Древнегреческие цивилизации бронзового века.

Введение

Древнегреческие цивилизации эпохи бронзы

Эгейская цивилизация — общий термин для цивилизаций эпохи бронзы в Греции, расположенных вокруг Эгейского моря. Этот термин охватывает три различных, но общающихся и взаимодействующих географических региона: Крит, Кикладские острова и материковая Греция. Крит связан с минойской цивилизацией, начиная с раннего бронзового века. Цивилизация Кикладских островов сближается с материком в раннеэлладский ("минийский") период и с Критом в среднеминойский период. Примерно с 1450 г. до н.э. (позднеэлладский, позднеминойский) греческая микенская цивилизация распространяется на Крит, вероятно, в результате военного завоевания. Ранние земледельческие народы эгейского региона неолитической Греции занесли земледелие на запад в Европу до 5000 г. до н.э.

Фермеры Эгейского неолита

Исследование ДНК 2019 года показывает, что сельское хозяйство было занесено в Западную Европу населением Эгейского региона, известным как «фермеры эгейского неолита». Эти неолитические группы прибыли в северную Францию и Германию около 5000 г. до н.э. Примерно через 1000 лет они достигли Британии. Покинув Эгейский регион, эти народы разделились на две группы с несколько отличающимися культурами. Одна группа направилась на север по Дунаю, а другая – на юг вдоль Средиземного моря и достигла Иберии. Именно эта последняя группа впоследствии прибыла в Британию. Ранее эти территории были заселены культурами охотников-собирателей, известными как «западные охотники-собиратели», схожими с Чеддарским человеком, а позднее – в микенских городах Гла и Мидея. Мебель: (a) Бытовая мебель, такая как сосуды всех видов и из различных материалов – от огромных хранилищ до крошечных алабастронов; кухонная утварь и другие инструменты; троны, сиденья, столы и т.п., изготовленные из камня или покрытой штукатуркой терракоты. (b) Культовая мебель, например, модели или реальные образцы ритуальных предметов; имеются также многочисленные их изображения. (c) Погребальная мебель, например, саркофаги из расписной терракоты. Художественные изделия: например, пластические предметы, вырезанные из камня или слоновой кости, отлитые или выкованные из металлов (золота, серебра, меди и бронзы) или сформированные из глины, фаянса, пасты и т.д. Следов крупной отдельно стоящей скульптуры обнаружено очень мало, но существует множество примеров более мелких работ скульпторов. Вазы различных видов, вырезанные из мрамора или других камней, отлитые или выкованные из металлов или изготовленные из глины (последних сохранилось в огромном количестве и разнообразии), богато украшенные цветными узорами и иногда с рельефным декором. Примеры живописи на камне – как прозрачной, так и непрозрачной. Большое количество выгравированных предметов, например, оправ для колец и драгоценных камней, а также огромное количество глиняных оттисков, снятых с них. Оружие, инструменты и орудия труда: из камня, глины и бронзы, а позднее – из железа, иногда богато украшенные или инкрустированные. Многочисленные изображения того же. Реальных доспехов не обнаружено, за исключением церемониальных, захороненных вместе с умершими, таких как золотые нагрудники в круговых гробницах в Микенах или доспехи из Дендры. Предметы личного обихода: например, фибулы, булавки, бритвы, пинцеты, часто находимые в качестве посвящений божеству, например, в Диктейской пещере на Крите. Текстиль не сохранился, за исключением отпечатков на глине. Письменные документы: например, глиняные таблички и диски (пока только на Крите), но ничего более хрупкого, такого как кожа, папирус и т.п.; выгравированные драгоценные камни и оттиски драгоценных камней; надписи, выполненные краской на керамике (редко); знаки, высеченные на камне или керамике. Они демонстрируют несколько систем письма, использующих идеограммы или слоговые знаки (см. Линейное письмо Б). Раскопанные гробницы: ямного, камерного или толосного типа, в которых погребали умерших вместе с различными предметами быта и роскоши, без кремации, в гробах, локулах или простых погребальных обёртываниях. Общественные сооружения: такие как мощеные и ступенчатые дороги, мосты, системы дренажа и т.п.

