Ностратическая гипотеза: поиски общего предка евразийских и африканских языков.

Введение

Предлагаемая суперсемья евразийских и африканских языков

Ностратическое – гипотетическая языковая макросемья, включающая многие языковые семьи северной Евразии, впервые предложенная в 1903 году. Несмотря на свою историческую значимость, в настоящее время она обычно рассматривается как маргинальная теория. Её точный состав варьируется в зависимости от исследователя; как правило, она включает картвельские, индоевропейские и уральские языки, некоторые языки из столь же спорной алтайской семьи, афроазиатские языки, а также дравидийские языки (иногда и эламо-дравидийские). Ностратическая гипотеза берет начало в работах Холгера Педерсена в начале XX века. Название "ностратическое" предложено Педерсеном (1903) и происходит от латинского *nostrates* – "соотечественники". Гипотеза была значительно расширена в 1960-х годах советскими лингвистами, в особенности Владиславом Ильичем Свитичем и Аароном Долгопольским. Во второй половине XX века гипотеза утратила популярность и получила ограниченное признание, преимущественно среди небольшого числа российских лингвистов. Лингвисты во всем мире в основном отвергают ностратическую и многие другие гипотезы макросемейств, за исключением денэ-енисейской семьи, которая нашла некоторую поддержку. В России её поддерживают лишь немногие лингвисты, такие как Владимир Дыбо, но она не является общепринятой гипотезой. Некоторые лингвисты занимают агностическую позицию. Евразийская группа, схожая по концепции, была предложена Джозефом Гринбергом (2000) и поддержана Мерритом Руленом.

Происхождение гипотезы Ностратика

В последней четверти XIX века различные лингвисты выдвигали предложения, связывающие индоевропейские языки с другими языковыми семьями, такими как финно-угорская и алтайская. Эти предложения получили дальнейшее развитие в 1903 году, когда Хольгер Педерсен предложил термин "ностратический" для обозначения общего предка индоевропейских, финно-угорских, самодийских, тюркских, монгольских, маньчжурских, юкагирских, эскимосских, семитских и хамитских языков, оставив возможность включения других языковых семей в будущем. Название "ностратический" происходит от латинского слова *nostrās*, означающего «наши соотечественники» (множественное число: *nostrates*), и с тех пор, начиная с Педерсена, определяется как совокупность языковых семей, родственных индоевропейским. Мэрритт Рулен отмечает, что это определение не является строго таксономическим, а скорее расплывчатым, поскольку существуют различные степени родства, и, кроме того, некоторые лингвисты, в целом принимающие эту концепцию (такие как Гринберг и сам Рулен), критиковали название как отражение этноцентризма, часто встречавшегося среди европейцев того времени. Мартин Берналь назвал этот термин неблагозвучным, поскольку он подразумевает исключение носителей других языковых семей из академической дискуссии. Однако некоторые, например, Генри Свит, современник Педерсена, объясняли сопротивление индоевропейских специалистов гипотезам о более широких генетических связях как «предубеждение против свержения [индоевропейских языков] с их гордой обособленности и причисления их к языкам «желтых рас». Предложенные альтернативные названия, такие как Митиан, образованное из характерных ностратических местоимений первого и второго лица *mi* «я» и *ti* «ты» (точнее, «ты»), не получили широкого распространения. Одним из первых сторонников был французский лингвист Альберт Кюни, более известный своей ролью в разработке ларингеальной теории, который в 1943 году опубликовал свою работу «Recherches sur le vocalisme, le consonantisme et la formation des racines en «nostratique», ancêtre de l'indo-européen et du chamito-sémitique» («Исследования о гласных, согласных и образовании корней в «ностратическом», предке индоевропейского и хамито-семитского языков»). Несмотря на высокую репутацию Кюни как лингвиста, его работа была встречена прохладно.

