Маркус Гарви: Жизнь и деятельность ямайского политического деятеля.

Маркус Гарви: ямайский политик, основатель UNIA, идеолог чёрного национализма и панафриканизма. Биография, идеи и вклад в движение за права афроамериканцев.

59 мин чтения

100%

Источник: Marcus Garvey — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Ямайский активист и оратор (1887–1940), политический лидер.

Маркус Мосайя Гарви-младший (17 августа 1887 – 10 июня 1940) был ямайским политическим активистом. Он был основателем и первым генеральным президентом Всемирной ассоциации улучшения положения негров и Лиги африканских общин (UNIA ACL, обычно известной как UNIA), посредством которой он провозгласил себя Временным президентом Африки. Гарви был идеологически чернокожим националистом и панафриканистом, его идеи стали известны как гарвиизм. Он родился в семье афро-ямайцев со средним достатком в бухте Сент-Энн и в подростковом возрасте был отдан в ученики в типографию. Работая в Кингстоне, он участвовал в профсоюзном движении, прежде чем непродолжительное время жил в Коста-Рике, Панаме и Англии. Вернувшись на Ямайку, он основал UNIA в 1914 году. В 1916 году он переехал в Соединенные Штаты и основал отделение UNIA в районе Гарлема в Нью-Йорке. Подчеркивая единство между африканцами и африканской диаспорой, он выступал за прекращение европейского колониального правления в Африке и за политическое объединение континента. Он представлял себе объединенную Африку как однопартийное государство, управляемое им самим, которое принимало бы законы для обеспечения расовой чистоты чернокожих. Хотя он никогда не посещал континент, он был привержен движению «Назад в Африку», утверждая, что часть диаспоры должна туда мигрировать. Идеи Гарви становились все более популярными, и членство в UNIA росло. Его чернокожие сепаратистские взгляды — и его отношения с белыми расистами, такими как Ку-клукс-клан (KKK), в интересах продвижения их общей цели расовой сегрегации — вызвали разногласия между Гарви и другими видными афроамериканскими активистами за гражданские права, такими как У. Э. Б. Дюбуа, который выступал за расовую интеграцию. Считая, что чернокожие должны быть финансово независимыми от обществ, где доминируют белые, Гарви основал различные предприятия в США, включая корпорацию «Негрофабрики» и газету «Негроуорлд». В 1919 году он стал президентом судоходной и пассажирской компании Black Star Line, призванной установить связь между Северной Америкой и Африкой и облегчить миграцию афроамериканцев в Либерию. В 1923 году Гарви был осужден за мошенничество с почтой за продажу акций компании и был заключен в тюрьму в Атланте на почти два года. Многие комментаторы утверждали, что суд был политически мотивирован; Гарви обвинил в этом евреев, утверждая, что они были предвзяты по отношению к нему из-за его связей с ККК. После смягчения приговора президентом США Калвином Кулиджем он был депортирован на Ямайку в 1927 году. Устроившись в Кингстоне со своей женой Эми Жак, Гарви основал Народную политическую партию в 1929 году и некоторое время был городским советником. С ухудшением финансового положения UNIA он переехал в Лондон в 1935 году, где его антисоциалистическая позиция отдалила его от многих чернокожих активистов города. Он умер там в 1940 году, а в 1964 году его тело было возвращено на Ямайку для перезахоронения в Национальном парке героев в Кингстоне. Гарви был противоречивой фигурой. Некоторые представители африканской диаспоры считали его демагогом, стремящимся к показному величию, и резко критиковали его сотрудничество с белыми расистами, его воинственную риторику и его предубеждения против людей смешанной расы и евреев. Его хвалили за то, что он способствовал развитию чувства гордости и самоуважения среди африканцев и африканской диаспоры в условиях широко распространенной нищеты, дискриминации и колониализма. На Ямайке он широко почитается как национальный герой. Его идеи оказали значительное влияние на такие движения, как растафари, Нация ислама и движение «Черная власть».

Marcus Mosiah Garvey Jr. (17 August 188710 June 1940) was a Jamaican political activist. He was the founder and first President General of the Universal Negro Improvement Association and African Communities League (UNIA ACL, commonly known as UNIA), through which he declared himself Provisional President of Africa. Garvey was ideologically a black nationalist and Pan Africanist, his ideas came to be known as Garveyism. Garvey was born into a moderately prosperous Afro Jamaican family in Saint Ann's Bay and was apprenticed into the print trade as a teenager. Working in Kingston, he got involved in trade unionism before living briefly in Costa Rica, Panama, and England. On returning to Jamaica, he founded the UNIA in 1914. In 1916, he moved to the United States and established a UNIA branch in New York City's Harlem district. Emphasising unity between Africans and the African diaspora, he campaigned for an end to European colonial rule in Africa and advocated the political unification of the continent. He envisioned a unified Africa as a one party state, governed by himself, that would enact laws to ensure black racial purity. Although he never visited the continent, he was committed to the Back to Africa movement, arguing that part of the diaspora should migrate there. Garveyist ideas became increasingly popular and the UNIA grew in membership. His black separatist views —and his relationship with white racists like the Ku Klux Klan (KKK) in the interest of advancing their shared goal of racial separatism— caused a division between Garvey and other prominent African American civil rights activists such as W. E. B. Du Bois who promoted racial integration. Believing that black people needed to be financially independent from white dominated societies, Garvey launched various businesses in the U. S., including the Negro Factories Corporation and Negro World newspaper. In 1919, he became President of the Black Star Line shipping and passenger company, designed to forge a link between North America and Africa and facilitate African American migration to Liberia. In 1923 Garvey was convicted of mail fraud for selling the company's stock and he was imprisoned in the United States Penitentiary, Atlanta for nearly two years. Many commentators have argued that the trial was politically motivated; Garvey blamed Jewish people, claiming that they were prejudiced against him because of his links to the KKK. After his sentence was commuted by U. S. president Calvin Coolidge, he was deported to Jamaica in 1927. Settling in Kingston with his wife Amy Jacques, Garvey established the People's Political Party in 1929, briefly serving as a city councillor. With the UNIA in increasing financial difficulty, he relocated to London in 1935, where his anti socialist stance distanced him from many of the city's black activists. He died there in 1940, and in 1964 his body was returned to Jamaica for reburial in Kingston's National Heroes Park. Garvey was a controversial figure. Some in the African diasporic community regarded him as a pretentious demagogue and they were highly critical of his collaboration with white supremacists, his violent rhetoric and his prejudice against mixed race people and Jews. He received praise for encouraging a sense of pride and self worth among Africans and the African diaspora amid widespread poverty, discrimination and colonialism. In Jamaica he is widely regarded as a national hero. His ideas exerted a considerable influence on such movements as Rastafari, the Nation of Islam and the Black Power Movement.

Детство: 18871904

Маркус Мосайя Гарви родился 17 августа 1887 года в Сент-Аннс-Бей, городе в британской колонии Ямайка. В контексте колониального ямайского общества, где существовала социальная иерархия, основанная на цвете кожи, Гарви считался принадлежащим к самой низкой ступени, будучи чернокожим ребенком чисто африканского происхождения. Однако последующие генетические исследования показали, что у него были предки с Иберийского полуострова. Прадед Гарви по отцовской линии родился в рабстве до его отмены на Ямайке. Его фамилия ирландского происхождения унаследована от бывших рабовладельцев его семьи. Его отец, Малхус Гарви, был каменщиком, а мать, Сара Ричардс, – домашней служанкой и дочерью крестьян. До Сары у Малхуса было две жены, от которых родилось шестеро детей. Сара родила ему еще четверых детей, младшим из которых был Маркус, хотя двое умерли в младенчестве. Благодаря профессии отца семья Малхуса была обеспеченнее многих их крестьянских соседей; они принадлежали к мелкой буржуазии. Однако Малхус был расточителен и в течение жизни потерял большую часть земли, которой владел, в счет уплаты долгов. Он увлекался чтением и был самоучкой, а также эпизодически исполнял обязанности мирянина в местной методистской церкви. Малхус был нетерпимым и суровым отцом и мужем, и у него никогда не складывались близкие отношения с сыном. До 14 лет Гарви посещал местную церковно-приходскую школу; дальнейшее образование было недоступно для семьи. В свободное от учебы время он работал на ферме своего дяди по материнской линии. У него были друзья, с которыми он однажды разбил окна церкви, за что был арестован. Среди его друзей были и белые, но он заметил, что с возрастом они стали отдаляться от него. Позже он вспоминал, что в детстве у него была близкая подруга – белая девочка: «Мы были двумя наивными простаками, которые и не подозревали о расовых предрассудках и проблемах». В 1901 году Маркус стал учеником своего крестного отца, местного печатника. В 1904 году печатник открыл еще один филиал в Порт-Марии, где Гарви начал работать, ежедневно приезжая из Сент-Аннс-Бей.

