Введение
Директория (также называемая Директорат) была правящим комитетом из пяти членов во Французской Первой Республике с 26 октября 1795 года (4 брюмера IV) до 10 ноября 1799 года, когда она была свергнута Наполеоном Бонапартом в результате переворота 18 брюмера и заменена Консульством. Период Директории – так называют последние четыре года Французской революции. Основная историография также использует этот термин для обозначения периода от роспуска Национального конвента 26 октября 1795 года до государственного переворота Наполеона. Директория постоянно вела войны с иностранными коалициями, включая Великобританию, Австрию, Пруссию, Неаполитанское королевство, Россию и Османскую империю. Она аннексировала Бельгию и левый берег Рейна, а Бонапарт завоевал значительную часть Италии. Директория учредила 29 недолговечных сестринских республик в Италии, Швейцарии и Нидерландах. Завоеванные города и государства были обязаны выплачивать Франции огромные суммы денег, а также передавать произведения искусства, которые использовались для пополнения экспозиции нового музея Лувр в Париже. Армия под командованием Бонапарта предприняла попытку завоевать Египет и дошла до Сен-Жан-д’Акр в Сирии. Директории удалось подавить вспышку войны в Вандее, гражданской войны, возглавляемой роялистами в регионе Вандея, но она потерпела неудачу в попытке поддержать Ирландское восстание 1798 года и создать Ирландскую Республику. Французская экономика находилась в состоянии непрерывного кризиса во время правления Директории. Вначале казна была пуста, бумажные деньги – ассигнаты – обесценились до незначительной доли своей первоначальной стоимости, а цены резко возросли. Директория прекратила выпуск ассигнатов и восстановила стоимость денег, но это привело к новому кризису: цены и заработная плата упали, а экономическая активность замедлилась практически до полной остановки. В первые два года своего существования Директория сосредоточилась на прекращении злоупотреблений Якобинского террора: массовые казни были прекращены, а меры, принятые против изгнанных священников и роялистов, были смягчены. Якобинский политический клуб был закрыт 12 ноября 1794 года, а правительство подавило вооруженное восстание, организованное якобинцами и ранним социалистическим революционером Франсуа Ноэлем Бабефом, известным как «Гракус Бабеф». Однако после раскрытия роялистского заговора, в котором участвовал видный генерал Жан-Шарль Пишегрю, якобинцы взяли под контроль новые Советы и ужесточили меры против Церкви и эмигрантов. Они получили два дополнительных места в Директории, что привело к её окончательному расколу. В 1799 году, после ряда поражений, французские победы в Нидерландах и Швейцарии восстановили военное положение Франции, но Директория потеряла поддержку всех политических фракций, включая некоторых своих членов. Бонапарт вернулся из Египта в октябре и был привлечен аббатом Сийесом и другими к осуществлению парламентского государственного переворота 9–10 ноября 1799 года. Переворот упразднил Директорию и заменил её Французским консульством во главе с Бонапартом.
The Directory (also called Directorate, ) was the governing five member committee in the French First Republic from 26 October 1795 (4 Brumaire an IV) until 10 November 1799, when it was overthrown by Napoleon Bonaparte in the Coup of 18 Brumaire and replaced by the Consulate. Directoire is the name of the final four years of the French Revolution. Mainstream historiography also uses the term in reference to the period from the dissolution of the National Convention on 26 October 1795 to Napoleon's coup d'état. The Directory was continually at war with foreign coalitions, including Britain, Austria, Prussia, the Kingdom of Naples, Russia and the Ottoman Empire. It annexed Belgium and the left bank of the Rhine, while Bonaparte conquered a large part of Italy. The Directory established 29 short lived sister republics in Italy, Switzerland and the Netherlands. The conquered cities and states were required to send France huge amounts of money, as well as art treasures, which were used to fill the new Louvre museum in Paris. An army led by Bonaparte tried to conquer Egypt and marched as far as Saint Jean d'Acre in Syria. The Directory defeated a resurgence of the War in the Vendée, the royalist led civil war in the Vendée region, but failed in its venture to support the Irish Rebellion of 1798 and create an Irish Republic. The French economy was in continual crisis during the Directory. At the beginning, the treasury was empty; the paper money, the Assignat, had fallen to a fraction of its value, and prices soared. The Directory stopped printing assignats and restored the value of the money, but this caused a new crisis; prices and wages fell, and economic activity slowed to a standstill. In its first two years, the Directory concentrated on ending the excesses of the Jacobin Reign of Terror; mass executions stopped, and measures taken against exiled priests and royalists were relaxed. The Jacobin political club was closed on 12 November 1794 and the government crushed an armed uprising planned by the Jacobins and an early socialist revolutionary, François Noël Babeuf, known as "Gracchus Babeuf". But after the discovery of a royalist conspiracy including a prominent general, Jean Charles Pichegru, the Jacobins took charge of the new Councils and hardened the measures against the Church and émigrés. They took two additional seats in the Directory, hopelessly dividing it. In 1799, after several defeats, French victories in the Netherlands and Switzerland restored the French military position, but the Directory had lost all the political factions' support, including some of its Directors. Bonaparte returned from Egypt in October, and was engaged by Abbé Sieyès and others to carry out a parliamentary coup d'état on 9–10 November 1799. The coup abolished the Directory and replaced it with the French Consulate led by Bonaparte.
Политические события (июль 1794 - март 1795)
Между тем, лидеры все еще правящего Национального конвента пытались противостоять вызовам как со стороны неоякобинцев слева, так и роялистов справа. 21 сентября 1794 года останки Жана-Поля Марата, чьи яростные статьи способствовали разжиганию Режима террора, были с большой церемонией помещены в Пантеон, а в тот же день умеренный член Конвента Мерлин де Тьонвилль назвал якобинцев «притоном разбойников» и «рыцарями гильотины». Молодые люди, известные как мускадины, происходившие в основном из семей среднего класса, нападали на якобинские и радикальные клубы. Новая свобода печати привела к появлению множества новых газет и памфлетов левых и правых, таких как роялистская газета L'Orateur du peuple, редактируемая Станисласом Фрероном, бывшим крайним якобинцем, перешедшим в правый лагерь, и, с противоположной стороны спектра, газета Tribun du peuple, редактируемая Гракхом Бабефом, бывшим священником, выступавшим за раннюю форму социализма. 5 февраля 1795 года полуофициальная газета Le Moniteur Universel (Le Moniteur) подвергла критике Марата за поощрение кровавых крайностей Режима террора. Останки Марата были изъяты из Пантеона два дня спустя. Выжившие депутаты Жирондистов, чьи лидеры были казнены во время Режима террора, вернулись в Конвент 8 марта 1795 года. Конвент пытался мирно прекратить католическое и роялистское восстание в Вандее. Конвент подписал соглашение об амнистии, обещая признать свободу вероисповедания и разрешить территориальной страже сохранять оружие, если вандейцы прекратят восстание. По предложению Бойси д’Англаса, 21 февраля 1795 года Конвент официально провозгласил свободу вероисповедания и отделение церкви от государства.
Внешняя политика
Между июлем 1794 года и октябрьскими выборами в новый парламент в 1795 году правительство стремилось заключить международные мирные договоры и закрепить французские приобретения. В январе 1795 года генерал Пишегрю воспользовался аномально холодной зимой и вторгся в Голландскую республику. 18 января он захватил Утрехт, а 14 февраля французская кавалерия захватила голландский флот, оказавшийся в ледовом плену в Ден-Хелдере. Голландское правительство запросило мир, уступив Франции Голландскую Фландрию, Маастрихт и Венло. 9 февраля, после французского наступления в Альпах, Фердинанд III, великий герцог Тосканский, подписал договор с Францией. Вскоре после этого, 5 апреля, Франция заключила мирный договор – Базельский мир – с Пруссией, где король Фридрих Вильгельм II был измотан войной; Пруссия признала французскую оккупацию западного берега Рейна. 22 июля 1795 года с Испанией было подписано мирное соглашение, "Базельский договор", после того как Французская революционная армия дошла до Бильбао в Пиренейской войне. К моменту избрания Директории коалиция против Франции сократилась до Великобритании и Австрии, которые надеялись привлечь Россию на свою сторону.
Неудачный якобинский переворот (май 1795) и восстание в Бретани (июнь-июль)
20 мая 1795 года (1 прериаля III года) якобинцы предприняли попытку захватить власть в Париже. По примеру захвата Национального собрания в июне 1792 года, толпа санкюлотов ворвалась в зал заседаний Конвента во Дворце Тюильри, убила одного депутата и потребовала сформировать новое правительство. На этот раз армия оперативно очистила зал. Несколько депутатов, поддержавших восставших, были арестованы. Восстание продолжилось на следующий день: санкюлоты захватили Городскую ратушу, как и в предыдущих восстаниях, но это не имело существенного эффекта – толпы не поддержали их. 22 мая, на третий день, армия вошла и заняла рабочий район Фобур-Сен-Антуан. Санкюлоты были разоружены, а их лидеры арестованы. В последующие дни оставшиеся члены Комитета общественного спасения, которым ранее руководил Робеспьер, были арестованы, за исключением Карно и еще двоих. Шесть депутатов, участвовавших в восстании и приговоренных к смертной казни, покончили с собой до отправки на гильотину. 23 июня 1795 года шоаны – роялисты и католические повстанцы в Бретани – сформировали армию в 14 000 человек близ Киберона. При поддержке британского флота в Киберон был высажен отряд из двух тысяч роялистов. Французская армия под командованием генерала Лазара Оша быстро отреагировала, вынудив роялистов укрыться на полуострове, а затем отступить. Они капитулировали 21 июля, и 748 повстанцев были расстреляны.
Принятие новой Конституции
Новая Конституция III года была представлена Конвенту и обсуждалась с 4 июля по 17 августа 1795 года, а официально принята 22 августа 1795 года. Это был объемный документ, состоящий из 377 статей, в то время как первая Конституция Франции 1793 года содержала всего 124 статьи. Однако, еще до вступления в силу, члены Конвента предприняли шаги, чтобы обеспечить сохранение своего преобладания в законодательной власти над правительством. Они потребовали, чтобы на первых выборах было избрано двести пятьдесят новых депутатов, при этом пятьсот членов старого Конвента оставались в должности до следующих выборов. Затем был проведен общенациональный референдум среди имеющих право голоса. Явка была низкой: из пяти миллионов избирателей Конституцию одобрили 1 057 390, а 49 978 высказались против. Предложение о сохранении двух третей членов старого Конвента было одобрено с гораздо меньшим перевесом – 205 498 голосов против 108 754.
Октябрь 1795 года восстание роялистов
Новая Конституция III года была официально провозглашена в силе 23 сентября 1795 года, но новые Советы еще не были избраны, а Директорат еще не был сформирован. Лидеры роялистов и конституционных монархистов выбрали этот момент, чтобы попытаться захватить власть. Они увидели, что голосование в пользу новой Конституции было едва ли убедительным. Парижские избиратели были особенно враждебны идее сохранения двух третей старых членов Конвента в новых Советах. Был сформирован центральный комитет из представителей более состоятельных районов Парижа, и они начали планировать марш в центр города и на Тюильри, где все еще заседал Конвент. Члены Конвента, имевшие большой опыт в разоблачении заговоров, хорошо знали о готовящемся плане. Группа из пяти республиканских депутатов во главе с Полом Баррасом уже сформировала неофициальный директориат, предвосхищая создание настоящего. Они были обеспокоены членами Национальной гвардии из западного Парижа и испытывали неуверенность в отношении военного командующего Парижа, генерала Жака Франсуа Мену. Баррас решил обратиться к военным командирам в своем окружении, известным своими республиканскими взглядами, в частности к Наполеону Бонапарту, которого он знал еще по времени успешных сражений Бонапарта с англичанами в Тулоне. Бонапарт, в то время генерал второго ранга в Армии Внутренних Дел, получил приказ защищать правительственные здания на правом берегу Сены. Вооруженные роялисты-повстанцы планировали марш двумя колоннами вдоль обоих берегов Сены в направлении Тюильри. Там, 5 октября 1795 года, роялистов встретила артиллерия подпоручика Иоахима Мюрата в Саблоне и солдаты Бонапарта с артиллерией перед церковью Сен-Рош. В течение последующих двух часов картечь из пушек Бонапарта и огонь его солдат жестоко косили наступающие колонны, убив около четырехсот повстанцев и подавив восстание. 16 октября Бонапарт был произведен в генералы дивизии, а 26 октября – в главнокомандующие Армией Внутренних Дел. Это было последнее восстание, произошедшее в Париже во время Французской революции.