A DNA study from 2019 indicates that agriculture was brought to Western Europe by the Aegean populations, known as "Aegean Neolithic farmers". These Neolithic groups arrived in northern France and Germany around 5000 BC. About 1000 years later, they arrived in Britain. When they left the Aegean, these peoples split into two groups with somewhat different cultures. One group went north along the Danube, while the other took a southerly route along the Mediterranean and reached Iberia. This latter group then arrived in Britain. Previously, these areas were populated by hunter gathererer cultures known as the 'western hunter gatherers', similar to the Cheddar Man. and later in the Mycenaean towns of Gla and Midea. Furniture: (a) Domestic furniture, such as vessels of all sorts and in many materials, from huge store jars down to tiny unguent pots; culinary and other implements; thrones, seats, tables, etc., these all in stone or plastered terracotta. (b) Sacred furniture, such as models or actual examples of ritual objects; of these we have also numerous pictorial representations. (c) Funerary furniture, for example, coffins in painted terracotta. Art products: for example, plastic objects, carved in stone, or ivory, cast or beaten in metals (gold, silver, copper and bronze), or modelled in clay, faience, paste, etc. Very little trace has yet been found of large free standing sculpture, but many examples exist of sculptors' smaller work. Vases of many kinds, carved in marble or other stones, cast or beaten in metals or fashioned in clay, the latter in enormous number and variety, richly ornamented with coloured schemes, and sometimes bearing moulded decoration. Examples of painting on stone, opaque and transparent. Engraved objects in great number for example, ring bezels and gems; and an immense quantity of clay impressions, taken from these. Weapons, tools and implements: In stone, clay, and bronze, and at the last iron, sometimes richly ornamented or inlaid. Numerous representations also of the same. No actual body armour, except such as was ceremonial and buried with the dead, like the gold breastplates in the circle graves at Mycenae or the full length body armour from Dendra. Articles of personal use: for example, brooches (fibulae), pins, razors, tweezers, often found as dedications to a deity, for example, in the Dictaean Cavern of Crete. No textiles have survived other than impressions in clay. Written documents: for example, clay tablets and discs (so far in Crete only), but nothing of more perishable nature, such as skin, papyrus, etc. ; engraved gems and gem impressions; legends written with pigment on pottery (rare); characters incised on stone or pottery. These show a number of systems of script employing either ideograms or syllabograms (see Linear B). Excavated tombs: Of either the pit, chamber or the tholos kind, in which the dead were laid, together with various objects of use and luxury, without cremation, and in either coffins or loculi or simple wrappings. Public works: Such as paved and stepped roadways, bridges, systems of drainage, etc.

Внешние доказательства

Памятники и записи других современников: например, изображения чужеземных народов в египетских фресках; имитация эгейских тканей и стиля в неэгейских землях; упоминания о средиземноморских народах в египетских, семитских или вавилонских источниках. Литературные традиции последующих цивилизаций: особенно эллинские; такие, как, например, воплощенные в гомеровских поэмах, легендах о Крите, Микенах и т.п.; сведения о происхождении богов, культов и т.д., переданные нам греческими антиквариями, такими как Страбон, Паусаний, Диодор Сицилийский и другие. Следы обычаев, верований, ритуалов и т.п.: В Эгейском регионе в более поздний период, не согласующиеся с цивилизацией, в которой они практиковались, и указывающие на пережитки более ранних систем. Следует также рассмотреть возможные лингвистические и даже физические пережитки. Микены и Тиринф – два основных места, где древние греки еще давно отметили свидетельства доисторической цивилизации.