Marcus Mosiah Garvey was born on 17 August 1887 in Saint Ann's Bay, a town in the British colony of Jamaica. In the context of colonial Jamaican society, which had a colourist social hierarchy, Garvey was considered at the lowest end, being a black child who was of full African descent. However, later genetic research nevertheless revealed that he had ancestors from the Iberian Peninsula. Garvey's paternal great grandfather had been born into slavery prior to its abolition in Jamaica. His surname, which was of Irish origin, had been inherited from his family's former enslavers. His father, Malchus Garvey, was a stonemason; his mother, Sarah Richards, was a domestic servant and the daughter of peasant farmers. Malchus had had two previous wives before Sarah, having six children between them. Sarah bore him four additional children, of whom Marcus was the youngest, although two died in infancy. Because of his profession, Malchus' family were wealthier than many of their peasant neighbours; they were petite bourgeoise. Malchus was however reckless with his money and over the course of his life lost most of the land he owned to meet payments. Malchus had a book collection and was self educated; he also served as an occasional layman at a local Wesleyan church. Malchus was an intolerant and punitive father and husband; he never had a close relationship with his son. Up to the age of 14, Garvey attended a local church school; further education was unaffordable for the family. When not in school, Garvey worked on his maternal uncle's tenant farm. He had friends, with whom he once broke the windows of a church, resulting in his arrest. Some of his friends were white, although he found that as they grew older they distanced themselves from him; he later recalled that a close childhood friend was a white girl: "We were two innocent fools who never dreamed of a race feeling and problem." In 1901, Marcus was apprenticed to his godfather, a local printer. In 1904, the printer opened another branch at Port Maria, where Garvey began to work, traveling from Saint Ann's Bay each morning.

Ранняя карьера в Кингстоне: 19051909

В 1905 году он переехал в Кингстон, где поселился в Смит-Виллидж, районе рабочего класса. В городе он устроился на работу в типографский отдел компании P. A. Benjamin Manufacturing Company. Он быстро продвигался по служебной лестнице, став первым афро-ямайским бригадиром компании. Его сестра и мать, к этому времени отчужденные от отца, переехали к нему в город. В январе 1907 года Кингстон потрясло землетрясение, превратившее большую часть города в руины. Он, его мать и сестра были вынуждены несколько месяцев спать под открытым небом. В марте 1908 года умерла его мать. Находясь в Кингстоне, Гарви обратился в католицизм. Гарви стал профсоюзным деятелем, вице-президентом секции наборщиков Союза печатников и взял на себя ведущую роль в ноябрьской забастовке печатников 1908 года. Забастовка была подавлена через несколько недель, и Гарви был уволен. С тех пор, получив репутацию «подстрекателя», Гарви не смог найти работу в частном секторе. Затем он устроился на временную работу в государственную типографию. Под влиянием этого опыта Гарви все больше возмущался неравенством, царившим в ямайском обществе. Он вступил в Национальный клуб, первую националистическую организацию Ямайки, и в апреле 1910 года стал его первым помощником секретаря. Группа выступала за отстранение от должности губернатора Ямайки Сиднея Оливье и прекращение миграции индийских «кули», или рабочих по контракту, на Ямайку, поскольку они рассматривались как источник экономической конкуренции для коренного населения. Вместе с другим членом клуба, Уилфредом Доминго, он опубликовал памфлет, выражающий идеи группы, под названием «Страждущая масса». В начале 1910 года Гарви начал издавать журнал «Страж Гарви» (Garvey's Watchman) – название отсылает к «Стражу» Джорджа Уильяма Гордона, однако было выпущено всего три номера. Он утверждал, что тираж составлял 3000 экземпляров, хотя это, вероятно, было преувеличением. Гарви также записался на уроки ораторского искусства к радикальному журналисту Джозефу Роберту Лаву, который стал для него наставником. Благодаря улучшенным навыкам речи на литературном английском, он участвовал в нескольких конкурсах ораторского мастерства.

In 1905 he moved to Kingston, where he boarded in Smith Village, a working class neighbourhood. In the city, he secured work with the printing division of the P. A. Benjamin Manufacturing Company. He rose quickly through the company ranks, becoming their first Afro Jamaican foreman. His sister and mother, by this point estranged from his father, moved to join him in the city. In January 1907, Kingston was hit by an earthquake that reduced much of the city to rubble. He, his mother, and his sister were left to sleep in the open for several months. In March 1908, his mother died. While in Kingston, Garvey converted to Catholicism. Garvey became a trade unionist, vice president of the compositors' section of the Printers' Union, and took a leading role in the November 1908 print workers' strike. The strike was broken several weeks later and Garvey was sacked. Henceforth branded a troublemaker, Garvey was unable to find work in the private sector. He then found temporary employment with a government printer. As a result of these experiences, Garvey became increasingly angry at the inequalities present in Jamaican society. Garvey involved himself with the National Club, Jamaica's first nationalist organization, becoming its first assistant secretary in April 1910. The group campaigned to remove the Governor of Jamaica, Sydney Olivier, from office, and to end the migration of Indian "coolies", or indentured workers, to Jamaica, as they were seen as a source of economic competition by the established population. With fellow Club member Wilfred Domingo he published a pamphlet expressing the group's ideas, The Struggling Mass. In early 1910, Garvey began publishing a magazine, Garvey's Watchman—its name a reference to George William Gordon's The Watchman—although it only lasted three issues. He claimed it had a circulation of 3000, although this was likely an exaggeration. Garvey also enrolled in elocution lessons with the radical journalist Joseph Robert Love, coming to regard him as a mentor. With Garvey's enhanced skill at speaking in a Standard English manner, he entered several public speaking competitions.

Путешествия за границу: 19101914

Экономические трудности на Ямайке привели к росту эмиграции с острова. В середине 1910 года Гарви отправился в Коста-Рику, где дядя обеспечил ему работу в качестве учетчика времени на крупной банановой плантации в провинции Лимон, принадлежащей компании United Fruit Company (UFC). Вскоре после прибытия в этом районе вспыхнули забастовки и беспорядки в знак протеста против попыток UFC сократить заработную плату рабочих. Хотя он, как учетчик времени, отвечал за надзор за рабочими, он все больше возмущался их положением. Весной 1911 года он основал двуязычную газету Nation/La Nación, которая критиковала действия UFC и вызвала недовольство многих влиятельных слоев костариканского общества в Лимоне. Его репортаж о местном пожаре, в котором он поставил под сомнение мотивы пожарной бригады, привел к тому, что его вызвали на допрос в полицию. После поломки печатного станка он не смог заменить неисправную деталь и прекратил выпуск газеты. Затем Гарви путешествовал по Центральной Америке, выполняя случайные подработки в Гондурасе, Эквадоре, Колумбии и Венесуэле. Находясь в порту Колон в Панаме, он основал новую газету La Prensa («Пресса»). В 1911 году он тяжело заболел бактериальной инфекцией и решил вернуться в Кингстон. Затем он решил отправиться в Лондон, административный центр Британской империи, в надежде расширить свое неформальное образование. Весной 1912 года он отплыл в Англию. Сняв комнату на Боро Хай-стрит в Южном Лондоне, он посетил Палату общин, где был впечатлен политиком Дэвидом Ллойдом Джорджем. Он также посетил Уголок ораторов в Гайд-парке и начал выступать там с речами. В то время в Лондоне проживало всего несколько тысяч чернокожих, которых часто считали экзотическими; большинство работали в качестве разнорабочих. Гарви первоначально получал работу по частям, работая в городских доках. В августе 1912 года к нему в Лондоне присоединилась его сестра Индиана, которая работала домашней служанкой. В начале 1913 года он был принят на работу в качестве курьера и разнорабочего в журнал African Times and Orient Review, издававшийся на Флит-стрит и редактировавшийся Дусе Мохамедом Али. Журнал выступал за эфиопство и самоуправление для британского Египта. В 1914 году Мохамед Али начал привлекать Гарви к сотрудничеству в качестве писателя. Гарви также посещал несколько вечерних курсов по праву в колледже Биркбек в Блумсбери. Он планировал тур по Европе, посетив Глазго, Париж, Монте-Карло, Булонь и Мадрид. Вернувшись в Лондон, он написал статью о Ямайке для журнала «Турист» и провел время за чтением в библиотеке Британского музея. Там он обнаружил книгу «Восхождение от рабства» афроамериканского предпринимателя и активиста Букера Т. Вашингтона. Книга Вашингтона оказала на Гарви глубокое влияние. Почти полностью лишенный средств к существованию и решив вернуться на Ямайку, он безуспешно обратился с просьбой об оплате проезда в Колониальное управление и Общество по борьбе с рабством и защите аборигенов. Ему удалось накопить деньги на билет, и в июне 1914 года он сел на пароход «Трент», отправившийся в трехнедельное путешествие через Атлантику. По пути домой Гарви беседовал с афро-карибским миссионером, который провел некоторое время в Басутоланде и женился на басуто. Узнав от этого человека больше о колониальной Африке, Гарви начал представлять себе движение, которое политически объединило бы чернокожих людей африканского происхождения по всему миру.