Финансы и экономика
Новый директор, курирующий финансовые дела, Ла Ревийер Лепо, кратко описал финансовое состояние Франции, когда Директория пришла к власти: "Национальная казна была совершенно пуста; не осталось ни единого су. Ассигнаты были почти обесценены; незначительная оставшаяся ценность утекала с каждым днем с возрастающей скоростью. Невозможно было напечатать достаточно денег за одну ночь, чтобы удовлетворить самые неотложные нужды следующего дня. Государственные доходы отсутствовали; граждане утратили привычку платить налоги. [ ] Все общественный кредит был подорван и всякое доверие утрачено. [ ] Обесценивание ассигнатов, пугающая скорость падения, привело к тому, что заработная плата всех государственных служащих и чиновников стала чисто номинальной". Падение стоимости денег сопровождалось экстраординарной инфляцией. Луидор (золотая монета), который стоил 2000 ливров в бумажных деньгах в начале Директории, вырос до 3000 ливров, а затем до 5000 ливров. Цена литра вина увеличилась с 2 ливра 10 су в октябре 1795 года до 10 ливров, а затем до 30 ливров. Мера муки, стоившая 2 ливра в 1790 году, стоила 225 ливров в октябре 1794 года. Новое правительство продолжало печатать ассигнаты, обеспеченные стоимостью имущества, конфискованного у церкви и аристократии, но не могло делать это достаточно быстро; даже при печати ста миллионов в день это покрывало лишь треть потребностей правительства. Чтобы пополнить казну, Директория в декабре 1795 года прибегла к принудительному займу в размере 600 миллионов ливров у богатых граждан, которые должны были заплатить от 50 до 6000 ливров каждый. Для борьбы с инфляцией правительство начало чеканить больше монет из золота и серебра, имевших реальную ценность; золота у правительства было немного, но большие запасы серебра, в основном в виде серебряной посуды, подсвечников и других предметов, конфискованных у церквей и дворянства. Было отчеканено 72 миллиона эку, и когда запасы серебра истощились, было получено гораздо больше золота и серебра в ходе военных кампаний за пределами Франции, особенно от армии Бонапарта в Италии. Бонапарт требовал золото или серебро от каждого завоеванного города, угрожая его разрушением в случае отказа. Эти меры замедлили темпы инфляции. 19 февраля 1796 года правительство провело церемонию на площади Вандом, чтобы уничтожить печатные станки, использовавшиеся для производства огромного количества ассигнатов. Этот успех породил новую проблему: страна все еще была наводнена более чем двумя миллиардами четырехстами миллионами (2 400 000 000) ассигнатов, представлявших собой требования к конфискованному имуществу, которое теперь имело некоторую ценность. Владельцы ассигнатов могли обменять их на государственные мандаты, которые они могли использовать для покупки замков, церковных зданий и других национальных владений (государственной собственности) по крайне низким ценам. Спекуляции стали безудержными, и недвижимость в Париже и других городах могла менять владельцев несколько раз в день. Другой серьезной проблемой, с которой столкнулась Директория, был огромный государственный долг – та же проблема, которая привела к Революции. В сентябре-декабре 1797 года Директория попыталась решить эту проблему, объявив о банкротстве по двум третям долга, но гарантировав выплату по оставшейся трети. Это привело к разорению тех, кто владел большими объемами государственных облигаций, но стабилизировало валюту. Чтобы поддерживать казну в полной мере, Директория также ввела новые налоги на владельцев недвижимости, основанные на количестве каминов и дымоходов, а затем и на количестве окон в их домах. Она воздержалась от введения дополнительных налогов на вино и соль, которые способствовали революции 1789 года, но ввела новые налоги на золотые и серебряные предметы, игральные карты, табак и другие предметы роскоши. Благодаря этим мерам Директории удалось добиться относительной финансовой стабильности, которая сохранялась на протяжении всей Директории и Консульства.
Продовольственные поставки
Пищевые поставки для населения, и особенно для парижан, были серьезной экономической и политической проблемой до и во время Революции; они привели к продовольственным бунтам в Париже и нападениям на Конвент. Чтобы обеспечить продовольствием парижских санкюлотов, основу поддержки якобинцев, Конвенция строго регулировала распределение зерна и устанавливала максимальные цены на хлеб и другие предметы первой необходимости. По мере обесценивания валюты фиксированные цены вскоре перестали покрывать себестоимость производства, и поставки сократились. Конвент был вынужден отменить максимальные цены 24 декабря 1794 года, но продолжал закупать огромные количества хлеба и мяса, которые распределялись парижанам по низким ценам. Эти продовольственные поставки в Париж обходились в значительную часть национального бюджета, что вызывало недовольство в остальной стране, лишенной такой льготы. К началу 1796 года поставки зерна были дополнены поставками из Италии и даже из Алжира. Несмотря на увеличение импорта, зерна в Париж поступало недостаточно. 23 марта 1796 года Министерство внутренних дел доложило, что запасов пшеницы хватит лишь на пять дней выпечки хлеба, а также наблюдался дефицит мяса и дров. Директория была вынуждена возобновить поставки субсидированных продуктов питания крайне бедным, пожилым, больным и государственным служащим. Нехватка продовольствия и высокие цены стали одним из факторов роста недовольства и восстания Гракха Бабефа, Заговора равных, в 1796 году. В последующие годы урожаи были хорошими, и продовольственное снабжение значительно улучшилось, но ситуация оставалась нестабильной на севере, западе, юго-востоке и в долине Сены.
Заговор Бэйбеуфа о равных
В 1795 году Директория столкнулась с новой угрозой со стороны левых, последователей Франсуа Ноэля Бабефа, талантливого политического агитатора, который взял имя Гракх и был организатором того, что стало известно как Заговор равных. Бабеф с 1789 года был привлечен к Аграрному закону, аграрной реформе, предложенной древними римскими братьями Тиберием и Гаем Гракхами, об общем владении имуществом как средстве достижения экономического равенства. К моменту падения Робеспьера он отказался от этой непрактичной схемы и перешел к более сложному плану. Бабеф не призывал к отмене частной собственности и писал, что крестьяне должны владеть своими земельными участками, но выступал за то, чтобы все богатство делилось поровну: все граждане, способные к труду, должны были работать, и все получали бы одинаковый доход. Бабеф не верил, что масса французских граждан готова к самоуправлению; соответственно, он предложил диктатуру под своим руководством, пока люди не будут достаточно образованны, чтобы взять на себя ответственность. "Люди! – писал Бабеф. – Дышите, смотрите, узнайте своего вождя, своего защитника, своего трибуна, который предстает перед вами с уверенностью". Поначалу сторонники Бабефа были немногочисленны; читателями его газеты Le Tribun du peuple ("Трибуна народа") были в основном якобинцы среднего класса, исключенные из нового правительства. Однако его популярность возросла среди рабочего класса столицы с падением стоимости ассигнатов, что быстро привело к снижению заработной платы и росту цен на продовольствие. Начиная с октября 1795 года, он объединился с самыми радикальными якобинцами и 29 марта 1796 года сформировал Directoire secret des Égaux ("Тайный директориат равных"), который предложил "революционизировать народ" посредством памфлетов и плакатов и в конечном итоге свергнуть правительство. Он сформировал альянс утопических социалистов и радикальных якобинцев, включая Феликса Лепельтье, Пьера Антуана Антонеля, Сильвена Маршаля, Жана Пьера Андре Амара и Жана Батиста Роберта Линдэ. Заговор равных был организован новаторским способом: в центре находились Бабеф и Тайный директориат, скрывавшие свои личности и делившиеся информацией с другими членами Заговора только через доверенных посредников. Эта конспиративная структура была позже перенята марксистскими движениями. Несмотря на его предосторожности, Директория внедрила агента в заговор и была полностью осведомлена о его действиях. Бонапарту, недавно назначенному командующим Армией Внутренних дел, было приказано закрыть клуб Пантеон, главное место встреч якобинцев в Париже, что он и сделал 27 февраля 1796 года. Директория приняла и другие меры для предотвращения восстания: Легион полиции (légion de police), местная полиция, состоявшая преимущественно из якобинцев, был вынужден стать частью армии, а армия организовала мобильную колонну для патрулирования районов и подавления восстаний. Прежде чем Бабеф и его заговорщики успели действовать, он был предан полицейским шпионом и арестован в своем укрытии 10 мая 1796 года. Хотя он был талантливым агитатором, он был очень плохим заговорщиком; в его укрытии находились полные записи заговора со всеми именами заговорщиков. Несмотря на этот удар, заговорщики продолжили свои планы. В ночь с 9 на 10 сентября 1796 года от 400 до 700 якобинцев отправились в армейский лагерь 21-го драгунского полка (21e régiment de dragons) в Гренелле и попытались спровоцировать вооруженное восстание против Директории. Одновременно в рабочих кварталах Парижа была сформирована колонна боевиков, чтобы двинуться к Люксембургскому дворцу, штаб-квартире Директории. Директор Карно был проинформирован накануне вечером командующим лагерем, и подразделение драгунов было приведено в готовность. Когда атака началась около десяти часов, драгуны внезапно появились и атаковали. Около двадцати якобинцев были убиты, остальные арестованы. Колонна боевиков, узнав о произошедшем, рассеялась в замешательстве. Последовали массовые аресты сторонников Бабефа и якобинцев. Практика ареста подозреваемых по домам ночью, прекращенная после падения Робеспьера, была возобновлена. Несмотря на арест, Бабеф, находясь в тюрьме, все еще считал, что может вести переговоры с правительством. Он писал Директории: "Граждане Директора, почему бы вам не взглянуть выше себя и не относиться ко мне как к равной силе? Вы видите теперь огромную уверенность, в центре которой я нахожусь – это зрелище заставляет вас трепетать". Последователи Бабефа предприняли несколько попыток освободить его из тюрьмы. Наконец, его перевели в Вандом для суда. Директория не трепетала. Обвиняемые якобинцы были судимы военными трибуналами с 19 сентября по 27 октября. Тридцать якобинцев, в том числе три бывших депутата Конвента, были признаны виновными и гильотинированы. Бабеф и его главные последователи были судимы в Вандоме с 20 февраля по 26 мая 1797 года. Два главных лидера, Бабеф и Огюстен Александр Дарте, были признаны виновными. Они оба предприняли попытку самоубийства, но потерпели неудачу и были гильотинированы 27 мая 1797 года. Однако в последующие месяцы Директория и Советы постепенно отошли от роялистского правого крыла и попытались найти новых союзников на левом.
Война и дипломатия (17961797)
Основной заботой Директории на протяжении всего её существования была война против коалиции Великобритании и Австрии. Военная цель, поставленная Конвентом в октябре 1795 года, заключалась в расширении Франции до её предполагаемых естественных границ: Пиренеев, Рейна и Альп, границ Галлии времён Римской империи. В 1795 году Пруссия, Испания и Голландская республика вышли из войны Первой коалиции и заключили мир с Францией, но Великобритания отказалась признать французскую аннексию Австрийских Нидерландов. Помимо Великобритании и Австрии, единственными врагами Франции оставались Королевство Сардиния и несколько небольших итальянских государств. Австрия предложила созвать европейский конгресс для урегулирования границ, но Директория отказалась, потребовав прямых переговоров с Австрией. Под давлением Великобритании Австрия согласилась продолжить войну против Франции. Лазар Карно, директор, отвечавший за военные дела, спланировал новую кампанию против Австрии, используя три армии: Армия генерала Жана Батиста Журдана, действующая на Рейне в районе Самбры и Мозы, и Армия генерала Жана Виктора Моро, действующая на Дунае в районе Рейна и Мозели, должны были двинуться на Вену и диктовать условия мира. Третья армия, Итальянская армия под командованием генерала Бонапарта, быстро поднявшегося по служебной лестнице благодаря подавлению роялистского восстания, должна была провести отвлекающий манёвр против Австрии в Северной Италии. Армия Журдана захватила Майнц и Франкфурт, но 14 августа 1796 года потерпела поражение от австрийцев в битве при Амберге, а затем 3 сентября 1796 года – в битве при Вюрцбурге, и была вынуждена отступить к Рейну. Генерал Моро, не получив поддержки от Журдана, также был вынужден отступить.
Итальянская кампания
В Италии всё было совсем по-другому. Бонапарт, хотя ему было всего двадцать восемь лет, был назначен командующим Армией Италии 2 марта 1796 года благодаря влиянию Барраса, своего покровителя в Директории. Бонапарт столкнулся с объединенными армиями Австрии и Сардинии, насчитывающими семьдесят тысяч человек. Бонапарт вклинился своей армией между ними и разгромил их в серии сражений, кульминацией которых стали битва при Мондови, где он разбил сардинцев 22 апреля 1796 года, и битва при Лоди, где он победил австрийцев 10 мая. Король Сардинии Виктор Амадей III был вынужден заключить мир в мае 1796 года и уступил Ниццу и Савойю Франции. В конце 1796 года Австрия направила в Италию две новые армии, чтобы вытеснить Бонапарта, но он перехитрил обе, одержав первую победу в битве при Арколе 17 ноября 1796 года, а затем при Риволи 14 января 1797 года. Он вынудил Австрию подписать Кампо-Формийский мир (октябрь 1797 года), по которому император Франц II уступил Ломбардию и Австрийские Нидерланды Французской Республике в обмен на Венецию и настоял на том, чтобы имперская диета отказалась от земель к западу от Рейна.