Открытие

Крепостные стены и башни микенской цитадели, ее ворота с геральдическими львами и величественное "Сокровище Атрея" безмолвно свидетельствовали на протяжении веков до времени Генриха Шлимана. Однако их считали лишь грубым предшественником более поздней греческой культуры. Лишь после раскопок Шлимана микенская культура привлекла серьезное внимание ученых. Тем не менее, до 1876 года существовало множество других свидетельств, которые, будучи собраны и тщательно изучены, могли бы опровергнуть сенсацию, вызванную последующим открытием гробниц цитадели. Например, ученые отмечали сходство между изображениями данников в египетском искусстве и современными греками, но не могли однозначно идентифицировать их как таковых. Эгейские предметы, пылившиеся в музеях с 1870 года и позже, не предоставляли достаточных оснований для серьезного рассмотрения реальной основы, лежащей в основе греческих мифов об Арголиде, Трое и Крите. Эгейские вазы выставлялись в Севре и Нойшателе с 1840 года, происходя в одном случае из Филакопи на Мелосе, а в другом – с Кефалонии. Людвиг Росс, немецкий археолог, назначенный хранителем древностей Афин при основании Королевства Греции, своими исследованиями на греческих островах, начиная с 1835 года, обратил внимание на ряд ранних инталио, впоследствии известных как «инсельштейны». Однако лишь в 1878 году К.Т. Ньютон доказал, что это не случайно занесенные финикийские изделия. В 1866 году на острове Терезия были обнаружены примитивные сооружения, раскалываемые каменотесами, добывавшими пемзу – пористую вулканическую золу – для нужд Суэцкого канала. Последующие исследования, проведенные в 1870 году на соседнем Санторини (Фере), представителями Французской школы в Афинах, выявили большое количество керамики, относящейся к классу, который впоследствии был признан предшествующим типичной поздней эгейской керамике, а также множество каменных и металлических предметов. Геолог Фердинанд А. Фуке довольно произвольно датировал эти находки 2000 годом до н.э., основываясь на слое изверженного материала, их покрывающем. Между тем, в 1868 году Альфред Билиотти обнаружил в Иалисе на Родосе множество расписных ваз, которые позднее были отнесены к третьему и четвертому «микенским» стилям; однако эти вазы, приобретенные Джоном Раскином и подаренные Британскому музею, не вызвали должного внимания, поскольку считались изделиями местного производства неопределенной датировки. Связь между ними и предметами, найденными четыре года спустя в гробнице в Мениди в Аттике и в скальной «ульевой» гробнице близ аргивского Гераона, также не была сразу установлена. Даже первые раскопки Шлимана в Хисарлыке на Троаде не вызвали особого удивления. Однако «сожженный город», ныне известный как Троя II, обнаруженный в 1873 году с его укреплениями, вазами и сокровищницей из золота, серебра и бронзы, которую первооткрыватель с ним связал, начал пробуждать любопытство как среди ученых, так и широкой публики. С раскопками Шлимана в Микенах интерес к доисторической Греции вспыхнул с новой силой. Было признано, что характер как материала, так и декора микенских предметов не соответствует ни одному из ранее известных стилей. Широкое географическое распространение было подтверждено идентификацией «инсельштейнов» и иализских ваз с новым стилем, а широкий временной диапазон – сопоставлением более ранних терейских и хисарлыкских находок. Многие ученые отметили потенциальное сходство между предметами, описанными Гомером, и микенскими артефактами. Шлиман возобновил раскопки в Хисарлыке в 1878 году и значительно расширил наши знания о нижних слоях, но не распознал эгейские остатки в своем «лидийском» городе, ныне известном как Троя позднего бронзового века. Они были полностью раскрыты лишь после того, как доктор Вильгельм Дорпфельд, ставший помощником Шлимана в 1879 году, возобновил работы в Хисарлыке в 1892 году, после смерти Шлимана. Однако, обнажив в 1884 году верхний слой останков на скале Тиринфа, Шлиман внес вклад в наше знание доисторической