Норма: Опера Беллини о любви и предательстве

Введение

Опера Винченцо Беллини «Норма» – трагедия лирика, или опера в двух действиях на либретто Феличе Романи, написанное по пьесе Александра Суме «Норма, или Детское убийство». Впервые была поставлена в театре Ла Скала в Милане 26 декабря 1831 года. Опера считается одним из главных образцов жанра бельканто, а сопрано ария «Casta diva» из первого акта – всемирно известным произведением. Среди знаменитых исполнительниц партии Нормы в первой половине XX века была Роза Понселле, выступавшая в Нью-Йорке и Лондоне. Выдающимися исполнительницами заглавной роли в послевоенный период были Мария Каллас, Лейла Генсер, Джоан Сазерленд и Монсеррат Кабалье.

Резюме

Действие происходит в Галлии под римской оккупацией, и сосредоточено на любовном треугольнике между Поллионе, римским проконсулом Галлии, Нормой, его бывшей спутницей, и молодой Адалгизой. Фон - восстание галльского народа против римских оккупантов, возглавляемого друидом Оровезо. Норма, первосвященница храма друидов, у которой было двое детей от Поллионе, римского проконсула Галлии, нарушая свои клятвы целомудрия, обнаруживает, что ее возлюбленный теперь влюблен в ее подругу, молодую друидскую жрицу Адалгизу. Норма пытается убедить Поллионе отдать Адалгизу и вернуться к ней, но он отказывается. Норма публично признается в своей вине и приговаривается к смерти огнем. Поллионе тронут самопожертвованием Нормы и присоединяется к ней на костре.

Сцена 2: Дом Нормы

Норма, кажется, расстроена и приказывает своей служанке Клотильде забрать детей от неё, выражая очень противоречивые чувства к ним. Она говорит Клотильде, что Поллионе вызван в Рим, но не знает, возьмёт ли он её с собой или что чувствует, оставляя детей. Когда приближается Адалгиса, детей уводят. Адалгиса рассказывает Норме, что влюбилась в римлянина, имя которого не называет. Описывая, как она влюбилась, ожидая у храма и увидев "его прекрасное лицо", Норма вспоминает (в стороне) свои собственные чувства к Поллионе ("и мои страсти горели так же сильно"), и их переживания влюблённости всё больше перекликаются: (Норма и Адалгиса, дуэт: "Sola, furtiva al tempio" / "Часто я ждала его"). Адалгиса просит о помощи и прощении, и Норма обещает, что поможет ей и освободит от обетов священницы: (Норма: "Ах! Да, ободрись, обними меня". Адалгиса: "Ripeti, o ciel, ripetimi" / "Скажи это снова, небеса, повтори"). Норма просит Адалгису описать любимого. В ответ Адалгиса говорит, что он римлянин, и в этот момент поворачивается, указывая на вошедшего в комнату Поллионе. Когда Норма яростно поворачивается к Поллиону, Адалгиса смущена: Норма: "О! Не трепещи, вероломный". Заставляя жрицу осознать, что она стала жертвой чудовищного обмана, Норма обращается к Адалгисе. (Трио: каждый поёт последовательно, начиная с Нормы: "О! Ты жертва"; затем Адалгиса: "О! Какой ужас открылся"; затем обе женщины вместе, за которыми следует Поллион в одиночестве: "Норма! Не кори меня сейчас", продолжая словами "Пожалуйста, дай этой несчастной девушке хоть немного покоя"; после чего все трое повторяют свои слова, сначала поодиночке, затем вместе.) Между ними происходит ожесточённый обмен репликами: Норма объявляет Поллиона предателем, он пытается уговорить Адалгису уйти с ним, а Адалгиса гневно приказывает ему уйти. Когда он заявляет, что его судьба – покинуть Норму, она подталкивает молодую жрицу уйти с ним, но Адалгиса заявляет, что предпочла бы умереть. Норма требует, чтобы её возлюбленный ушёл, оставив детей и честь. (Финал: короткий дуэт Адалгисы и Поллиона: он признаётся в любви, а она – в своём желании, чтобы Норма не была для неё источником вины. Трио: Норма продолжает гневаться на Поллиона, Адалгиса повторяет своё желание вернуть его к Норме, а Поллион проклинает день, когда встретил Норму.) Затем слышен зов друидов, призывающих Норму в храм. Они сообщают, что разгневанный бог Ирминсул изрёк своё слово. Поллион выбегает.