Испанский союз
Директория стремилась сформировать коалицию с Испанией, чтобы блокировать британскую торговлю с континентом и закрыть Средиземное море для британских судов. В соответствии со Вторым Сан-Ильдефонсским договором, заключенным в августе 1796 года, Испания стала союзником Франции, а 5 октября объявила войну Великобритании. Британский флот под командованием адмирала Джервиса разгромил испанский флот у мыса Святого Винсента, сохранив Средиземное море открытым для британских судов, однако Великобритания оказалась в настолько опасном положении из-за мятежей на кораблях Спитхед и Нор, что предложила признать французское завоевание Нидерландов и вернуть захваченные французские колонии в Карибском бассейне и Индии.
Ирландская трагедия
Директория также искала новый способ ударить по британским интересам и отомстить Британии за поддержку, оказанную роялистским повстанцам в Бретани. Французский флот из 44 кораблей отплыл из Бреста 15 декабря 1796 года, перевозя экспедиционный корпус из 14 000 солдат под командованием генерала Оша в Ирландию, где они надеялись соединиться с ирландскими повстанцами для изгнания британцев из Королевства Ирландия. Однако флот рассеялся из-за штормов у берегов Ирландии и, не сумев высадиться, был вынужден вернуться в порт с 31 кораблем и 12 000 уцелевших солдат.
Восхождение роялистов и государственный переворот (1797)
Первые выборы, проведенные после образования Директории, состоялись в марте и апреле 1797 года с целью замены одной трети членов Советов. Выборы обернулись сокрушительным поражением для прежних членов Конвента: 205 из 216 были повержены. Переизбраны были лишь одиннадцать бывших депутатов Конвента, несколько из которых были роялистами. Выборы стали триумфом роялистов, особенно на юге и западе; после выборов в Советах насчитывалось около 160 роялистских депутатов, разделенных между сторонниками возвращения к абсолютной монархии и теми, кто выступал за конституционную монархию по британскому образцу. В число конституционных монархистов, избранных в Совет, вошел Пьер Самуэль дю Пон де Немур, который впоследствии эмигрировал в Соединенные Штаты со своей семьей, а его сын, Элеутер Ирене дю Пон, основал компанию "E. I. du Pont de Nemours and Company", ныне известную как DuPont. В Париже и других крупных городах побеждали кандидаты левых сил. Генерал Жан Шарль Пишегр, бывший якобинец и простой солдат, ставший одним из самых успешных генералов Революции, был избран президентом нового Совета пятисот. Франсуа Барбе Марбуа, дипломат и будущий переговорщик о продаже Луизианы Соединенным Штатам, был избран президентом Совета старейшин. Роялизм не был строго легален, и депутаты не могли открыто заявлять о своих симпатиях, но вскоре появились роялистские газеты и памфлеты, в театрах устраивались демонстрации в поддержку монархии, а роялисты носили отличительные знаки одежды, такие как черные бархатные воротники, в знак траура по казненному Людовику XVI. Парламентские роялисты требовали изменений в финансовой политике правительства и более терпимого отношения к религии. Во время Конвента церкви были закрыты, а священники должны были принести присягу правительству. Священники, отказавшиеся от присяги, изгонялись из страны под угрозой смертной казни в случае возвращения. При Директории многие священники тайно вернулись, и многие церкви по всей стране вновь открылись и проводили богослужения конфиденциально. Когда Директория предложила перенести прах знаменитого математика и философа Рене Декарта в Пантеон, один из депутатов, Луи Себастьян Мерсье, бывший жирондист и противник якобинцев, возразил, что идеи Декарта вдохновили Царство Террора Революции и разрушили религию во Франции. Прах Декарта не был перемещен. Эмигранты, покинувшие страну во время Революции, были объявлены Конвентом вне закона под угрозой смертной казни в случае возвращения; теперь, при Директории, они начали тайно возвращаться. Параллельно с парламентскими роялистами, но не связанными с ними напрямую, существовала подпольная сеть роялистов, целью которой было возвести на французский трон Людовика XVIII, находившегося в изгнании в Германии. Их финансировала в основном Великобритания через Уильяма Уикхема, британского шпиона, располагавшегося в Швейцарии. Эти сети были слишком разрозненны и слишком тщательно контролировались полицией, чтобы оказать существенное влияние на политику. Однако Уикхем установил контакт, который оказал решающее влияние на французскую политику: через посредника он вел переговоры с генералом Пишегром, командующим Рейнской армией. Директория была разделена. Карно, Летурнер и Ла Ревельер Лепо не были роялистами, но выступали за более умеренное правительство, более терпимое к религии. Хотя сам Карно был членом Комитета общественного спасения, он заявил, что якобинцы неуправляемы, что Революция не может продолжаться вечно и что пора положить ей конец. В Директорию вошел новый член, Франсуа Мари, маркиз де Бартелеми, дипломат, который был союзником Карно. Роялисты в Советах немедленно начали требовать большей власти над правительством, особенно над финансами, угрожая положению Барраса. Баррас, искусный интриган, переманил на свою сторону Ла Ревельера Лепо и начал планировать свержение роялистов. Из писем, захваченных у пленного роялистского агента, он узнал о контактах генерала Пишегра с англичанами и о его связях с изгнанным Людовиком XVIII. Он представил эту информацию Карно, и Карно согласился поддержать его действия против Советов. Генерал Гош, новый военный министр, получил приказ двинуть Рейнско-Мозельскую армию через Париж по пути в Брест под предлогом подготовки к новой экспедиции в Ирландию. Сам Гош подал в отставку с поста военного министра 22 июля. Генерал Пьер Ожеро, близкий соратник и союзник Бонапарта, и его войска прибыли в Париж 7 августа, хотя пребывание солдат в двенадцати лигах от города без разрешения Советов было нарушением Конституции. Роялистские депутаты Советов протестовали, но не могли их отозвать. 4 сентября 1797 года, с армией на месте, был начат переворот 18 Фруктидора V года. Солдаты Ожеро арестовали Пишегра, Бартелеми и ведущих роялистских депутатов Советов. На следующий день Директория аннулировала выборы около двухсот депутатов в 53 департаментах. Шестьдесят пять депутатов были сосланы в Гвиану, 42 роялистские газеты были закрыты, а 65 журналистов и редакторов были сосланы. Карно и Бартелеми были отстранены от власти в Директории. Карно ушел в изгнание в Швейцарию, а затем вернулся и на некоторое время стал военным министром Бонапарта. Бартелеми и Пишегр были отправлены в ссылку во Французскую Гвиану (Остров Дьявола). В июне 1798 года они оба бежали, сначала в Соединенные Штаты, а затем в Англию. Во время Консульства Пишегр тайно вернулся в Париж, где был арестован 28 февраля 1804 года. Он умер в тюрьме 6 апреля 1804 года, либо был задушен, либо покончил жизнь самоубийством.
Второй справочник и возрождение якобинцев
После переворота последовало рассеяние восстаний роялистов в Экс-ан-Провансе, Тарасконе и других городах, особенно на юго-западе и западе. В Лионе был убит комиссар Директории, а 22 октября контрреволюционеры захватили городское правительство Карпантра на двадцать четыре часа. Эти кратковременные восстания послужили лишь оправданием для волны репрессий со стороны нового правительства. После ухода Карно и Бартелеми из Директории и изгнания роялистов из Советов, якобинцы вновь взяли под контроль правительство. Два вакантных места в Директории были заполнены Мерленом де Дуэ, юристом, который помог составить Закон о подозрительных во время Террора, и Франсуа де Нефшато, поэтом и экспертом в области промышленного судоходства, который прослужил всего несколько месяцев. Восемь из двенадцати директоров и министров нового правительства были рецидистами, которые, будучи депутатами Конвента, проголосовали за казнь Людовика XVI и теперь были полны решимости продолжить Революцию. Центральная администрация и городские власти были быстро очищены от подозреваемых роялистов. Следующей целью стала волна дворян-эмигрантов и священников, начавших возвращаться во Францию. Якобинцы в Совете потребовали применения закона 1793 года: эмигрантам было приказано покинуть Францию в течение пятнадцати дней. В противном случае они должны были предстать перед военным трибуналом и, при простом доказательстве их личности, быть казнены в течение двадцати четырех часов. По всей стране были созданы военные комиссии для суда не только возвращающихся эмигрантов, но и повстанцев и заговорщиков. С 4 сентября 1797 года по окончанию Директории в 1799 году военными трибуналами к смертной казни были приговорены 160 человек, в том числе 41 священник и несколько женщин. 16 октября 1797 года Совет Пятисот рассмотрел новый закон, запрещающий политическую деятельность дворянам, которые должны были считаться иностранцами и должны были подать заявление о натурализации для участия в политике. Определенному числу лиц, перечисленных по именам, был наложен постоянный запрет на политическую деятельность, их имущество было конфисковано, и им было предписано немедленно покинуть страну. Закон предусматривал определенные исключения для лиц, находящихся на службе в правительстве и армии (директор Баррас и генерал Бонапарт происходили из незнатных дворянских семей). В конечном итоге сопротивление закону было настолько велико, что он не был принят. Якобински-ориентированные советы также потребовали депортации священников, отказавшихся принести присягу правительству, и присяги, выражающей их ненависть к королевской власти и анархии. 267 священников были депортированы во французскую колонию в Кайенне во Французской Гвиане, из которых 111 выжили и вернулись во Францию. 920 были отправлены в колонию на остров Ре, а 120, большая часть из которых были бельгийцами, – в другую колонию на остров Олерон. Новое правительство продолжило антирелигиозную политику Конвента. Несколько церквей, включая собор Парижской Богоматери и церковь Сен-Сульпис, были преобразованы в храмы Теофилантропии – новую религию, основанную на вере в существование Бога и бессмертие человеческого духа. Религиозные обряды были запрещены по воскресеньям; они разрешались только в последний день 10-дневной недели (декады) Французского республиканского календаря. Другие церкви оставались закрытыми, и им было запрещено звонить в колокола, хотя многие религиозные службы проводились тайно в частных домах. Национальная гвардия была мобилизована для обыска сельской местности и лесов в поисках скрывающихся священников и дворян. Как и во времена Террора, составлялись списки подозреваемых, которые должны были быть арестованы в случае попыток восстаний. Новый якобински-ориентированный Директория и правительство также нацелились на прессу. Издатели газет должны были предоставлять копии своих публикаций полиции для официального одобрения. 17 декабря 1797 года по приказу Директории были закрыты семнадцать парижских газет. Директория также ввела существенный налог на все газеты и журналы, распространяемые по почте, хотя публикации якобинцев, а также научные и художественные издания были исключены. Книги, критикующие якобинцев, подвергались цензуре; шесть томов Луи-Мари Прудхома "Histoire générale et impartiale des erreurs, des fautes et des crimes commis pendant la Révolution française" ("Общая и беспристрастная история ошибок, промахов и преступлений, совершенных во время Французской революции") были конфискованы полицией. Директория также санкционировала вскрытие и чтение писем, поступающих из-за границы. Несмотря на все эти меры безопасности, во французской сельской местности резко возросло количество разбойничества и грабежей; путешественников часто останавливали на дорогах и грабили; ответственность за грабежи часто возлагалась на роялистские банды. 18 января 1798 года Советы приняли новый закон против шоссейных разбойников и бандитов, предусматривающий их суд военными трибуналами и санкционирующий смертную казнь за грабеж или попытку грабежа на дорогах Франции. Политический террор и репрессии при Директории были реальными, но они были гораздо меньшего масштаба, чем Террор при Робеспьере и Конвенте, и число репрессированных уменьшилось по мере деятельности Директории. После 1798 года больше ни один политический заключенный не был отправлен во Французскую Гвиану, и в последний год деятельности Директории только один человек был казнен за политическое преступление.
Выборы 1798 года
Весной 1798 года предстояло избрать не только новую треть состава законодательного органа, но и заполнить места депутатов, исключенных в результате революции Фруктидора. Было открыто 437 мест из 750. Выборы проходили с 9 по 18 апреля. Роялисты были отстранены от участия, умеренные пребывали в растерянности, а радикальные якобинцы продемонстрировали значительную силу. Прежде чем новые депутаты смогли приступить к исполнению своих обязанностей, Баррас и другие Директора, занимавшие более умеренные позиции, чем новые якобинцы, сформировали комиссию для пересмотра результатов выборов и дисквалифицировали многих наиболее радикальных кандидатов от якобинцев (закон 22 Флореаля VI года), заменив их умеренными. Они представили Советам список кандидатов на должность Директора, исключив из него всех радикалов. Франсуа де Нефшато был выбран жребием для выхода из состава Директории, и Баррас предложил на его место только умеренных якобинцев: выбор пал на Жана Батиста Трейярда, юриста. Эти политические маневры укрепили власть Директории, но еще больше углубили пропасть между умеренной Директорией и радикальным якобинским большинством в Советах.