Economic hardship in Jamaica led to growing emigration from the island. In mid 1910, Garvey travelled to Costa Rica, where an uncle had secured him employment as a timekeeper on a large banana plantation in the Limón Province owned by the United Fruit Company (UFC). Shortly after his arrival, the area experienced strikes and unrest in opposition to the UFC's attempts to cut its workers' wages. Although as a timekeeper he was responsible for overseeing the manual workers, he became increasingly angered at how they were treated. In the spring of 1911 he launched a bilingual newspaper, Nation/La Nación, which criticized the actions of the UFC and upset many of the dominant strata of Costa Rican society in Limón. His coverage of a local fire, in which he questioned the motives of the fire brigade, resulted in him being brought in for police questioning. After his printing press broke, he was unable to replace the faulty part and terminated the newspaper. Garvey then travelled through Central America, undertaking casual work as he made his way through Honduras, Ecuador, Colombia, and Venezuela. While in the port of Colón in Panama, he set up a new newspaper, La Prensa ("The Press"). In 1911, he became seriously ill with a bacterial infection and decided to return to Kingston. He then decided to travel to London, the administrative centre of the British Empire, in the hope of advancing his informal education. In the spring of 1912 he sailed to England. Renting a room along Borough High Street in South London, he visited the House of Commons, where he was impressed by the politician David Lloyd George. He also visited Speakers' Corner in Hyde Park and began making speeches there. There were only a few thousand black people in London at the time, and they were often viewed as exotic; most worked as labourers. Garvey initially gained piecemeal work labouring in the city's docks. In August 1912, his sister Indiana joined him in London, where she worked as a domestic servant. In early 1913 he was employed as a messenger and handyman for the African Times and Orient Review, a magazine based in Fleet Street that was edited by Dusé Mohamed Ali. The magazine advocated Ethiopianism and home rule for British ruled Egypt. In 1914, Mohamed Ali began employing Garvey's services as a writer for the magazine. Garvey also took several evening classes in law at Birkbeck College in Bloomsbury. He planned a tour of Europe, spending time in Glasgow, Paris, Monte Carlo, Boulogne, and Madrid. Back in London, he wrote an article on Jamaica for the Tourist magazine, and spent time reading in the library of the British Museum. There he discovered Up from Slavery, a book by the African American entrepreneur and activist Booker T. Washington. Washington's book heavily influenced Garvey. Now almost financially destitute and deciding to return to Jamaica, he unsuccessfully asked both the Colonial Office and the Anti Slavery and Aborigines' Protection Society to pay for his journey. After managing to save the funds for a fare, he boarded the SS Trent in June 1914 for a three week journey across the Atlantic. En route home, Garvey talked with an Afro Caribbean missionary who had spent time in Basutoland and taken a Basuto wife. Discovering more about colonial Africa from this man, Garvey began to envision a movement that would politically unify black people of African descent across the world.

Формирование UNIA: 19141916

Гарви вернулся на Ямайку в июле 1914 года. Там он увидел, что его статья для журнала "Tourist" была переиздана в газете "The Gleaner". Он начал зарабатывать деньги, продавая поздравительные и траурные открытки, которые импортировал из Великобритании, а позже перешел на продажу надгробных плит. Также в июле 1914 года Гарви основал Всемирную ассоциацию улучшения положения негров и Лигу африканских общин, обычно сокращенно UNIA. Приняв девиз "Одна цель. Один Бог. Одна судьба", организация заявила о своей приверженности "установлению братства среди чернокожих, укреплению чувства расовой гордости, возвращению падших и содействию цивилизации отсталых племен Африки". Первоначально в ней было лишь несколько членов. Многие ямайцы критиковали частое использование группой термина "негр", который нередко употреблялся как оскорбление: однако Гарви принял этот термин по отношению к людям африканского происхождения. Гарви стал президентом и уполномоченным UNIA; изначально организация располагалась в его гостиничном номере на Оранж-стрит в Кингстоне. Она позиционировала себя не как политическая организация, а как благотворительный клуб, сосредоточенный на помощи бедным и, в конечном итоге, на создании профессионально-технического колледжа по образцу Института Таскиги в Алабаме, основанного Вашингтоном. Гарви написал Вашингтону и получил краткий, но ободряющий ответ; вскоре после этого Вашингтон скончался. UNIA официально выразила свою лояльность Британской империи, королю Георгу V и усилиям Великобритании в продолжающейся Первой мировой войне. В апреле 1915 года бригадный генерал Л. С. Блэкден прочитал для членов организации лекцию о военных действиях; Гарви поддержал призывы Блэкдена к тому, чтобы больше ямайцев записывались добровольцами для борьбы за Империю на Западном фронте. Организация также спонсировала музыкальные и литературные вечера, а также конкурс ораторского искусства в феврале 1915 года, в котором Гарви занял первое место. В августе 1914 года Гарви посетил собрание Литературного и дискуссионного общества баптистской церкви на Куин-стрит, где познакомился с Эми Эшвуд, недавно окончившей Женский педагогический колледж Вествуда. Она вступила в UNIA и арендовала более подходящее помещение для использования в качестве штаб-квартиры, обеспечив это кредитом своего отца. Она и Гарви начали отношения, против которых выступали её родители. В 1915 году они тайно обручились. Когда она расторгла помолвку, он пригрозил покончить с собой, после чего она возобновила помолвку. Гарви привлек финансовую поддержку от многих влиятельных покровителей, включая мэра Кингстона и губернатора Ямайки Уильяма Мэннинга. Обращаясь непосредственно к белой элите Ямайки, Гарви обошел представителей среднего класса со смешанным происхождением, классифицируемых как мулаты, квадроны и октороны. Они в целом враждебно относились к Гарви, считая его честолюбивым выскочкой и возмущаясь его претензиями на принадлежность к "культурному классу" ямайского общества. Многие также считали, что он излишне пренебрежительно отзывался о чернокожих ямайцах, и в редакцию Daily Chronicle поступали письма с жалобами после публикации одной из речей Гарви, в которой он назвал многих своих соотечественников "невоспитанными и вульгарными". Один из авторов жалобы, доктор Лео Пинк, заявил, что "ямайского негра нельзя исправить оскорблениями". После того, как начали распространяться неподтвержденные обвинения в том, что Гарви использует средства UNIA для личных расходов, поддержка организации начала снижаться. Он все больше осознавал, что UNIA не смогла добиться успеха на Ямайке, и решил эмигрировать в Соединенные Штаты, отплыв туда на пароходе SS Tallac в марте 1916 года.

Garvey arrived back in Jamaica in July 1914. There, he saw his article for Tourist republished in The Gleaner. He began earning money selling greeting and condolence cards which he had imported from Britain, before later switching to selling tombstones. Also in July 1914, Garvey launched the Universal Negro Improvement Association and African Communities League, commonly abbreviated as UNIA. Adopting the motto of "One Aim. One God. One Destiny", it declared its commitment to "establish a brotherhood among the black race, to promote a spirit of race pride, to reclaim the fallen and to assist in civilising the backward tribes of Africa." Initially, it had only few members. Many Jamaicans were critical of the group's prominent use of the term "Negro", a term which was often employed as an insult: Garvey, however, embraced the term in reference to black people of African descent. Garvey became UNIA's president and travelling commissioner; it was initially based out of his hotel room in Orange Street, Kingston. It portrayed itself not as a political organization but as a charitable club, focused on work to help the poor and to ultimately establish a vocational training college modelled on Washington's Tuskegee Institute in Alabama. Garvey wrote to Washington and received a brief, if encouraging reply; Washington died shortly after. UNIA officially expressed its loyalty to the British Empire, King George V, and the British effort in the ongoing First World War. In April 1915 Brigadier General L. S. Blackden lectured to the group on the war effort; Garvey endorsed Blackden's calls for more Jamaicans to sign up to fight for the Empire on the Western Front. The group also sponsored musical and literary evenings as well as a February 1915 elocution contest, at which Garvey took first prize. In August 1914, Garvey attended a meeting of the Queen Street Baptist Literary and Debating Society, where he met Amy Ashwood, recently graduated from the Westwood Training College for Women. She joined UNIA and rented a better premises for them to use as their headquarters, secured using her father's credit. She and Garvey embarked on a relationship, which was opposed by her parents. In 1915 they secretly became engaged. When she suspended the engagement, he threatened to commit suicide, at which she resumed it. Garvey attracted financial contributions from many prominent patrons, including the Mayor of Kingston and the Governor of Jamaica, William Manning. By appealing directly to Jamaica's white elite, Garvey had skipped the brown middle classes, comprising those who were classified as mulattos, quadroons, and octoroons. They were generally hostile to Garvey, regarding him as a pretentious social climber and being annoyed at his claim to be part of the "cultured class" of Jamaican society. Many also felt that he was unnecessarily derogatory when describing black Jamaicans, with letters of complaint being sent into the Daily Chronicle after it published one of Garvey's speeches in which he referred to many of his people as "uncouth and vulgar". One complainant, a Dr Leo Pink, related that "the Jamaican Negro can not be reformed by abuse". After unsubstantiated allegations began circling that Garvey was diverting UNIA funds to pay for his own personal expenses, the group's support began to decline. He became increasingly aware of how UNIA had failed to thrive in Jamaica and decided to migrate to the United States, sailing there aboard the SS Tallac in March 1916.

