Введение

Французский священник и философ-рационалист (1638–1715)

Николя Малебранш (/m//æ//l/'/b//r//ɒ//n//ʃ/ malBRONSH, nikɔla malbʁɑ̃ʃ; 6 августа 1638 – 13 октября 1715) был французским католическим священником-ораторианцем и философом-рационалистом. В своих трудах он стремился синтезировать идеи святого Августина и Декарта, чтобы показать активную роль Бога во всех аспектах мира. Малебранш наиболее известен своими учениями о видении в Боге, окказионализме и онтологизме.

Ранние годы

Малебранш родился в Париже в 1638 году, будучи младшим ребенком Николя Малебранша, секретаря короля Франции Людовика XIII, и Екатерины де Лаузон, сестры Жана де Лаузона, губернатора Новой Франции. Из-за деформации позвоночника Малебранш получал начальное образование у частного учителя. В шестнадцать лет он покинул дом, чтобы изучать философию в Коллеже де ла Марш, а затем теологию в Коллеже де Сорбонна, оба входящих в состав Парижского университета. Впоследствии он покинул Сорбонну, разочаровавшись в схоластике, и в 1660 году поступил в Ораторию. Там он посвятил себя изучению церковной истории, лингвистики, Библии и трудов святого Августина. Малебранш был рукоположен в священники в 1664 году. В 1664 году Малебранш впервые прочитал "Трактат о человеке" Декарта, посвященный физиологии человеческого тела. Биограф Малебранша, отец Ив Андре, отметил, что книга Декарта повлияла на Малебранша, поскольку позволила ему взглянуть на мир природы, освободившись от аристотелевской схоластики. Следующее десятилетие Малебранш посвятил изучению картезианской философии.

Философская карьера

В 1674–1675 годах Малебранш опубликовал два тома своей первой и наиболее обширной философской работы под названием «О поиске истины. В которой рассматривается природа человеческого разума и то, как его следует использовать, чтобы избежать ошибок в науках». Эта книга заложила основу философской репутации и идей Малебранша. В ней рассматривались причины человеческих ошибок и способы их избежать. Наиболее важным было утверждение, защищенное в третьей книге, посвященной чистому разуму, о том, что идеи, посредством которых мы воспринимаем объекты, существуют в Боге. Первым критиком Малебранша был аббат Симон Фуше, который подверг критике «Поиск истины» еще до публикации второго тома. Малебранш ответил в коротком предисловии ко второму тому, а затем в третьем издании 1678 года добавил 50% к уже значительному объему книги, включив в нее последовательность (в конечном итоге) семнадцати разъяснений. Эти разъяснения отвечали на дальнейшую критику, но также расширяли и развивали исходные аргументы новыми способами. В Десятом разъяснении, например, Малебранш представил свою теорию «постижимого протяжения» – единую, архетипическую идею протяжения, в которую можно было бы свести идеи всех конкретных видов тел. В других разъяснениях Малебранш уделил больше внимания, чем ранее, своему окказионалистскому объяснению причинности, и особенно своему утверждению о том, что Бог в основном действует посредством «общих волеизъявлений» и лишь изредка, как в случае чудес, посредством «частных волеизъявлений». Малебранш развил эту последнюю мысль в 1680 году, опубликовав «Трактат о природе и благодати». В нем он четко заявил, что общность законов, посредством которых Бог регулирует Свое поведение, распространяется не только на Его деятельность в естественном мире, но и на Его дар благодати людям. Книга подверглась критике со стороны философа-картезианца Антуана Арно, и хотя первоначальные опасения Арно были теологическими, последовавший ожесточенный спор быстро распространился на большинство других областей их соответствующих систем. В течение следующих нескольких лет эти двое написали достаточно полемических работ друг против друга, чтобы заполнить четыре тома собраний сочинений Малебранша и три тома сочинений Арно. Сторонникам Арно удалось убедить Римско-католическую церковь включить «Природу и благодать» в Индекс запрещенных книг в 1690 году, а «Поиск истины» последовал за ней девятнадцать лет спустя. (Иронично, но в «Индексе» уже содержались несколько работ самого янсениста Арно.) Среди других критиков, с которыми Малебранш вступал в значительные дискуссии, были еще один картезианец, Пьер Сильвен Режис, а также Дортус де Майран. Де Майран сочувствовал взглядам Баруха Спинозы и считал, что обнаружил схожие идеи при чтении Малебранша, однако Малебранш упорно сопротивлялся такой ассоциации.