Война и дипломатия (1798)
17 октября 1797 года генерал Бонапарт и австрийцы подписали Кампоформийский мирный договор. Это была триумфальная победа Франции. Франция получила левый берег Рейна до Кёльна, Бельгию и Ионические острова, принадлежавшие Венецианской республике. Австрия в качестве компенсации получила Венето и бывшую венецианскую Далмацию. В конце ноября и декабре Наполеон участвовал в переговорах со Священной Римской империей и Австрией на Втором Раштаттском конгрессе с целью пересмотра границ Германии. Затем его отозвали в Париж для руководства еще более амбициозным проектом – вторжением в Британию, предложенным директором Карно и генералом Гошем. Однако восьмидневная инспекция портов, где готовился вторженческий флот, убедила Бонапарта в малых шансах на успех: корабли были в плохом состоянии, экипажи – недостаточно обучены, а средств и логистики не хватало. Он в частном порядке поделился своим мнением о Директории с соратником Мармоном: «С этими людьми ничего нельзя сделать. Они не понимают ничего в величии. Нам следует вернуться к нашим планам на Восток. Только там можно добиться значительных результатов». Вторжение в Англию было отменено, и вместо него был предложен менее масштабный план поддержки ирландского восстания (см. ниже).
Сёстры республики
Великий план Директории в 1798 году, при поддержке своих армий, заключался в создании в Европе «сестринских республик», разделявших те же революционные ценности и цели, и являвшихся естественными союзниками Франции. В Голландской Республике (Республике Семи Объединенных Нидерландов) французская армия установила Батавскую республику с той же системой – Директорией и двумя выборными Советами. В Милане была создана Цизальпинская республика, управлявшаяся совместно Директорией, Советами и французской армией. Генерал Луи Александр Бертье, сменивший Бонапарта на посту командующего Итальянской армией, подражал действиям Директории в Париже, очистив законодательный орган новой республики от членов, которых он считал слишком радикальными. Лигурийская республика была образована в Генуе. Пьемонт также был превращен французской армией в сестринскую республику – Пьемонтскую республику. В Турине король Карл Эммануил IV (жена которого, Клотильда, была младшей сестрой Людовика XVI) бежал от французского господства и отплыл под защитой британского флота на Сардинию. В Савойе генерал Бартелеми Катерин Жубер не стал создавать сестринскую республику, а просто присоединил провинцию к Франции в качестве департамента. Директория также напрямую посягнула на власть папы Пия VI, правившего Римом и окружающими его Папскими областями. Вскоре после Рождества, 28 декабря 1797 года, в Риме вспыхнули антифранцузские беспорядки, в результате которых был убит бригадный генерал французской армии Матурин Леонар Дюфо. Папа Пий VI быстро отреагировал и 29 декабря 1797 года официально принес извинения Директории, но Директория отклонила их. Вместо этого войска Бертье вошли в Рим и заняли город 10 февраля 1798 года. Таким образом, 10 февраля 1798 года была провозглашена Римская республика. Пий VI был арестован и заключен в Великом герцогстве Тосканском, а затем в 1799 году доставлен во Францию. Ватиканская казна в размере тридцати миллионов франков была отправлена в Париж, где помогла финансировать египетский поход Бонапарта, а пятьсот ящиков с картинами, статуями и другими произведениями искусства были отправлены во Францию и пополнили коллекции Лувра. Французская армия под командованием генерала Гийома Брюна оккупировала значительную часть Швейцарии. 12 апреля 1798 года была провозглашена Гельветическая республика. 26 августа 1798 года Женева была отделена от новой республики и присоединена к Франции. Казна Берна была конфискована и, как и ватиканская казна, использована для финансирования египетского похода Бонапарта. Новые военные кампании требовали тысяч дополнительных солдат. Директория утвердила первый постоянный закон о всеобщей воинской повинности, который был непопулярен в сельской местности, особенно в Бельгии, формально ставшей частью Франции. В бельгийской сельской местности вспыхнули беспорядки и крестьянские восстания. Французские власти возложили вину за беспорядки на бельгийских священников и приказали арестовать и депортировать несколько тысяч из них.
Экспедиция Бонапарта в Египет (май 1798)
Идея французской военной экспедиции в Египет была предложена Шарлем Морисом де Тальераном Перигором в мемуарах, представленных Институту Франции, еще 3 июля 1797 года, а затем в письме Тальерана Бонапарту в следующем месяце. Египетская экспедиция преследовала три цели: перекрыть кратчайший путь из Англии в Британскую Индию, заняв Суэцкий перешеек; основать колонию, способную производить хлопок и сахарный тростник, дефицит которых во Франции был вызван британской блокадой; и создать базу для будущей французской атаки на Британскую Индию. Экспедиция также предоставляла Бонапарту ряд личных преимуществ: она позволяла ему держаться в стороне от непопулярной Директории, оставаясь при этом в центре внимания. Сама Директория не была в восторге от этой идеи, которая уводила ее самого успешного генерала и его армию далеко от Европы в момент надвигающейся крупной войны. Директор Ла Ревьельер Лепо писал: «Эта идея не исходила ни от Директории, ни от кого-либо из ее членов. Амбиции и гордость Бонапарта больше не позволяли ему оставаться незамеченным и подчиняться приказам Директории». Идея порождала и другие проблемы: республиканская политика Франции была против колонизации, а Франция не находилась в состоянии войны с Османской империей, которой принадлежал Египет. Поэтому экспедиции была придана дополнительная научная цель: «просветить мир и обрести новые сокровища для науки». К экспедиции была прикомандирована большая группа выдающихся ученых: двадцать один математик, три астронома, четыре архитектора, тринадцать натуралистов и такое же количество географов, а также художники, пианист и поэт Франсуа-Огюст Парсеваль Грандемейсон. 19 мая 1798 года из Тулона вышли двести кораблей, перевозивших Бонапарта и 35 000 человек, составлявших Армию Востока, большинство из которых были ветеранами Итальянской армии Бонапарта. Британский флот под командованием Нельсона, ожидавший французской экспедиции к Константинополю, не смог их остановить. Французский флот ненадолго остановился на Мальте, захватив остров, правительство которого оказало незначительное сопротивление. Армия Бонапарта высадилась в Александрийском заливе 1 июля и захватила город 2 июля, встретив незначительное сопротивление. Бонапарт написал письмо паше Египта, заявив, что его цель – освободить Египет от тирании мамлюков. Его армия пересекла пустыню, несмотря на сильную жару, и победила мамлюков в битве при Пирамидах 21 июля 1798 года. Однако через несколько дней, 1 августа, британский флот под командованием адмирала Нельсона прибыл к побережью; французский флот был застигнут врасплох и уничтожен в битве при Ниле. Спастись удалось лишь четырем французским кораблям. Бонапарт и его армия оказались в плену в Египте.
Неудачное восстание в Ирландии (август 1798)
Еще одна попытка поддержать ирландское восстание была предпринята 7 августа 1798 года. Французский флот отплыл из Рошфор-сюр-Мер (Рошфор), перевозя экспедиционный корпус под командованием генерала Жана-Жозефа Амабля Юмбера. Атака предназначалась для поддержки восстания ирландских националистов во главе с Вольфом Тоном. Тон провел несколько встреч с Бонапартом во Франции для координации сроков, но восстание в Королевстве Ирландия началось преждевременно и было подавлено 14 июля 1798 года до прибытия французского флота. Французские войска высадились в Киллале, на северо-западе Ирландии, 22 августа. Они одержали победу над британскими войсками в двух небольших столкновениях 24 и 27 августа, а 27 августа Юмбер провозгласил создание Ирландской Республики в Каслбаре, однако французские войска потерпели поражение в битве при Баллинамаке 8 сентября 1798 года от войск лорда Корнуоллиса, главнокомандующего британскими войсками в Ирландии. Вторая часть французского экспедиционного корпуса, не зная о капитуляции первой, вышла из Бреста 16 сентября. Она была перехвачена Королевским флотом в заливе Донегал, где было захвачено шесть французских военных кораблей.
Квази-война с Соединенными Штатами (17981799)
Напряженность между Соединенными Штатами и Францией переросла в квази-войну — необъявленную морскую войну. Франция жаловалась, что Соединенные Штаты не соблюдают условия Договора о союзе 1778 года, который вовлек Францию в американскую войну за независимость. Соединенные Штаты настаивали на нейтральной позиции в войне между Францией и Великобританией. После вступления в силу Джейского договора с Великобританией в 1795 году, Франция начала выступать против Соединенных Штатов и к 1797 году захватила более 300 американских торговых судов. Федералисты симпатизировали Великобритании, а республиканцы Джефферсона — Франции. Президент-федералист Джон Адамс усилил военно-морской флот Соединенных Штатов, завершив строительство трех фрегатов, одобрив финансирование для постройки еще трех и направив дипломатов в Париж для ведения переговоров. Их оскорбил министр иностранных дел Талейран, потребовавший взятки за начало переговоров. «Дело XYZ» стало известно американцам и вызвало возмущение в американском обществе. Война велась преимущественно на море, в основном между каперами и торговыми судами. В 1800 году Конвенция 1800 года (Мортефонтенский договор) положила конец конфликту.
Вторая коалиция против Франции
Великобритания и Австрия были встревожены созданием Францией республик-сестринских государств. Австрия сначала потребовала от Франции передать ей часть территорий новых республик. Когда Директория отказалась, Австрия начала искать партнеров для нового военного альянса против Франции. Новый царь России, Павел I, был крайне враждебен французским республиканским идеям, симпатизировал изгнанному Людовику XVIII и был готов присоединиться к новой коалиции против Франции. Царь предложил армию в 20 000 человек, отправленную морем в Голландию на своем Балтийском флоте. Он послал другую армию в 60 000 человек, состоявшую из ветеранов, сражавшихся в Польше и Турции, под командованием своего лучшего генерала, Александра Суворова, для соединения с австрийскими войсками в Северной Италии. Король Пруссии, Фридрих Вильгельм III, тщательно сохранял нейтралитет, чтобы извлечь выгоду из обеих сторон. Директория допустила ошибку, отправив в качестве посла в Берлин одного из самых известных революционеров 1789 года, аббата Сийеса, который голосовал за казнь Людовика XVI, чьи идеи ужаснули арх-консервативного и ультра-монархистского короля. Фридрих Вильгельм сохранил нейтралитет, отказываясь поддерживать какую-либо сторону, что стало неудачей для Франции. К концу 1798 года коалиция могла рассчитывать на 300 000 солдат и смогла увеличить их число до 600 000. Лучшая французская армия во главе с Бонапартом оказалась застрявшей в Египте. Генерал Брюн располагал 12 000 человек в Голландии; Бернадот – 10 000 человек на Рейне; Журдан – 40 000 человек в армии Дуная; Массена – 30 000 солдат в Швейцарии; Шерер – 40 000 человек на реке Адидже в Северной Италии; и 27 000 человек под командованием Макдональда были размещены в Неаполе: в общей сложности 170 000 человек. Чтобы попытаться уравнять силы с коалицией, Директория приказала провести новый призыв в армию молодых людей в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, стремясь добавить двести тысяч новых солдат.
Возрождение войны в Италии и Швейцарии
10 ноября 1798 года британское и австрийское правительства договорились об общей цели – подавлении пяти новых сестринских республик и возвращении Франции к границам 1789 года. Затем, 29 ноября 1798 года, в первый день войны Второй коалиции, король Неаполя Фердинанд начал нападение на Рим, слабо защищенный французскими войсками. Британский флот высадил три тысячи неаполитанских солдат в Тоскане. Однако французская армия генерала Чемпионне быстро отреагировала, разгромив неаполитанскую армию в битве при Чивита-Кастеллане 5 декабря. На следующий день, 6 декабря 1798 года, французские войска также вынудили короля Карла Эммануила IV вывести свои войска из Пьемонта и отступить на свой остров Сардиния, его последнее владение. Французская армия двинулась к Неаполитанскому королевству, вынудив короля Фердинанда покинуть Неаполь на британском военном корабле 23 декабря 1798 года. Неаполь был оккупирован 23 января 1799 года, а 26 января была провозглашена новая неаполитанская республика, так называемая Партенопейская республика, шестая под французской защитой. Мирные переговоры с Австрией весной 1799 года зашли в тупик, и Директория решила начать новое наступление в Германии, но прибытие русской армии под командованием Александра Суворова и свежих австрийских войск под командованием эрцгерцога Карла временно изменило баланс сил. Армия Дуная под командованием генерала Журдана перешла Рейн 6 марта, но была разбита эрцгерцогом Карлом сначала в битве при Острахе, а затем в битве при Штокахе 25 марта 1799 года. Армия Журдана отступила, а сам Журдан вернулся в Париж с просьбой о подкреплениях. Силы Второй коалиции вторглись в оккупированную Францией Италию, и после пяти предыдущих сражений объединенная русско-австрийская армия под командованием Суворова разгромила Моро в битве при Кассано 27 апреля 1799 года, оккупировав Турин и Милан и вернув Франции Цизальпинскую республику. Суворов затем нанес поражение французской армии на реке Террива. Чтобы исправить положение, 5 июля Жубер был назначен новым командующим Итальянской армией, но его войска потерпели поражение от русских в битве при Нови 15 августа; сам Жубер был застрелен в сердце в начале сражения, и его армия была рассеяна. Сестринские республики, созданные французами в Италии, быстро рухнули, оставив под контролем Франции только Геную. В августе русские и британцы открыли новый фронт в Нидерландах. Британская армия высадилась в Ден-Хелдере 27 августа, к ней присоединилась русская армия. 31 августа Батавский флот, союзник Франции, сдался Королевскому флоту. Увидев кризис, в котором оказались французская армия и правительство, лидеры роялистских восстаний в Вандее и Бретани собрались 15 сентября, чтобы подготовить новое восстание. Выжившие лидеры роялистских восстаний в Вандее и Бретани, долгое время находившиеся в затишье, увидели новую возможность для успеха и встретились 15 сентября 1799 года для разработки стратегии. Королевский командир Луи де Фротте, находившийся в изгнании в Англии, вернулся во Францию, чтобы возглавить новое восстание.