бытовой жизни, который был дополнен двумя годами позже открытием Христосом Цунтасом дворца в Микенах. Работы Шлимана в Тиринфе были возобновлены лишь в 1905 году, когда было доказано, как и предполагалось ранее, что под обнаженным им дворцом находится более ранний дворец. С 1886 года датируется обнаружение микенских гробниц за пределами Арголиды, из которых, а также из продолжения Цунтасом исследований зданий и небольших гробниц в Микенах, в Национальный музей в Афинах была собрана большая коллекция, независимая от княжеского дара Шлимана. В том же году были раскопаны толосы – купольные гробницы, большинство из которых были разграблены, но сохранили часть своего убранства – в Аркине и Элевсине в Аттике, в Димини близ Волоса в Фессалии, в Кампосе к западу от горы Тайгет и в Маскарате на Кефалонии. Самая богатая гробница была исследована в Вафьо в Лаконии в 1889 году, и она содержала множество драгоценностей и изделий из золота, а также два золотых кубка, украшенных сценами охоты на быков и несколько разбитых ваз, расписанных в крупном, смелом стиле, который оставался загадкой до раскопок Кносса. В 1890 и 1893 годах Стаэс расчистил менее богатые толосы в Торике в Аттике, а также были обнаружены другие гробницы – скальные «ульи» или камеры – в Спате и Афидне в Аттике, в Эгине и Саламисе, у аргивского Гераона и в Науплии в Арголиде, близ Фив и Дельф, и недалеко от фессалийской Ларисы. Во время раскопок Акрополя в Афинах, завершенных в 1888 году, было найдено множество черепков микенского стиля; однако Олимпия не дала ни одного, или они не были распознаны до того, как были выброшены, а на территории храма в Дельфах не было обнаружено ничего, что было бы характерно для эгейской культуры. Американские исследования аргивского Гераона, завершенные в 1895 году, также не доказали, что этот район был важным в доисторическое время, хотя, как и следовало ожидать, учитывая его близость к Микенам, там были обнаружены следы поселений более позднего эгейского периода. Доисторические исследования теперь начали выходить за пределы материковой Греции. Определенные центральные Эгейские острова – Антипарос, Иоc, Аморгос, Сирос и Сифнос – оказались исключительно богатыми свидетельствами среднего Эгейского периода. Серия сирских захоронений, содержащих свернувшихся в позу эмбриона трупов, является лучшей и наиболее представительной из известных в Эгеиде. Мелос, долгое время считавшийся источником ранних предметов, но не подвергавшийся систематическим раскопкам до тех пор, пока им не занялась Британская школа в Афинах в 1896 году, предоставил в Филакопи останки всех эгейских периодов, за исключением неолита. Карта Кипра в позднем бронзовом веке (такая, как представлена Дж.Л. Майерсом и М.О. Рихтером в «Каталоге Кипрского музея») показывает более 25 поселений в районе Месореа, одно из которых, в Энкоми близ места расположения Саламиса, предоставило самое богатое эгейское сокровище из драгоценных металлов, найденное за пределами Микен. Э. Шантр в 1894 году обнаружил тусклую керамику, похожую на хисарлыкскую, в центральной Фтигии и в Птерии, а английские археологические экспедиции, отправленные впоследствии в северо-западную Анатолию, никогда не упускали возможности привезти керамические образцы эгейского происхождения из долин Риндака, Сангария и Галиса. В Египте в 1887 году Флиндерс Петри обнаружил расписные черепки критского стиля в Кахуне в Фаюме, а выше по Нилу, в Телль-эль-Амарне, в 1889 году наткнулся на фрагменты не менее чем 800 эгейских ваз. В настоящее время в коллекциях Каира, Флоренции, Лондона, Парижа и Болоньи были выявлены несколько египетских имитаций эгейского стиля, которые можно противопоставить многочисленным долгам, которые центры эгейской культуры были обязаны Египту. Две эгейские вазы были найдены в Сидоне в 1885 году, и множество фрагментов эгейской и особенно кипрской керамики было обнаружено во время недавних раскопок в Палестине Палестинским фондом. Сицилия, с тех пор как П. Орси раскопал сикельское кладбище…