Хронология

1638 Родился в Париже у Николя Малебранша и Екатерины де Лаузон. 1654 Поступает в Коллеж де ла Марш, а затем в Сорбонну для изучения философии и теологии. 1660 Рукоположен в члены французского оратория. 1664 Впервые читает «Трактат о человеке» Декарта и следующие десять лет посвящает изучению философии. 1674–75 Издает «Поиск истины». 1678 Добавляет «Разъяснения» к новому изданию «Поиска истины». 1680 Издает «Трактат о природе и благодати». 1683 Издает «Христианские и метафизические размышления». Арно публикует «О истинных и ложных идеях», что становится началом их спора. 1684 Издает «Трактат об этике». 1688 Издает «Диалоги о метафизике и религии». 1690 «Трактат о природе и благодати» помещен в Индекс запрещенных книг. 1694 Смерть Арно. 1708 Издает «Диалог между христианским философом и китайским философом». 1709 «Поиск истины» также помещен в Индекс. 1713–14 Переписка с Жаном Жаком д’Ортусом де Майраном о спинозизме. 1715 Малебранш умирает.

Видение Бога

Как все человеческие действия (наряду с действиями любого другого существа) полностью зависят от Бога, так и все человеческое познание. Малебранш утверждал, что человеческое знание зависит от божественного понимания аналогично тому, как движение тел зависит от божественной воли. Подобно Рене Декарту, Малебранш считал, что люди обретают знания посредством идей – нематериальных представлений, присутствующих в уме. Однако, в то время как Декарт полагал, что идеи являются ментальными сущностями, Малебранш утверждал, что все идеи существуют лишь в Боге. Следовательно, эти идеи несотворены и независимы от конечных умов. Когда мы обращаемся к ним интеллектуально, мы постигаем объективную истину. Малебранш определял "истину" как отношение между идеями: поскольку эти идеи находятся в Боге, они вечны и неизменны, и, как следствие, единственные истины, достойные этого имени, сами будут вечными и неизменными. Малебранш разделил эти отношения между идеями на две категории: отношения величины и отношения качества или совершенства. Первые составляют "спекулятивные" истины, такие как истины геометрии, а вторые – "практические" истины этики. Этические принципы, по мнению Малебранша, имеют божественное основание, универсальны в своем применении и постигаются интеллектуальным созерцанием, подобно геометрическим принципам. В отношении этого учения об интеллектуальном знании Малебранш в значительной степени следовал святому Августину. Его главным новшеством было объяснение того, как те же самые божественные идеи могут также служить непосредственными объектами человеческого разума в чувственном восприятии. Проблема заключается в том, что божественные идеи универсальны, тогда как все восприятие, кажется, относится к частному. Решение Малебранша состояло в предположении, что, хотя интеллектуальное постижение этих идей умом чисто и прямо, его чувственное восприятие будет модифицировано "чувствиями". Эти чувства, в отличие от идей, действительно свойственны отдельным сотворенным умам и существуют как их модусы. Идея будет представлять лишь геометрические или механические свойства тел (размер, форму, движение), в то время как ощущение будет состоять из цвета или какого-либо другого чувственного качества. Последнее ограничит постижение разумом первого таким образом, чтобы оно представляло конкретную единицу этого разума. Другому уму, с другим ощущением, та же идея может представлять другую единицу того же общего рода. В "Диалогах о метафизике и религии" (диалог 1) Малебранш добавил, что та же базовая структура может также объяснять (ментальный, в отличие от физиологического элемента) воображение, в том случае, когда идея лишь "слегка касается" ума. Малебранш испытал сильное влияние Декарта, но не принимал его философию безоговорочно. Он особенно известен своим утверждением, что мы видим все вещи в Боге, и его принятием психофизического параллелизма и "окказионализма" для решения проблемы взаимодействия между разумом и телом. Однако его приписывание Богу эпистемологического и объяснительного приоритета приводит к трудностям. (1) Если мы видим все в Боге в том смысле, что Он вкладывает идеи в наши умы, мы не можем иметь прямого знания о внешнем мире. Мы можем обращаться к ясным и отчетливым идеям как к критерию истинности суждений о физических вещах, но в конечном счете за наши идеи отвечает Бог. (2) Если все находится под непосредственным контролем Бога, подчиняясь Его воле, то что можно сказать о человеческой свободе? Взгляд Малебранша на то, что у нас есть свобода выбора, но лишь в отношении конечных благ, не является убедительным, поскольку он отрицает возможность сопротивления движению к Богу как к высшему благу. (Это может быть неверным истолкованием взгляда Малебранша; см. первую главу "В поисках истины", где он уточняет, что, хотя мы не можем не желать добра в целом, мы свободны применять эту любовь к частностям и можем делать это в беспорядочном виде, что приводит к греху. Его рассуждения в этом отношении ничем не отличаются от рассуждений святого Августина.) (3) Поскольку Бога нельзя отождествлять с архетипическими вечными истинами в Его уме, Малебранш не является пантеистом. Но, как и в средневековой философии, это порождает проблему примирения Божьей свободы с Его предполагаемой неизменностью.