Бонапарт в Сирии (февраль-май 1799 г.)
В то время как французские армии в Италии и Швейцарии пытались сохранить республик-сестер, Бонапарт продолжил свою кампанию в Египте. В письме Директории он объяснил, что египетский поход был лишь началом более масштабной кампании «для создания мощного отвлекающего маневра в кампании республиканской Франции против монархической Европы. Египет должен стать базой для чего-то гораздо большего, чем первоначальный замысел, и одновременно рычагом, который поможет спровоцировать всеобщее восстание в мусульманском мире». Он полагал, что это восстание приведет к краху британской власти от Ближнего Востока до Индии. С этой целью он покинул Каир и двинулся со своей армией через Синайскую пустыню в Сирию, где осадил порт Сен-Жан-д’Акр Османской империи, который защищали местные войска и снабжались британским флотом, находившимся в море. Его длительная осада и попытки штурма города не увенчались успехом; его армия была истощена болезнями, ее численность сократилась до 11 000 человек, и он узнал, что британский флот должен перевезти османскую армию в Каир для освобождения города. 17 мая он снял осаду и вернулся в Каир 4 июня. Британский флот высадил османскую армию, но как только она сошла на берег, она была решительно разбита Бонапартом в битве при Абукире 25 июля 1799 года. Из-за британской блокады Египта Бонапарт не получал известий из Франции в течение шести месяцев. Он отправил одного из своих адъютантов на переговоры с турецкими правительственными чиновниками и для получения новостей из Франции, но офицер был перехвачен британским флотом. Британский адмирал и командующий флотом в восточном Средиземноморье, сэр Сидни Смит, который жил в Париже и хорошо знал Францию, передал офицеру пачку свежих французских газет и отправил его обратно к Бонапарту. Бонапарт провел ночь за чтением газет, узнавая о политических и военных проблемах во Франции. Его приказы разрешали ему вернуться домой в любое удобное время. На следующий день он решил немедленно вернуться во Францию. Он передал командование армией генералу Клеберу и покинул Египет с небольшой группой старших офицеров на борту фрегата «Мюирон». Ему удалось прорвать британскую блокаду, но во Францию он прибыл лишь 9 октября.
Перемены: французские успехи (сентябрь 1799 года)
Военное положение Франции, которое казалось катастрофическим летом, значительно улучшилось в сентябре. 19 сентября генерал Брун одержал победу над англо-русской армией в Нидерландах у Кастрикума. 18 октября, осажденные Бруном в Алкмаре, англо-русские войска под командованием герцога Йоркского согласились на отступление. В Швейцарии русская армия разделилась на две части. 25–26 сентября французская армия в Швейцарии под командованием Андре Массена разгромила одну часть русской армии под командованием Александра Римского-Корсакова во Второй битве при Цюрихе и вынудила остальную часть русской армии под командованием Суворова к катастрофическому отступлению через Альпы в Италию. Суворов был в ярости на австрийцев, обвиняя их в отсутствии поддержки его войскам, и призвал царя вывести свои войска из войны. Восстание роялистов на западе Франции, задуманное как сопровождение англо-русско-австрийского наступления, также провалилось. 14 октября шуаны ненадолго захватили Ле-Ман, а 19 октября – Нант, но были быстро выбиты французской армией, и к 29 октября восстание было подавлено.
Новый экономический кризис
С начала революции страна страдала от безудержной инфляции. К моменту создания Директории бумажные деньги, ассигнаты, основанные на стоимости конфискованных у церкви и дворянства товаров, уже потеряли большую часть своей стоимости. Цены взлетели, и правительство не могло печатать деньги достаточно быстро, чтобы покрыть свои расходы. Стоимость ассигната резко упала по сравнению со стоимостью ливра, основной денежной единицы старого режима, обеспеченной серебром. В 1790 году, в начале революции, ассигнат номиналом в 1000 ₶ мог быть обменен на 900 серебряных ливров. В январе 1795 года Конвент решил выпустить ассигнаты на сумму 30 миллиардов ₶, без какого-либо дополнительного обеспечения золотом. К марту 1795 года ассигнат стоимостью 1000 ₶ мог купить всего 80 серебряных ливров. В феврале 1796 года Директория решила отменить ассигнаты и провела публичную церемонию по уничтожению печатных форм. Ассигнаты были заменены новыми бумажными деньгами – мандатами территориальными (Mandats territoriaux). Но поскольку эти новые деньги также не имели существенного обеспечения, их стоимость также резко упала; к февралю 1797 года мандат стоил всего один процент от первоначальной стоимости. Директория решила вернуться к использованию золотых или серебряных монет, которые сохраняли свою ценность. 100 ₶ мандатов обменивались на 1 серебряный ливр. Проблема заключалась в том, что у Директории было достаточно золота и серебра лишь для чеканки 300 миллионов ₶. Результатом дефицита денег в обращении стала резкая дефляция и падение цен, сопровождавшиеся сокращением инвестиций и снижением заработной платы. Это привело к спаду экономической активности и росту безработицы.
Новые выборы, новые директора и растущий политический кризис
Новые выборы для избрания 315 членов Советов состоялись в период с 21 марта по 9 апреля 1799 года. Роялисты были дискредитированы и исчезли; основными победителями стали неоякобинцы, стремившиеся продолжить и укрепить Революцию. В число новых членов Совета вошел Люсиен Бонапарт, младший брат Наполеона, которому едва исполнилось двадцать четыре года. Благодаря своей фамилии он был избран президентом Совета Пятисот. На этот раз Директорам не потребовалось дисквалифицировать якобинцев, они искали иные способы сохранить контроль над правительством. Пришло время избрать нового члена Директории, поскольку Ревбель был определен жребием для отставки. Согласно Конституции, выбор нового члена Директории осуществлялся старыми членами Советов, а не новоизбранными. Кандидатом, выбранным на его место, стал аббат Сийес, один из ключевых лидеров революции 1789 года, служивший послом в Берлине. Сийес вынашивал собственный проект: он разработал новую доктрину, согласно которой власть правительства должна быть ограничена для защиты прав граждан. Его идея заключалась в принятии новой Конституции с верховным судом по американскому образцу для защиты индивидуальных прав. Втайне он считал своей главной задачей предотвращение повторения Режима Террора 1793 года, принятие новой конституции и скорейшее завершение Революции любыми средствами. После завершения выборов якобинское большинство немедленно потребовало придать Директории более революционный характер. Совещания Советов начались 20 мая, а 5 июня они приступили к наступлению с целью сместить Директоров в левую сторону. Они объявили выборы директора Трейярда недействительными по формальным причинам и проголосовали за его замену Луи Жеромом Гойе, юристом, который во время Конвента был министром юстиции и руководил арестом умеренных депутатов Жирондистов. Якобинцы в Совете пошли еще дальше и потребовали отставки двух умеренных Директоров, Ла Ревельера и Мерлена. Их сменили два новых члена: Роже Дюко, малоизвестный юрист, состоявший в Комитете общественного спасения и являвшийся союзником Барраса, и малозаметный якобинский генерал Жан Франсуа Огюст Мулен. Новые министры, назначенные Директорами, в основном были надежными якобинцами, хотя Сийес организовал назначение одного из своих сторонников, Жозефа Фуше, новым министром полиции. Якобинские члены немедленно начали предлагать законы, в основном благоприятные для санкюлотов и рабочего класса, но вызывавшие тревогу у высших и средних слоев населения. Совещания ввели принудительный заем в сто миллионов франков, который должен был быть немедленно выплачен по прогрессивной шкале всеми, кто платил налог на имущество свыше трехсот франков. Неплательщики приравнивались к эмигрантской знати и лишались всех гражданских прав. Совещания также приняли новый закон, предусматривающий взятие в заложники отцов, матерей и бабушек и дедушек эмигрантской знати, чьи дети эмигрировали или служили в повстанческих отрядах или армиях. Эти заложники подлежали крупным штрафам или депортации в случае убийств или повреждения имущества, причиненных роялистскими солдатами или бандитами. 27 июня генерал Журдан, видный якобинский член Советов, предложил всеобщий призыв всех годных к службе молодых людей в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет для пополнения армии двумястами тысячами новых солдат. Это будет первый призыв со времен 1793 года. Новые якобинцы открыли новый политический клуб, Club du Manège, по образцу якобинских клубов Конвента. Он открылся 6 июля и вскоре насчитывал три тысячи членов, включая 250 депутатов, в том числе многих выпускников якобинских клубов времен Режима Террора, а также бывших сторонников ультрареволюционера Франсуа Бабефа. Один из видных членов, генерал Журдан, приветствовал членов клуба на банкете 14 июля тостом «за возвращение пик», имея в виду оружие, которое санкюлоты использовали для демонстрации голов казненных дворян. Члены клуба также не боялись нападать на саму Директорию, жалуясь на ее роскошную обстановку и роскошные экипажи, используемые членами Директории. Директория вскоре ответила на провокации; Сийес осудил членов клуба как возвращение к террору Робеспьера. Министр полиции Фуше закрыл клуб 13 августа.
Подготовка к государственному перевороту
Правило, согласно которому директора должны были быть не моложе сорока лет, стало одним из обоснований для переворота 18 Брумера: государственный переворот состоялся 9 ноября 1799 года, когда Бонапарту было тридцать лет. Бонапарт вернулся во Францию, высадившись в рыбацкой деревне Сен-Рафаэль 9 октября 1799 года, и совершил триумфальное шествие на север в Париж. Его победа над османскими турками в битве при Абукире была широко освещена и затмила другие французские победы во Второй битве при Цюрихе и битве при Бергене. Между Авиньоном и Парижем его приветствовали большие, восторженные толпы, видевшие в нем спасителя Республики от иностранных врагов и коррупции Директории. По прибытии в Париж он был избран в Институт Франции за научные достижения своей египетской экспедиции. Его приветствовали роялисты, поскольку он происходил из незнатной дворянской семьи на Корсике, и якобинцы, поскольку он подавил попытку роялистского переворота в начале правления Директории. Его брат Люсьен, хотя ему было всего двадцать четыре года, стал видной фигурой в Совете Пятисот благодаря своему имени. Первым стремлением Бонапарта было назначение в Директорию, но ему еще не было сорока лет – минимального возраста, установленного Конституцией, – и директор Гойе, строгий приверженец законности, закрыл ему эту дорогу. Его первым союзником был директор Баррас, но он не любил Барраса из-за того, что его жена Жозефина прежде была его любовницей, и из-за обвинений в коррупции, окружавших Барраса и его сторонников. Бонапарт позже писал, что якобинский директор, генерал Жан Франсуа Август Мулен, предложил ему возглавить государственный переворот, но он отказался, желая положить конец Революции, а не продолжать ее. Сийес, искавший героя войны и генерала для помощи в перевороте, изначально рассматривал генерала Жубера, но Жубер был убит в битве при Нови в августе 1799 года. Затем он обратился к генералу Жану Виктору Мари Моро, но Моро не проявил интереса. Первая встреча между Сийесом и Бонапартом, состоявшаяся 23 октября 1799 года, прошла неудачно: у обоих мужчин было огромное самомнение, и они сразу невзлюбили друг друга. Тем не менее, у них был сильный общий интерес, и 6 ноября 1799 года они официально утвердили свой план. Переворот был тщательно спланирован Сийесом и Бонапартом при содействии брата Бонапарта Люсьена, дипломата и искусного интригана Талейрана, министра полиции Фуше и комиссара Директории Пьера Франсуа Реаля. План предусматривал внезапную отставку трех директоров, оставив страну без исполнительной власти. Советам было объявлено, что якобинский заговор угрожает нации; для их безопасности Советы были переведены в замок Сен-Клу, расположенный к западу от Парижа, подальше от парижской толпы. Бонапарт должен был быть назначен главой правительства для защиты Республики от заговора; Советы должны были быть распущены, и должна была быть написана новая Конституция. В случае успеха переворот был бы всего лишь парламентским маневром, совершенно законным. Бонапарт должен был обеспечить безопасность и убедить депутатов. Фуше и Реаль должны были гарантировать отсутствие вмешательства со стороны полиции или парижской администрации. Фуше предложил арестовать ведущих якобинских депутатов в начале переворота, но Бонапарт сказал, что это не нужно, что впоследствии оказалось ошибкой. Незадолго до переворота Бонапарт встретился с главными командующими армией: Журданом, Бернадотом, Ожеро и Моро и проинформировал их о готовящемся перевороте. Не все поддержали его, но согласились не препятствовать ему. Президент Совета Старейшин также был вовлечен в переворот, чтобы он мог сыграть свою роль, а брат Бонапарта Люсьен должен был руководить Советом Пятисот. Вечером 6 ноября Советы устроили банкет в бывшей церкви Сен-Сюльпис. Бонапарт присутствовал, но казался холодным и рассеянным и ушел рано.