Переезд в Соединенные Штаты: 19161918

Прибыв в Соединенные Штаты, Гарви сначала остановился у семьи ямайских эмигрантов, проживавших в Гарлеме – преимущественно афроамериканском районе Нью-Йорка. Он начал выступать с лекциями в городе, надеясь сделать карьеру публичного оратора, однако во время своего первого публичного выступления его освистали, и он упал со сцены. Из Нью-Йорка он отправился в турне по США, посетив 38 штатов. Во время остановок в пути он слушал проповедников из Африканской методистской епископальной церкви и чернокожих баптистских церквей. Находясь в Алабаме, он посетил Институт Таскиги и встретился с его новым директором, Робертом Руссой Мотоном. После шести месяцев путешествий по США с лекциями он вернулся в Нью-Йорк. В мае 1917 года Гарви открыл нью-йоркское отделение UNIA. Он объявил членство открытым для всех, "кто имеет негритянскую кровь и африканское происхождение" и может оплачивать ежемесячный членский взнос в размере 25 центов. Он присоединился к другим ораторам, выступавшим на улицах, стоя на стремянках; он часто делал это на Speakers' Corner на 135-й улице. В своих выступлениях он стремился обратиться как к афрокарибским мигрантам, таким как он сам, так и к коренным афроамериканцам. Благодаря этому он начал общаться с Хьюбертом Харрисоном, который продвигал идеи о самообеспечении чернокожих и расовой сегрегации. В июне Гарви разделил сцену с Харрисоном на учредительном собрании Лиги свободы негров-американцев. Благодаря этому выступлению и другим мероприятиям, организованным Харрисоном, Гарви привлек к себе растущее общественное внимание. После вступления США в Первую мировую войну в апреле 1917 года Гарви первоначально записался добровольцем, но был признан негодным к военной службе по состоянию здоровья. Позже он стал противником участия афроамериканцев в войне, поддержав обвинение Харрисона в том, что это "война белых людей". В связи с расовыми беспорядками в Ист-Сент-Луисе в мае-июле 1917 года, когда белые толпы нападали на чернокожих, Гарви начал призывать к вооруженной самообороне. Он опубликовал памфлет "Заговор во время беспорядков в Ист-Сент-Луисе", который был широко распространен; доходы от его продажи пошли на помощь жертвам беспорядков. Бюро расследований начало следить за ним, отметив, что в своих речах он использовал более воинственную риторику, чем в печатных материалах; в частности, было сообщено, что он выражал мнение, что "за каждого чернокожего, линчеванного белыми на Юге, чернокожие должны линчевать белого на Севере". К концу 1917 года Гарви привлек многих ключевых соратников Харрисона из Лиги свободы к присоединению к UNIA. Гарви также заручился поддержкой журналиста Джона Эдварда Брюса, согласившись уйти с поста президента организации в его пользу. Брюс написал Дусе Мохамеду Али, чтобы узнать больше о прошлом Гарви. Мохамед Али ответил негативной оценкой Гарви, предположив, что он просто использовал UNIA как средство для заработка денег. Брюс зачитал это письмо на собрании UNIA и оказал давление на позицию Гарви. После этого Гарви ушел из UNIA, создав конкурирующую группу, которая собиралась в храме Old Fellows Temple. Он также возбудил судебное дело против Брюса и других высокопоставленных членов UNIA, в результате чего суд постановил, что название и членство UNIA – теперь оцениваемое в 600 человек – принадлежат Гарви, который вновь взял организацию под свой контроль.

Arriving in the United States, Garvey initially lodged with a Jamaican expatriate family living in Harlem, a largely black area of New York City. He began lecturing in the city, hoping to make a career as a public speaker, although at his first public speech he was heckled and fell off the stage. From New York City, he embarked on a U. S. speaking tour, crossing 38 states. At stopovers on his journey he listened to preachers from the African Methodist Episcopal Church and the Black Baptist churches. While in Alabama, he visited the Tuskegee Institute and met with its new leader, Robert Russa Moton. After six months traveling across the U. S. lecturing, he returned to New York City. In May 1917, Garvey launched a New York branch of UNIA. He declared membership open to anyone "of Negro blood and African ancestry" who could pay the 25 cents a month membership fee. He joined many other speakers who made speeches on the street, standing on step ladders; he often did so at Speakers' Corner on 135th Street. In his speeches, he sought to reach across to both Afro Caribbean migrants like himself and native African Americans. Through this, he began to associate with Hubert Harrison, who was promoting ideas of black self reliance and racial separatism. In June, Garvey shared a stage with Harrison at the inaugural meeting of the latter's Liberty League of Negro Americans. Through his appearance here and at other events organized by Harrison, Garvey attracted growing public attention. After the U. S. entered the First World War in April 1917, Garvey initially signed up to fight but was ruled physically unfit to do so. He later became an opponent of African American involvement in the conflict, following Harrison in accusing it of being a "white man's war". In the wake of the East St. Louis Race Riots in May to July 1917, in which white mobs targeted black people, Garvey began calling for armed self defense. He produced a pamphlet, The Conspiracy of the East St Louis Riots, which was widely distributed; proceeds from its sale went to victims of the riots. The Bureau of Investigation began monitoring him, noting that in speeches he employed more militant language than that used in print; it for instance reported him expressing the view that "for every Negro lynched by whites in the South, Negroes should lynch a white in the North." By the end of 1917, Garvey had attracted many of Harrison's key associates in his Liberty League to join UNIA. Garvey also secured the support of the journalist John Edward Bruce, agreeing to step down from the group's presidency in favor of Bruce. Bruce then wrote to Dusé Mohamed Ali to learn more about Garvey's past. Mohamed Ali responded with a negative assessment of Garvey, suggesting that he simply used UNIA as a money making scheme. Bruce read this letter to a UNIA meeting and put pressure on Garvey's position. Garvey then resigned from UNIA, establishing a rival group that met at Old Fellows Temple. He also launched legal proceedings against Bruce and other senior UNIA members, with the court ruling that UNIA's name and membership—now estimated at 600—belonged to Garvey, who resumed control over the organization.

Рост UNIA: 19181921

В 1918 году число членов UNIA быстро росло. В июне того же года организация была зарегистрирована, а в июле коммерческое подразделение, Лига африканских сообществ, подало заявление о регистрации. Гарви планировал создание UNIA импортно-экспортного бизнеса, ресторана и прачечной. Он также предложил собрать средства для приобретения постоянного здания, которое служило бы базой для организации. В апреле Гарви запустил еженедельную газету «Negro World», которая, как позже отметил Кронон, оставалась «личным пропагандистским органом ее основателя». Финансово «Negro World» поддерживали меценаты, такие как мадам Си Джей Уокер, но через шесть месяцев после запуска газета вынуждена была обратиться с просьбой о пожертвованиях, чтобы остаться на плаву. Различные журналисты подавали в суд на Гарви за неуплату гонораров за их публикации, что широко освещалось конкурирующими изданиями; в то время в США насчитывалось более 400 газет и журналов, издаваемых афроамериканцами. В отличие от многих из них, Гарви отказывался размещать рекламу средств для осветления кожи и выпрямления волос, призывая афроамериканцев «избавиться от предрассудков в голове, а не в волосах». К концу первого года тираж «Negro World» приближался к 10 000 экземпляров; экземпляры распространялись не только в США, но и в странах Карибского бассейна, Центральной и Южной Америки. На нескольких британских островах Вест-Индии публикация была запрещена. Гарви назначил своего старого друга Доминго, также прибывшего в Нью-Йорк, редактором газеты. Однако социалистические взгляды Доминго обеспокоили Гарви, который опасался, что они могут нанести ущерб UNIA. Гарви вызвал Доминго на заседание девятичленного исполнительного комитета UNIA, где последнего обвинили в написании редакционных статей, выражающих идеи, противоречащие идеологии UNIA. Через несколько месяцев Доминго ушел в отставку; с тех пор он и Гарви стали врагами. В сентябре 1918 года Эми Эшвуд отплыла из Панамы, чтобы встретиться с Гарви, прибыв в Нью-Йорк в октябре. В ноябре она стала генеральным секретарем UNIA. На собраниях UNIA она отвечала за чтение поэзии, написанной афроамериканскими авторами, как и актриса Генриетта Винтон Дэвис, которая также присоединилась к движению. После окончания Первой мировой войны президент Вудро Вильсон объявил о своем намерении представить на предстоящей Парижской мирной конференции 14-пунктный план по обеспечению всемирного мира. Гарви присоединился к другим афроамериканцам в создании Международной лиги людей с темным цветом кожи, организации, которая стремилась добиться от Вильсона и конференции уважения к чаяниям цветного населения; однако их делегатам не удалось получить необходимые документы для поездки. По настоянию Гарви UNIA направила молодого гаитянина Элизера Каде в качестве своего делегата на конференцию. Несмотря на эти усилия, политические лидеры, собравшиеся в Париже, в основном игнорировали точку зрения неевропейских народов, подтвердив свою поддержку продолжения европейского колониального господства. В США многие афроамериканцы, служившие в армии, отказались вернуться к прежней подчиненной роли в обществе, и в течение 1919 года по всей стране произошли различные расовые столкновения. Правительство опасалось, что афроамериканцы могут быть подстрекаемы к революционной деятельности после Октябрьской революции в России, и в связи с этим военная разведка поручила майору Уолтеру Лавингу расследовать деятельность Гарви. В своем отчете Лавинг заключил, что Гарви – «очень способный молодой человек», распространяющий «умную пропаганду». Бюро расследований во главе с Дж. Эдгаром Гувером решило, что Гарви является политически неблагонадежным и должен быть депортирован из США, внеся его имя в список лиц, подлежащих преследованию в ходе предстоящих рейдов Палмера. Для утверждения решения о депортации Бюро расследований передало имя Гарви в Департамент труда при Луисе Ф. Посте, однако департамент Поста отказался это сделать, заявив, что вина Гарви не доказана.

