Введение

Французский политический философ, политик и историк (1805–1859)

Алексис Шарль Анри Клерель, граф де Токвиль (/t//ɒ//k//v//ɪ//l//, /'/t//oʊ//k//v//ɪ//l/ TO(H)Kvil, alɛksi də tɔkvil; 29 июля 1805 – 16 апреля 1859), утверждал, что значение Французской революции заключалось в продолжении начатого при короле Людовике XIV процесса модернизации и централизации французского государства. Он полагал, что причиной провала Революции стала неопытность депутатов, излишне приверженных абстрактным идеалам Просвещения. Токвиль был классическим либералом, сторонником парламентского правления и с опаской относился к крайностям мажоритарного принципа. Сложный и противоречивый характер его либерализма породил различные толкования и привлек сторонников из разных политических лагерей.

Жизнь

Токвиль происходил из старой аристократической нормандской семьи. Он был правнуком государственного деятеля Малешербса, который был гильотинирован в 1793 году. Его родители, Герве Луи Франсуа Жан Бонавентур Клер, граф Токвиль, офицер Конституционной гвардии короля Людовика XVI, и Луиза Мадлен Ле Пелетиер де Росанбо едва избежали гильотины благодаря падению Максимилиана Робеспьера в 1794 году. Во время Реставрации Бурбонов отец Токвиля стал дворянским пэром и префектом. Токвиль, презиравший Июльскую монархию (1830–1848), начал свою политическую карьеру в 1839 году. С 1839 по 1851 год он был членом нижней палаты парламента от департамента Манш (Валонь). Он придерживался центристских левых взглядов, выступал за отмену рабства и поддерживал свободную торговлю, одновременно одобряя колонизацию Алжира, проводимую режимом Луи-Филиппа. В 1842 году он был избран членом Американского философского общества. В 1847 году он попытался основать партию «Молодая левая» (Jeune Gauche), которая должна была выступать за повышение заработной платы, прогрессивное налогообложение и другие вопросы, касающиеся рабочих, чтобы ослабить привлекательность социалистов. Токвиль также был избран генеральным советником Манша в 1842 году и стал президентом генерального совета департамента с 1849 по 1852 год; он ушел в отставку, отказавшись присягнуть на верность Второй империи. По одним сведениям, политическое положение Токвиля в то время стало невыносимым, поскольку ему не доверяли ни левые, ни правые, и он искал предлог, чтобы покинуть Францию.

Путешествия

В 1831 году Токвиль получил от Июльской монархии мандат на изучение тюрем и пенитенциарных учреждений в Соединенных Штатах и отправился туда со своим давним другом Густавом де Бомонтом. Хотя он посещал некоторые тюрьмы, Токвиль много путешествовал по Соединенным Штатам и делал обширные заметки о своих наблюдениях и размышлениях. Бомонт также написал отчет о их путешествиях в Джексоновской Америке: «Мари, или Рабство в Соединенных Штатах» (1835). Во время этой поездки Токвиль совершил дополнительную поездку в Монреаль и Квебек-Сити в Нижней Канаде с середины августа до начала сентября 1831 года. Помимо Северной Америки, Токвиль также совершил ознакомительную поездку по Англии, результатом которой стала «Мемуар о нищете». В 1841 и 1846 годах он посетил французскую колонию Алжир. Его первое путешествие вдохновило его на создание «Труда об Алжире», в котором он критиковал французскую модель колонизации, делавшую акцент на ассимиляции с западной культурой, и выступал за то, чтобы французское правительство вместо этого приняло форму непрямого правления, избегающую смешения различных народов. Он даже открыто выступал за расовую сегрегацию как форму консорциализма между европейскими колонистами и арабами посредством введения двух различных законодательных систем для каждой этнической группы (за полвека до принятия Кодекса коренных народов 1881 года, основанного на религии). В 1835 году Токвиль путешествовал по Ирландии. Его наблюдения дают одно из лучших представлений о положении Ирландии накануне Великого голода (1845–1849). Они описывают растущий католический средний класс и ужасные условия жизни большинства католических арендаторов. Токвиль ясно дал понять как свою оппозицию аристократической власти, так и свою симпатию к своим ирландским единоверцам. После падения Июльской монархии во время Французской революции 1848 года Токвиль был избран членом Учредительного собрания 1848 года, где он вошел в комиссию, которой было поручено разработать новую Конституцию Второй республики (1848–1851). Он защищал двухпалатный парламент и выборы Президента Республики на основе всеобщего избирательного права. Поскольку сельская местность считалась более консервативной, чем рабочее население Парижа, он рассматривал всеобщее избирательное право как средство противодействия революционному духу Парижа. Во время Второй республики Токвиль поддержал Партию порядка в противостоянии социалистам. Спустя несколько дней после Февральского восстания 1848 года он предвидел неизбежное жестокое столкновение между парижским рабочим населением, возглавляемым социалистами, агитирующими за «Демократическую и Социальную Республику», и консерваторами, в число которых входили аристократия и сельское население. Действительно, эти социальные противоречия в конечном итоге вылились в Июньское восстание 1848 года. Под руководством генерала Кавиньяка подавление восстания поддержал Токвиль, который выступал за «легализацию» состояния осады, объявленного Кавиньяком, и другие меры, направленные на приостановление конституционного порядка.

