Орион в греческой мифологии

Введение

Орион (/ə/'/r//aɪ//ə//n/; древнегреческий: Ὠρίων или Ὠαρίων; лат. Orion) — гигантский охотник, которого Зевс (или, возможно, Артемида) поместил среди звёзд в созвездие Ориона. Древние источники повествуют о нескольких различных историях об Орионе: существуют две основные версии его рождения и несколько версий его смерти. Самые важные зафиксированные эпизоды — его рождение в Беотии, его посещение Хиоса, где он встретил Меропу и надругался над ней, ослепление его отцом Меропы, исцеление зрения на Лемносе, охота с Артемидой на Крите, смерть от стрелы Артемиды или жала гигантского скорпиона, ставшего Скорпионом, и вознесение на небеса. Большинство древних источников опускают некоторые из этих эпизодов, а некоторые рассказывают лишь об одном. Эти различные случаи могли изначально быть независимыми, несвязанными историями, и невозможно определить, являются ли упущения результатом краткости изложения или отражают реачное разногласие. В греческой литературе Орион впервые появляется как великий охотник в эпосе Гомера «Одиссея», где Одиссей видит его призрак в подземном мире. Основные моменты истории Ориона изложены эллинистическими и римскими сборниками мифов, но не существует сохранившейся литературной версии его приключений, сопоставимой, например, с историей Ясона в «Аргонавтике» Аполлония Родосского или «Медеей» Еврипида; запись в «Фастах» Овидия от 11 мая представляет собой стихотворение о рождении Ориона, но это лишь одна из версий одной истории. Сохранившиеся фрагменты легенды послужили плодотворной основой для размышлений о греческой доистории и мифологии. Орион играл несколько ролей в древнегреческой культуре. История о приключениях Ориона-охотника — та, для которой существует наибольшее количество свидетельств (и даже для этого не очень много); он также является олицетворением одноимённого созвездия; он почитался как герой в греческом смысле в регионе Беотия; и существует один этиологический отрывок, утверждающий, что Орион ответственен за современную форму Сицилийского пролива.

Giant huntsman in Greek mythology

In Greek mythology, Orion (/ə/'/r//aɪ//ə//n/; Ancient Greek: Ὠρίων or Ὠαρίων; Latin: Orion) was a giant huntsman whom Zeus (or perhaps Artemis) placed among the stars as the constellation of Orion. Ancient sources told several different stories about Orion; there are two major versions of his birth and several versions of his death. The most important recorded episodes are his birth in Boeotia, his visit to Chios where he met Merope and raped her, being blinded by Merope's father, the recovery of his sight at Lemnos, his hunting with Artemis on Crete, his death by the bow of Artemis or the sting of the giant scorpion which became Scorpius, and his elevation to the heavens. Most ancient sources omit some of these episodes and several tell only one. These various incidents may originally have been independent, unrelated stories, and it is impossible to tell whether the omissions are simple brevity or represent a real disagreement. In Greek literature he first appears as a great hunter in Homer's epic the Odyssey, where Odysseus sees his shade in the underworld. The bare bones of Orion's story are told by the Hellenistic and Roman collectors of myths, but there is no extant literary version of his adventures comparable, for example, to that of Jason in Apollonius of Rhodes' Argonautica or Euripides' Medea; the entry in Ovid's Fasti for May 11 is a poem on the birth of Orion, but that is one version of a single story. The surviving fragments of legend have provided a fertile field for speculation about Greek prehistory and myth. Orion served several roles in ancient Greek culture. The story of the adventures of Orion, the hunter, is the one for which there is the most evidence (and even for that, not very much); he is also the personification of the constellation of the same name; he was venerated as a hero, in the Greek sense, in the region of Boeotia; and there is one etiological passage which says that Orion was responsible for the present shape of the Strait of Sicily.

Гомер и Гесиод

Орион упоминается в древнейших сохранившихся произведениях греческой литературы, которые, вероятно, относятся к VII или VIII веку до н.э., но являются продуктом устной традиции, уходящей корнями на несколько столетий раньше. В «Илиаде» Гомера Орион описан как созвездие, а Сириус упоминается как его собака. В «Одиссее» Орион предстает как вершина охотничьего мастерства: Одиссей видит его охотящимся в подземном мире с бронзовой булавой, великим истребителем зверей. В некоторых легендах Орион утверждает, что способен охотиться на любое животное, существующее в мире. Он также упоминается как созвездие, как возлюбленный богини Эос (Зари), как убитый Артемидой и как самый прекрасный из рожденных на земле. В «Трудах и днях» Гесиода Орион также предстает созвездием, восход и заход которого вместе с солнцем использовались для исчисления года. Легенда об Орионе, вероятно, была изложена в «Астрономии» – утраченном труде, приписываемом Гесиоду. Эта версия дошла до нас благодаря краткому изложению утраченного труда Эратосфена «Катастеризмы», посвященного созвездиям. Согласно этому изложению, Орион был сыном морского бога Посейдона и Эвриалы, дочери Миноса, царя Крита. Благодаря отцу Орион мог ходить по волнам; он отправился на остров Хиос, где, опьянев, надругался над Меропой, дочерью Энопиона, правившего там. В отместку Энопион ослепил Ориона и изгнал его. Орион добрался до Лемноса, где находилась кузница Гефеста, бога-кузнеца. Гефест велел своему слуге, Седалиону, направить Ориона на крайний Восток, где Гелиос, Солнце, исцелил его; Орион нес Седалиона на своих плечах. Орион вернулся на Хиос, чтобы покарать Энопиона, но царь скрылся под землей и избежал его гнева. Следующее путешествие Ориона привело его на Крит, где он охотился вместе с богиней Артемидой и ее матерью Лето и в ходе охоты угрожал истребить всех зверей на Земле. Гея (в некоторых версиях – Аполлон, не одобрявший отношения своей сестры с мужчиной) возразила и послала гигантского скорпиона, чтобы убить Ориона. Существу удалось выполнить эту задачу, и после его смерти богини попросили Зевса поместить Ориона среди созвездий. Зевс согласился и, в память о гибели героя, поместил на небо и Скорпиона.