UNIA membership grew rapidly in 1918. In June that year it was incorporated, and in July a commercial arm, the African Communities' League, filed for incorporation. Garvey envisioned UNIA establishing an import and export business, a restaurant, and a launderette. He also proposed raising the funds to secure a permanent building as a base for the group. In April, Garvey launched a weekly newspaper, the Negro World, which Cronon later noted remained "the personal propaganda organ of its founder". Financially, the Negro World was backed by philanthropists such as Madam C. J. Walker, but six months after its launch was pursuing a special appeal for donations to keep it afloat. Various journalists took Garvey to court for his failure to pay them for their contributions, a fact much publicized by rival publications; at the time, there were over 400 black run newspapers and magazines in the U. S. Unlike many of these, Garvey refused to feature adverts for skin lightening and hair straightening products, urging black people to "take the kinks out of your mind, instead of out of your hair". By the end of its first year, the circulation of Negro World was nearing 10,000; copies circulated not only in the U. S., but also in the Caribbean, Central, and South America. Several British West Indian islands banned the publication. Garvey appointed his old friend Domingo, who had also arrived in New York City, as the newspaper's editor. However, Domingo's socialist views alarmed Garvey, who feared that they would imperil UNIA. Garvey had Domingo brought before UNIA's nine person executive committee, where the latter was accused of writing editorials professing ideas at odds with UNIA's message. Domingo resigned several months later; he and Garvey henceforth became enemies. In September 1918, Amy Ashwood sailed from Panama to be with Garvey, arriving in New York City in October. In November, she became General Secretary of UNIA. At UNIA gatherings, she was responsible for reciting black authored poetry, as was the actress Henrietta Vinton Davis, who had also joined the movement. After the First World War ended, President Woodrow Wilson declared his intention to present a 14 point plan for world peace at the forthcoming Paris Peace Conference. Garvey joined various African Americans in forming the International League for Darker People, a group which sought to lobby Wilson and the conference to give greater respect to the wishes of people of color; their delegates nevertheless were unable to secure the travel documentation. At Garvey's prompting, UNIA sent a young Haitian, Eliezer Cadet, as its delegate to the conference. Despite these efforts, the political leaders who met in Paris largely ignored the perspectives of non European peoples, instead reaffirming their support for continued European colonial rule. In the U. S., many African Americans who had served in the military refused to return to their more subservient role in society and throughout 1919 there were various racial clashes throughout the country. The government feared that African Americans would be encouraged toward revolutionary behavior following the October Revolution in Russia, and in this context, military intelligence ordered Major Walter Loving to investigate Garvey. Loving's report concluded that Garvey was a "very able young man" who was disseminating "clever propaganda". The Bureau of Investigation's J. Edgar Hoover decided that Garvey was politically subversive and should be deported from the U. S., adding his name to the list of those to be targeted in the forthcoming Palmer Raids. To ratify the deportation, the Bureau of Investigation presented Garvey's name to the Labor Department under Louis F. Post, however Post's department refused to do so, stating that the case against Garvey was not proven.

Успехи и препятствия

UNIA быстро росла, и менее чем за 18 месяцев у нее появились отделения в 25 штатах США, а также подразделения в Вест-Индии, Центральной Америке и Западной Африке. Точное количество членов неизвестно, хотя Гарви, часто преувеличивавший цифры, утверждал, что к июню 1919 года насчитывалось два миллиона членов. Организация оставалась меньше, чем более устоявшаяся Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения (NAACP), хотя между членами обеих групп было некоторое пересечение. NAACP и UNIA различались в своих подходах: NAACP была многорасовой организацией, продвигавшей расовую интеграцию, в то время как UNIA придерживалась политики членства, открытой только для чернокожих. NAACP сосредоточила свое внимание на так называемой "талантливой десятой" афроамериканского населения – врачах, юристах и учителях, – в то время как UNIA включала в свои ряды многих бедных людей и афрокарибских мигрантов, стремясь создать образ массовой организации. Чтобы донести свои взгляды до широкой аудитории, Гарви выкрикивал лозунги в мегафон, проезжая на Кадиллаке по Гарлему. Между UNIA и NAACP существовала напряженность, и сторонники NAACP обвиняли Гарви в срыве их усилий по достижению расовой интеграции в США. Гарви пренебрежительно отзывался о лидере NAACP У.Э.Б. Дю Буа, назвав его в одном из выпусков газеты "Negro World" "реакционером, получающим деньги от белых". Дю Буа обычно старался игнорировать Гарви, считая его демагогом, но в то же время хотел узнать как можно больше о его движении. В 1921 году Гарви дважды обращался к Дю Буа с просьбой внести свой вклад в публикации UNIA, но предложение было отклонено. Их отношения стали враждебными: в 1923 году Дю Буа описал Гарви как "маленького толстого черного человека, уродливого, но с умными глазами и большой головой". К 1924 году, как предположил историк Колин Грант, они ненавидели друг друга. UNIA открыла ресторан и кафе-мороженое по адресу 56 West 135th Street, а также магазин шляп. С увеличением доходов, поступающих в UNIA, Гарви переехал в новую резиденцию по адресу 238 West 131st Street; в 1919 году его личным секретарем стала молодая ямайская мигрантка среднего класса Эми Жак. UNIA также приобрела частично построенное церковное здание по адресу 114 West 138 Street в Гарлеме, которое Гарви назвал "Залом Свободы" в честь одноименного здания в Дублине, Ирландия, основанного во время Пасхального восстания 1916 года. Выбор этого названия отражал увлечение Гарви ирландским движением за независимость. Церемония открытия Зала Свободы состоялась в июле 1919 года. Во время голодовки Теренса Максуини Гарви поддержал солидарные забастовки в его поддержку и обратился к британскому правительству с просьбой о его освобождении. Гарви также организовал Африканский легион – группу людей в форме, которые участвовали в парадах UNIA; из членов Легиона была сформирована секретная служба, предоставлявшая Гарви информацию о членах организации. Создание Легиона вызвало дополнительную обеспокоенность у Бюро расследований, которое направило своего первого штатного чернокожего агента, Джеймса Вормли Джонса, для проникновения в UNIA. В январе 1920 года Гарви учредил Лигу негритянских фабрик, через которую он открыл ряд продуктовых магазинов, ресторан, паровую прачечную и издательство. По словам Гранта, в движении UNIA вокруг Гарви сформировался культ личности: в штаб-квартире UNIA висели портреты Гарви в полный рост, а записи его речей продавались членам организации. В августе 1920 года UNIA организовала Первый международный съезд чернокожих народов в Гарлеме. В параде принял участие Габриэль Джонсон, мэр Монровии в Либерии. В рамках съезда в Мэдисон-Сквер-Гарденс собралось около 25 000 человек. На съезде делегаты UNIA провозгласили Гарви временным президентом Африки, уполномоченным возглавить правительство в изгнании, которое могло бы прийти к власти на континенте после окончания европейского колониального правления в результате деколонизации. Некоторые западноафриканцы, присутствовавшие на мероприятии, были возмущены этим, считая неправильным, что эту роль занимает афроямайканец, а не коренной африканец. Многие за пределами движения высмеивали Гарви за присвоение себе этого титула. Затем съезд избрал других членов африканского правительства в изгнании, в результате чего была принята "Декларация прав чернокожих народов мира", осуждающая европейское колониальное правление в Африке. В августе 1921 года UNIA устроила банкет в Зале Свободы, на котором Гарви вручил различные награды своим сторонникам, такие как орден Нила и орден Эфиопии. UNIA установила растущие связи с правительством Либерии, надеясь получить землю в этой западноафриканской стране для поселения афроамериканских мигрантов. Либерия была обременена долгами, и UNIA начала кампанию по сбору средств в размере 2 миллионов долларов для Либерийского строительного займа. В 1921 году Гарви направил команду UNIA для оценки перспектив массового переселения афроамериканцев в Либерию. Внутри UNIA происходили различные распри. Гарви отстранил Сирила Бриггса и других членов Африканского братства крови от UNIA, стремясь дистанцироваться от чернокожих социалистических групп. В газете "Negro World" Гарви обвинил Бриггса – имевшего смешанное происхождение – в том, что он белый человек, выдающий себя за чернокожего. Бриггс успешно подал в суд на Гарви за клевету. Это был не единственный случай, когда он сталкивался с этим обвинением: в июле 1919 года Гарви был арестован за высказывания в "Negro World" в адрес Эдвина П. Килроу, помощника окружного прокурора в округе Нью-Йорк. Когда дело дошло до суда, суд обязал Гарви опубликовать опровержение.