Начало государственного переворота (9-10 ноября)
Рано утром 9 ноября армейские части начали занимать позиции в Париже, а членов Совета древних разбудили и приказали явиться во дворец Тюильри для экстренного совещания. Когда они собрались в семь тридцать, им сообщили, что раскрыт якобинский заговор с целью свержения правительства, и им следует перенести свое заседание на следующий день в замок Сен-Клу, где они будут в безопасности. Членам было предложено утвердить указ о переносе места заседания и назначить Бонапарта командующим войсками в Париже для обеспечения их безопасности. Обеспокоенные, они быстро утвердили указ. Сам Бонапарт прибыл со своим штабом и сказал им: «Граждане-представители, Республика была на грани гибели. Вы узнали об этом, и ваш указ только что её спас». В одиннадцать часов утра члены Совета пятисот собрались во дворце Бурбонов и получили то же сообщение. Они согласились перенести заседание на следующий день в Сен-Клу. Как и планировалось, к полудню Сийес и Роже Дюко подали в отставку. Талейран был назначен добиться отставки Барраса. Талейрану выделили крупную сумму денег, чтобы предложить Баррасу уйти; историки расходятся во мнениях о том, передал ли он деньги Баррасу или оставил себе. Баррас, видя передвижения солдат снаружи и будучи уверенным, что сможет сохранить огромное состояние, нажитое во время пребывания в должности директора, охотно согласился покинуть Директорию. С уходом трех членов Директория не могла законно собираться. Якобинские директора Мулен и Гойе были арестованы и заключены в Люксембургский дворец под охраной генерала Моро. Первый день переворота прошел точно по плану. 10 ноября члены обоих советов были доставлены в Сен-Клу в процессии карет под сильным военным эскортом. В замке уже было собрано 6000 солдат; поскольку их жалованье неоднократно задерживалось, они особенно враждебно относились к членам Палат. Бонапарт первым обратился к Совету древних, собравшемуся в Оранжерее поместья Сен-Клу, и объявил о роспуске Директории. Бонапарта встретили холодно, но Совет не оказал сопротивления. Затем он перешел к Совету пятисот, который уже заседал под председательством его брата Люсьена. Здесь он столкнулся с гораздо более враждебным приемом со стороны якобинских депутатов. Его допрашивали, осмеивали, оскорбляли, перебивали и толкали. Его брат не смог восстановить порядок, и некоторые из якобинских депутатов начали требовать объявить Бонапарта вне закона, как Робеспьера. В случае голосования за объявление его вне закона, Бонапарт мог быть немедленно арестован и казнен без суда. Пока депутаты бурно спорили, Бонапарт и его брат, в сопровождении небольшой группы солдат, покинули Оранжерею, подошли к подразделению гренадеров генерала Йоахима Мюра, с нетерпением ожидавшему снаружи, и сообщили им, что депутаты пытались убить Бонапарта своими перами. Гренадеры ворвались в зал и быстро вытеснили оттуда всех депутатов. Бонапарт написал собственную официальную версию произошедшего, которая была опубликована во всех газетах и размещена на плакатах по всей Франции; в ней живо описывалось, как он едва избежал смерти от рук «двадцати якобинских убийц», и заключалось: «Большинство вернулось свободно и мирно в зал заседаний, выслушало предложения по обеспечению общественной безопасности, обсудило и подготовило полезное решение, которое должно стать новым законом и основой Республики». С этим событием Директория прекратила свое существование. Было образовано новое правительство – Консульство. По мнению большинства историков, Французская революция завершилась.
Французское общество во времена Директории
Несмотря на войны и социальные потрясения, население Франции продолжало расти во время Директории. В 1796 году, до Директории, оно составляло 27 800 000 человек, а к 1801 году увеличилось до 27 900 000 человек. Ежегодный прирост населения снизился с 16 процентов в 1785 году, до Революции, до нуля в 1790 году, но затем восстановился до 36 процентов в 1795 году и снизился до 12 процентов в 1800 году. Частичное снижение рождаемости во время Директории связывают с упрощением процедуры развода и изменением законов о наследовании, предоставивших равные доли всем потомкам. Число молодых людей, погибших на войнах в период Директории, составило 235 000 человек с 1795 по 1799 год. Высокий уровень рождаемости до Революции, а также призыв на военную службу из завоеванных и союзных государств, позволили Наполеону укомплектовать ряды его Великой Армии во время Империи с 1804 по 1815 год. К моменту Директории французское общество претерпело значительные изменения. Дворянство и духовенство, два сословия, обладавших большей частью власти до Революции, исчезли. По оценкам, один процент населения, состоящий в основном из дворян и священнослужителей, а также многих представителей высшего среднего класса, поддерживавших монархию, эмигрировал. В приграничных регионах, таких как Нижний Рейн, эта цифра была еще выше и составила 4,5 процента населения.
Богатые и бедные
При Директории средние и высшие классы заняли доминирующее положение в парижском обществе, заменив дворянство. Огромные состояния делались, часто за счет снабжения армии или спекуляций на недвижимости. Некоторые слои среднего и высшего класса пострадали: отмена старых профессиональных гильдий юристов и врачей привела к разорению многих их членов, столкнувшихся с конкуренцией со стороны всех желающих получить эти звания. Торговцы и судовладельцы в Бордо, Нанте, Марселе и других портах были разорены британской морской блокадой. Банкиры приобрели более заметную роль в условиях дефицита инвестиций. В период Директории усилились две новые группы. Число государственных чиновников всех уровней резко возросло. Писатель Луи Себастьян Мерсье в своей книге «Париж во время Революции (1789–1798) или Новый Париж», опубликованной в 1800 году, писал: «Нет никого, кто не жаловался бы на наглость или невежество множества государственных чиновников, занятых в конторах, затачивающих перья и препятствующих ходу дел. Бюрократия достигла небывалого размаха, стала настолько дорогостоящей и изнурительной». Генералы и другие военные офицеры также значительно укрепили свои позиции при Директории и превратились в сословие, независимое от политической структуры. Директория упразднила якобинскую систему политических комиссаров, контролировавших и имевших право отменять решения военных командиров. Генералы, такие как Бонапарт в Италии, Гош в Германии и Пишегр в Эльзасе, управляли целыми провинциями, руководствуясь собственными идеями и желаниями, практически не встречая препятствий со стороны Парижа. Солдаты этих генералов часто проявляли большую лояльность к своим командирам, чем к Директории, что продемонстрировали солдаты Бонапарта во время переворота 1799 года, положившего конец Директории. Рабочий класс и бедные в Париже и других крупных городах особенно сильно пострадали от высокой инфляции в первой половине правления Директории, вызвавшей рост цен на хлеб, мясо, вино, дрова и другие предметы первой необходимости. В последние два года Директории проблема была обратной: с отменой ассигнатов деньги стали дефицитными, экономика замедлилась, и безработица возросла. Директория распределяла дефицитные продукты питания, такие как растительное масло, сливочное масло и яйца, между государственными служащими и членами Советов. До Революции забота о бедных была прерогативой Церкви. В период Директории правительство, особенно в Париже и других крупных городах, было вынуждено взять на себя эту функцию. Чтобы накормить парижан и предотвратить продовольственные бунты, правительство закупало муку в сельской местности по рыночным ценам за серебряные монеты, а затем передавало ее пекарням, которые продавали ее по традиционной рыночной цене – четыре су за фунт, что было практически ничтой суммой. В последние годы существования Директории субсидии были сокращены и выплачивались только на хлеб, но даже это было огромной статьей расходов для Директории. Изначально правительство стремилось обеспечить каждому стандартный минимум в один фунт хлеба в день, но из-за нехватки средств ежедневная норма была сокращена до шестидесяти граммов хлеба в день. Правительство также пыталось заменить хлеб рисом, но у бедных не было дров для его приготовления. При Директории система общественной благотворительности «наконец была внедрена с некоторым успехом», с принятием в ноябре 1796 года закона об учреждении бюро помощи (bureau de bienfaisance) в каждой коммуне. Они отвечали за оказание помощи на дому. Также было увеличено финансирование государственных больниц, а закон от декабря 1796 года передал брошенных детей под опеку государства.
Преступность и коррупция
Экономические проблемы привели к резкому увеличению преступности при Директории, особенно в сельской местности. Банды безработных превращались в нищих и прибегали к грабежам, а разбойники грабили путешественников на трактах. Некоторые из этих разбойников были бывшими роялистами, ставшими трактирными грабителями. Они позднее были увековечены в романе Александра Дюма «Компаньоны Иегу». У правительства не было средств на увеличение числа полицейских, а основная часть армии была занята боевыми действиями в Италии, Швейцарии и Египте. Растущая небезопасность на дорогах серьезно наносила ущерб торговле во Франции. Проблема разбойников и трактирных грабителей не была серьезно решена до волны преступлений на дорогах зимой 1797–98 годов. Советы приняли закон, предусматривающий смертную казнь за любое ограбление, совершенное на главных трактах или против общественного транспорта, например, дилижанса, даже если ничего не было украдено. Если преступление совершалось группой лиц, грабители судились военным трибуналом, а не гражданским судом. Волну ограблений на трактах окончательно прекратили Бонапарт и Консульство, используя специальные трибуналы, отличавшиеся еще большей быстротой и суровостью, чем трибуналы Директории. Коррупция была еще одной серьезной проблемой, особенно среди предпринимателей, поставлявших армии и правительству товары. В одном случае предприятие Шевалье получило контракт на строительство трех крупных военных кораблей и двух фрегатов в Рошфоре; компания была оплачена национальным имуществом, конфискованным у аристократии и церкви, но так и не построила корабли и даже не закупила необходимые материалы. Крупные государственные контракты передавались от поставщиков субподрядчикам, каждый из которых выплачивал поставщику комиссию. Иногда подрядчики требовали предоплаты за свои услуги серебром. Им платили, но они не выполняли обязательств, а затем возмещали правительству почти обесценившимися ассигнатами. Директоров обвиняли в получении взяток от подрядчиков. Министру финансов Директории Доминику Винсенту Рамелю Ногаре предлагали 100 000 франков взятки за заключение контракта с поставщиком по имени Ланглуа. Рамель отказался и передал Ланглуа полиции; однако некоторые министры и директора, такие как Баррас, покинули правительство с большими состояниями. Директория не смогла избежать обвинений в повсеместной коррупции.
Мускадинки, невероятные и чудесные
Рожденные в противовес строгим нормам поведения, установленным во времена Конвента и Режима Террора, мускадины были модными молодыми людьми, которые носили трости и иногда, группами, нападали на санкюлотов. Вскоре после этого Директория породила собственную моду, отражающую новые социальные нравы, которую демонстрировали молодые парижане обоих полов из семей среднего и высшего класса, часто пережившие жестокость Революции и потерявшие родителей и членов семьи на гильотине. Их называли "Инкруабля́ми" и "Мервейёз", и они одевались в экстравагантные наряды. Мужчины, Инкруабли, носили длинные волосы до плеч, круглые шляпы с широкими полями, короткие пальто и шелковые бриджи. Их женские аналоги, Мервейёз, носили струящиеся, с высокой талией и прозрачные платья, напоминающие одеяния эпохи Древней Греции и Рима. Они посещали балы, известные как Bals des victimes, и говорили со своим особым акцентом и словарным запасом, избегая произношения буквы "Р", поскольку она была первой буквой в слове "Революция".
Брак и развод
Во время Директории почти все структуры и правила парижского общества были разрушены, но новые структуры и правила, призванные их заменить, еще не были созданы. Братья Гонкур детально описали этот период в своей Histoire de la société française pendant le Directoire. Значение сословной принадлежности и ранга значительно уменьшилось; исчезли все старые титулы и формы обращения, наряду со старыми обычаями и социальными условностями. Мужчины перестали снимать шляпы при разговоре с женщинами, и люди разных сословий общались друг с другом на равных. Общество перестало собираться в частных домах знати, а встречалось публично – на балах, в ресторанах и общественных садах. Как отмечали Гонкуры, в Париже воцарила "социальная анархия": "каждый встречался с каждым". Можно было видеть, как правительственные министры прогуливаются или обедают с актрисами, банкиры – с куртизанками. "Завести роман было легко", – сообщали Гонкуры, – "а заключить брак – гораздо сложнее". Старая система браков по расчету, заключаемых между семьями на основе состояния, профессии и социального положения, стала менее распространенной. Брак больше не контролировался церковью, а новым Гражданским кодексом, который определял брак как "природу в действии". Брак рассматривался как временное, а не постоянное состояние. Дети, рожденные вне брака, получили равные права с детьми, рожденными в браке, в отношении наследования и других юридических вопросов. Развод стал гораздо проще, и его мог потребовать как муж, так и жена. За один пятнадцатимесячный период в Париже было зарегистрировано 5994 гражданских развода, из которых 3886 были инициированы женой. Из 1148 разводов, выданных по причине "несовместимости характеров", 887 были запрошены женой. Новая система также привела к значительному увеличению числа нежелательных детей, рожденных вне брака; в 1795 году четыре тысячи нежелательных детей в департаменте Сены были переданы в приюты для подкидышей. Разрушение старой системы браков по расчету привело к созданию первой газеты, где мужчины и женщины могли размещать объявления о поиске подходящих супругов, под названием Indicateur des mariages. Это также привело к появлению первых брачных агентств. Бизнесмен по имени Лиардот арендовал большой бывший особняк, приглашал отобранных молодых женщин в качестве платных постоялиц и устраивал для мужчин, ищущих жен, балы, концерты и карточные игры, проводимые в доме каждый вечер. Мужчины отбирались по профессии и образованию.