Теодиция

Теодицея Малебранша – это его решение проблемы зла. Хотя он признавал, что Бог мог создать более совершенный мир, лишенный всяких изъянов, такой мир потребовал бы большей сложности в божественных способах действия. Таким образом, Бог допускает природные бедствия, вытекающие из простых законов, не потому, что Он желает этих конкретных последствий, а потому, что желает мира, который наилучшим образом отражает Его мудрость, достигая оптимального баланса между внутренним совершенством творения и простотой и всеобщностью его законов.

Дуализм Малебранша

В то время как Малебранш следовал Августину в его описании интеллектуального познания, в его подходе к проблемам соотношения души и тела он начинал как последователь Декарта. Но в отличие от Декарта, который считал возможным сформировать ясную и отчетливую идею о разуме, Малебранш утверждает в "Диалогах о метафизике", диалоге между Теодором и Аристе, что у нас нет полного представления о силах разума и, следовательно, нет ясного представления о природе разума. Когда я обращаюсь к себе, я не могу распознать ни одной из своих способностей или возможностей. Внутреннее ощущение, которое я испытываю по отношению к себе, сообщает мне, что я существую, что я мыслю, что я волю, что я обладаю чувственным восприятием, что я страдаю и так далее; но оно не дает мне никаких знаний о том, что я есть – о природе моей мысли, моих ощущений, моих страстей или моей боли – или о взаимных связях между всеми этими вещами. Я не имею никакого представления о своей душе. Это приводит Теодора к утверждению, что "я не являюсь собственным светом для себя"; природа нашего собственного разума глубоко сокрыта. Более того, в отношении психофизического взаимодействия Малебранш утверждает, что тело не может воздействовать на разум, и разум – на тело. Единственная действующая сила (и, следовательно, единственная эффективная причина изменений в мире) – это Бог. Когда я желаю, чтобы моя рука поднялась, моя воля является лишь "поводом" или "случайной причиной" движения моей руки; эффективной причиной как моей воли, так и движения моей руки является Бог. Доктрина Малебранша, которую можно было найти в современных комментариях к Аристотелю и которая впервые появилась у некоторых арабских философов, поэтому называется "окказионализмом".