Orion is mentioned in the oldest surviving works of Greek literature, which probably date back to the 7th or 8th century BC, but which are the products of an oral tradition with origins several centuries earlier. In Homer's Iliad Orion is described as a constellation, and the star Sirius is mentioned as his dog. In the Odyssey, Orion is essentially the pinnacle of human excellence in hunting: Odysseus sees him hunting in the underworld with a bronze club, a great slayer of animals. In some legends Orion claims to be able to hunt any animal in existence. He is also mentioned as a constellation, as the lover of the Goddess Dawn, as slain by Artemis, and as the most handsome of the earthborn. In the Works and Days of Hesiod, Orion is also a constellation, one whose rising and setting with the sun is used to reckon the year. The legend of Orion was probably told in the Astronomia a lost work attributed to Hesiod. This version is known through a summary of Eratosthenes's lost work the Catasterismi, on the constellations. According to this summary, Orion was the son of the sea god Poseidon and Euryale a daughter of Minos, King of Crete. Orion could walk on the waves because of his father; he walked to the island of Chios where he got drunk and raped Merope daughter of Oenopion, the ruler there. In vengeance, Oenopion blinded Orion and drove him away. Orion stumbled to Lemnos where Hephaestus—the smith god—had his forge. Hephaestus told his servant, Cedalion, to guide Orion to the uttermost East where Helios, the Sun, healed him; Orion carried Cedalion around on his shoulders. Orion returned to Chios to punish Oenopion, but the king hid away underground and escaped Orion's wrath. Orion's next journey took him to Crete where he hunted with the goddess Artemis and her mother Leto, and in the course of the hunt, threatened to kill every beast on Earth. Gaia (Apollo in some versions, disapproving of his sister's relationship with a male) objected and sent a giant scorpion to kill Orion. The creature succeeded, and after his death, the goddesses asked Zeus to place Orion among the constellations. Zeus consented and, as a memorial to the hero's death, added the Scorpion to the heavens as well.

Другие источники

Хотя Орион упоминается в нескольких строках как в гомеровских поэмах, так и в «Трудах и днях», большинство историй о нем сохранились в случайных намеках и довольно отрывочных поздних сочинениях. Ни один великий поэт не канонизировал эту легенду. Древнейшие источники легенды об Орионе – это в основном примечания на полях древних поэтов (схолии) или компиляции более поздних ученых, аналогичные современным справочным изданиям или энциклопедиям; даже легенда из «Астрономии» Гесиода дошла до нас лишь в одной такой компиляции. На полях экземпляра «Илиады», принадлежавшего императрице Евдокии, содержится заметка, пересказывающая эллинистического поэта, который рассказывает иную историю о рождении Ориона. Согласно ей, боги Зевс, Гермес и Посейдон посещают Хирея из Танагры, который жарит для них целого быка. Когда они предлагают ему благодеяние, он просит о рождении сыновей. Боги берут шкуру быка, омочивают ее, закапывают в землю и велят ему выкопать через десять месяцев. Когда он это делает, он находит Ориона, что объясняет его земное происхождение. Второе полное изложение (еще более краткое, чем пересказ из «Астрономии») содержится в римской коллекции мифов; рассказ об Орионе основан главным образом на трудах мифолога и поэта Ферекида Афинского. Здесь Орион описывается как рожденный из земли и огромного роста. В этой версии также упоминаются Посейдон и Эвриала как его родители. Добавляется, что Орион был женат на Сиде до брака с Меропой. Все, что известно о Сиде, – это то, что Гера низвергла ее в Аид за соперничество в красоте. В ней также приводится другая версия смерти Ориона, нежели в «Илиаде»: Эос, Заря, влюбилась в Ориона и увезла его на Делос, где Артемида убила его. Еще одно повествование о созвездиях, состоящее из трех абзацев, принадлежит латинскому писателю, чьи краткие заметки дошли до нас под именем Гигина. Оно начинается с истории о рождении Ориона из бычьей шкуры, которую этот источник приписывает Каллимаху и Аристомаху, и помещает действие в Фивы или Хиос. У Гигина есть две версии. В одной из них он не упоминает Посейдона; современный критик предполагает, что именно она является первоначальной. В том же источнике рассказываются две истории о смерти Ориона. В первой говорится, что из-за его слишком тесной дружбы с Энопионом он похвастался перед Артемидой и Лето, что сможет убить любое существо, рожденное Землей. Гея (персонификация Земли в греческой мифологии) возразила и создала Скорпиона. Во второй истории Аполлон, ревнуя к любви Ориона к Артемиде, подстроил так, чтобы Артемида убила его. Увидев Ориона, плывущего в океане вдалеке, он заметил, что Артемида вряд ли сможет попасть стрелой в эту темную точку в воде. Чувствуя вызов, она выпустила стрелу прямо в него и убила Ориона; когда его тело выбросило на берег, она горько плакала и решила поместить Ориона среди звезд. Он связывает Ориона с несколькими созвездиями, а не только со Скорпионом. Орион преследовал Плейону, мать Плеяд, в течение семи лет, пока Зевс не вмешался и не вознес их всех на небо. В «Трудах и днях» Орион преследует самих Плеяд. Канис Минор и Канис Мажор – его собаки, передняя из них называется Процион. Они преследуют Лепуса, зайца, хотя Гигин говорит, что некоторые критики считали такую добычу слишком ничтожной для благородного Ориона и полагали, что он преследует Тавра, быка. Мифограф эпохи Возрождения добавляет другие имена для собак Ориона: Леукомелена, Мера, Дромис, Циссета, Лампурис, Ликоктон, Птоофаг, Арктофон.