The curtain wall and towers of the Mycenaean citadel, its gate with heraldic lions, and the great "Treasury of Atreus" had borne silent witness for ages before Heinrich Schliemann's time. However, they were regarded as a crude precursor of later Greek culture. It was not until Schliemann's excavations that Mycenaean culture attracted serious scholarly attention. There had been, however, a good deal of other evidence available before 1876, which, had it been collated and seriously studied, might have discounted the sensation that the discovery of the citadel graves eventually made. For instance, scholars had noted that tributaries appearing in Egyptian art resembled modern Greeks, but were unable to definitely recognize them as such. Nor did the Aegean objects which were lying obscurely in museums in 1870, or thereabouts, provide a sufficient test of the real basis underlying the Hellenic myths of the Argolid, the Troad and Crete, to cause these to be taken seriously. Aegean vases have been exhibited both at Sèvres and Neuchatel since about 1840, the provenance (i. e. source or origin) being in the one case Phylakope in Melos, in the other Cephalonia. Ludwig Ross, the German archaeologist appointed Curator of the Antiquities of Athens at the time of the establishment of the Kingdom of Greece, by his explorations in the Greek islands from 1835 onwards, called attention to certain early intaglios, since known as Inselsteine; but it was not until 1878 that C. T. Newton demonstrated these to be no strayed Phoenician products. In 1866 primitive structures were discovered on the island of Therasia by quarrymen extracting pozzolana, a siliceous volcanic ash, for the Suez Canal works. When this discovery was followed up in 1870, on the neighbouring Santorini (Thera), by representatives of the French School at Athens, much pottery of a class now known immediately to precede the typical late Aegean ware, and many stone and metal objects, were found. These were dated by the geologist Ferdinand A. Fouqué, somewhat arbitrarily, to 2000 BC, by consideration of the superincumbent eruptive stratum. Meanwhile, in 1868, tombs at Ialysus in Rhodes had yielded to Alfred Biliotti many painted vases of styles which were called later the third and fourth "Mycenaean"; but these, bought by John Ruskin, and presented to the British Museum, excited less attention than they deserved, being supposed to be of some local fabric of uncertain date. Nor was a connection immediately detected between them and the objects found four years later in a tomb at Menidi in Attica and a rock cut "bee hive" grave near the Argive Heraeum. Even Schliemann's initial excavations at Hissarlik in the Troad did not excite surprise. However, the "Burnt City" now known as Troy II, revealed in 1873, with its fortifications and vases, and a hoard of gold, silver, and bronze objects, which the discoverer connected with it, began to arouse curiosity both among scholars and the general public. With Schliemann's excavations at Mycenae, interest in prehistoric Greece exploded. It was recognized that the character of both the fabric and the decoration of the Mycenaean objects was not that of any previously known style. A wide range in space was proved by the identification of the Inselsteine and the Ialysus vases with the new style, and a wide range in time by collation of the earlier Theraean and Hissarlik discoveries. Many scholars were struck by potential resemblances between objects described by Homer and Mycenaean artifacts. Schliemann resumed excavations at Hissarlik in 1878, and greatly increased our knowledge of the lower strata, but did not recognize the Aegean remains in his "Lydian" city now known as Late Bronze Age Troy. These were not to be fully revealed until Dr. Wilhelm Dorpfeld, who had become Schliemann's assistant in 1879, resumed the work at Hissarlik in 1892 after Schliemann's death. But by laying bare in 1884 the upper stratum of remains on the rock of Tiryns, Schliemann made a contribution to our knowledge of prehistoric domestic life which was amplified two years later by Christos Tsountas's discovery of the palace at Mycenae. Schliemann's work at Tiryns was not resumed till 1905, when it was proved, as had long been suspected, that an earlier palace underlies the one he had exposed. From 1886 dates the finding of Mycenaean sepulchres outside the Argolid, from which, and from the continuation of Tsountas's exploration of the buildings and lesser graves at Mycenae, a large treasure, independent of Schliemann's princely gift, has been gathered into the National Museum at Athens. In that year tholos tombs, most already pillaged but retaining some of their furniture, were excavated at Arkina and Eleusis in Attica, at Dimini near Volos in Thessaly, at Kampos on the west of Mount Taygetus, and at Maskarata in Cephalonia. The richest grave of all was explored at Vaphio in Laconia in 1889, and yielded, besides many gems and miscellaneous goldsmiths' work, two golden goblets chased with scenes of bull hunting, and certain broken vases painted in a large bold style