UNIA grew rapidly and in just over 18 months it had branches in 25 U. S. states, as well as divisions in the West Indies, Central America, and West Africa. The exact membership is not known, although Garvey—who often exaggerated numbers—claimed that by June 1919 it had two million members. It remained smaller than the better established National Association for the Advancement of Colored People (NAACP), although there was some crossover in membership of the two groups. The NAACP and UNIA differed in their approach; while the NAACP was a multi racial organization which promoted racial integration, UNIA had a black only membership policy. The NAACP focused its attention on what it termed the "talented tenth" of the African American population, such as doctors, lawyers, and teachers, whereas UNIA included many poorer people and Afro Caribbean migrants in its ranks, seeking to project an image of itself as a mass organization. To promote his views to a wide audience, Garvey took to shouting slogans from a megaphone as he was driven through Harlem in a Cadillac. There were tensions between UNIA and the NAACP and the latter's supporters accused Garvey of stymieing their efforts at bringing about racial integration in the U. S. Garvey was dismissive of the NAACP leader W. E. B. Du Bois, and in one issue of the Negro World called him a "reactionary under [the] pay of white men". Du Bois generally tried to ignore Garvey, regarding him as a demagogue, but at the same time wanted to learn all he could about Garvey's movement. In 1921, Garvey twice reached out to Du Bois, asking him to contribute to UNIA publications, but the offer was rebuffed. Their relationship became acrimonious; in 1923, Du Bois described Garvey as "a little fat black man, ugly but with intelligent eyes and big head". By 1924, historian Colin Grant has suggested, the two hated each other. UNIA established a restaurant and ice cream parlor at 56 West 135th Street, and also launched a millinery store selling hats. With an increased income coming in through UNIA, Garvey moved to a new residence at 238 West 131st Street; in 1919, a young middle class Jamaican migrant, Amy Jacques, became his personal secretary. UNIA also obtained a partly constructed church building at 114 West 138 Street in Harlem, which Garvey named "Liberty Hall" after its namesake in Dublin, Ireland, which had been established during the Easter Rising of 1916. The adoption of this name reflected Garvey's fascination with the Irish independence movement. Liberty Hall's dedication ceremony was held in July 1919. During the hunger strike of Terence MacSwiney Garvey supported solidarity strikes in support of MacSwiney and made appeals to the British government on his behalf. Garvey also organized the African Legion, a group of uniformed men who would attend UNIA parades; a secret service was formed from Legion members, providing Garvey with intelligence about group members. The formation of the Legion further concerned the Bureau of Investigation, who sent their first full time black agent, James Wormley Jones, to infiltrate UNIA. In January 1920, Garvey incorporated the Negro Factories League, through which he opened a string of grocery stores, a restaurant, a steam laundry, and publishing house. According to Grant, a personality cult had grown up around Garvey within the UNIA movement; life size portraits of him hung in the UNIA headquarters and phonographs of his speeches were sold to the membership. In August 1920, UNIA organized the First International Conference of the Negro Peoples in Harlem. This parade was attended by Gabriel Johnson, the Mayor of Monrovia in Liberia. As part of it, an estimated 25,000 people assembled in Madison Square Gardens. At the conference, UNIA delegates declared Garvey to be the Provisional President of Africa, charged with heading a government in exile that could take power in the continent when European colonial rule ended via decolonization. Some of the West Africans attending the event were angered by this, believing it wrong that an Afro Jamaican, rather than a native African, was taking this role. Many outside the movement ridiculed Garvey for giving himself this title. The conference then elected other members of the African government in exile, resulting in the production of a "Declaration of the Rights of the Negro Peoples of the World" which condemned European colonial rule across Africa. In August 1921, UNIA held a banquet in Liberty Hall, at which Garvey gave out honors to various supporters, including such titles as the Order of the Nile and the Order of Ethiopia. UNIA established growing links with the Liberian government, hoping to secure land in the West African nation on which it could settle African American migrants. Liberia was in heavy debt, with UNIA launching a fundraising campaign to raise $2 million towards a Liberian Construction Loan. In 1921, Garvey sent a UNIA team to assess the prospects of mass African American settlement in Liberia. Internally, UNIA experienced various feuds. Garvey pushed out Cyril Briggs and other members of the African Blood Brotherhood from UNIA, wanting to place growing distance between himself and black socialist groups. In the Negro World, Garvey then accused Briggs—who was of mixed heritage—of being a white man posing as a black man. Briggs successfully sued Garvey for criminal libel. This was not the only time he faced this charge; in July 1919 Garvey had been arrested for comments in the Negro World about Edwin P. Kilroe, the Assistant District Attorney in the District Attorney's office of the County of New York. When this case eventually came to court, the court ordered Garvey to provide a printed retraction.

Попытки убийства, браки и разводы

В октябре 1919 года Джордж Тайлер, продавец газеты "Negro World" на неполный рабочий день, вошёл в офис UNIA и сообщил Гарви, что Килро "послал его" и попытался совершить покушение. В Гарви было сделано четыре выстрела из револьвера 38-го калибра, он получил два пулевых ранения в правую ногу и кожу головы, но выжил. Тайлер был вскоре арестован, но покончил с собой, спрыгнув с третьего яруса тюрьмы в Гарлеме; причины его попытки убить Гарви так и не были установлены. Гарви быстро выздоровел от ранений; через пять дней он выступил с публичной речью в Филадельфии. После покушения Гарви нанял телохранителя Марселла Стронга. Вскоре после этого Гарви сделал предложение Эми Эшвуд, и она приняла его. В Рождество они обвенчались в частной католической церемонии, за которой последовало торжественное празднование в Liberty Hall, в котором приняли участие 3000 членов UNIA. Жак была подружкой невесты Эшвуд. После свадьбы Гарви переехал в квартиру Эшвуд. Молодожены отправились в двухнедельный медовый месяц в Канаду, в сопровождении небольшой свиты UNIA, включая Жака. Там Гарви выступил на двух массовых митингах в Монреале и трех в Торонто. Вернувшись в Гарлем, брак пары вскоре дал трещину. Эшвуд жаловалась на растущую близость Гарви с Жаком. Гарви был обеспокоен тем, что не может контролировать свою жену, особенно ее пристрастие к алкоголю и общение с другими мужчинами. Она была беременна, хотя ребенок, возможно, не был от него; она не сообщила ему об этом, и беременность закончилась выкидышем. Через три месяца после свадьбы Гарви подал на аннулирование брака, ссылаясь на предполагаемую измену Эшвуд и утверждая, что она использовала "обман и сокрытие", чтобы убедить его вступить в брак. Она подала встречный иск о дезертирстве, требуя 75 долларов в неделю в качестве алиментов. Суд отклонил эту сумму, вместо этого обязав Гарви выплачивать ей 12 долларов в неделю. Он отказался удовлетворить его просьбу о разводе. Судебные разбирательства продолжались два года. После раздельного проживания Гарви переехал в квартиру на 129-й улице с Жаком и Генриеттой Винтон Дэвис, что в то время могло вызвать определенную социальную критику. Позже к ним присоединились его сестра Индиана и ее муж Альфред Пирт. Ашвуд, тем временем, стала автором текстов песен и музыкальным руководителем мюзиклов в эпоху Гарлемского Ренессанса.

In October 1919, George Tyler, a part time vendor of the Negro World, entered the UNIA office and told Garvey that Kilroe "had sent him" and tried to assassinate Garvey. Garvey was shot at four times with a .38 calibre revolver, and received two bullets in his right leg and scalp but survived. Tyler was soon apprehended but committed suicide by leaping from the third tier of the Harlem jail; it was never revealed why he tried to kill Garvey. Garvey soon recovered from his wounds; five days later he gave a public speech in Philadelphia. After the assassination attempt, Garvey hired a bodyguard, Marcellus Strong. Shortly after the incident, Garvey proposed marriage to Amy Ashwood and she accepted. On Christmas Day, they had a private Catholic wedding, followed by a major ceremonial celebration in Liberty Hall, attended by 3000 UNIA members. Jacques was Ashwood's maid of honor. After the wedding, Garvey moved into Ashwood's apartment. The newlyweds embarked on a two week honeymoon in Canada, accompanied by a small UNIA retinue, including Jacques. There, Garvey spoke at two mass meetings in Montreal and three in Toronto. Returning to Harlem, the couple's marriage was soon strained. Ashwood complained of Garvey's growing closeness with Jacques. Garvey was upset by his inability to control his wife, particularly her drinking and her socializing with other men. She was pregnant, although the child was possibly not his; she did not inform him of this, and the pregnancy ended in miscarriage. Three months into the marriage, Garvey sought an annulment, on the basis of Ashwood's alleged adultery and the claim that she had used "fraud and concealment" to induce the marriage. She launched a counter claim for desertion, requesting $75 a week alimony. The court rejected this sum, instead ordering Garvey to pay her $12 a week. It refused to grant him the divorce. The court proceedings continued for two years. Now separated, Garvey moved into a 129th Street apartment with Jacques and Henrietta Vinton Davis, an arrangement that at the time could have caused some social controversy. He was later joined there by his sister Indiana and her husband, Alfred Peart. Ashwood, meanwhile, went on to become a lyricist and musical director for musicals amid the Harlem Renaissance.