The last quarter of the 19th century saw various linguists putting forward proposals linking the Indo European languages to other language families, such as Finno Ugric and Altaic. These proposals were taken much further in 1903 when Holger Pedersen proposed "Nostratic", a common ancestor for the Indo European, Finno Ugric, Samoyed, Turkish, Mongolian, Manchu, Yukaghir, Eskimo, Semitic, and Hamitic languages, with the door left open to the eventual inclusion of others. The name Nostratic derives from the Latin word nostrās, meaning 'our fellow countryman' (plural: nostrates) and has been defined, since Pedersen, as consisting of those language families that are related to Indo European. Merritt Ruhlen notes that this definition is not properly taxonomic but amorphous, since there are broader and narrower degrees of relatedness, and moreover, some linguists who broadly accept the concept (such as Greenberg and Ruhlen himself) have criticised the name as reflecting the ethnocentrism frequent among Europeans at the time. Martin Bernal has described the term as distasteful because it implies that speakers of other language families are excluded from academic discussion. However, some people like Pedersen's older contemporary Henry Sweet attributed some of the resistance by Indo European specialists to hypotheses of wider genetic relationships as "prejudice against dethroning [Indo European] from its proud isolation and affiliating it to the languages of yellow races". Proposed alternative names such as Mitian, formed from the characteristic Nostratic first and second person pronouns mi 'I' and ti 'you' (more accurately 'thee'), have not attained the same currency. An early supporter was the French linguist Albert Cuny—better known for his role in the development of the laryngeal theory—who published his Recherches sur le vocalisme, le consonantisme et la formation des racines en « nostratique », ancêtre de l'indo européen et du chamito sémitique ('Researches on the Vocalism, Consonantism, and Formation of Roots in "Nostratic", Ancestor of Indo European and Hamito Semitic') in 1943. Although Cuny enjoyed a high reputation as a linguist, the work was coldly received.

Московская школа сравнительной лингвистики

Хотя ностратическая гипотеза Педерсена не получила широкого распространения на Западе, она стала весьма популярной в Советском Союзе. Работая поначалу независимо, Владислав Ильич Свитич и Аарон Долгопольский разработали первую версию современной формы гипотезы в 1960-х годах. Они расширили её, включив дополнительные языковые семьи. Ильич Свитич также подготовил первый словарь гипотетического языка. Самый последний словарь Долгопольского был опубликован в 2008 году и считается наиболее актуальной попыткой создания ностратического лексикона. Основным источником для элементов в словаре Ильича Свитича была более ранняя работа Альфредо Тромбетти (1866–1929), итальянского лингвиста, разработавшего схему классификации всех языков мира, которая в то время подверглась резкой критике и впоследствии была проигнорирована почти всеми лингвистами. Во времена Тромбетти общепринятым взглядом на классификацию языков было то, что сходство в словоизменении является наиболее надёжным доказательством генетического родства. Впоследствии укрепилось мнение, что сравнительный метод – ранее использовавшийся для изучения языков, уже известных как родственные, и без каких-либо соображений классификации – является наиболее эффективным средством установления генетического родства, и в конечном итоге превратилось в убеждение, что это единственный легитимный способ сделать это. Этот взгляд был основополагающим для новых ностратистов. Хотя Ильич Свитич принял многие этимологии Тромбетти, он стремился подтвердить их путём систематического сравнения звуковых систем соответствующих языков.