Наследие

За исключением, возможно, Джона Норриса (который, в любом случае, черпал не меньше из собственных источников Малебранша, в первую очередь Святого Августина, чем из самого Малебранша), найдется мало, если вообще найдутся философы, которых можно считать последовательными учениками Малебранша во всех отношениях. Тем не менее, он пользовался широким признанием и высоким уважением при жизни и некоторое время после нее, и влияние некоторых его идей прослеживается в трудах нескольких выдающихся мыслителей. Пьер Бейль считал Малебранша «одним из величайших философов этого века» (хотя, справедливости ради, не самым великим, как это часто утверждается). В примечании H к статье «Зенон Элейский» Бейль с особым одобрением обсуждал взгляды Малебранша на материальную субстанцию. Окказионализм и видение в Боге, по-видимому, делают реальное существование материальной субстанции излишним. Она не только не может быть непосредственно воспринята, но и не способна каким-либо образом воздействовать на нас или на что-либо другое. Декарт также утверждал, что материя не поддается непосредственному восприятию, но полагал, что истинность Бога может служить доказательством ее определенного существования. Однако Малебранш ослабил аргумент Декарта, заключив, что с философской точки зрения ее существование может быть показано лишь как вероятное. Бейль пошел еще дальше по этому пути, тем самым заложив основу для нематериализма Джорджа Беркли. Беркли, находясь под влиянием как Бейля, так и непосредственно Малебранша, просто сделал последний шаг к полному отрицанию существования материальной субстанции. (Артур Коллиер, также испытавший непосредственное влияние Малебранша и Норриса, предпринял тот же шаг примерно в то же время, что и Беркли, но, по-видимому, совершенно независимо от него.) Беркли, конечно, отверг теорию видения в Боге. «Очевидно, – настаивал он, – что вещи, которые я воспринимаю, – это мои собственные идеи». Однако он находился под влиянием окказионализма Малебранша, хотя и исключил из его сферы деятельности сотворенные умы. Кроме того, Беркли согласился с Малебраншем против Декарта в том, что мы не можем достичь ясного представления о самом уме. Джон Локк также придерживался этой точки зрения, но не проводил различий между умами и телами, в то время как Беркли и Малебранш утверждали (каждый по-своему), что мы можем иметь представления о телах, но не об умах. Готфрид Вильгельм Лейбниц (который встретился с Малебраншем в Париже около 1675 года и впоследствии переписывался с ним) также отверг видение в Боге, а его теория предустановленной гармонии была разработана как новая альтернатива окказионализму, а также более традиционной теории эффективного причинного взаимодействия. Однако в своей теодицее, хотя и несколько более сложной, чем у Малебранша, он, по крайней мере, согласился с фундаментальным утверждением Малебранша о том, что простота путей Божьих должна учитываться в той же мере, что и совершенство мира. Дэвид Юм поддерживал и использовал отрицательные аргументы Малебранша, чтобы показать, что никакие подлинные причинные связи не могут быть осмыслены между различными мирскими сущностями. Однако, когда дело дошло до поиска положительной замены для таких связей, он обратился внутрь, к работе человеческого разума, а не вверх, к Богу. По поводу этой второй половины окказионализма Малебранша Юм писал: «Мы попали в страну фей задолго до того, как достигли последних ступеней нашей теории. Наша нить слишком коротка, чтобы постичь такие огромные бездны». Эмпирическая эпистемология Юма привела его к недоверию уверенности Малебранша в открытии непростых метафизических истин посредством интеллектуального единения с Богом. Аналогичным образом Локк считал, что метафизические спекуляции Малебранша лишены надлежащего основания и, хотя и остроумны, в конечном итоге непонятны. В некотором роде схожим образом Артур Шопенгауэр рассматривал теорию видения в Боге как «объяснение неизвестного посредством еще более неизвестного». Локк воздержался от публикации своей работы «Исследование мнения о том, что все вещи видны в Боге, высказанного П[ере] Малебраншем», «потому что он полагал, что это мнение не распространится, а умрет само по себе, или, по крайней мере, не причинит большого вреда». Как и предсказывал Локк, репутация Малебранша за пределами Франции (где он всегда пользовался высоким уважением) начала снижаться в XVIII веке и оставалась низкой впоследствии. Однако за последние три-четыре десятилетия работы Малебранша вызвали возобновляющийся и все возрастающий интерес. Несколько его трудов были переведены на английский язык впервые, поскольку ученые переосмысливают его идеи. Многие стали утверждать, что оригинальность и единство его философской системы заслуживают того, чтобы он занял место наряду с такими фигурами, как Декарт, Спиноза и Лейбниц.