Министр иностранных дел

Сторонник Кавиньяка и Партии порядка, Токвиль принял приглашение войти в правительство Одилона Баррота в качестве министра иностранных дел с 3 июня по 31 октября 1849 года. В тревожные дни июня 1849 года он умолял министра внутренних дел Жюля Армана Дюфура о восстановлении осадного положения в столице и одобрил арест демонстрантов. Токвиль, который с февраля 1848 года поддерживал законы, ограничивающие политические свободы, одобрил два закона, принятых сразу после июньских дней 1849 года, ограничивающих свободу собраний и свободу печати. Эта активная поддержка законов, ограничивающих политические свободы, контрастирует с его защитой свобод в «Демократии в Америке». По мнению Токвиля, он выступал за порядок как за «sine qua non для ведения серьезной политики». Он [надеялся] принести такую стабильность во французскую политическую жизнь, которая позволила бы устойчивому росту свободы, не сдерживаемому регулярными потрясениями революционных перемен. В противовес этому образу Токвиля, биограф Джозеф Эпштейн заключил: «Токвиль не мог заставить себя служить человеку, которого он считал узурпатором и деспотом. Он боролся, как мог, за политическую свободу, в которую так страстно верил, — посвятил ей в общей сложности тринадцать лет своей жизни [ ]. Он проведет оставшиеся дни, продолжая ту же борьбу, но ведя ее теперь из библиотек, архивов и своего рабочего стола». Он считал религию совместимой как с равенством, так и с индивидуализмом, но полагал, что религия будет наиболее сильной, когда она отделена от политики. Токвиль был убежденным сторонником свободы. «Я страстно люблю свободу, закон и уважение к правам», — писал он. «Я не принадлежу ни к революционной, ни к консервативной партии. Свобода — моя главная страсть». Он писал о «Политических последствиях социального положения англо-американцев», говоря: «Но в человеческом сердце также можно обнаружить извращенный вкус к равенству, который побуждает слабых стремиться уравнять сильных и который приводит людей к предпочтению равенства в рабстве неравенству в свободе». Приведенный выше отрывок часто цитируется неверно как высказывание о рабстве из-за предыдущих переводов французского текста. Последний перевод Артура Голдхаммера 2004 года передает значение, указанное выше. В интернете множество примеров неправильных цитат, таких как: «Американцы настолько очарованы равенством, что предпочли бы быть равными в рабстве, чем неравными в свободе», но в тексте нигде не содержится фраза «Американцы были настолько очарованы равенством». Его взгляд на правительство отражает его веру в свободу и необходимость того, чтобы люди могли действовать свободно, уважая права других. О централизованном правительстве он писал, что оно «превосходно в предотвращении, а не в действии». Токвиль продолжает рассуждать о равенстве, говоря: «Кроме того, когда граждане почти все равны, им становится трудно защищать свою независимость от посягательств власти. Поскольку ни один из них не достаточно силен, чтобы сражаться в одиночку с преимуществом, единственной гарантией свободы является объединение усилий. Но такое объединение не всегда очевидно». Токвиль прямо указывает на неравенство как на стимул для бедных стать богатыми и отмечает, что редко два поколения в семье сохраняют успех, и что именно законы о наследовании, которые разделяют и в конечном итоге разрушают чье-либо имущество, вызывают постоянную смену между бедными и богатыми, тем самым, на протяжении поколений, делая бедных богатыми, а богатых бедными. Он ссылается на защитные законы во Франции того времени, которые защищали имущество от разделения между наследниками, тем самым сохраняя богатство и предотвращая его перераспределение, как он воспринимал это в 1835 году в Соединенных Штатах.

