неоднократно публично читал 3000-строчный эпос "Владимир Ильич Ленин", написанный в связи со смертью советского коммунистического лидера. В феврале следующего года он вышел в виде книги, изданной Госиздатом. Через пять лет исполнение Маяковским третьей части поэмы на Ленинском вечере в Большом театре завершилось 20-минутными овациями. В том же году вышла его книга эссе "Мое открытие Америки". отнес Маяковского к "мелкобуржуазной революционной интеллигенции", добавив, что "мы слышим в Маяковском ложную 'левую' ноту, которую знаем не только по литературе". Это было потенциально смертельное политическое обвинение, поскольку оно подразумевало интеллектуальную связь Маяковского с Левой оппозицией, возглавляемой Львом Троцким, сторонники которого находились в ссылке или в тюрьме (Троцкий был известен своим восхищением поэзией Маяковского). Маяковский ответил созданием огромного плаката, высмеивающего Ермилова, но был приказан РАПП снять его. В своей предсмертной записке Маяковский написал: "Скажите Ермилову, что надо было закончить спор". Клеветническая кампания продолжалась в советской прессе, с лозунгами типа "Долой маяковщину!". 9 апреля 1930 года Маяковский, читавший свое новое стихотворение "На всю гром", был освистан студенческой аудиторией за "чрезмерную" сложность.

Vladimir Vladimirovich Mayakovsky was born in 1893 in Baghdati, Kutais Governorate, Georgia, then part of the Russian Empire, to Alexandra Alexeyevna (née Pavlenko), a housewife, and Vladimir Mayakovsky, a local forester. His father belonged to a noble family and was a distant relative of the writer Grigory Danilevsky. Vladimir Vladimirovich had two sisters, Olga and Lyudmila, and a brother Konstantin, who died at the age of three. The family was of Russian and Zaporozhian Cossack descent on their father's side and Ukrainian on their mother's. At home the family spoke Russian. With his friends and at school, Mayakovsky spoke Georgian. "I was born in the Caucasus, my father is a Cossack, my mother is Ukrainian. My mother tongue is Georgian. Thus three cultures are united in me," he told the Prague newspaper Prager Presse in a 1927 interview. For Mayakovsky, Georgia was his eternal symbol of beauty. "I know, it's nonsense, Eden and Paradise, but since people sang about them // It must have been Georgia, the joyful land, that those poets were having in mind", he wrote later. In 1902, Mayakovsky joined the Kutaisi gymnasium. Later as a 14 year old, he took part in socialist demonstrations in the town of Kutaisi. In July 1906, Mayakovsky joined the 4th form of Moscow's 5th Classic gymnasium and soon developed a passion for Marxist literature. "Never cared for fiction. For me it was philosophy, Hegel, natural sciences, but first and foremost, Marxism. There'd be no higher art for me than "The Foreword" by Marx," he recalled in the 1920s in his autobiography I, Myself. In 1907 Mayakovsky became a member of his gymnasium's underground Social Democrats' circle, taking part in numerous activities of the Russian Social Democratic Labour Party which he, given the nickname "Comrade Konstantin", joined the same year. In 1908, the boy was dismissed from the gymnasium because his mother was no longer able to afford the tuition fees. For two years he studied at the Stroganov School of Industrial Arts, where his sister Lyudmila had started her studies a few years earlier. "Revolution and poetry got entangled in my head and became one," he wrote in I, Myself. In 1911, Mayakovsky enrolled in the Moscow Art School. In September 1911 a brief encounter with fellow student David Burlyuk (which nearly ended with a fight) led to a lasting friendship and had historic consequences for the nascent Russian Futurist movement. Later Soviet researchers tried to downplay the significance of the fact, but even after their friendship ended and their ways parted, Mayakovsky continued to give credit to his mentor, referring to him as "my wonderful friend". "It was Burlyuk who turned me into a poet. He read the French and the Germans to me. He pressed books on me. He would come and talk endlessly. He didn't let me get away. He would subsidize me with 50 kopeks each day so that I'd write and not be hungry," Mayakovsky wrote in "I, Myself". signed by Mayakovsky, as well as Velemir Khlebnikov, David Burlyuk and Alexey Kruchenykh, calling among other things for "throwing Pushkin, Dostoyevsky, Tolstoy, etc, etc, off the steamboat of the modernity." As World War I began, Mayakovsky volunteered but was rejected as 'politically unreliable'. He worked for the Lubok Today company which produced patriotic lubok pictures, and in the Nov (Virgin Land) newspaper, which published several of his anti war poems ("Mother and an Evening Killed by the Germans", "The War is Declared", "Me and Napoleon" among others). his first major poem of appreciable length, followed by Backbone Flute (1915), The War and the World (1916) and The Man (1918). On 7 November 1918, Mayakovsky's play Mystery Bouffe premiered at the Petrograd Musical Drama Theatre. In March 1919, Mayakovsky moved back to Moscow where Vladimir Mayakovsky's Collected Works 1909–1919 was released. The same month he started working for the Russian State Telegraph Agency (ROSTA) creating—both graphic and text— satirical Agitprop posters, aimed mostly at informing the country's largely illiterate population of the current events. In May 1923, Mayakovsky spoke at a massive protest rally in Moscow, in the wake of Vatslav Vorovsky's assassination. In October 1924 he gave numerous public readings of the 3,000 line epic Vladimir Ilyich Lenin written on the death of the Soviet Communist leader. Next February it came out as a book, published by Gosizdat. Five years later Mayakovsky's rendition of the third part of the poem, at the Lenin Memorial evening in the Bolshoi Theatre ended with 20 minutes ovation. His book of essays My Discovery of America came out later that year. categorised Mayakovsky as one of the 'petit bourgeois revolutionary intelligentsia', adding that "we hear a false 'leftist' note in Mayakovsky, a note which we know not only from literature ". This was a potentially deadly political accusation, in that it implied an intellectual link between Mayakovsky and the Left Opposition, led by Leon Trotsky, whose supporters were in exile or prison. (Trotsky was known to admire Mayakovsky's poetry). Mayakovsky retaliated by creating a huge poster mocking Yermilov, but was ordered by RAPP to take it down. In his suicide note Mayakovsky wrote "Tell Yermilov we should have completed the argument." The smear campaign continued in the Soviet press, sporting slogans like "Down with Mayakovshchina!" On 9 April 1930 Mayakovsky, reading his new poem "At the Top of My Voice", was shouted down by the student audience, for being 'too obscure'.