Norma appears to be upset and orders her maid, Clotilde, to take the two children away from her, expressing very ambivalent feelings about them. She tells Clotilde that Pollione has been recalled to Rome, but does not know if he will take her or how he feels about leaving his children. As Adalgisa approaches, the children are taken away. Adalgisa tells Norma she has fallen in love with a Roman, whom she does not name. As she describes how she fell in love while waiting at the temple and seeing "his handsome face" appear, Norma recalls (as an aside) her own feelings for Pollione ("my passions, too, burned like this"), and more and more, their experiences of falling in love run parallel: (Norma and Adalgisa, duet: "Sola, furtiva al tempio" / "Often I would wait for him"). Adalgisa pleads for help and forgiveness, and Norma pledges that she will do that and will also free her from her vows as a priestess: (Norma: "Ah! sì, fa core, abbracciami" / "Yes, take heart, embrace me". Adalgisa: "Ripeti, o ciel, ripetimi" / "Say that again, heavens, say again")

Norma asks Adalgisa to describe the man whom she loves. Responding, she tells her that he is a Roman, and, at that moment, turns to indicate that it is Pollione who is just then entering the room. As Norma furiously turns to confront Pollione, Adalgisa is confused: Norma: "Oh! non tremare, o perfido" / "O faithless man, do not tremble". Forcing the priestess to realise that she is the victim of a huge deception, Norma addresses Adalgisa. (Trio: each sings in succession, beginning with Norma: "Oh! di qual sei tu vittima" / "Oh, you are the victim"; then Adalgisa: "Oh! qual traspare orribile" / "What horror has been revealed"; then the two women together, followed by Pollione alone: "Norma! de' tuoi rimproveri" / "Norma, do not reproach me now", continuing with "Please give this wretched girl some respite"; after which all three repeat their words, singing at first individually, then together.) There are angry exchanges among the three: Norma declaring Pollione to be a traitor, he trying to persuade Adalgisa to leave with him, and Adalgisa angrily telling him to go away. When he declares that it is his fate to leave Norma, she encourages the young priestess to go with him, but Adalgisa declares that she would rather die. Norma then demands that her lover go, leaving behind his children — and his honor. (Finale: brief duet, Adalgisa and Pollione: he declares his love, and she her desire for Norma not to be a source of guilt to her. Trio: Norma continues to rage at Pollione, Adalgisa repeats her desire to make him return to Norma, and Pollione curses the day when he met Norma.) Then the sound of the druids calling Norma to the temple is heard. They report that the angry god, Irminsul, has spoken. Pollione storms out.