Линия Черной Звезды

С 56-й Западной 135-й улицы UNIA также начала продавать акции для нового предприятия, Black Star Line. Стремясь бросить вызов доминированию белых в морской индустрии, Black Star Line назвала себя в подражание White Star Line. Гарви задумал создать судоходную и пассажирскую линию, курсирующую между Африкой и Америкой, которая принадлежала бы, обслуживалась и использовалась бы афроамериканцами. Он полагал, что проект можно запустить, собрав 2 миллиона долларов от афроамериканских жертвователей, публично заявив, что любой чернокожий, кто не купит акции компании, «будет хуже предателя в борьбе за освобождение Эфиопии». Гарви зарегистрировал компанию и затем приступил к поиску корабля для покупки. Многие афроамериканцы испытывали гордость, приобретая акции компании, рассматривая это как инвестицию в будущее своего сообщества; Гарви также обещал, что когда компания начнет получать прибыль, они получат существенную финансовую отдачу от своих вложений. Для рекламы акций он отправился в Вирджинию, а затем в сентябре 1919 года в Чикаго, где его сопровождали семь других членов UNIA. В Чикаго его арестовали и оштрафовали за нарушение законов о защите инвесторов, запрещающих продажу акций в городе без лицензии. По мере поступления все больших сумм денег была создана трехчленная аудиторская комиссия, которая обнаружила, что средства UNIA плохо учитывались, а бухгалтерские книги компании не сбалансированы. За этим последовал разрыв доверия между директорами Black Star Line, Гарви уволил двух из них, Ричарда Э. Уорнера и Эдгара М. Грея, и публично унизил их на следующем собрании UNIA. Люди продолжали покупать акции, и к сентябрю 1919 года Black Star Line накопила 50 000 долларов (~ в долларах США) от продажи акций. Это позволило ей приобрести тридцатилетний старый корабль, SS Yarmouth. Торжественная церемония спуска корабля на воду состоялась 31 октября на реке Гудзон. Компания не смогла найти достаточно квалифицированных чернокожих моряков для комплектования экипажа, поэтому ее первым главным инженером и старшим помощником капитана были белые. Первым заданием корабля было прибытие на Кубу, а затем на Ямайку, после чего он должен был вернуться в Нью-Йорк. После первого рейса в «Ярмуте» обнаружили множество проблем, и Black Star Line пришлось заплатить 11 000 долларов за ремонт. Во время второго рейса, снова в Карибский бассейн, вскоре после отплытия судно попало в шторм и было отбуксировано береговой охраной обратно в Нью-Йорк для дальнейшего ремонта. Гарви планировал приобрести и запустить второй корабль к февралю 1920 года, и Black Star Line внесла депозит в размере 10 000 долларов (~ в долларах США) на пароход SS Shady Side. В июле 1920 года Гарви уволил как секретаря Black Star Line, Эдварда Д. Смита Грина, так и его капитана, Джошуа Кокберна; последнего обвинили в коррупции. В начале 1922 года «Ярмут» был продан на металлолом, что принесло Black Star Line менее чем одну сотую от его первоначальной покупной цены. Изношенный пароход «Шейди Сайд» был брошен на илистых отмелях Форт-Ли, штат Нью-Джерси, осенью 1922 года, когда Black Star Line прекратила свое существование. В 1921 году Гарви отправился в Карибский бассейн на корабле Black Star Line, недавно приобретенном. Находясь на Ямайке, он критиковал его жителей за отсталость и утверждал, что «негры – самые ленивые, самые небрежные и равнодушные люди в мире». Его высказывания на Ямайке вызвали много врагов, которые критиковали его по разным причинам, в том числе за то, что он оставил своего нищего отца умирать в богадельне. Обмен мнениями между Гарви и его критиками публиковался в письмах, напечатанных в The Gleaner. Из Ямайки Гарви отправился в Коста-Рику, где United Fruit Company оказала ему помощь в передвижении по стране, надеясь завоевать его расположение. Там он встретился с президентом Хулио Акоста. Прибыв в Панаму, на одной из своих первых речей в Альмиранте, его освистали после того, как он удвоил объявленную цену за вход; в ответ он назвал толпу «шайкой невежественных и нахальных негров. Неудивительно, что вы здесь, и, по моему мнению, можете оставаться там, где вы есть». В Панаме его встретили гораздо теплее, после чего он отплыл в Кингстон. Оттуда он пытался вернуться в США, но ему неоднократно отказывали в выдаче визы. Виза была выдана только после того, как он напрямую обратился в Государственный департамент.

From 56 West 135th, UNIA also began selling shares for a new business, the Black Star Line. Seeking to challenge white domination of the maritime industry, the Black Star Line based its name on the White Star Line. Garvey envisioned a shipping and passenger line traveling between Africa and the Americas, which would be black owned, black staffed, and utilized by black patrons. He thought that the project could be launched by raising $2 million from African American donors, publicly declaring that any black person who did not buy stock in the company "will be worse than a traitor to the cause of struggling Ethiopia". Garvey incorporated the company and then sought about trying to purchase a ship. Many African Americans took great pride in buying company stock, seeing it as an investment in their community's future; Garvey also promised that when the company began turning a profit they would receive significant financial returns on their investment. To advertise this stock, he traveled to Virginia, and then in September 1919 to Chicago, where he was accompanied by seven other UNIA members. In Chicago, he was arrested and fined for violating the Blue Sky Laws which banned the sale of stock in the city without a license. With growing quantities of money coming in, a three man auditing committee was established, which found that UNIA's funds were poorly recorded and that the company's books were not balanced. This was followed by a breakdown in trust between the directors of the Black Star Line, with Garvey discharging two of them, Richard E. Warner and Edgar M. Grey, and publicly humiliating them at the next UNIA meeting. People continued buying stock regardless and by September 1919, the Black Star Line company had accumulated $50,000 (~$ in ) by selling stock. It could thus afford a thirty year old tramp ship, the SS Yarmouth. The ship was formally launched in a ceremony on the Hudson River on 31 October. The company had been unable to find enough trained black seamen to staff the ship, so its initial chief engineer and chief officer were white. The ship's first assignment was to sail to Cuba and then to Jamaica, before returning to New York. After that first voyage, the Yarmouth was found to contain many problems and the Black Star Line had to pay $11,000 for repairs. On its second voyage, again to the Caribbean, it hit bad weather shortly after departure and had to be towed back to New York by the coastguard for further repairs. Garvey planned to obtain and launch a second ship by February 1920, with the Black Star Line putting down a $10,000 (~$ in ) deposit on a paddle ship called the SS Shady Side. In July 1920, Garvey sacked both the Black Star Line's secretary, Edward D. Smith Green, and its captain, Joshua Cockburn; the latter was accused of corruption. In early 1922, the Yarmouth was sold for scrap metal, bringing the Black Star Line less than a hundredth of its original purchase price. The worn out steamboat Shady Side was abandoned on the mud flats at Fort Lee, New Jersey in the fall of 1922, when the Black Star Line collapsed. In 1921, Garvey traveled to the Caribbean aboard a Black Star Line ship, the newly acquired While in Jamaica, he criticized its inhabitants as being backward and claimed that "Negroes are the most lazy, the most careless and indifferent people in the world". His comments in Jamaica earned many enemies, who criticized him on multiple fronts, including the fact he had left his destitute father to die in an almshouse. Attacks back and forth between Garvey and his critics appeared in the letters published by The Gleaner. From Jamaica, Garvey traveled to Costa Rica, where the United Fruit Company assisted his transportation around the country, hoping to gain his favor. There, he met with President Julio Acosta. Arriving in Panama, at one of his first speeches, in Almirante, he was booed after doubling the advertised entry price; his response was to call the crowd "a bunch of ignorant and impertinent Negroes. No wonder you are where you are and for my part you can stay where you are." He received a far warmer reception at Panama City, after which he sailed to Kingston. From there he sought a return to the U. S., but was repeatedly denied an entry visa. This was only granted after he wrote directly to the State Department.