Смерть

12 апреля 1930 года Маяковский был в последний раз замечен на публике: он участвовал в обсуждении на заседании Совнаркома предложенного закона об авторском праве. В его предсмертной записке было написано: "Всем вам. Я умираю, но не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойный этого ужасно не любил. Мать, сестры, товарищи, простите меня – это не самый лучший метод (я не рекомендую его другим), но другого выхода для меня нет. Лилю любите. Товарищ правительство, моя семья состоит из Лили Брик, мамы, сестер и Вероники Витольдовны Полонской. Если сможете обеспечить им достойную жизнь, спасибо. Стихотворение, которое я начал, отдайте Брикам. Они в нем разберутся". В "незавершенном стихотворении" в предсмертной записке, в частности, говорилось: "И так говорят – "случай разрешился" / разбилась любовная лодка / о мрачную обыденность. Я кончил с жизнью / и [нам] следует освободиться / от взаимных обид, страданий и желчи". Похороны Маяковского 17 апреля 1930 года посетили около 150 000 человек, что стало третьим по масштабу публичным траурным мероприятием в советской истории, уступая лишь похоронам Владимира Ленина и Иосифа Сталина. Он был похоронен на Московском Новодевичьем кладбище. В тот вечер Маяковский читал еще не опубликованное стихотворение "Облако в брюках" и объявил, что посвящает его хозяйке ("Для тебя, Лилия"). "Это был самый счастливый день в моей жизни", – так он вспоминал этот эпизод в своей автобиографии спустя годы. В 1922 году Лилия Брик влюбилась в Александра Краснощёкова, руководителя советского Промбанка. Этот роман привел к трехмесячному разрыву, который в некоторой степени отразился в стихотворении "О том" (1923). Отношения Брика и Маяковского закончились в 1923 году, но они никогда не расставались. "Теперь я свободен от лозунгов и любви", – признался он в стихотворении "К юбилею" (1924). Однако, когда в 1926 году Маяковскому была предоставлена государственная квартира на Гendриковском переулке в Москве, все трое переехали и жили там до 1930 года, превратив ее в штаб-квартиру ЛЕФа. Литературный критик и историк Виктор Шкловский, возмущенный тем, что он считал эксплуатацией Бриками Маяковского как при жизни, так и после смерти, однажды назвал их "семьей торговцев мертвецами". Летом 1925 года Маяковский отправился в Нью-Йорк, где встретил русскую эмигрантку Элли Джонс, урожденную Елизавету Петровну Зиберт, переводчицу, свободно владевшую русским, французским, немецким и английским языками. Они влюбились, и в течение трех месяцев были неразлучны, но решили сохранить свою связь в тайне. Вскоре после возвращения поэта в Советский Союз Элли родила дочь Патрицию. Маяковский видел девочку лишь однажды, в Ницце, Франция, в 1928 году, когда ей было три года. В конце 1920-х годов у Маяковского было еще два романа, со студенткой (позже редактором Гослитиздата) Натальей Брюханенко (1905–1984) и с Вероникой Полонской (1908–1994), молодой актрисой МАТ, в то время женой актера Михаила Яншина. Нежелание Вероники разводиться с последним привело к ссорам с Маяковским, последняя из которых предшествовала самоубийству поэта. Однако, по словам Натальи Брюханенко, он тосковал не по Полонской, а по Яковлевой. "В январе 1929 года Маяковский [сказал мне], что прострелит себе мозг, если в ближайшее время не увидит эту женщину", – вспоминала она позже. И 14 апреля 1930 года он это сделал.