Although Orion has a few lines in both Homeric poems and in the Works and Days, most of the stories about him are recorded in incidental allusions and in fairly obscure later writings. No great poet standardized the legend. The ancient sources for Orion's legend are mostly notes in the margins of ancient poets (scholia) or compilations by later scholars, the equivalent of modern reference works or encyclopedias; even the legend from the Hesiodic Astronomia survives only in one such compilation. The margin of the Empress Eudocia's copy of the Iliad has a note summarizing a Hellenistic poet who tells a different story of Orion's birth. Here the gods Zeus, Hermes, and Poseidon come to visit Hyrieus of Tanagra, who roasts a whole bull for them. When they offer him a favor, he asks for the birth of sons. The gods take the bull's hide and urinate into it and bury it in the earth, then tell him to dig it up ten months later. When he does, he finds Orion; this explains why Orion is earthborn. A second full telling (even shorter than the summary of the Astronomia) is in a Roman era collection of myths; the account of Orion is based largely on the mythologist and poet Pherecydes of Athens. Here Orion is described as earthborn and enormous in stature. This version also mentions Poseidon and Euryale as his parents. It adds a first marriage to Side before his marriage to Merope. All that is known about Side is that Hera threw her into Hades for rivalling her in beauty. It also gives a different version of Orion's death than the Iliad: Eos, the Dawn, fell in love with Orion and took him to Delos where Artemis killed him. Another narrative on the constellations, three paragraphs long, is from a Latin writer whose brief notes have come down to us under the name of Hyginus. It begins with the oxhide story of Orion's birth, which this source ascribes to Callimachus and Aristomachus, and sets the location at Thebes or Chios. Hyginus has two versions. In one of them he omits Poseidon; a modern critic suggests this is the original version. The same source tells two stories of the death of Orion. The first says that because of his "living joined in too great a friendship" with Oenopion, he boasted to Artemis and Leto that he could kill anything which came from Earth. Gaia (the personification of Earth in Greek mythology) objected and created the Scorpion. In the second story, Apollo, being jealous of Orion's love for Artemis, arranged for Artemis to kill him. Seeing Orion swimming in the ocean, a long way off, he remarked that Artemis could not possibly hit that black thing in the water. Feeling challenged, she sent an arrow right through it and killed Orion; when his body washed up on shore, she wept copiously, and decided to place Orion among the stars. He connects Orion with several constellations, not just Scorpius. Orion chased Pleione, the mother of the Pleiades, for seven years, until Zeus intervened and raised all of them to the stars. In Works and Days, Orion chases the Pleiades themselves. Canis Minor and Canis Major are his dogs, the one in front is called Procyon. They chase Lepus, the hare, although Hyginus says some critics thought this too base a prey for the noble Orion and have him pursuing Taurus, the bull, instead. A Renaissance mythographer adds other names for Orion's dogs: Leucomelaena, Maera, Dromis, Cisseta, Lampuris, Lycoctonus, Ptoophagus, Arctophonus.

Варианты

Есть многочисленные варианты у других авторов. Большинство из них – случайные упоминания в стихах и школьных комментариях. Римский поэт Вергилий изображает Ориона как гиганта, бредущего по Эгейскому морю, с волнами, разбивающимися о его плечи; а не, как утверждают мифографы, идущим по воде. Существует несколько упоминаний о Гирее как об отце Ориона, связывающих его с различными местами в Беотии, включая Гирию; это вполне может быть изначальная история (хотя и не самая ранняя зафиксированная), поскольку Гирей, предположительно, является эпонимом Гирии. Его также называют Энеем, хотя он не Калидонский Эней. Другие древние ученые утверждают, как и Гесиод, что Орион был сыном Посейдона, а его мать – дочь Миноса; однако они называют эту дочь Брилле или Хиелой. Существует две версии убийства Ориона Артемидой: либо стрелами, либо при помощи Скорпиона. Во втором варианте Орион умирает от жала Скорпиона, как и у Гесиода. Хотя в ни одной из версий Орион не побеждает Скорпиона, в некоторых он умирает от полученных ран. Артемиде приписывают различные мотивы. Один из них – хвастовство Ориона своими охотничьими успехами и вызов Артемиде на соревнование в метании диска. Другой – нападение Ориона либо на саму Артемиду, либо на Опис, гиперборейскую нимфу из ее свиты охотниц. Арат в своей «Астрономии» объединяет элементы мифа: согласно Арату, Орион нападает на Артемиду во время охоты на Хиосе, и там же его убивает Скорпион. Никандр в своей «Териаке» описывает скорпиона обычного размера, прячущегося под небольшим камнем (олигос). Большинство версий истории, продолжающихся после смерти Ориона, рассказывают о том, как боги вознесли Ориона и Скорпиона на небеса, но и здесь есть варианты: древние поэты сильно расходились во мнениях о том, кого именно Эскулап воскресил из мертвых; аргивский эпический поэт Телесарх цитируется в комментарии, утверждающем, что Эскулап воскресил Ориона. Другие древние авторы анонимно утверждают, что Эскулап исцелил Ориона после того, как тот был ослеплен Энопионом. История об Орионе и Энопионе также имеет различные версии. В одном источнике Меропа названа женой Энопиона, а не его дочерью. В другом Меропа – дочь Миноса, а не Энопиона. Самая длинная версия (занимает страницу в издании Loeb) взята из сборника мелодраматических сюжетов, составленных александрийским поэтом для римского Корнелия Галла с целью создания латинских стихов. В ней рассказывается о том, как Орион убивает диких зверей на Хиосе и грабит местных жителей, чтобы собрать выкуп за невесту дочери Энопиона, которую зовут Эро или Лейра. Энопион не желает выдавать ее замуж за такого, как Орион, и в конце концов Орион, в отчаянии, врывается в ее спальню и насилует ее. Текст подразумевает, что Энопион ослепил его на месте преступления. Лукиан включает изображение с Орионом в риторическом описании идеального здания, где Орион идет навстречу восходящему солнцу, рядом находится Лемнос, а на его плече – Седалион. Там он восстанавливает зрение, а Гефест наблюдает за ним на заднем плане. Следующее изображение повествует о древней истории Ориона. Он слеп и несет на плече Седалиона, который направляет его слепые глаза на Восток. Восходящее Солнце исцеляет его недуг, и рядом стоит Гефест на Лемносе, наблюдая за исцелением. Латинские источники добавляют, что Энопион был сыном Диониса. Дионис послал сатиров, чтобы усыпить Ориона, чтобы его можно было ослепить. В одном источнике рассказывается та же история, но Энопион превращается в Миноса Критского. В нем добавляется, что оракул предсказал Ориону, что его зрение можно будет восстановить, если он пойдет на восток, и что он нашел свой путь, услышав удары молота Циклопа, поместив Циклопа в качестве проводника на свое плечо; Кабеиры и Лемнос в этой версии не упоминаются – это, вероятно, переосмысленная история о Седалионе. Говорят, что Гефест и Циклопы изготавливали молнии; они объединяются в других источниках. Один комментарий к латинской поэме объясняет, что Гефест подарил Ориону коня. Джованни Боккаччо ссылается на утраченного латинского писателя, который утверждал, что Орион и Кандиопа были сыном и дочерью Энопиона, короля Сицилии. Пока девственный охотник Орион спал в пещере, Венера соблазнила его; когда он вышел из пещеры, он увидел, как его сестра сияет, проходя мимо нее. Он изнасиловал ее; когда об этом узнал его отец, он изгнал Ориона. Орион обратился к оракулу, который сказал ему, что если он пойдет на восток, то вернет себе царское величие. Орион, Кандиопа и их сын Гипполог отправились в Фракию, «провинцию к востоку от Сицилии». Там он покорил местных жителей и стал известен как сын Нептуна. Его сын стал отцом Дриаса, упомянутого у Статия.

