George Wakeman

Введение

Английский врач (ум. 1688) Сэр Джордж Уэйкмен (ум. 1688) был английским врачом, который был королевским врачом Екатерины Браганской, супруги Карла II Англии. В 1678 году, в связи с обвинениями в сфабрикованном Папском заговоре, он был ложно обвинен в измене Титусом Оутсом, который получил поддержку Томаса Осборна, 1-го графа Денби, фактического главы английского правительства. Оутс обвинил Уэйкемана в заговоре с целью убить короля с помощью иезуитов и поставить на престол его брата Джеймса, герцога Йоркского. На судебном процессе в 1679 году Уэйкман был оправдан, что стало первым признаком того, что общественность начала терять веру в реальность заговора.

Жизнь

Сын Эдварда Уэйкмена (15921659) из Внутреннего храма, от Мэри (ум. 1676), дочери Ричарда Коттона из Уорблингтона, Сассекс. Джордж Уэйкман был воспитан как римский католик и получил образование за границей, вероятно, в Париже, где он, возможно, окончил медицину. Как и его старший брат Ричард (ум. 1662), который вырастил войско лошадей для короля, он был верным роялистом. По возвращении в Англию он участвовал в заговоре против Оливера Кромвеля и был заключен в тюрьму до наступления Реставрации. Его репутация лояльности к династии Стюартов была решающим фактором в его оправдании по обвинению в измене в 1679 году: хотя не всегда можно было полагаться на благодарность Карла II своим подданным за их прошлые услуги, в кризисе 1678 года он полностью отплатил за лояльность Уэйкемана. Кроме того, как только первоначальная истерия, вызванная заговором, утихла, большинству разумных людей стало ясно, что репутация безупречной лояльности Уэйкмана короне была совершенно несовместима с обвинениями в измене, выдвинутыми против него. Джон Эвелин, его личный друг, несомненно, был одним из многих, кто признал, что существует какой-то заговор, но отказался верить, что Уэйкман, "такой достойный джентльмен", имел какое-либо участие в нем. 13 февраля 1661 года, как сэр Джордж Уэйкман из Бекфорда, он был создан баронетом Карлом II, хотя, похоже, патент никогда не был запечатан. В августе 1668 года он посещал восходящего государственного деятеля сэра Джозефа Уильямсона, позже государственного секретаря; его назначение примерно через два года врачом королевы Екатерины Браганской связано с его высокой репутацией католика в Англии. 18 июля 1679 года Уэйкман был обвинен в государственной измене в Олд-Бейли вместе с тремя священниками. Дело рассматривалось лордом-главным судьей Уильямом Скроггсом, которому помогали его коллега-главный судья Фрэнсис Норт, 1-й барон Гилфорд и младшие судьи Королевской скамьи. Скроггс, ранее твердо верящий в Папский заговор, в этот раз, по причинам, которые никогда не были полностью ясны, твердо стоял на стороне обвиняемого. Главными свидетелями обвинения были Уильям Бедло и Оутс, которые поклялись, что видели бумагу, назначившую Уэйкемана на должность врача-генерала. В ходе судебного разбирательства Оутс заявил, что в указанное время он не мог идентифицировать ни личность Уэйкмана, ни его почерк. Уэйкман и его сообвиняемые все защищались с большой энергией (в случае измены обвиняемый не имел права на адвоката до принятия Закона о измене 1695 года), и их свидетели получили гораздо более вежливое слушание, чем свидетели защиты в предыдущих судебных процессах. В частности, Элен Ригби, домохозяйка бенедиктинского ордена в Лондоне, была выслушана с уважением, которое в то время не часто оказывалось католическим женщинам. Скроггс в своем резюме резко прокомментировал характер доказательств, подчеркнул свое нежелание проливать невинную кровь (нежелание, которое, конечно, не было очевидным в предыдущих судебных процессах по делу о заговоре) и предупредил присяжных, что, хотя он все еще верит в заговор, не следует предполагать, что все обвиняемые были его участниками. Присяжные, спросив, могут ли они признать заключенных виновными в измене, и получив ответ, что они не могут, признали всех заключенных невиновными. Уэйкмен отправился в Виндзорский замок, чтобы встретиться с королевой и королем, и покинул страну. В ходе показаний, даваемых на последующих судебных процессах, Оутс полностью проигнорировал вердикт и продолжал говорить о взятке, предложенной и принятой врачом королевы. Уэйкман вернулся в Лондон к 1685 году и 8 мая 1685 года дал показания против Оутса в своем первом судебном процессе за лжесвидетельство. О его дальнейшей карьере ничего не известно.