On 12 April 1930, Mayakovsky was seen in public for the last time: he took part in a discussion at the Sovnarkom meeting concerning the proposed copyright law. The handwritten death note read: "To all of you. I die, but don't blame anyone for it, and please do not gossip. The deceased disliked that sort of thing terribly. Mother, sisters, comrades, forgive me – this is not a good method (I do not recommend it to others), but there is no other way out for me. Lily – love me. Comrade Government, my family consists of Lily Brik, mama, my sisters, and Veronika Vitoldovna Polonskaya. If you can provide a decent life for them, thank you. Give the poem I started to the Briks. They'll sort them out." The 'unfinished poem' in his suicide note read, in part: "And so they say – "the incident dissolved" / the love boat smashed up / on the dreary routine. / I'm through with life / and [we] should absolve / from mutual hurts, afflictions and spleen." Mayakovsky's funeral on 17 April 1930, was attended by around 150,000, the third largest event of public mourning in Soviet history, surpassed only by those of Vladimir Lenin and Joseph Stalin. He was interred at the Moscow Novodevichy Cemetery. That evening Mayakovsky recited the yet unpublished poem A Cloud in Trousers and announced it as dedicated to the hostess ("For you, Lilya"). "That was the happiest day in my life", was how he referred to the episode in his autobiography years later. In 1922 Lilya Brik fell in love with Alexander Krasnoshchyokov, the head of the Soviet Prombank. This affair resulted in the three months' rift, which was to some extent reflected in the poem About That (1923). Brik and Mayakovsky's relationships ended in 1923, but they never parted. "Now I am free from placards and love", he confessed in the poem called "For the Jubilee" (1924). Still, when in 1926 Mayakovsky was granted a state owned flat at the Gendrikov Lane in Moscow, all three of them moved in and lived there until 1930, having turned the place into the LEF headquarters. Literary critic and historian Viktor Shklovsky who resented what he saw as the Briks' exploitation of Mayakovsky both when he lived and after his death, once called them "a family of corpse mongers". In summer 1925, Mayakovsky traveled to New York, where he met Russian émigré Elli Jones, born Yelizaveta Petrovna Zibert, an interpreter who spoke Russian, French, German and English fluently. They fell in love, for three months were inseparable, but decided to keep their affair secret. Soon after the poet's return to the Soviet Union, Elli gave birth to daughter Patricia. Mayakovsky saw the girl just once, in Nice, France, in 1928, when she was three. In the late 1920s, Mayakovsky had two more affairs, with student (later Goslitizdat editor) Natalya Bryukhanenko (1905–1984) and with Veronika Polonskaya (1908–1994), a young MAT actress, then the wife of actor Mikhail Yanshin. It was Veronika's unwillingness to divorce the latter that resulted in her rows with Mayakovsky, the last of which preceded the poet's suicide. Yet, according to Natalya Bryukhanenko, it was not Polonskaya but Yakovleva whom he was pining for. "In January 1929 Mayakovsky [told me] he would put a bullet to his brain if he didn't see that woman any time soon", she later remembered. Which, on 14 April 1930, he did.