There are numerous variants in other authors. Most of these are incidental references in poems and scholiasts. The Roman poet Virgil shows Orion as a giant wading through the Aegean Sea with the waves breaking against his shoulders; rather than, as the mythographers have it, walking on the water. There are several references to Hyrieus as the father of Orion that connect him to various places in Boeotia, including Hyria; this may well be the original story (although not the first attested), since Hyrieus is presumably the eponym of Hyria. He is also called Oeneus, although he is not the Calydonian Oeneus. Other ancient scholia say, as Hesiod does, that Orion was the son of Poseidon and his mother was a daughter of Minos; but they call the daughter Brylle or Hyeles. There are two versions where Artemis killed Orion, either with her arrows or by producing the Scorpion. In the second variant, Orion died of the Scorpion's sting as he does in Hesiod. Although Orion does not defeat the Scorpion in any version, several variants have it die from its wounds. Artemis is given various motives. One is that Orion boasted of his beast killing and challenged her to a contest with the discus. Another is that he assaulted either Artemis herself or Opis, a Hyperborean maiden in her band of huntresses. Aratus's brief description, in his Astronomy, conflates the elements of the myth: according to Aratus, Orion attacks Artemis while hunting on Chios, and the Scorpion kills him there. Nicander, in his Theriaca, has the scorpion of ordinary size and hiding under a small (oligos) stone. Most versions of the story that continue after Orion's death tell of the gods raising Orion and the Scorpion to the stars, but even here a variant exists: Ancient poets differed greatly on whom Aesculapius brought back from the dead; the Argive epic poet Telesarchus is quoted as saying in a scholion that Aesculapius resurrected Orion. Other ancient authorities are quoted anonymously that Aesculapius healed Orion after he was blinded by Oenopion. The story of Orion and Oenopion also varies. One source refers to Merope as Oenopion's wife, not his daughter. Another refers to Merope as the daughter of Minos and not of Oenopion. The longest version (a page in the Loeb) is from a collection of melodramatic plots drawn up by an Alexandrian poet for the Roman Cornelius Gallus to make into Latin verse. It describes Orion as slaying the wild beasts of Chios and looting the other inhabitants to make a bride price for Oenopion's daughter, who is called Aëro or Leiro. Oenopion does not want to marry her to someone like Orion, and eventually Orion, in frustration, breaks into her bedchamber and rapes her. The text implies that Oenopion blinds him on the spot. Lucian includes a picture with Orion in a rhetorical description of an ideal building, in which Orion is walking into the rising sun with Lemnos nearby, Cedalion on his shoulder. He recovers his sight there with Hephaestus still watching in the background. The next picture deals with the ancient story of Orion. He is blind, and on his shoulder carries Cedalion, who directs the sightless eyes towards the East. The rising Sun heals his infirmity; and there stands Hephaestus on Lemnos, watching the cure. Latin sources add that Oenopion was the son of Dionysus. Dionysus sent satyrs to put Orion into a deep sleep so he could be blinded. One source tells the same story but converts Oenopion into Minos of Crete. It adds that an oracle told Orion that his sight could be restored by walking eastward and that he found his way by hearing the Cyclops' hammer, placing a Cyclops as a guide on his shoulder; it does not mention Cabeiri or Lemnos—this is presumably the story of Cedalion recast. Both Hephaestus and the Cyclopes were said to make thunderbolts; they are combined in other sources. One scholion, on a Latin poem, explains that Hephaestus gave Orion a horse. Giovanni Boccaccio cites a lost Latin writer for the story that Orion and Candiope were son and daughter of Oenopion, king of Sicily. While the virgin huntsman Orion was sleeping in a cave, Venus seduced him; as he left the cave, he saw his sister shining as she crossed in front of it. He ravished her; when his father heard of this, he banished Orion. Orion consulted an oracle, which told him that if he went east, he would regain the glory of kingship. Orion, Candiope, and their son Hippologus sailed to Thrace, "a province eastward from Sicily". There he conquered the inhabitants, and became known as the son of Neptune. His son begat the Dryas mentioned in Statius.

Культ и популярность

В Древней Греции у Ориона был культ героя в регионе Беотия. Количество мест, связанных с его рождением, указывает на его широкую распространенность. Хирия, наиболее часто упоминаемая, находилась на территории Танагры. Праздник Ориона проводился в Танагре вплоть до Римской империи. Существовала гробница Ориона, предположительно у подножия горы Серкиус (ныне гора Танагра). Морис Боура утверждает, что Орион был национальным героем беотийцев, подобно Кастору и Поллуксу для дорийцев. Он основывает это утверждение на афинской эпиграмме о битве при Коронее, где герой дал беотийской армии оракул, затем сражался на их стороне и победил афинян. Боетийская школа эпической поэзии в основном занималась генеалогией богов и героев; более поздние авторы развили эту сеть. Несколько других мифов связаны с Орионом: фрагмент папируса беотийского поэта Коринны приписывает Ориону пятьдесят сыновей (традиционное число). Среди них был оракул Акрефен, который, по её словам, дал ответ Асопу относительно дочерей Асопа, похищенных богами. Корина воспевала Ориона, покорившего и назвавшего всю землю рассвета. Боура утверждает, что Орион, вероятно, также давал оракулы, возможно, в другом святилище. Гигин сообщает, что матерью Гиласа была Менодика, дочь Ориона. Другой мифограф, Либералис, рассказывает о Мениппе и Метиохе, дочерях Ориона, которые принесли себя в жертву ради блага своей страны и были превращены в кометы. Орион также имеет этиологическую связь с городом Мессина на Сицилии. Диодор Сицилийский написал историю мира до своего времени (начало правления Августа). Он начинает с богов и героев. В конце этой части работы он рассказывает историю Ориона и две удивительные истории о его могущественных земляных сооружениях на Сицилии. Одна повествует о том, как он помог Занклу, основателю Занкла (бывшее название Мессины), построив мыс, образующий гавань. Другая, которую Диодор приписывает Гесиоду, гласит, что когда-то между Сицилией и материком было широкое море. Орион построил весь Пелорис, Пунта-дель-Фаро и храм Посейдона на его вершине, после чего поселился в Евбее. Затем он "был причислен к звездам небесным и тем самым обрел себе бессмертную память". Историк и математик эпохи Возрождения Франческо Мауролико, родом из Мессины, идентифицировал остатки храма Ориона возле нынешнего собора Мессины. Мауролико также спроектировал богато украшенный фонтан, построенный скульптором Джованни Анджело Монторсоли в 1547 году, где Орион является центральной фигурой, символизирующей императора Карла V, также владыку морей и реставратора Мессины; Орион по-прежнему является популярным символом города. Изображения Ориона в классическом искусстве трудно распознать, и четких примеров немного. Существует несколько древнегреческих изображений охотников с дубинами, которые могут изображать Ориона, но такие общие примеры могут также представлять архетипичного "охотника" или, собственно, Геракла. Есть утверждения, что другие произведения греческого искусства изображают конкретные аспекты мифа об Орионе. Традиция такого рода была выявлена в греческой керамике V века до н.э. – Джон Бизли идентифицировал сцену, где Аполлон, с делийской пальмой в руке, мстит Ориону за попытку изнасилования Артемиды, в то время как другой ученый определил сцену, где Орион нападает на Артемиду, а она мстится ему змеей (противовесом скорпиону) в погребальной группе, предположительно символизируя надежду на то, что даже преступный Орион может стать бессмертным, а также астрономическую сцену, где Кефал, как полагают, заменяет Ориона и его созвездие, отражая эту же систему иконографии. Кроме того, фриз гробницы в Таранто (ок. 300 г. до н.э.) может изображать Ориона, нападающего на Описа. Но самое раннее сохранившееся четкое изображение Ориона в классическом искусстве – римское, из изображений сцен Подземного мира "Одиссеи", обнаруженных на Эскилинском холме (50–40 гг. до н.э.). Орион также изображен на барельефе IV века, в настоящее время прикрепленном к стене в районе Порто в Неаполе. Созвездие Орион восходит в ноябре, в конце навигационного сезона, и ассоциировалось со штормовой погодой, и эта характеристика распространилась на мифического Ориона – барельеф может быть связан с моряками города.