Развлечения Балы жертв, парки, новые рестораны и кафе
Хотя балы не были запрещены во время Режима террора, после смерти Робеспьера и падения якобинцев город пережил всплеск танцевальной лихорадки, продолжавшийся на протяжении всего периода Французской Директории. Братья Гонкур сообщали, что только в 1797 году состоялось 640 балов. Несколько бывших монастырей были превращены в бальные залы, включая новициат иезуитов, монастырь Карме (превращенный в тюрьму, где 2 сентября 1792 года были убиты 191 член католической церкви – епископы, священники, монахи), семинарию Сен-Сульпис и даже бывшее кладбище Сен-Сульписа. Некоторые из бывших дворцовых городских особняков дворянства были сданы в аренду и использовались для балов; в Hôtel de Longueville, недалеко от Лувра, устраивались грандиозные зрелища, в которых танцевали триста пар, в тридцати кругах по шестнадцать танцоров каждый, женщины в почти прозрачных платьях, стилизованных под римские туники. На публичных балах все танцевали со всеми: купцы, клерки, ремесленники и рабочие – с продавщицами и швеями. На более популярных публичных балах с кавалеров взимали 80 су за вход, а с дам – 12 су. На более эксклюзивных балах вход стоил пять ливров. Аристократы, пережившие террор или вернувшиеся из изгнания, устраивали свои собственные балы в своих домах в квартале Сен-Жермен, где «Балы жертв» посещали приглашенные, потерявшие по крайней мере одного из родителей на гильотине. Формальный танец – менуэт – был заменен гораздо более страстным новым танцем – вальсом, который в это время был принесен в Париж из Германии. Для летних вечерних развлечений парижане стали отказываться от садов Тюильри и садов Пале-Рояль и переходить в новые сады удовольствий, появившиеся в районе между Гранд-бульварами и Пале-Роялем. Самым известным был Jardin de Tivoli, также известный как Folie Boutin или Grand Tivoli, расположенный на улице Сен-Лазар. Он принадлежал аристократу по имени Бутен, который был гильотинирован во время Режима террора. Это был огромный сад площадью 40 арпентов (13 675 гектаров), вмещавший до десяти тысяч человек. В нем были аллеи для прогулок, теплицы, иллюминация, оркестр, танцы, кафе и фейерверки по ночам. Другие новые сады соревновались, добавляя зрелища и представления. В Jardin des Champs Élysées демонстрировалось шествие солдат в костюмах, выполнявших сложные маневры верхом на лошадях и стрелявших из оружия. В Mousseau (ныне Parc Monceau) выступали артисты, одетые как американские индейцы, танцующие и сражающиеся. В бывшем Pavillon de Hanovre, который был частью резиденции герцога де Ришелье, была терраса для танцев и обедов, украшенная турецкими палатками, китайскими киосками и фонарями. В Пале-Рояле и на новых бульварах появилось множество новых ресторанов и кафе, обычно расположенных недалеко от двадцати трех театров. Новое кафе Tortoni, специализирующееся на мороженом, открылось в 1795 году на углу бульвара де Итальян и улицы Тэтбу. Новые рестораны в Пале-Рояле часто управлялись бывшими поварами архиепископов и аристократов, ушедших в изгнание. Ресторан Méot предлагал меню, включавшее более ста блюд. Помимо Méot и Beauvilliers, под аркадами Пале-Рояля располагались рестораны и кафе, такие как Naudet, Robert, Véry, Foy, Huré, Berceau, Lyrique, Liberté conquise, de Chartres (ныне Le Grand Véfour) и du Sauvage (последний принадлежал бывшему кучеру Робеспьера). В подвалах Пале-Рояля были более популярные кафе, обычно с музыкой, более скромным меню и умеренными ценами. Одно из них, Postal, предлагало меню всего за 36 су. Во многих кафе в подвалах играли оркестры; самым известным было Café des Aveugles, с оркестром из четырех слепых музыкантов. После окончания Режима террора обеденные часы парижан высшего класса постепенно вернулись к тому, что было до Революции: déjeuner в полдень, ужин в 6 или 7 вечера и поздний ужин в 2 часа ночи. Когда театральные представления заканчивались в 10 вечера, зрители отправлялись в близлежащие кафе на бульварах.
Церковь и государство
Римско-католическая церковь понесла значительные потери имущества и политического влияния во время Французской революции. Священники, отказавшиеся присягнуть на Гражданскую конституцию духовенства, эмигрировали или были изгнаны из Франции под страхом смертной казни. Церковное имущество, от соборов до подсвечников, было конфисковано и продано. Церковные церемонии были запрещены, что привело к проведению тайных религиозных служб в частных домах. Во время Режима террора, по настоянию Робеспьера, Национальный конвент 7 мая 1794 года провозгласил новую религию – Культ Верховного Существа, который чуть более чем через год привел к Термидорианской реакции, падению и казни Робеспьера. Римско-католическая церковь была официальной государственной религией во время монархии, а все Директора были антирелигиозными республиканцами, но Директория, за редкими исключениями, не пыталась навязывать какие-либо конкретные религиозные взгляды, и ее политика в отношении священников и религиозных учреждений менялась в зависимости от политической ситуации. После падения Робеспьера репрессии против Церкви ослабли, и, хотя политика репрессий оставалась в силе, многие церкви, особенно в провинциях, вновь открылись, и изгнанные священники начали тихо возвращаться. В ноябре 1797 года, работая с новым десятичным республиканским календарем, неделя которого состоит из десяти дней, Директория заменила воскресенья и религиозные праздники республиканскими праздниками. Десятый день недели, называемый декади, был назначен вместо воскресенья. Церквям, которые все еще функционировали с конституционными священниками, было предписано проводить мессу в декади, а не в день, который был бы воскресеньем по предыдущему календарю, и декади стал официальным нерабочим днем: государственные служащие были освобождены от работы, а школы, магазины и рынки закрывались. Для замены дней святых и религиозных праздников была создана целая серия светских праздников, в дополнение к уже существующим патриотическим праздникам, таким как 14 июля и важные даты Французской революции. Были также специальные дни, такие как «день суверенитета народа», «день молодежи», «день супругов», «день земледелия» и «день пожилых людей». Некоторым церквям были даны новые названия: собор Нотр-Дам де Пари был переименован в «Храм Верховного Существа», Сен-Этьен-дю-Мон стал «Храмом Сыновней почтительности». В декади конституционные священники, проводившие службы, должны были делить пространство с другими республиканскими религиями и ассоциациями, желавшими использовать здания. Большие церкви были разделены на секции для использования различными религиями. Новая религия, Теофилантропия, была основана в 1796 году масонским книгопечатником и продавцом книг Жаном Батистом Шемен-Дюпонте (1760–1852?). Ее поощряли директор Ла Ревьер-Лепо и Министерство внутренних дел, причем государство оплачивало ее газету. Члены верили в Бога и в бессмертие души, но не в первородный грех. Секта по форме была похожа на кальвинизм, с чтением текстов, гимнов и проповедей. При поддержке Директории секта получила четыре церкви в Париже, включая Сен-Рох, Сен-Сюльпис и, в апреле 1798 года, Нотр-Дам-де-Париж, а также церкви в Дижоне, Пуатье и Бордо. В состав секты входили такие известные личности, как генерал Ош, промышленник Элеутер Ирене дю Пон, художник Жан Батист Регно и американский философ и политический деятель Томас Пейн. Однако, начиная с мая 1798 года, Директория начала сокращать поддержку недавно созданной деистической секты, которую она считала слишком близкой к якобинцам. В 1799 году секта все еще имела восемнадцать церквей, но в 1801 году она была упразднена Бонапартом. В Италии французская армия напала на Папские Штаты, управляемые Римско-католической церковью в Италии. В феврале 1797 года Бонапарт занял Анкону, чтобы вынудить Папу Пия VI к переговорам. Папа был вынужден уступить Анкону и северную часть своих владений, создав Анконинскую республику, спонсируемую Францией. Золото и серебро из сокровищницы Ватикана были вывезены во Францию для поддержки французской валюты. После антифранцузских беспорядков в Риме в декабре 1797 года французская армия под командованием Бертье вошла в Рим и провозгласила Римскую республику. Пий VI был взят в плен французской армией и перевезен в Валанс во Франции, где он содержался в тюрьме до своей смерти в 1801 году.
Финансы
Многие экономические, социальные и политические беды времен Директории были следствием краха финансовой системы. Основной проблемой был острый дефицит денег, имеющих реальную ценность, то есть серебряных монет, и избыток бумажных денег, стоимость которых падала по мере увеличения их печати. За первые два года Директория выпустила всего 32 миллиона ливров серебряных монет. Большая часть этих денег скупалась, поскольку, в отличие от бумажных, они сохраняли реальную стоимость. В результате правительство, чтобы покрыть свои расходы, было вынуждено печатать миллионы банкнот, сначала называемых ассигнатами, а затем мандатами, обеспеченными стоимостью имущества, конфискованного у Церкви и духовенства. Эти банкноты обесценивались по мере увеличения их печати. Когда банкноты стали почти бесполезными, Директория сначала их девальвировала, а затем отказалась от выпуска бумажных денег. Дефицит реальных денег во второй половине правления Директории привёл к новой проблеме – нехватке кредитов; процентные ставки выросли примерно до десяти процентов, что вдвое превышало уровень 1789 года. В последние два года Директории это привело к снижению экономической активности и заработной платы, в то время как цены росли. Население потеряло доверие к деньгам и к управлению Директории. Нехватка кредитов способствовала созданию ряда новых частных банков и росту роли банков и банкиров в экономике. Касса текущих счетов, созданная в июне 1796 года, была основана некоторыми из наиболее влиятельных промышленников и финансистов Франции, которые впоследствии стали основателями Банка Франции. За ней последовали и другие новые частные банки, которые ещё больше сконцентрировали богатство Франции в Париже. Поскольку дворянство ушло в изгнание, банкиры стали новым дворянством Франции, иными словами – новыми аристократами.
Транспорт и торговля
Транспортная система во Франции была еще одним препятствием для экономики. Дороги и каналы не улучшались и не поддерживались после свержения монархии. Крупные каналы, начатые в Бургундии и на севере, остались незавершенными. Морская торговля находилась в еще более плачевном состоянии из-за войны и блокады французских портов британцами. Во время Директории количество французских кораблей водоизмещением более двухсот тонн составляло десятую часть от уровня 1789 года. Завоевание Бельгии, Нидерландов и Италии несколько улучшило положение: французские товары можно было перевозить на нейтральных судах этих стран, а морское сообщение по Балтийскому морю с Германией стало важным торговым путем для Франции. Однако британский флот в значительной степени перекрыл торговлю с французскими колониями в Карибском бассейне, которые ранее обеспечивали Францию сахаром, хлопком, индиго и кофе; а выход флота адмирала Нельсона в Средиземное море прервал торговые пути в этом регионе. Крупные порты Нант и Марсель лишились своих торговых связей.
Промышленность
Непрерывные войны и финансовые кризисы серьёзно ограничили развитие французской промышленности. Промышленная революция во Франции только начиналась. Объём производства при Директории упал ниже уровня 1789 года. Количество рабочих в шелковой промышленности Лиона сократилось с 12 000 человек в 1787 году до 6500. Хлопкоткацкая промышленность оказалась более успешной благодаря эмбарго на британские товары, вызванному войной. В Нормандии и Эльзасе были внедрены новые фабрики и технологии, такие как механические ткацкие станки. Однако технологии оставались примитивными: паровые двигатели ещё не появились на французских заводах. Химическая промышленность также быстро развивалась при Директории; химик и предприниматель Жан-Антуан-Клод Шапталь построил химический завод в Монпелье, который вскоре перенёс в Шайо, деревню к западу от Парижа. Наиболее активно способствовал развитию французской промышленности Франсуа де Нефшато, который был министром внутренних дел, а затем стал директором в 1797 году. Он разработал проект новой системы каналов, начал строительство новой дороги через Пиренеи и организовал первую национальную промышленную выставку в Париже, которая открылась с большим успехом в октябре 1798 года. Став консулом, Бонапарт заимствовал идею промышленной выставки. Несмотря на этот положительный момент, французская промышленность оставалась примитивной: большинство французских фабрик, не имея доступа к паровой энергии, зависели от водяных мельниц, а в металлургии железо по-прежнему плавили дровами, а не нефтью.