О гражданском и политическом обществе и личности

Основная цель Токвиля состояла в анализе функционирования политического общества и различных форм политических ассоциаций, хотя он также привнес некоторые размышления о гражданском обществе (и об отношениях между политическим и гражданским обществом). Для Токвиля, как и для Георга Вильгельма Фридриха Гегеля и Карла Маркса, гражданское общество было сферой частного предпринимательства и гражданских дел, регулируемых гражданским кодексом. Как критик индивидуализма, Токвиль считал, что, объединяясь для достижения общих целей как в общественной, так и в частной жизни, американцы способны преодолеть эгоистические порывы, тем самым создавая как осознанное и активное политическое общество, так и динамичное гражданское общество, функционирующее в соответствии с политическими и гражданскими законами государства. Чтобы подтвердить свою точку зрения, Швиндт приводит следующие цитаты: «Эгоизм проистекает из слепого инстинкта, а индивидуализм – из ошибочного мышления, а не из испорченных чувств. Он возникает не столько из-за недостатка интеллекта, сколько из-за ошибок сердца. Эгоизм губит семена всякой добродетели, а индивидуализм поначалу иссушает лишь источник общественной добродетели. В долгосрочной перспективе он нападает и разрушает все остальные, и в конечном итоге сливается с эгоизмом». Токвиль опасался, что если деспотизм укоренится в современной демократии, то это будет гораздо более опасная форма, чем угнетение при римских императорах или тиранах прошлого, которые могли оказывать пагубное влияние лишь на небольшую группу людей одновременно. Токвиль утверждал, что ценности, восторжествовавшие на Севере и присутствовавшие на Юге, начали подавлять старую этику и социальные устои. Законодательные органы отменили первородство и майорат, что привело к более широкому распределению земельных владений. Это контрастировало с общей аристократической моделью, в которой только старший ребенок, как правило, мужчина, наследовал поместье, что приводило к сохранению крупных владений из поколения в поколение.