In Ancient Greece, Orion had a hero cult in the region of Boeotia. The number of places associated with his birth suggest that it was widespread. Hyria, the most frequently mentioned, was in the territory of Tanagra. A feast of Orion was held at Tanagra as late as the Roman Empire. They had a tomb of Orion most likely at the foot of Mount Cerycius (now Mount Tanagra). Maurice Bowra argues that Orion was a national hero of the Boeotians, much as Castor and Pollux were for the Dorians. He bases this claim on the Athenian epigram on the Battle of Coronea in which a hero gave the Boeotian army an oracle, then fought on their side and defeated the Athenians. The Boeotian school of epic poetry was chiefly concerned with the genealogies of the gods and heroes; later writers elaborated this web. Several other myths are attached to Orion in this way: A papyrus fragment of the Boeotian poet Corinna gives Orion fifty sons (a traditional number). This included the oracular hero Acraephen, who, she sings, gave a response to Asopus regarding Asopus' daughters who were abducted by the gods. Corinna sang of Orion conquering and naming all the land of the dawn. Bowra argues that Orion was believed to have delivered oracles as well, probably at a different shrine. Hyginus says that Hylas's mother was Menodice, daughter of Orion. Another mythographer, Liberalis, tells of Menippe and Metioche, daughters of Orion, who sacrificed themselves for their country's good and were transformed into comets. Orion also has etiological connection to the city of Messina in Sicily. Diodorus of Sicily wrote a history of the world up to his own time (the beginning of the reign of Augustus). He starts with the gods and the heroes. At the end of this part of the work, he tells the story of Orion and two wonder stories of his mighty earth works in Sicily. One tells how he aided Zanclus, the founder of Zancle (the former name for Messina), by building the promontory which forms the harbor. The other, which Diodorus ascribes to Hesiod, relates that there was once a broad sea between Sicily and the mainland. Orion built the whole Peloris, the Punta del Faro, and the temple to Poseidon at the tip, after which he settled in Euboea. He was then "numbered among the stars of heaven and thus won for himself immortal remembrance". The Renaissance historian and mathematician Francesco Maurolico, who came from Messina, identified the remains of a temple of Orion near the present Messina Cathedral. Maurolico also designed an ornate fountain, built by the sculptor Giovanni Angelo Montorsoli in 1547, in which Orion is a central figure, symbolizing the Emperor Charles V, also a master of the sea and restorer of Messina; Orion is still a popular symbol of the city. Images of Orion in classical art are difficult to recognize, and clear examples are rare. There are several ancient Greek images of club carrying hunters that could represent Orion, but such generic examples could equally represent an archetypal "hunter", or indeed Heracles. Some claims have been made that other Greek art represents specific aspects of the Orion myth. A tradition of this type has been discerned in 5th century BC Greek pottery—John Beazley identified a scene of Apollo, Delian palm in hand, revenging Orion for the attempted rape of Artemis, while another scholar has identified a scene of Orion attacking Artemis as she is revenged by a snake (a counterpart to the scorpion) in a funerary group—supposedly symbolizing the hope that even the criminal Orion could be made immortal, as well as an astronomical scene in which Cephalus is thought to stand in for Orion and his constellation, also reflecting this system of iconography. Also, a tomb frieze in Taranto (c. 300 BC) may show Orion attacking Opis. But the earliest surviving clear depiction of Orion in classical art is Roman, from the depictions of the Underworld scenes of the Odyssey discovered at the Esquiline Hill (50–40 BC). Orion is also seen on a 4th century bas relief, currently affixed to a wall in the Porto neighborhood of Naples. The constellation Orion rises in November, the end of the sailing season, and was associated with stormy weather, and this characterization extended to the mythical Orion—the bas relief may be associated with the sailors of the city.

Ренессанс

Мифографы обсуждали Ориона по крайней мере с эпохи Возрождения классического образования; интерпретации эпохи Возрождения были аллегорическими. В XIV веке Боккаччо интерпретировал историю о шкуре быка как представление о человеческом зачатии: шкура – это матка, Нептун – влага спермы, Юпитер – её тепло, а Меркурий – женская прохлада; он также объяснил смерть Ориона от руки богини Луны как вызванную Луной производством зимних бурь. Итальянский мифограф XVI века Наталис Комес интерпретировал всю историю об Орионе как аллегорию эволюции грозового облака: порожденное воздухом (Зевсом), водой (Посейдоном) и солнцем (Аполлоном), грозовое облако рассеивается (Киос, происходящее от χέω – «изливать»), поднимается в верхние слои воздуха (Аэропа, как Комес пишет Меропа), охлаждается (ослепляется) и превращается в дождь Луной (Артемидой). Он также объясняет, как Орион ходил по морю: «Поскольку более тонкая, разреженная часть воды покоится на поверхности, говорят, что Орион научился ходить по воде у своего отца». Подобным образом, происхождение Ориона сделало его символом философского дитя, аллегорией философии, возникающей из множества источников, в эпоху Возрождения, как и в алхимических трудах, с некоторыми вариациями. Немецкий алхимик XVI века Майкл Майер называет отцами Аполлона, Вулкана и Меркурия, а французский алхимик XVIII века Антуан Жозеф Пернети – Юпитера, Нептуна и Меркурия.