Произведения и критическое восприятие

Ранние стихи Маяковского утвердили его как одного из наиболее оригинальных поэтов, появившихся в русском футуризме – движении, отвергавшем традиционную поэзию в пользу формальных экспериментов и приветствовавшем социальные перемены, сулимые современными технологиями. Его стихи 1913 года, сюрреалистические, кажущиеся разрозненными и бессмысленными, основанные на мощных ритмах и гиперболизированных образах, со словами, раздробленными и разбросанными по странице, изобилующие разговорной речью, в литературных кругах того времени считались не поэтичными. Многочисленные зарубежные поездки Маяковского привели к созданию сборников стихов («Запад», 1922–1924; «Париж», 1924–1925; «Стихи об Америке», 1925–1926), а также ряда аналитических сатирических эссе. Острая критика, обрушившаяся на его пьесы в советской прессе, была преувеличена и имела политическую подоплеку, однако, оглядываясь назад, творчество Маяковского 1920-х годов представляется неоднородным, а такие произведения, как «Владимир Ильич Ленин» и «Все в порядке!», уступают по силе его страстным и новаторским работам 1910-х годов. Несколько авторов, в том числе Валентин Катаев и близкий друг Борис Пастернак, упрекали его в том, что он растрачивал огромный талант на мелкую пропаганду. Марина Цветаева в своем эссе 1932 года «Искусство в свете совести» оставила особенно резкий комментарий о смерти Маяковского: «Двенадцать лет Маяковский-человек уничтожал Маяковского-поэта. На тринадцатом году Поэт восстал и убил человека. Его самоубийство длилось двенадцать лет, он ни на мгновение не нажимал на спусковой крючок».

Наследие

После смерти Маяковского руководство Ассоциации пролетарских писателей добилось отмены публикаций произведений поэта, и его имя перестало упоминаться в советской прессе. В своем письме Иосифу Сталину в 1935 году Лилия Брик бросила вызов своим противникам, лично попросив советского лидера о помощи. В резолюции Сталина, написанной на этом послании, говорилось: «Товарищ Ежов, пожалуйста, возьмите на себя письмо Брика. Маяковский – лучший и самый талантливый поэт нашей советской эпохи. Безразличие к его культурному наследию равносильно преступлению. Жалобы Брика, на мой взгляд, оправданы». Эффект этого письма был поразительным. Маяковский был мгновенно провозглашен советским классиком, оказавшись единственным представителем художественного авангарда начала XX века, вошедшим в советское мейнстрим. Его родина, Багдати в Грузии, была переименована в Маяковский в его честь. В 1937 году в Москве был открыт музей Маяковского (и библиотека). В результате для советского читателя Маяковский стал просто «поэтом Революции». Его наследие подверглось цензуре, более интимные или спорные произведения были проигнорированы, строки вырваны из контекста и превращены в лозунги (например, вездесущий «Ленин жил, Ленин живёт, Ленин будет жить вечно»). Главный бунтарь своего поколения был превращен в символ репрессивного государства. Сталинская канонизация стала для Маяковского второй смертью, по словам Бориса Пастернака, поскольку коммунистические власти «начали навязывать его насильственно, как Екатерина Великая сделала с картофелем». В конце 1950-х и начале 1960-х годов популярность Маяковского в Советском Союзе снова начала расти, и новое поколение писателей признало его как проводника художественной свободы и смелых экспериментов. «Лицо Маяковского выгравировано на алтаре века», – писал тогда Пастернак и Евгений Евтушенко. В 1967 году в Театре на Таганке был поставлен поэтический спектакль «Послушайте!», основанный на произведениях Маяковского, с ведущей ролью, отданной Владимиру Высоцкому, который также был вдохновлен поэзией Маяковского. Маяковский стал хорошо известен и изучался за пределами СССР. Поэты, такие как Назым Хикмет, Луи Арагон и Пабло Неруда, признали, что испытали влияние его творчества. Маяковский оказал значительное влияние на американского поэта Фрэнка О’Хару. В стихотворении О’Хары «Маяковский» (1957) содержится множество отсылок к жизни и произведениям Маяковского, в дополнение к «Истинному рассказу о разговоре с солнцем на Огненном острове» (1958) – вариации на тему «Необыкновенного приключения, которое случилось с Владимиром Маяковским летом на даче» (1920). В 1986 году английский певец и автор песен Билли Брэгг записал альбом Talking with the Taxman about Poetry, названный в честь одноименной поэмы Маяковского. В 2007 году биодрама Крейга Волка «Маяковский выходит на сцену» (на основе его сценария «На вершине моего голоса») получила литературную премию PEN USA за лучшую драму. В последние годы существования Советского Союза наблюдалась сильная тенденция считать творчество Маяковского устаревшим и незначительным; даже звучали призывы к изъятию его стихов из школьных учебников. Тем не менее, на основе его лучших произведений репутация Маяковского была возрождена, и предпринимались попытки (авторами, такими как Юрий Карабчиевский) воссоздать объективную картину его жизни и наследия. Маяковский признан радикальным реформатором русского поэтического языка, создавшим собственную лингвистическую систему, заряженную новым видом экспрессионизма, который во многом повлиял на развитие советской и мировой поэзии. «Яростный бык русской поэзии», «волшебник рифмы», «индивидуалист и бунтарь против устоявшихся вкусов и стандартов», – Маяковский предстает в глазах многих в России как революционная сила и гигантский бунтарь в русской литературе XX века. Бернд Алоис Циммерманн включил его стихи в свой «Реквием для молодого поэта», завершенный в 1969 году. В Киргизии есть памятник Маяковскому, в бывшем советском санатории недалеко от столицы Бишкека. Поэт Егор Летов посвятил стихотворение под названием «Самоотвод» его самоубийству и включил его стихи в свои произведения.