Сцена 1: Дом Нормы

Норма смотрит на обоих своих сыновей, которые спят. Она обдумывает возможность убить их. Она приближается к ним с поднятым ножом, но останавливается, не решаясь. (Речитатив: "Dormono entrambi non vedran la mano che li percuote" / "Они оба спят, они не увидят руку, которая их поразит".) Но она не может заставить себя это сделать: (Ария: "Teneri, teneri figli" / "Дорогие, дорогие сыновья") Дети просыпаются, и она зовет Клотильду, требуя привести к ней Адальгису. Молодая жрица входит, обеспокоенная бледностью Нормы. Норма заставляет ее поклясться выполнить все, что она попросит, и, получив согласие, говорит, что поручает ей заботу о двоих детях и приказывает доставить их в римский лагерь к их отцу Поллиону, надеясь, что он станет лучшим возлюбленным для Адальгизы, чем был для нее. Адальгиса потрясена. Норма: "Я умоляю тебя ради этих детей". (Дуэт, первая Норма: "Deh! con te, con te li prendi" / "Пожалуйста, возьми их с собой") Адальгиса говорит ей, что никогда не покинет Галлию и согласилась на просьбу лишь для того, чтобы сделать то, что будет во благо Нормы. (Дуэт, Адальгиса: "Vado al campo"/"Я пойду в лагерь") В дуэте Адальгиса соглашается отправиться в римский лагерь и рассказать Поллиону о горе Нормы, надеясь убедить его вернуться к Норме. Затем она отказывается от Поллиона: (Дуэт: "Mira, o Norma" / "Смотри, о Норма") Они поют вместе, каждая выражая свои мысли и чувства, пока Норма не осознает, что Адальгиса откажется от Поллиона и останется с ней: (Кабалетта; Дуэт, Норма и Адальгиса: "Si fino all'ore estreme" / "До последнего часа")

Сцена 2: Роща

Воины друидов собираются и готовятся к атаке на римлян. Оровезо входит с известием от богов: время для удара еще не наступило. Воины, несколько разочарованные, принимают это решение.

Сцена 3: Храм Ирминсула

Входит Норма. (Ария: "Ei tornerà" / "Он вернется") Затем Клотильда прибывает с известием, что Адалжизе не удалось убедить Поллионе вернуться. Хотя Норма сомневается, стоило ли ей доверять ей, она узнает от своей служанки, что Адалгиса возвращается и желает принести свои обеты у алтаря, а римлянин поклялся похитить ее из храма. В гневе Норма ударяет в гонг, подобный щиту, как призыв к войне. Зазвучат трубы, и Оровесо с друидами врываются, требуя узнать, что происходит. Они слышат ответ Нормы, и солдаты подхватывают рефрен: "Guerra, guerra!" / "Война, война!", а Норма провозглашает: "Кровь, кровь! Месть!". Чтобы Норма завершила обряды, дающие право начать войну, Оровесо требует узнать, кто станет жертвой. В этот момент Клотильда вбегает, чтобы объявить, что римлянин осквернил храм, но он схвачен. Вводят Поллионе, и Норму призывают взять жертвенный нож, чтобы убить его, но, приблизившись, она не может совершить этот поступок. Собравшаяся толпа требует объяснений, но она отпускает их, говоря, что ей нужно допросить свою жертву. Толпа уходит: (Дуэт Нормы и Поллионе: "In mia man alfin tu sei" / "Наконец ты в моих руках"). Норма требует, чтобы он навсегда отказался от Адалгизы; только тогда она отпустит его и больше никогда не увидит. Он отказывается, и она выплескивает свой гнев, говоря, что тогда она убьет своих детей. "Удари меня вместо этого", - требует он, - "чтобы умер только я", но она быстро заявляет, что умрут не только все римляне, но и Адалгиза, нарушившая свои обеты как жрица. Это побуждает его умолять о ее жизни. (Кабалета: Норма и Поллионе: "Già mi pasco ne' tuoi sguardi" / "Уже я наслаждаюсь твоими взглядами"). Когда Поллионе требует нож, она призывает священников собраться. Норма объявляет, что лучше принести в жертву жрицу, нарушившую свои обеты, и приказывает зажечь костер. Оровесо требует узнать, кто будет принесен в жертву, а Поллионе умоляет ее замолчать. Норма затем задается вопросом, не виновата ли она сама, а затем раскрывает, что жертвой должна стать она: первосвященница, нарушившая свои клятвы, связавшаяся с врагом и родившая ему детей. (Ария, Норма к Поллионе: "Qual cor tradisti" / "Какое сердце ты предал"; Дуэт: Норма и Поллионе; ансамбль, Норма, Оровесо, Поллионе, друиды, священники: каждый выражает свою печаль, гнев, мольбы к Норме, и Оровесо впервые узнает, что Норма – мать.) В финале Норма умоляет Оровесо пощадить ее детей, напоминая отцу, что они его собственной крови. ("Deh! non volerli vittime" / "Пожалуйста, не делайте их жертвами"). После того, как он обещает позаботиться о них, она готовится броситься в пламя, и вновь влюбленный Поллионе присоединяется к ней, заявляя: "Твой костер – и мой. Там начнется более святая и вечная любовь".