Современный

Современные мифографы рассматривают историю Ориона как способ получить доступ к местным народным сказкам и культовым практикам непосредственно, без вмешательства древней высокой культуры; несколько из них интерпретировали Ориона, каждый через свою собственную интерпретацию греческой доистории и того, как греческая мифология её представляет. Между ними есть некоторые точки общего согласия: например, нападение на Описа – это нападение на Артемиду, поскольку Опис – одно из её имен. В конце XIX века возникло течение, интерпретировавшее всех героев Беотии как простые персонификации созвездий; впоследствии установилось широкое согласие, что миф об Орионе существовал до появления созвездия, названного в его честь. Гомер, например, упоминает Ориона, Охотника, и созвездие Ориона, но никогда не смешивает их. После того как Орион был признан созвездием, астрономия, в свою очередь, повлияла на миф. История Сайда вполне может быть частью астрономической мифологии. Греческое слово "side" означает гранат, который созревает, когда созвездие Ориона видно на ночном небе. Роуз предполагает, что она связана с Сидой в Беотии, и что гранат, как символ Подземного мира, связан с её нисхождением туда. Немецкий классик XIX века Эрвин Рёде рассматривал Ориона как пример того, как греки стирали грань между богами и людьми. То есть, если Орион обитал на небесах, другие смертные могли надеяться на то же. Венгерский мифограф Карл Кереньи, один из основателей современного изучения греческой мифологии, писал об Орионе в книге «Боги греков» (1951). Кереньи изображает Ориона как гиганта титанической силы и преступности, рожденного вне материнского лона, подобно Титию или Дионису. Кереньи придает большое значение варианту, в котором Меропа является женой Энопиона. Он видит в этом остаток утраченной формы мифа, в котором Меропа была матерью Ориона (позднее поколения превратили её в его мачеху, а затем – в современные версии). Слепота Ориона, следовательно, параллельна слепоте Эдипа и Эгипия. В книге «Дионис» (1976) Кереньи изображает Ориона как шаманского охотничьего героя, сохранившегося со времен минойской цивилизации (отсюда его связь с Критом). Кереньи выводит слово Hyrieus (и Hyria) от критского диалектного слова ὕρον hyron, означающего «улей», сохранившегося лишь в древних словарях. На основании этой ассоциации он превращает Ориона в представителя древних культур, употреблявших медовуху, побежденных мастерами вина Энопионом и Энеем. (Греческое слово для «вина» – oinos.) Фонтенроуз ссылается на источник, утверждающий, что Энопион научил хиосцев делать вино раньше, чем кто-либо другой. Джозеф Фонтенроуз написал книгу «Орион: миф об охотнике и охотнице» (1981), чтобы показать Ориона как типовой образец разнообразного гротескного героя. Фонтенроуз считает его похожим на Кухулина, то есть более сильного, крупного и могущественного, чем обычные люди, и яростного любовника Божественной Охотницы; другие герои того же типа – Актеон, Леукипп (сын Эномая), Цефал, Тиресий и Зевс как любовник Каллисто. Фонтенроуз также видит восточные параллели в фигурах Акхата, Аттиса, Думузи, Гильгамеша, Душянты и Праджапати (как преследователя Ушас). В книге «Греческие мифы» (1955) Роберт Грейвз рассматривает Энопиона как своего вечного Короля Года, на стадии, когда король притворяется умирающим в конце своего правления и назначает преемника, в данном случае Ориона, который фактически умирает вместо него. Его слепота – это иконотропия с картины Одиссея, ослепляющего Циклопа, смешанная с чисто греческой солнечной легендой: герой Солнца захвачен и ослеплен врагами в сумерках, но сбегает и восстанавливает зрение на рассвете, когда все звери бегут от него. Грейвз рассматривает остальную часть мифа как синкретизм различных историй. Среди них – Гильгамеш и люди-скорпионы, Сет, превратившийся в скорпиона, чтобы убить Гора, и история Акхата и Ятпана из Рас-Шамры, а также предположение о том, как жрицы Артемиды Опис убили посетителя своего острова Ортигия. Он сравнивает рождение Ориона из шкуры быка с западноафриканским обрядом вызывания дождя и утверждает, что сын Посейдона должен быть повелителем дождя.