Сельское хозяйство
Сельское хозяйство оставалось слабым местом французской экономики. Несмотря на то, что страна была преимущественно аграрной, методы земледелия не менялись веками. Подавляющее большинство фермеров владели небольшими участками земли, продавали немного продукции и в основном работали, чтобы обеспечить продовольствием свои семьи. В 1797 году, при Директории, цена на зерно была освобождена от государственного регулирования, и фермеры получили возможность продавать зерно по любой цене, которую могли получить. После революции 1789 года леса были изъяты у дворянства и открыты для всеобщего пользования; в результате значительные лесные площади были быстро вырублены, а на их месте не было высажено новых деревьев. Земли дворян и церкви были конфискованы и перераспределены среди крестьян, однако новые законы о наследовании, предусматривавшие равные доли для всех сыновей, приводили к всё большему дроблению земельных участков. Мелкие участки не объединялись в более крупные поля, как это происходило в Англии в тот же период. Большинство фермеров неохотно внедряли новые методы; они не желали оставлять поля под паром для восстановления плодородия или выращивать кормовые культуры для скота. Более того, в ходе непрерывных войн Директории тысячи крестьян были призваны в армию, а тысячи лошадей и мулов, необходимых для ведения сельского хозяйства, реквизированы армией для нужд кавалерии и транспорта. В этих условиях во Франции регулярно возникали дефицит продовольствия и голод, вплоть до правления Наполеона III.
Образование и наука
Система образования Франции находилась в хаотическом состоянии в начале Директории. Коллеж Сорбонны и большинство других колледжей Парижского университета были закрыты из-за их тесной связи с католической церковью и не возобновили работу до 1808 года. Школы, находившиеся под управлением католической церкви, также были закрыты, и любое религиозное обучение было запрещено. Правительство якобинцев во время Конвента создало несколько новых научных учреждений, но сосредоточилось на начальном образовании, которое оно объявило обязательным и бесплатным для всех молодых людей, однако учителей было недостаточно. Запрещая религиозное образование, конфискуя церковное имущество и изгоняя духовенство, они фактически закрыли большую часть образовательной системы страны. В начале правления Директории отказалась от политики обязательного и бесплатного образования для всех, главным образом из-за нехватки средств на оплату труда учителей. Директория начала создавать систему центральных школ, планируя открыть по одной в каждом департаменте, которые мальчики могли посещать с двенадцати лет, изучая полный курс наук, истории и литературы. Государство оплачивало часть расходов, а каждый ученик также платил профессору плату. В новых школах были библиотеки (в основном конфискованные у знати), небольшие ботанические сады и музеи естественной истории. Впервые во французских школах французский язык, а не латынь, стал основой образования. Три таких школы были организованы в Париже; две из них впоследствии стали знаменитыми Лицеем Генриха IV и Лицеем Карла Великого. Но к концу Директории в трех парижских школах обучалось всего 992 ученика. Что касается начального образования, то в каждом округе Парижа была одна школа для мальчиков и одна для девочек, и каждая коммуна в стране должна была иметь аналогичные школы. Поскольку государство испытывало нехватку средств, учителям платили из коммуны или сами ученики. Ученики заканчивали обучение после того, как научились читать, писать и считать. В деревнях школа часто располагалась в бывшей церкви, и учителя входили в свои обязанности по доставке воды, уборке церкви, звону в колокола и, при необходимости, копанию могил на церковном кладбище. Дети из семей среднего и высшего среднего класса имели больше возможностей, поскольку эти семьи нанимали репетиторов или отправляли своих детей в частные школы, но для большей части населения образование было минимальным. В департаменте Сены было 56 государственных школ, в которых, исходя из численности населения, должно было обучаться не менее 20 000 учеников, но там было всего от 1100 до 1200. Непрерывные войны во время Директории также повлияли на образование. Начиная с октября 1797 года, мальчики из государственных школ были обязаны участвовать в периодических военных учениях, а Директория основала пять военных школ, названных Écoles de Mars, общей численностью 15 000 учеников. Посещение этих школ было необходимым условием для поступления в высшие инженерные и строительные школы. Директория сосредоточила свое внимание на среднем образовании и особенно на создании специализированных высших школ для подготовки управленцев, судей, врачей и инженеров, в которых была острая и насущная потребность. Политехническая школа была основана членом Директории Лазарем Карно и математиком Гаспаром Монжем в 1794 году. Эта школа стала самой престижной инженерной и строительной школой во Франции. Однако к концу Директории юридических школ все еще не было, а медицинских школ за пределами Парижа было всего две. Институт Франции также был основан в 1795 году Лазарем Карно и Монжем с целью объединения ученых и исследователей, которые ранее работали в отдельных академиях, для обмена знаниями и идеями. Он был разделен на три основных раздела: физические науки и математика; моральные и политические науки; литература и изобразительное искусство. Институт организовал большую группу ученых и исследователей, которые сопровождали Наполеона в Египет, где были обнаружены такие сокровища, как Розеттский камень, позволивший расшифровать египетские иероглифы. Одним из первых членов и докладчиков Института Франции был Наполеон Бонапарт, который занял место Карно после того, как последнего отстранили от власти и он покинул Францию.
Живопись Салон и Лувр
Художники Парижа оказались в трудном положении во время Директории, поскольку их важнейшие покровители, аристократия, были казнены или эмигрировали; однако новый состоятельный класс только формировался. До Революции портрет-полуфигура у менее известного художника можно было заказать за триста ливров. Во время Директории цена упала до сорока восьми ливров. Тем не менее, Салон продолжал проходить в Лувре в 1795 году, как и с 1725 года, до Революции, и каждый год после этого. Самый выдающийся художник Революции, Жак-Луи Давид, тесно связанный с якобинцами, уединился в своей студии в Лувре. В конце этого периода, в 1799 году, он создал одно важное произведение – «Вмешательство сабинских женщин». Однако новое поколение художников, вдохновленное Давидом, представило свои работы: Франсуа Жерар; Анн-Луи Жироде, ученик Давида, прославившийся своими романтическими картинами, в частности, картиной 1797 года с изображением знаменитой актрисы мадемуазель Ланж в роли Венеры; Карл Верне, сын и отец известных художников; портретист и миниатюрист Жан-Батист Изабе, известный как «художник королей» или «портретист Европы», который писал королеву Марию-Антуанетту и императрицу Жозефину и оставался активным до Второй империи; жанровый художник Луи Леопольд Бойли; Антуан Жан Гро, молодой исторический и пейзажный живописец, вскоре достигший славы и государственной должности в 1796 году благодаря героическому портрету Бонапарта в битве при Арколе; романтические пейзажи Юбера Роберта; Пьер-Поль Прюдон, чье творчество сочетало неоклассицизм и романтизм; и выдающийся скульптор старшего поколения, Жан-Антуан Гудон, знаменитый своими бюстами Джорджа Вашингтона и Вольтера. Идея превращения Лувра в художественный музей впервые была предложена в 1747 году Этьеном Ла Фонтеном де Сен-Иенном и поддержана Дени Дидро в 1765 году в статье о Лувре в «Энциклопедии». Эта идея была принята Людовиком XVI, который в 1789 году начал работы по преобразованию Большой галереи Лувра в музейное пространство. Революция вмешалась, и 27 июля 1793 года Конвент постановил создать Музей Республики (Musée de la République française), который открылся 10 августа 1793 года, в годовщину штурма Тюильри. В 1797 году, после завершения триумфальной первой итальянской кампании Бонапарта, в Париж начали прибывать конвои повозок, перевозившие бронзовых лошадей, греческие древности, гобелены, мраморные статуи, картины и другие произведения искусства, вывезенные из итальянских городов на условиях мира, согласованных с австрийцами. Среди них были работы Рафаэля, Леонардо да Винчи, Тициана, Паоло Веронезе и других мастеров. Другие конвои прибыли из Нидерландов и Фландрии. Самые известные произведения искусства демонстрировались на повозках во время торжественного победного парада по центру Парижа. Остальное было наспех, без упаковки, втиснуто в коридоры, галереи и лестницы Лувра. Начались работы по восстановлению Галереи Аполлона и других галерей, чтобы создать пространство для «новоприобретенного» искусства.
Мебель и декорации в стиле "Директорий"
У Директории не было государственных средств на архитектуру, но у новоиспечённого высшего класса было достаточно денег, чтобы покупать замки и городские особняки и переделывать их интерьеры. Стиль оформления интерьеров, известный как стиль Директории, стал одним из значительных достижений этого периода. Это был переходный стиль, компромисс между стилем Людовика XVI и французским неоклассицизмом. Ризенер, знаменитый поставщик мебели для Людовика XVI, не умер до 1806 года, хотя его клиенты сменились – от знати к богатому новому высшему классу. В период Директории махогани, импортированная тропическая древесина, впервые стало широко использоваться в производстве мебели.
19 век
Историки, как правило, не были снисходительны к «Эпохе Директории». Адольф Тьер, впоследствии дважды премьер-министр и первый президент Третьей республики, написал первую масштабную историю Революции на французском языке в десяти томах, опубликованных между 1823 и 1827 годами. Он описал Директорию следующим образом:
Одной из важнейших характеристик правительства является хорошая репутация, которая защищает его от несправедливых нападок. Когда правительство теряет эту репутацию, и люди обвиняют его в ошибках других, и даже в невезении, оно утрачивает способность управлять, и эта неспособность должна вынудить его уйти в отставку. Сколько правительств было исчерпано в период Революции! Директория была исчерпана, как и Комитет общественного спасения до нее, и правительство Наполеона, последовавшее за ней. Все обвинения, выдвинутые против Директории, доказывали не ее недостатки, а ее несостоятельность. Тьер возложил вину за ее провал на Барраса, единственного директора, который служил от начала до конца Директории. По странному, но часто встречающемуся в революционных конфликтах стечению обстоятельств, общественное мнение было снисходительно к тому директору, который меньше всего этого заслуживал. Баррас один заслуживал всего, что говорилось о Директории. Прежде всего, он никогда не работал, перекладывая все бремя дел на своих коллег. Он выступал только в решающие моменты, когда его голос был сильнее его храбрости. Он ничем не занимался, кроме подбора кадров для правительства, что лучше всего соответствовало его таланту к интригам. Он брал долю от прибыли государственных поставщиков, и только он из директоров заслуживал обвинения в коррупции. Несмотря на все свои недостатки, к нему относились иначе, чем к другим, прежде всего потому, что, в отличие от остальных четырех, он не был юристом; и, несмотря на свою лень, распущенность, дурные манеры и связи с якобинцами, ему одному приписывали события 18 Фруктидора [падение Робеспьера], и он создавал впечатление человека действия, более способного управлять, чем его коллеги. Он даже был вероломен по отношению к своим коллегам, умело перекладывая на них всю критику, которую заслуживал сам. Самое краткое и простое описание всего периода, от Конвента до Империи, дал Оноре де Бальзак в своем романе «Потерянные иллюзии» (1837–1843). Испанский иезуитский дипломат Карлос Эррера говорит Люсьену де Рубемпре: «В 1793 году французы изобрели правление народа, которое закончилось абсолютным императором. Вот и вся ваша национальная история».
One of the indispensable qualities of a government is to have good reputation that defends it against unjust attacks. When it has lost this reputation, and when people blame it for the faults of others, and even for bad luck, then it no longer has the ability to govern, and this incapacity should force it to retire. How many governments had been used up during the Revolution! The Directory had been used up like the Committee of Public Safety before it, and the government of Napoleon that followed. All the accusations against the Directory proved not its faults but its nullity. Thiers blamed Barras, the only Director who served from the beginning to the end of the Directory, for its failure. By a bizarre chance, but one that is seen often in the conflicts within revolutions, public opinion had indulgence for the one Director who merited it the least. Barras alone deserved all that was said of the Directory. First of all, he never worked; he left to his colleagues all the burden of business. He spoke only at decisive moments, when his voice was stronger than his courage. He occupied himself with nothing. He only concerned himself with the personnel of the government, which best suited his genius at intrigue. He took a share of all the profits of the government suppliers, and alone of the Directors deserved the accusation of corruption. Despite all of his faults, he was treated differently than the others, first of all because, unlike the other four, he was not a lawyer; and despite his laziness, his debauched habits, his bad manners, and his liaisons with the Jacobins, he alone was credited with 18 Fructidor [the downfall of Robespierre], and he gave the appearance of a man of action, more capable of governing than his colleagues He was even treacherous toward his colleagues; because all of the criticism that he deserved himself he skillfully managed to shift exclusively onto them. The shortest and simplest description of the entire period, from the Convention to the Empire, was given by Honoré de Balzac in 1837–43 in his novel Illusions perdues. The Spanish Jesuit diplomat Carlos Herrera tells Lucien de Rubempré: "In 1793 the French invented government by the people, which ended with an absolute emperor. So much for your national history".
Первичные источники
Стюарт, Джон Холл, ред. Документальный очерк Французской революции (1951), с. 654–766