О правиле большинства и посредственности

Помимо искоренения старой мировой аристократии, обычные американцы также отказались признавать превосходство тех, кто обладал, как выразился Токвиль, выдающимся талантом и интеллектом, и в результате эти естественные элиты не могли претендовать на значительную долю политической власти. Обычные американцы обладали слишком большой властью и имели слишком сильный голос в общественной жизни, чтобы подчиняться интеллектуальным авторитетам. Эта культура способствовала относительно ярко выраженному равенству, утверждал Токвиль, но те же самые нравы и убеждения, которые обеспечивали такое равенство, также поощряли посредственность. Те, кто обладал истинной добродетелью и талантом, оказывались с ограниченным выбором. Токвиль противопоставил поселенцев Вирджинии среднему классу, религиозным пуританам, основавшим Новую Англию, и проанализировал пагубное влияние рабства: люди, отправленные в Вирджинию, были искателями золота, авантюристами без средств и характера, чьи бурный и неугомонный дух угрожали едва возникшей колонии. [ ] Позже прибыли ремесленники и земледельцы [,] [ ] вряд ли превосходившие по своему положению низшие классы в Англии. Основание этих новых поселений не было вдохновлено высокими идеалами или духовным замыслом. Едва колония была основана, как было введено рабство – ключевой фактор, который должен был оказать огромное влияние на характер, законы и все будущее Юга. Рабство [унижает] труд; оно порождает лень в обществе, а вместе с ленью – невежество и гордыню, роскошь и нищету. Оно ослабляет умственные способности и притупляет человеческую активность. На этом же английском фундаменте на Севере развивались совершенно иные черты. Токвиль заключил, что возвращение чернокожего населения в Африку не решит проблему, как он пишет в конце «Демократии в Америке»: даже если колония Либерия сможет принимать тысячи новых жителей ежегодно, и если негров можно будет отправлять туда с выгодой; если Союз будет предоставлять обществу ежегодные субсидии и перевозить негров в Африку на государственных судах, это все равно не сможет компенсировать естественный прирост населения среди чернокожих; и поскольку невозможно ежегодно вывезти столько людей, сколько рождается на ее территории в течение этого времени, это не сможет остановить рост зла, которое ежедневно увеличивается в штатах. Негритянская раса никогда не покинет те берега американского континента, куда ее привезли страсти и пороки европейцев; и она не исчезнет из Нового Света, пока будет существовать. Жители Соединенных Штатов могут отсрочить надвигающиеся беды, но они не могут сейчас устранить их первопричину. В 1855 году Токвиль написал следующий текст, опубликованный Марией Уэстон Чепмен в «Колоколе свободы»: «Я не думаю, что мне, иностранцу, следует указывать Соединенным Штатам время, меры или людей, которые должны отменить рабство. Тем не менее, как неутомимый враг деспотизма повсюду и во всех его формах, я испытываю боль и удивление от того факта, что самый свободный народ в мире в настоящее время почти единственный среди цивилизованных и христианских наций, который все еще поддерживает личное рабство; и это в то время как крепостное право само исчезает, где оно еще не исчезло, из самых отсталых наций Европы. Как старый и искренний друг Америки, я обеспокоен тем, что рабство замедляет ее прогресс, запятнает ее славу, предоставляет оружие ее недоброжелателям, ставит под угрозу будущее Союза, который является гарантией ее безопасности и величия, и заранее указывает ее врагам, где им нанести удар. Как человек, я также тронут зрелищем унижения человека человеком и надеюсь увидеть день, когда закон предоставит равные гражданские свободы всем жителям одной империи, как Бог дарует свободу воли без различия всем обитателям земли. Французский историк колониализма Оливье Ле Кур Грандемейсон утверждает, что Токвиль (наряду с Жюлем Мишеле) опередил свое время в использовании термина «истребление» для описания того, что происходило во время колонизации западных Соединенных Штатов и периода выселения индейцев.

О политике ассимиляции

Согласно Токвилю, ассимиляция чернокожих была практически невозможна, и это уже проявлялось в северных штатах. Как и предсказывал Токвиль, формальная свобода и равенство, наряду с сегрегацией, стали реальностью для этого населения после Гражданской войны и в период Реконструкции, а также тернистым путем к подлинной интеграции чернокожих. Однако ассимиляция была наилучшим решением для коренных американцев, и поскольку они были слишком горды, чтобы ассимилироваться, их неизбежное исчезновение было предрешено. Вытеснение было еще одним элементом американской политики по отношению к индейцам. Обе эти группы населения считались "недемократичными", то есть лишенными качеств, интеллектуальных и иных, необходимых для жизни в демократическом обществе. Токвиль разделял многие взгляды на ассимиляцию и сегрегацию, характерные для его времени и последующих эпох, но он возражал против теорий Артура де Гобино, изложенных в его труде «Неравенство человеческих рас» (1853–1855).