Modern mythographers have seen the story of Orion as a way to access local folk tales and cultic practices directly without the interference of ancient high culture; several of them have explained Orion, each through his own interpretation of Greek prehistory and of how Greek mythology represents it. There are some points of general agreement between them: for example, that the attack on Opis is an attack on Artemis, for Opis is one of the names of Artemis. There was a movement in the late nineteenth century to interpret all the Boeotian heroes as merely personifications of the constellations; there has since come to be wide agreement that the myth of Orion existed before there was a constellation named for him. Homer, for example, mentions Orion, the Hunter, and Orion, the constellation, but never confuses the two. Once Orion was recognized as a constellation, astronomy in turn affected the myth. The story of Side may well be a piece of astronomical mythology. The Greek word side means pomegranate, which bears fruit while Orion, the constellation, can be seen in the night sky. Rose suggests she is connected with Sidae in Boeotia, and that the pomegranate, as a sign of the Underworld, is connected with her descent there. The 19th century German classical scholar Erwin Rohde viewed Orion as an example of the Greeks erasing the line between the gods and mankind. That is, if Orion was in the heavens, other mortals could hope to be also. The Hungarian mythographer Karl Kerényi, one of the founders of the modern study of Greek mythology, wrote about Orion in Gods of the Greeks (1951). Kerényi portrays Orion as a giant of Titanic vigor and criminality, born outside his mother as were Tityos or Dionysus. Kerényi places great stress on the variant in which Merope is the wife of Oenopion. He sees this as the remnant of a lost form of the myth in which Merope was Orion's mother (converted by later generations to his stepmother and then to the present forms). Orion's blinding is therefore parallel to that of Aegypius and Oedipus. In Dionysus (1976), Kerényi portrays Orion as a shamanic hunting hero, surviving from Minoan times (hence his association with Crete). Kerényi derives Hyrieus (and Hyria) from the Cretan dialect word ὕρον hyron, meaning "beehive", which survives only in ancient dictionaries. From this association he turns Orion into a representative of the old mead drinking cultures, overcome by the wine masters Oenopion and Oeneus. (The Greek for "wine" is oinos.) Fontenrose cites a source stating that Oenopion taught the Chians how to make wine before anybody else knew how. Joseph Fontenrose wrote Orion: the Myth of the Hunter and the Huntress (1981) to show Orion as the type specimen of a variety of grotesque hero. Fontenrose views him as similar to Cúchulainn, that is, stronger, larger, and more potent than ordinary men and the violent lover of the Divine Huntress; other heroes of the same type are Actaeon, Leucippus (son of Oenomaus), Cephalus, Teiresias, and Zeus as the lover of Callisto. Fontenrose also sees Eastern parallels in the figures of Aqhat, Attis, Dumuzi, Gilgamesh, Dushyanta, and Prajapati (as pursuer of Ushas). In The Greek Myths (1955), Robert Graves views Oenopion as his perennial Year King, at the stage where the king pretends to die at the end of his term and appoints a substitute, in this case Orion, who actually dies in his place. His blindness is iconotropy from a picture of Odysseus blinding the Cyclops, mixed with a purely Hellenic solar legend: the Sun hero is captured and blinded by his enemies at dusk, but escapes and regains his sight at dawn, when all beasts flee him. Graves sees the rest of the myth as a syncretism of diverse stories. These include Gilgamesh and the Scorpion Men, Set becoming a scorpion to kill Horus and the story of Aqhat and Yatpan from Ras Shamra, as well as a conjectural story of how the priestesses of Artemis Opis killed a visitor to their island of Ortygia. He compares Orion's birth from the bull's hide to a West African rainmaking charm and claims that the son of Poseidon should be a rainmaker.

Культурные отсылки

Древнегреческие и римские источники, которые рассказывают об Орионе больше, чем о том, что он был гигантским охотником, в основном сухи и туманны, но поэты пишут о нем: краткие отрывки у Арата и Вергилия упомянуты выше. Пиндар восхваляет панкратиста Мелисса из Фив, "которому не была дарована стать, подобная Ориону", но сила которого все равно была велика. Цицерон перевел Арата в молодости; он удлинил эпизод об Орионе в полтора раза по сравнению с греческим текстом, добавив традиционный латинский топос безумия. "Ареатея" Цицерона – одна из старейших латинских поэм, дошедших до нас не только фрагментами; возможно, этот эпизод заложил основу для включения эпиллиев в неэпические произведения. Орионом пользуется Гораций, рассказывающий о его смерти от руки Дианы/Артемиды, и Овидий, в своих "Фастах" на 11 мая, средний день Лемурий, когда (во времена Овидия) созвездие Ориона заходило вместе с солнцем. Эпизод Овидия повествует об истории Гирея и двух богов, Юпитера и Нептуна, хотя Овидий смущается кульминацией; Овидий изображает Гирея бедным человеком, что делает жертву целого быка более щедрой. В "Искусстве любви" Орион упоминается лишь однажды, как страдающий от неразделенной любви: "Бледный Орион скитался по лесу в поисках Сайда". Стаций упоминает Ориона четыре раза в своей "Тебаиде"; дважды как созвездие, олицетворение бури, и дважды как предка Дриаса из Танагры, одного из защитников Фив. Поздний греческий эпический поэт Нонн вкратце упоминает историю об оксхиде, перечисляя гирийцев в своем каталоге воинов Диониса. Ссылки, датируемые античностью, довольно редки. В начале XVII века французский скульптор Бартелеми Прьё создал бронзовую статую "Орион и Цедалион" между 1600 и 1611 годами. На ней изображен Орион с Цедалионом на плече, в соответствии с древней легендой о возвращении Орионом зрения; скульптура сейчас выставлена в Лувре. Николя Пуссен написал "Пейзаж со слепым Орионом, ищущим солнце" (1658), вдохновившись описанием греческого автора II века Лукианом картины, изображающей возвращение Орионом зрения; Пуссен включил штормовое облако, которое намекает как на преходящий характер слепоты Ориона, которая скоро рассеется, подобно облаку, открывающему солнце, так и на эзотерическую интерпретацию Наталиса Комма, представляющего Ориона как штормовое облако. Пуссену не обязательно было консультироваться с Лукианом напрямую; отрывок содержится в примечаниях к иллюстрированному французскому переводу "Образов" Филострата, с которым Пуссен, как известно, работал. Австриец Даниэль Зайтер (работал в Турине, Италия) написал картину "Диана у тела Ориона" (ок. 1685), изображенную выше. В "Эндимионе" (1818) Джон Китс включает строку "О слепой Орион, жаждущий утра", предположительно вдохновленную картиной Пуссена. Уильям Хазлитт, возможно, познакомил Китса с этой картиной, а затем написал эссе "О пейзаже Никола Пуссена", опубликованное в "Table Talk, Essays on Men and Manners" (1821). Ричард Генри Хорн, писавший в поколении после Китса и Хазлитта, создал трехтомную эпическую поэму "Орион" в 1843 году. Она выдержала по меньшей мере десять изданий и была переиздана Scholartis Press в 1928 году. Автор научной фантастики Бен Бова переосмыслил Ориона как путешествующего во времени слугу различных богов в серии из пяти романов. В "Крови Олимпа", заключительном томе серии, Рик Риордан изображает Ориона как одного из гигантских сыновей богини земли Геи. Итальянский композитор Франческо Кавалли написал оперу "Орион" в 1653 году. Действие происходит на греческом острове Делос и сосредоточено на любви Дианы к Ориону, а также на ее сопернице Авроре. Диана стреляет в Ориона только после того, как Аполлон обманом заставил ее поверить, что он морское чудовище, а затем оплакивает его смерть и ищет Ориона в подземном мире, пока он не возносится на небеса. Французский композитор Луи де Ла Кост сочинил в 1728 году трагедию лирику "Орион". На этот раз Диана влюблена в Ориона и отвергнута им. Иоганн Кристиан Бах ("английский Бах") написал оперу "Орион, или Диана, отомщенная", впервые представленную в лондонском театре Хеймаркет в 1763 году. Орион, исполненный кастратом, влюблен в Кандиопу, дочь Энопиона, короля Аркадии, но его высокомерие оскорбило Диану. Оракул Дианы запрещает ему жениться на Кандиопе и предсказывает его славу и смерть. Он прощается с Кандиопой и отправляется к своей судьбе. Диана позволяет ему одержать победу, а затем убивает его за кулисами своей стрелой. В другой арии его мать Ретрея (королева Фив) оплакивает его смерть, но в конечном итоге видит его вознесение на небеса. Опера "Галилео Галилей" (2002) американского композитора Филипа Гласса включает оперу в опере между Орионом и Меропой. Солнечный свет, исцеляющий слепоту Ориона, является аллегорией современной науки. Филип Гласс также написал более короткое произведение об Орионе, как и Тору Такэмицу, Кайя Саариахо и Джон Каскен. Поздние работы двадцатого века Дэвида Бедфорда посвящены созвездию, а не мифическому персонажу; он – астроном-любитель. Французский поэт XX века Рене Шар нашел слепого, похотливого охотника, одновременно преследователя и преследуемого, центральным символом, как объяснил Джеймс Лоулер в своей работе "Рене Шар: миф и поэма" (1978). Французский романист Клод Симон также нашел Ориона подходящим символом, в данном случае писателя, как он объяснил в своей книге "Орион слепой" (1970). Марион Перре утверждает, что Орион является безмолвным связующим звеном в "Пустоши" (1922) Т.С. Элиота, соединяя похотливого Актеона/Суини со слепым Тиресием и, через Сириус, с собакой "другом человека".