He was the son of Edward Wakeman (1592–1659) of the Inner Temple, by Mary (d. 1676), daughter of Richard Cotton of Warblington, Sussex. George Wakeman was raised as a Roman Catholic, and was educated abroad, probably in Paris, where he possibly graduated in medicine. Like his elder brother Richard (d. 1662), who raised a troop of horses for the king, he was a staunch royalist. On his return to England, he became involved in a plot against Oliver Cromwell, and was imprisoned until the eve of the Restoration. His record of loyalty to the Stuart dynasty was to be a crucial factor in his acquittal on charges of treason in 1679: although Charles II's gratitude to his subjects for their past services could not always be relied on, in the crisis of 1678 9 he repaid Wakeman's loyalty in full. Also, once the initial hysteria caused by the Plot died down, it became clear to most rational people that Wakeman's record of unblemished loyalty to the Crown was utterly inconsistent with the charges of treason made against him. John Evelyn, a personal friend of his, was no doubt one of many who accepted that there was a Plot of some sort but refused to believe that Wakeman, "so worthy a gentleman", had any part in it. On 13 February 1661, as Sir George Wakeman of Beckford, he was created a baronet by Charles II, though it seems that the patent was never sealed. In August 1668 he was attending the rising statesman Sir Joseph Williamson, later Secretary of State; his appointment some two years later as physician in ordinary to Queen Catherine of Braganza is attributed to his high reputation for a Roman Catholic physician in England. Wakeman was indicted for high treason at the Old Bailey on 18 July 1679, together with three priests, the case being tried by Lord Chief Justice William Scroggs, assisted by his fellow Chief Justice Francis North, 1st Baron Guilford and the junior King's Bench judges. Scroggs, formerly a strong believer in the Popish Plot, was on this occasion, for reasons which have never been entirely clear, firmly on the side of the accused. The chief witnesses for the prosecution were William Bedloe and Oates, who swore that he had seen the paper appointing Wakeman to the post of physician general. It was elicited from Oates in the course of the proceedings that he was incapable at the time alluded to of identifying either Wakeman's person or his handwriting. Wakeman and his co accused all defended themselves with great vigour (in a case of treason the accused was not entitled to counsel until the passage of the Treason Act 1695), and their witnesses received a far more courteous hearing than defence witnesses in previous trials had. In particular, Ellen Rigby, the housekeeper to the Benedictine order in London, was listened to with a respect not often accorded to a Catholic woman in that age. Scroggs in his summing up commented severely upon the character of the evidence, stressed his reluctance to shed innocent blood, (a reluctance which had certainly not been evident in previous Plot trials), and warned the jury that while he still believed in the Plot, it must not be assumed that all those accused were party to it. The jury, after asking if they might find the prisoners guilty of misprision of treason, and being told they could not, found all the prisoners not guilty. Wakeman went to Windsor Castle to see the queen and king, and left the country. In the course of evidence given at subsequent trials Oates entirely ignored the verdict, and continued to speak of the bribe offered to and accepted by the queen's physician. Wakeman was back in London by 1685, and gave evidence against Oates on 8 May 1685, in his first trial for perjury. Nothing is known of his further career.