О Соединенных Штатах и России как о будущих мировых державах

В своей книге "Демократия в Америке" Токвиль также предсказал первенство Соединенных Штатов и России как двух главных мировых держав. В своей книге он писал: "В мире сейчас существует две великие нации, которые, отправляясь из разных точек, словно движутся к одной и той же цели: русские и англо-американцы. Каждая из них, кажется, предопределена неким сокровенным замыслом Провидения однажды взять в свои руки судьбы половины света".

О гражданской присяжной службе

Токвиль считал, что американская система присяжных особенно важна для воспитания граждан в духе самоуправления и верховенства закона. Он часто отмечал, что система гражданских присяжных является одним из наиболее ярких проявлений демократии, поскольку она связывает граждан с истинным духом правосудия. В своем трактате «Демократия в Америке» (1835) он объяснил: «Жюри, и особенно гражданское жюри, способствует распространению духа судейства в сознании всех граждан; и этот дух, вместе с присущими ему навыками, является наилучшей подготовкой к свободным институтам. [ ] Оно наделяет каждого гражданина своего рода властью судьи; оно заставляет каждого из них осознавать свои обязанности перед обществом и свою роль в государстве». Токвиль полагал, что служба в качестве присяжного приносит пользу не только обществу в целом, но и улучшает качества присяжных как граждан. Благодаря системе присяжных «они лучше осознают принципы верховенства закона и ощущают более тесную связь с государством. Таким образом, независимо от вклада присяжных в разрешение споров, участие в судебном процессе оказывает благотворное влияние на самих присяжных».

1837 писем об Алжире

В серии писем, написанных Алексисом де Токвилем, он описывает ситуацию во Франции, а также географию и общество Алжира того времени. «Предположим, что китайский император, высадившись во Франции во главе вооружённой силы, овладеет нашими крупнейшими городами и нашей столицей. Что, после того как он сожжёт все государственные реестры, не дав никому их прочитать, и уничтожит или распустит всю государственную службу, не разбираясь в их компетенции, он наконец захватит каждого чиновника – от главы правительства до сельских стражников, пэров, депутатов и вообще всего правящего класса – и немедленно депортирует их в далёкую страну. Разве вы не думаете, что этот великий государь, несмотря на свою мощную армию, крепости и сокровища, вскоре окажется совершенно не готовым управлять завоеванной страной; что его новые подданные, лишенные тех, кто руководил или мог руководить государственными делами, не смогут управлять собой, в то время как он, прибывший из-за моря, не знает ни религии, ни языка, ни законов, ни обычаев, ни административных порядков страны, и при этом позаботился о том, чтобы удалить всех, кто мог бы его им обучить, будет не в состоянии ими править. Вам, следовательно, будет легко предвидеть, что если те части Франции, которые материально заняты победителем, подчинятся ему, то остальная страна вскоре погрузится в глубокую анархию».

Несмотря на первоначальную критику французского вторжения в Алжир, Токвиль также полагал, что геополитические обстоятельства того времени не позволят вывести войска по двум причинам: во-первых, его понимание международной обстановки и положения Франции в мире; во-вторых, изменения во французском обществе. Токвиль считал, что война и колонизация «восстановят национальную гордость, которой угрожало», по его мнению, «постепенное смягчение нравов» в средних классах. Их стремление к «материальным удовольствиям» распространялось по всему обществу, подавая ему «пример слабости и эгоизма».

1841 речь о завоевании Алжира

Токвиль выразил свои мысли в эссе 1841 года, посвященном завоеванию Алжира, в котором он призвал к двойной программе «доминирования» и «колонизации».