which remained an enigma until the excavation of Knossos. In 1890 and 1893, Staes cleared out certain less rich tholos tombs at Thoricus in Attica; and other graves, either rock cut "bee hives" or chambers, were found at Spata and Aphidna in Attica, in Aegina and Salamis, at the Argive Heraeum and Nauplia in the Argolid, near Thebes and Delphi, and not far from the Thessalian Larissa. During the Acropolis excavations in Athens, which terminated in 1888, many potsherds of the Mycenaean style were found; but Olympia had yielded either none, or such as had not been recognized before being thrown away, and the temple site at Delphi produced nothing distinctively Aegean (in dating). The American explorations of the Argive Heraeum, concluded in 1895, also failed to prove that site to have been important in the prehistoric time, though, as was to be expected from its neighbourhood to Mycenae itself, there were traces of occupation in the later Aegean periods. Prehistoric research had now begun to extend beyond the Greek mainland. Certain central Aegean islands, Antiparos, Ios, Amorgos, Syros and Siphnos, were all found to be singularly rich in evidence of the Middle Aegean period. The series of Syran built graves, containing crouching corpses, is the best and most representative that is known in the Aegean. Melos, long marked as a source of early objects but not systematically excavated until taken in hand by the British School at Athens in 1896, yielded at Phylakope remains of all the Aegean periods, except the Neolithic. A map of Cyprus in the later Bronze Age (such as is given by J. L. Myres and M. O. Richter in Catalogue of the Cyprus Museum) shows more than 25 settlements in and about the Mesaorea district alone, of which one, that at Enkomi, near the site of Salamis, has yielded the richest Aegean treasure in precious metal found outside Mycenae. E. Chantre in 1894 picked up lustreless ware, like that of Hissariik, in central Phtygia and at Pteria, and the English archaeological expeditions, sent subsequently into north western Anatolia, have never failed to bring back ceramic specimens of Aegean appearance from the valleys of the Rhyndncus, Sangarius and Halys. In Egypt in 1887, Flinders Petrie found painted sherds of Cretan style at Kahun in the Fayum, and farther up the Nile, at Tell el Amarna, chanced on bits of no fewer than 800 Aegean vases in 1889. There have now been recognized in the collections at Cairo, Florence, London, Paris and Bologna several Egyptian imitations of the Aegean style which can be set off against the many debts which the centres of Aegean culture owed to Egypt. Two Aegean vases were found at Sidon in 1885, and many fragments of Aegean and especially Cypriot pottery have been found during recent excavations of sites in Philistia by the Palestine Fund. Sicily, ever since P. Orsi excavated the Sicel cemetery near Lentini in 1877, has proved a mine of early remains, among which appear in regular succession Aegean fabrics and motives of decoration from the period of the second stratum at Hissarlik. Sardinia has Aegean sites, for example, at Abini near Teti; and Spain has yielded objects recognized as Aegean from tombs near Cádiz and from Saragossa. One land, however, has eclipsed all others in the Aegean by the wealth of its remains of all the prehistoric ages— Crete; and so much so that, for the present, we must regard it as the fountainhead of Aegean civilization, and probably for long its political and social centre. The island first attracted the notice of archaeologists by the remarkable archaic Greek bronzes found in a cave on Mount Ida in 1885, as well as by epigraphic monuments such as the famous law of Gortyna (also called Gortyn). But the first undoubted Aegean remains reported from it were a few objects extracted from Cnossus by Minos Kalokhairinos of Candia in 1878. These were followed by certain discoveries made in the S. plain Messara by F. Halbherr. Unsuccessful attempts at Cnossus were made by both W. J. Stillman and H. Schliemann, and A. J. Evans, coming on the scene in 1893, travelled in succeeding years about the island picking up trifles of unconsidered evidence, which gradually convinced him that greater things would eventually be found. He obtained enough to enable him to forecast the discovery of written characters, till then not suspected in Aegean civilization. The revolution of 1897–1898 opened the door to wider knowledge, and much exploration has ensued, for which see Crete. Thus the "Aegean Area" has now come to mean the Archipelago with Crete and Cyprus, the Hellenic peninsula with the Ionian islands, and Western Anatolia. Evidence is still wanting for the Macedonian and Thracian coasts. Offshoots are found in the western Mediterranean area, in Sicily, Italy, Sardinia and Spain, and in the eastern Mediterranean area in Syria and Egypt. Regarding the Cyrenaica, we are still insufficiently informed.

Конец

Окончательный крах микенской цивилизации, по-видимому, произошел около 1200 года до н.э. Железо вытеснило бронзу, кремация заменила погребение, и письменность исчезла.