Статус в сравнительной лингвистике

Ностратическая гипотеза не поддерживается основными направлениями сравнительной лингвистики. Ностратисты склонны исключать из своей схемы языковые семьи, для которых протоязык еще не реконструирован. Этот подход подвергся критике со стороны Джозефа Гринберга, который утверждал, что генетическая классификация должна предшествовать лингвистической реконструкции, однако эта критика до сих пор не оказала влияния на теорию и практику ностратизма. Некоторые критики отмечают, что данные из отдельных, общепризнанных языковых семей, используемые в ностратических сравнениях, часто содержат значительное количество ошибок; Кэмпбелл (1998) демонстрирует это на примере уральских данных. Защитники ностратической теории утверждают, что даже если это так, при генетической классификации языков положительные соответствия имеют гораздо больший вес, чем отрицательные (Ruhlen 1994). Это объясняется тем, что при превышении определенного порога совпадения в звуко-смысловых соответствиях становятся математически маловероятными. Изначальное ностратическое предложение Педерсена синтезировало более ранние макросемьи, некоторые из которых, включая индоуральскую, предполагали обширное сравнение флективных элементов. Действительно, русские ностратисты первоначально делали акцент на лексических сравнениях. Критики утверждают, что если собрать все слова из различных известных индоевропейских языков и диалектов, имеющие хотя бы одно из четырех значений, можно легко составить список, охватывающий любую возможную комбинацию двух согласных и гласной (которых всего около 20 × 20 × 5 = 2000). Ностратисты отвечают, что они не сравнивают изолированные лексические элементы, а реконструируют протоязыки. Для включения слова в протоязык оно должно встречаться в ряде языков, а его формы должны быть связаны регулярными звуковыми изменениями. Кроме того, многие языки имеют ограничения на структуру корня, что значительно уменьшает количество возможных форм корней по сравнению с их математическим максимумом. К таким языкам относятся, в частности, индоевропейский, уральский и алтайский – все основные языки ностратической гипотезы. Для критической оценки работы Московской школы, особенно работы Ильича Свитича, см. Campbell and Poser 2008:243–264. Кэмпбелл и Позер утверждают, что ностратический, реконструированный Ильичем Свитичем и другими, «типологически несостоятелен». Например, они отмечают, что удивительно мало ностратических корней содержат две глухие смычные, которые менее выделяются и, следовательно, должны встречаться чаще, и что в тех случаях, когда такие корни встречаются, вторая смычная почти всегда следует за сонорным звуком. В заключение, Кэмпбелл и Позер отвергают ностратическую гипотезу и, подводя итог, заявляют, что они «серьезно сомневаются, что дальнейшие исследования приведут к какой-либо значительной поддержке этой гипотетической макросемьи». Протоиндоевропейское *b[h]ars, по-видимому, является культурным заимствованием из семитского (хотя несколько авторитетных индоевропеистов оспаривают это и считают его исконным индоевропейским словом). Большая часть сельскохозяйственной лексики индоевропейских языков не распространена на все ветви и, по-видимому, была заимствована, что подтверждает точку зрения о том, что расширение индоевропейских языков произошло в постнеолитический, а не в неолитический период, как постулируется теорией Ренфрю.

The Nostratic hypothesis is not endorsed by the mainstream of comparative linguistics. Nostraticists tend to refuse to include in their schema language families for which no proto language has yet been reconstructed. This approach was criticized by Joseph Greenberg on the ground that genetic classification is necessarily prior to linguistic reconstruction, but this criticism has so far had no effect on Nostraticist theory and practice. Certain critiques have pointed out that the data from individual, established language families that is cited in Nostratic comparisons often involves a high degree of errors; Campbell (1998) demonstrates this for Uralic data. Defenders of the Nostratic theory argue that were this to be true, it would remain that in classifying languages genetically, positives count for vastly more than negatives (Ruhlen 1994). The reason for this is that, above a certain threshold, resemblances in sound/meaning correspondences are highly improbable mathematically. Pedersen's original Nostratic proposal synthesized earlier macrofamilies, some of which, including Indo Uralic, involved extensive comparison of inflections. It is true the Russian Nostraticists initially emphasized lexical comparisons. Critics argue that were one to collect all the words from the various known Indo European languages and dialects which have at least one of any 4 meanings, one could easily form a list that would cover any conceivable combination of two consonants and a vowel (of which there are only about 20×20×5 = 2000). Nostraticists respond that they do not compare isolated lexical items but reconstructed proto languages. To include a word for a proto language it must be found in a number of languages and the forms must be relatable by regular sound changes. In addition, many languages have restrictions on root structure, reducing the number of possible root forms far below its mathematical maximum. These languages include, among others, Indo European, Uralic, and Altaic—all the core languages of the Nostratic hypothesis. For a highly critical assessment of the work of the Moscow School, especially the work of Illich Svitych, cf. Campbell and Poser 2008:243 264. Campbell and Poser argue that Nostratic, as reconstructed by Illich Svitych and others, is "typologically flawed". For instance, they point out that, surprisingly, very few Nostratic roots contain two voiceless stops, which are less marked and should therefore occur more frequently, and where such roots do occur, in almost all cases the second stop occurs after a sonorant. In summary, Campbell and Poser reject the Nostratic hypothesis and, as a parting shot, state that they "seriously doubt that further research will result in any significant support for this hypothesized macro family." Proto Indo European *b[h]ars seems to be a cultural loanword from Semitic (though several reputable Indo Europeanists dispute this and consider it to be a native IE word). Much of the IE agricultural lexicon is not shared among all branches and seems to have been borrowed, thus supporting the view that the expansion of IE languages was post Neolithic rather than a Neolithic one as postulated by Renfrew's theory.