After Mayakovsky's death the Association of the Proletarian Writers' leadership made sure the publications of the poet's work were cancelled and his very name stopped being mentioned in the Soviet press. In her 1935 letter to Joseph Stalin, Lilya Brik challenged her opponents, asking personally the Soviet leader for help. Stalin's resolution inscribed upon this message, read:Comrade Yezhov, please take charge of Brik's letter. Mayakovsky is the best and the most talented poet of our Soviet epoch. Indifference to his cultural heritage amounts to a crime. Brik's complaints are, in my opinion, justified

The effect of this letter was startling. Mayakovsky was instantly hailed a Soviet classic, proving to be the only member of the artistic avant garde of the early 20th century to enter the Soviet mainstream. His birthplace of Baghdati in Georgia was renamed Mayakovsky in his honour. In 1937 the Mayakovsky Museum (and library) were opened in Moscow. As a result, for the Soviet readership Mayakovsky became just "the poet of the Revolution". His legacy has been censored, more intimate or controversial pieces ignored, lines taken out of contexts and turned into slogans (like the omnipresent "Lenin lived, Lenin lives, Lenin shall live forever"). The major rebel of his generation was turned into a symbol of the repressive state. The Stalin sanctioned canonization dealt Mayakovsky a second death, according to Boris Pasternak, as the communist authorities "started to impose him forcibly, like Catherine the Great did with potatoes." In the late 1950s and early 1960s Mayakovsky's popularity in the Soviet Union started to rise again, with the new generation of writers recognizing him as a purveyor of artistic freedom and daring experimentation. "Mayakovsky's face is etched on the altar of the century," Pasternak wrote at that time. and Yevgeny Yevtushenko. In 1967 the Taganka Theater staged the poetical performance Listen Here! (Послушайте! ), based on Mayakovsky's works with the leading role given to Vladimir Vysotsky, who was also much inspired by Mayakovsky's poetry. Mayakovsky became well known and studied outside of the USSR. Poets such as Nâzım Hikmet, Louis Aragon and Pablo Neruda acknowledged having been influenced by his work. Mayakovsky was a significant influence on American poet Frank O'Hara. O'Hara's 1957 poem "Mayakovsky"(1957) contains many references to Mayakovsky's life and works, in addition to "A True Account of Talking to the Sun at Fire Island" (1958), a variation on Mayakovsky's "An Extraordinary Adventure that Happened to Vladimir Mayakovsky One Summer at a Dacha" (1920). 1986 English singer and songwriter Billy Bragg recorded the album Talking with the Taxman about Poetry, named after Mayakovsky's poem of the same name. In 2007 Craig Volk's stage bio drama Mayakovsky Takes the Stage (based on his screenplay At the Top of My Voice) won the PEN USA Literary Award for Best Stage Drama. In the Soviet Union's final years there was a strong tendency to view Mayakovsky's work as dated and insignificant; there were even calls for banishing his poems from school textbooks. Yet on the basis of his best works, Mayakovsky's reputation was revived and attempts have been made (by authors like Yuri Karabchiyevsky) to recreate an objective picture of his life and legacy. Mayakovsky was credited as a radical reformer of the Russian poetic language who created his own linguistic system charged with the new kind of expressionism, which in many ways influenced the development of Soviet and world poetry. The "raging bull of Russian poetry," "the wizard of rhyming," "an individualist and a rebel against established taste and standards," Mayakovsky is seen by many in Russia as a revolutionary force and a giant rebel in the 20th century Russian literature. Bernd Alois Zimmermann included his poetry in his Requiem für einen jungen Dichter (Requiem for a Young Poet), completed in 1969. There is a Mayakovsky monument in Kyrgyzstan, in a former Soviet sanatorium outside the capital Bishkek. Poet Yegor Letov dedicated a poem titled "Self withdrawal" to his suicide and has included verses of his in his poetry.