Высоко оценив методы генерала Бюже, Токвиль зашел настолько далеко, что утверждал: «Война в Африке – это наука. Все знакомы с ее правилами, и каждый может применять их с почти полной уверенностью в успехе. Одной из величайших заслуг, которую фельдмаршал Бюже оказал своей стране, является распространение, совершенствование и ознакомление всех с этой новой наукой». Несомненно, было бы столь же опасно, сколь и бесполезно пытаться навязать им нашу мораль, наши идеи, наши обычаи. Мы должны направлять их не к нашей европейской цивилизации, а к их собственной; мы должны просить у них того, чего они желают, а не того, что они презирают. Индивидуальная собственность, промышленность, оседлый образ жизни не противоречат религии Мухаммеда. Арабы знали или знают об этом в других местах; некоторые из них ценят и наслаждаются этим даже в самом Алжире. Почему мы должны отчаиваться в том, чтобы сделать это доступным для большего числа людей? В некоторых случаях это уже было успешно предпринято. Ислам не является абсолютно непроницаемым для Просвещения; он часто допускал в свои пределы определенные науки или искусства. Почему бы нам не попытаться способствовать их расцвету под нашей властью? Давайте не будем принуждать туземцев поступать в наши школы, но поможем им развивать свои собственные, увеличивать число преподавателей, обучать людей закона и служителей религии, без которых мусульманская цивилизация не может обойтись ни в большей, ни в меньшей степени, чем мы. Подобная двухступенчатая система была полностью реализована декретом Кремье 1870 года и Кодексом о коренном населении, который распространил французское гражданство на европейских поселенцев и алжирских евреев, в то время как мусульмане-алжирцы подлежали управлению в соответствии с Кодексом о коренном населении. Однако Токвиль надеялся на конечное смешение французского и арабского населения в единое целое:

С каждым днем французы приобретают все более ясное и точное представление об алжирцах. Они изучают их язык, знакомятся с их обычаями, и даже встречаются те, кто проявляет к ним некую бездумную симпатию. С другой стороны, все молодое поколение алжирских арабов говорит на нашем языке и уже переняло некоторые наши обычаи. [ ] Поэтому нет оснований полагать, что время не сможет объединить эти две расы. Бог этому не препятствует; этому могут помешать лишь ошибки людей.

1847 "Доклад об Алжире"

В своем "Докладе об Алжире" 1847 года Токвиль заявил, что Европа должна избегать повторения ошибки, допущенной при европейской колонизации Америки, чтобы избежать кровопролитных последствий. В частности, он напоминает своим соотечественникам о серьезном предупреждении, предостерегая их от того, что если методы обращения с алжирским народом не изменятся, колонизация обернется кровавой баней. В своем докладе об Алжире Токвиль отмечает, что судьба французских солдат и финансов зависела от того, как французское правительство будет относиться к различным коренным народам Алжира, включая арабские племена, независимых кабилов, живущих в горах Атлас, и влиятельного политического лидера Абдель Кадера. Последний подчеркивал важность приобретения и защиты земель и путей, сулящих коммерческое процветание. В случае с Алжиром Токвиль считал особенно ценными порт Алжира и контроль над Гибралтарским проливом, в то время как прямой контроль над всей политической жизнью Алжира не представлялся необходимым. Таким образом, автор подчеркивает, что доминирование лишь над ключевыми точками политического влияния является способом колонизации коммерчески выгодных территорий.

Старый режим и революция

В 1856 году Токвиль опубликовал труд «Старый порядок и революция». В книге анализируется французское общество накануне Французской революции – так называемый Старый режим – и исследуются причины, приведшие к революции.

Ссылки в популярной литературе

Токвиль упоминается в нескольких главах мемуаров Тоби Янга "Как потерять друзей и оттолкнуть людей", чтобы проиллюстрировать его наблюдение о повсеместной однородности мышления, даже среди интеллектуальной элиты Гарвардского университета во время его пребывания там. Его часто цитируют и изучают на уроках истории США. Токвиль послужил источником вдохновения для австралийского писателя Питера Кэри при создании его романа 2009 года "Попугай и Оливье в Америке".