The ancient Greek and Roman sources which tell more about Orion than his being a gigantic huntsman are mostly both dry and obscure, but poets do write of him: The brief passages in Aratus and Virgil are mentioned above. Pindar celebrates the pancratist Melissus of Thebes "who was not granted the build of an Orion", but whose strength was still great. Cicero translated Aratus in his youth; he made the Orion episode half again longer than it was in the Greek, adding the traditional Latin topos of madness to Aratus's text. Cicero's Aratea is one of the oldest Latin poems to come down to us as more than isolated lines; this episode may have established the technique of including epyllia in non epic poems. Orion is used by Horace, who tells of his death at the hands of Diana/Artemis, and by Ovid, in his Fasti for May 11, the middle day of the Lemuria, when (in Ovid's time) the constellation Orion set with the sun. Ovid's episode tells the story of Hyrieus and two gods, Jupiter and Neptune, although Ovid is bashful about the climax; Ovid makes Hyrieus a poor man, which means the sacrifice of an entire ox is more generous. There is also a single mention of Orion in his Art of Love, as a sufferer from unrequited love: "Pale Orion wandered in the forest for Side." Statius mentions Orion four times in his Thebaïd; twice as the constellation, a personification of storm, but twice as the ancestor of Dryas of Tanagra, one of the defenders of Thebes. The very late Greek epic poet Nonnus mentions the oxhide story in brief, while listing the Hyrians in his Catalogue of the Boeotian army of Dionysius. References since antiquity are fairly rare. At the beginning of the 17th century, French sculptor Barthélemy Prieur cast a bronze statue Orion et Cédalion, some time between 1600 and 1611. This featured Orion with Cedalion on his shoulder, in a depiction of the ancient legend of Orion recovering his sight; the sculpture is now displayed at the Louvre. Nicolas Poussin painted Paysage avec Orion aveugle cherchant le soleil (1658) ("Landscape with blind Orion seeking the sun"), after learning of the description by the 2nd century Greek author Lucian, of a picture of Orion recovering his sight; Poussin included a storm cloud, which both suggests the transient nature of Orion's blindness, soon to be removed like a cloud exposing the sun, and includes Natalis Comes' esoteric interpretation of Orion as a storm cloud. Poussin need not have consulted Lucian directly; the passage is in the notes of the illustrated French translation of Philostratus' Imagines which Poussin is known to have consulted. The Austrian Daniel Seiter (active in Turin, Italy), painted Diane auprès du cadavre d'Orion (c. 1685) ("Diana next to Orion's corpse"), pictured above. In Endymion (1818), John Keats includes the line "Or blind Orion hungry for the morn", thought to be inspired by Poussin. William Hazlitt may have introduced Keats to the painting—he later wrote the essay "On Landscape of Nicholas Poussin", published in Table Talk, Essays on Men and Manners (1821 2). Richard Henry Horne, writing in the generation after Keats and Hazlitt, penned the three volume epic poem Orion in 1843. It went into at least ten editions and was reprinted by the Scholartis Press in 1928. Science fiction author Ben Bova re invented Orion as a time traveling servant of various gods in a series of five novels. In The Blood of Olympus, the final volume of a series, Rick Riordan depicts Orion as one of the giant sons of the earth goddess Gaea. Italian composer Francesco Cavalli wrote the opera, L'Orione in 1653. The story is set on the Greek island of Delos and focuses on Diana's love for Orion as well as on her rival, Aurora. Diana shoots Orion only after being tricked by Apollo into thinking him a sea monster—she then laments his death and searches for Orion in the underworld until he is elevated to the heavens. French composer Louis de La Coste composed in 1728 the tragédie lyrique Orion. This time, it is Diana who is in love with Orion and is rejected by him. Johann Christian Bach ('the English Bach') wrote an opera, Orion, or Diana Reveng'd, first presented at London's Haymarket Theatre in 1763. Orion, sung by a castrato, is in love with Candiope, the daughter of Oenopion, King of Arcadia but his arrogance has offended Diana. Diana's oracle forbids him to marry Candiope and foretells his glory and death. He bids a touching farewell to Candiope and marches off to his destiny. Diana allows him his victory and then kills him, offstage, with her arrow. In another aria, his mother Retrea (Queen of Thebes), laments his death but ultimately sees his elevation to the heavens. The 2002 opera Galileo Galilei by American composer Philip Glass includes an opera within an opera piece between Orion and Merope. The sunlight, which heals Orion's blindness, is an allegory of modern science. Philip Glass has also written a shorter work on Orion, as have Tōru Takemitsu, Kaija Saariaho, and John Casken. David Bedford's late twentieth century works are about the constellation rather than the mythical figure; he is an amateur astronomer. The twentieth century French poet René Char found the blind, lustful huntsman, both pursuer and pursued, a central symbol, as James Lawler has explained at some length in his 1978 work René Char: the Myth and the Poem. French novelist Claude Simon likewise found Orion an apt symbol, in this case of the writer, as he explained in his Orion aveugle of 1970. Marion Perret argues that Orion is a silent link in T. S. Eliot's The Waste Land (1922), connecting the lustful Actaeon/Sweeney to the blind Teiresias and, through Sirius, to the Dog "that's friend to men".