Norma enters. (Aria: "Ei tornerà" / "He will come back") Then Clotilde arrives with news that Adalgisa has failed to persuade Pollione to return. Although Norma questions whether she should have trusted her, she then learns from her servant that Adalgisa is returning and wishes to take her vows at the altar and that the Roman has sworn to abduct her from the temple. In anger, Norma strikes a gong like shield as a summons to war. Trumpets sound and Oroveso and the druids all rush in, demanding to know what is happening. They hear Norma's answer and the soldiers take up the refrain: "Guerra, guerra!" / "War, war! ", while Norma proclaims "Blood, blood! Revenge!" In order for Norma to complete the rites to authorise going to war, Oroveso demands to know who will be the sacrificial victim. At that moment, Clotilde rushes in to announce that a Roman has desecrated the temple, but that he has been apprehended. It is Pollione who is led in, and Norma is urged to take the sacrificial knife to stab him but, approaching him, she is unable to perform the deed. The assembled crowd demands to know why, but she dismisses them, stating that she needs to question her victim. The crowd departs: (Duet, Norma and Pollione: "In mia man alfin tu sei" / "At last you are in my hands"). Norma demands that he forever shun Adalgisa; only then will she release him and never see him again. He refuses, and she vents her anger by telling him that she will then kill her children. "Strike me instead", he demands, "so that only I alone will die", but she quickly asserts that not only will all the Romans die, but so will Adalgisa, who has broken her vows as a priestess. This prompts him to plead for her life. (Cabaletta: Norma and Pollione: "Già mi pasco ne' tuoi sguardi" / "Already I take pleasure in the looks you give me".) When Pollione demands the knife, she calls the priests to assemble. Norma announces that it would be better to sacrifice a priestess who has broken her vows, and orders the pyre to be lit. Oroveso demands to know who is to be sacrificed while Pollione begs that she stays silent. Norma then wonders if she is not in fact the guilty one, then reveals that it is she who is to be the victim: a high priestess who has broken her vows, has become involved with the enemy, and has borne his children. (Aria, Norma to Pollione: "Qual cor tradisti" / "The heart you betrayed"; Duet: Norma and Pollione; ensemble, Norma, Oroveso, Pollione, druids, priests: each expresses his/her sorrow, anger, pleas to Norma, with Oroveso learning for the first time that Norma is a mother.) In the concerted finale, Norma pleads with Oroveso to spare her children, reminding her father that they are of his own blood. ("Deh! non volerli vittime" / "Please don't make them victims"). After he promises to take care of them, she prepares to leap into the flames, and the re enamoured Pollione joins her, declaring "your pyre is mine as well. There, a holier and everlasting love will begin".

Музыка

Именно Джузеппе Верди, в конце своей жизни, сделал несколько проницательных замечаний в письме от мая 1898 года к Фр., недавно опубликовавшему книгу о Беллини. В письме Верди пишет:

«Беллини беден, это правда, в гармонии и инструментовке, но богат чувством и особой, присущей только ему меланхолией! Даже в его наименее известных операх, таких как "La straniera" и "Il pirata", встречаются длинные, длинные, длинные мелодии, каких никто до него не создавал. И какая сила и выразительность декламации, например, в дуэте между Поллионом и Нормой! [См. акт 2, сцена 3 выше. Норма: "In mia man alfin tu sei" / "Наконец ты в моих руках"] И какое возвышение мысли в первой фразе вступления [к дуэту] – никто никогда не создавал ничего более прекрасного и небесного». Комментируя общее качество музыки в "Норме", Дэвид Кимбелл утверждает, что «самое поразительное достижение Беллини в "Норме" состоит в том, что, наряду со всеми очевидными проявлениями музыкального романтизма, он подтвердил свою веру в то, что истинная магия оперы зависит от своеобразного заклинания, в котором драматическая поэзия и вокальное искусство идеально сливаются». Кроме того, Кимбелл приводит примеры того, как раскрывается мастерство композитора в этой опере, но также отмечает, что способность достичь «слияния музыки и драматического смысла встречается и в других произведениях Беллини». Он высоко оценил "Норму" за ее художественное совершенство в создании этого эффекта. «Истинно трагический эффект катастрофы, отречение героя и духовное возвышение, вызванные ею, редко проявляются столь чисто мотивированными и четко выраженными, как в опере "Норма", особенно в дуэте "Qual cor tradisti, qual cor perdesti" [Какое сердце ты предал, какое сердце ты потерял]. Здесь обращение воли отчетливо обозначено внезапно наступившей тишиной в музыке. Помимо ее выдающейся музыки и либретто, которое не может быть иным, и рассматривая ее исключительно с точки зрения мотивов и внутренней логики, эта пьеса в целом является трагедией высочайшего совершенства, истинным образцом трагического построения мотивов, трагического развития действия и трагической кульминации, а также их влияния на душевное состояние героев, превосходящее мирское. Этот эффект затем передается зрителю». Первое книжное издание вышло в 1909 году, а первая постановка пьесы состоялась в студенческом театре в Тронхейме в 1994 году.

Bellini is poor, it is true, in harmony and instrumentation; but rich in feeling and in an individual melancholy of his own! Even in the least well known of his operas, in La straniera, in Il pirata, there are long, long, long melodies such as no one before him had produced. And what truth and power of declamation, as for example in the duet between Pollione and Norma! [See act 2, scene 3 above. Norma: "In mia man alfin tu sei" / "At last you are in my hands"] And what elation of thought in the first phrase of the introduction [to the duet] no one ever has created another more beautiful and heavenly. Commenting on the overall quality of the music in Norma, David Kimbell states that "Bellini's most astonishing achievement in Norma is, amid all the more obvious excitements of musical Romanticism, to have asserted his belief that the true magic of opera depended on a kind of incantation in which dramatic poetry and song are perfectly fused." Additionally, Kimbell provides examples of how the composer's art is revealed in this opera, but also noting that the ability to achieve a "fusion of music and dramatic meaning is to be found elsewhere in Bellini's work". He praised Norma for its artistic excellence in producing this effect. " [T]he genuinely tragic effect of the catastrophe, the hero's resignation and spiritual exaltation produced by it, seldom appear so purely motivated and distinctly expressed as in the opera Norma, where it comes in the duet "Qual cor tradisti, qual cor perdesti" [What a heart you betrayed, what a heart you lost]. Here the conversion of the will is clearly indicated by the quietness suddenly introduced into the music. Quite apart from its excellent music, and from the diction that can only be that of a libretto, and considered only according to its motives and to its interior economy, this piece is in general a tragedy of extreme perfection, a true model of the tragic disposition of the motives, of the tragic progress of the action, and of tragic development, together with the effect of these on the frame of mind of the heroes, which surmounts the world. This effect then passes on to the spectator." The first book edition came in 1909, and the first performance of the play was at a student theatre in Trondheim 1994.

Марион Циммер Брэдли

Писательница Марион Циммер Брэдли признала, что сюжет ее исторического романа / фэнтези-книги 1993 года «Лесной дом» был основан на сюжете оперы «Норма», перенесенной из Галлии в Британию, но сохраняющей основной сюжетный каркас любовной связи между друидской жрицей и римским офицером. Брэдли также заявила, что в знак уважения к Беллини гимны в пятой и двадцать второй главах ее книги адаптированы из либретто первого акта, первой сцены оперы, а в тридцатой главе – из второго акта, второй сцены.