Уголовные обвинения: 19221923

В январе 1922 года Гарви был арестован и обвинен в мошенничестве с почтой за рекламу продажи акций корабля "Орион", которым компания "Black Star Line" еще не владела. Его залог составил 2500 долларов. Гувер и Бюро расследований (BOI) были полны решимости добиться обвинительного приговора; они также получили жалобы от небольшого числа акционеров Black Star Line, которые хотели, чтобы они продолжили расследование. Гарви выступил против предъявленных обвинений, но сосредоточился на том, чтобы обвинить не государство, а конкурирующие афроамериканские группы. В своей речи в Liberty Hall он обвинил недовольных бывших членов UNIA и намекнул, что за заговором с целью его заключения стоит NAACP. Основная пресса подхватила обвинение, в основном представляя Гарви как мошенника, обманувшего афроамериканцев. После ареста Гарви объявил о приостановке деятельности BSL. Он также планировал тур по западным и южным штатам, включая парад в Лос-Анджелесе, отчасти для того, чтобы вернуть членов калифорнийского отделения UNIA, которое недавно отделилось и стало независимым. В июне 1922 года Гарви встретился с Эдвардом Янгом Кларком, временным имперским волшебником Ку-клукс-клана (KKK) в офисе клана в Атланте. В месяцы, предшествовавшие этой встрече, Гарви произнес ряд подстрекательских речей; в некоторых из них он благодарил белых за систему законов Джима Кроу. Гарви однажды заявил:

In January 1922, Garvey was arrested and charged with mail fraud for having advertised the sale of stocks in a ship, Orion, which the Black Star Line did not yet own. He was bailed for $2,500. Hoover and the BOI were committed to securing a conviction; they had also received complaints from a small number of the Black Star Line's stock owners, who wanted them to pursue the matter further. Garvey spoke out against the charges he faced, but focused on blaming not the state, but rival African American groups, for them. As well as accusing disgruntled former members of UNIA, in a Liberty Hall speech, he implied that the NAACP were behind the conspiracy to imprison him. The mainstream press picked up on the charge, largely presenting Garvey as a con artist who had swindled African American people. After his arrest, Garvey announced that the activities of the BSL were being suspended. He also made plans for a tour of the western and southern states. This included a parade in Los Angeles, partly to woo back members of UNIA's California branch, which had recently splintered off to become independent. In June 1922, Garvey met with Edward Young Clarke, the Imperial Wizard pro tempore of the Ku Klux Klan (KKK) at the Klan's offices in Atlanta. Garvey made a number of incendiary speeches in the months leading up to that meeting; in some, he thanked the whites for Jim Crow. Garvey once stated:

I regard the Klan, the Anglo Saxon clubs and White American societies, as far as the Negro is concerned, as better friends of the race than all other groups of hypocritical whites put together. I like honesty and fair play. You may call me a Klansman if you will, but, potentially, every white man is a Klansman as far as the Negro in competition with whites socially, economically and politically is concerned, and there is no use lying. News of Garvey's meeting with the KKK soon spread and it was covered on the front page of many African American newspapers, causing widespread upset. When news of the meeting was revealed, it generated much surprise and anger among African Americans; Grant noted that it marked "the most significant turning point in his popularity". Several prominent black Americans—Chandler Owen, A. Philip Randolph, William Pickens, and Robert Bagnall—launched the "Garvey Must Go" campaign in the wake of the revelation. Many of these critics played to nativist ideas by emphasising Garvey's Jamaican identity and sometimes calling for his deportation. Pickens and several other of Garvey's critics claimed to have been threatened, and sometimes physically attacked, by Garveyites. Randolph reported receiving a severed hand in the post, accompanied by a letter from the KKK threatening him to stop criticising Garvey and to join UNIA. 1922 also brought some successes for Garvey. He attracted the country's first black pilot, Hubert Fauntleroy Julian, to join UNIA and to perform aerial stunts to raise its profile. The group also launched its Booker T. Washington University from the UNIA run Phyllis Wheatley Hotel on West 136th Street. He also finally succeeded in securing a UNIA delegation to the League of Nations, sending five members to represent the group to Geneva. Garvey also proposed marriage to his secretary, Jacques. She accepted, although later stated: "I did not marry for love. I did not love Garvey. I married him because I thought it was the right thing to do." They married in Baltimore in July 1922. She proposed that a book of his speeches be published; it appeared as The Philosophy and Opinions of Marcus Garvey, although the speeches were edited to remove more inflammatory material. That year, UNIA also launched a new newspaper, the Daily Negro Times. At UNIA's August 1922 convention, Garvey called for the impeachment of several senior UNIA figures, including Adrian Johnson and J. D. Gibson, and declared that the UNIA cabinet should not be elected by the organization's members, but appointed directly by him. When they refused to step down, he resigned both as head of UNIA and as Provisional President of Africa, probably in an act designed to compel their own resignations. He then began openly criticising another senior member, Reverend James Eason, and succeeded in getting him expelled from UNIA. With Eason gone, Garvey asked the rest of the cabinet to resign; they did so, at which he resumed his role as head of the organization. In September, Eason launched a rival group to UNIA, the Universal Negro Alliance. In January 1923, Eason was assassinated by Garveyites while in New Orleans. Hoover suspected that the killing had been ordered by senior UNIA members, although Garvey publicly denied any involvement; he nevertheless launched a defense fund campaign for Eason's killers. Following the murder, eight prominent African Americans signed a public letter calling Garvey "an unscrupulous demagogue who has ceaselessly and assiduously sought to spread among Negroes distrust and hatred of all white people". They urged the Attorney General to bring forth the criminal case against Garvey and disband UNIA. Garvey was furious, publicly accusing them of "the greatest bit of treachery and wickedness that any group of Negroes could be capable of." In a pamphlet attacking them he focused on their racial heritage, lambasting the eight for the reason that "nearly all [are] Octoroons and Quadroons". Du Bois—who was not among the eight—then wrote an article critical of Garvey's activities in the U. S. Garvey responded by calling Du Bois "a Hater of Dark People", an "unfortunate mulatto who bewails every drop of Negro blood in his veins".

"Я считаю Клан, англосаксонские клубы и белые американские общества, что касается негров, лучшими друзьями расы, чем все остальные группы лицемерных белых вместе взятые. Я ценю честность и честную игру. Можете называть меня клансменом, если хотите, но потенциально каждый белый человек является клансменом, когда речь идет о конкуренции между неграми и белыми в социальной, экономической и политической сферах, и нет смысла лгать."

Новость о встрече Гарви с ККК быстро распространилась и попала на первые страницы многих афроамериканских газет, вызвав широкое возмущение. Когда новость о встрече стала известна, это вызвало удивление и гнев среди афроамериканцев; Грант отметил, что это стало "самым значительным поворотным моментом в его популярности". Несколько видных афроамериканцев – Чендлер Оуэн, Филипп Рэндольф, Уильям Пикенс и Роберт Бэгналл – начали кампанию "Гарви должен уйти" после этого разоблачения. Многие из этих критиков апеллировали к нативистским идеям, подчеркивая ямайское происхождение Гарви и иногда призывая к его депортации. Пикенс и несколько других критиков Гарви утверждали, что им угрожали, а иногда и подвергались физическому насилию со стороны гарвейцев. Рэндольф сообщил о получении отрубленной руки по почте, сопровождаемой письмом от ККК с угрозами прекратить критиковать Гарви и присоединиться к UNIA. 1922 год также принес Гарви некоторые успехи. Он привлек первого в стране чернокожего пилота, Хьюберта Фонтлероя Джулиана, к присоединению к UNIA и выполнению воздушных трюков для повышения его авторитета. Группа также запустила свой Университет имени Букера Т. Вашингтона из отеля Phyllis Wheatley, принадлежащего UNIA, на Западной 136-й улице. Он также наконец добился отправки делегации UNIA в Лигу Наций, отправив пять членов для представления группы в Женеве. Гарви также сделал предложение своей секретарше Жак. Она согласилась, хотя позже заявила: "Я вышла замуж не по любви. Я не любила Гарви. Я вышла за него замуж, потому что считала, что так правильно". Они поженились в Балтиморе в июле 1922 года. Она предложила опубликовать сборник его речей, который вышел под названием "Философия и мнения Маркуса Гарви", хотя речи были отредактированы для удаления более провокационных материалов. В том же году UNIA также запустила новую газету, Daily Negro Times. На августовском конгрессе UNIA 1922 года Гарви призвал к импичменту нескольких высокопоставленных членов UNIA, включая Адриана Джонсона и Дж. Д. Гибсона, и заявил, что кабинет UNIA не должен избираться членами организации, а назначаться непосредственно им. Когда они отказались уйти в отставку, он подал в отставку с поста главы UNIA и временного президента Африки, вероятно, чтобы вынудить их к отставке. Затем он открыто начал критиковать другого старшего члена, преподобного Джеймса Эйсона, и добился его исключения из UNIA. После ухода Эйсона Гарви попросил остальных членов кабинета уйти в отставку; они это сделали, после чего он возобновил свою роль главы организации. В сентябре Эйсон создал группу, конкурирующую с UNIA, – Универсальный Негритянский Альянс. В январе 1923 года Эйсон был убит гарвейцами в Новом Орлеане. Гувер подозревал, что убийство было заказано старшими членами UNIA, хотя Гарви публично отрицал свою причастность; тем не менее, он начал кампанию по сбору средств в защиту убийц Эйсона. После убийства восемь видных афроамериканцев подписали открытое письмо, в котором назвали Гарви "бессовестным демагогом, который неустанно и настойчиво стремился распространять среди негров недоверие и ненависть ко всем белым людям". Они призвали генерального прокурора возбудить уголовное дело против Гарви и распустить UNIA. Гарви был в ярости, публично обвинив их в "величайшем предательстве и злодеянии, на которое способна любая группа негров". В памфлете, атакующем их, он сосредоточился на их расовом происхождении, осуждая восьмерых за то, что "почти все [они] мулаты и квартероны". Дюбуа – которого не было среди восьми – затем написал статью, критикующую деятельность Гарви в США. Гарви ответил, назвав Дюбуа "ненавистником темных людей", "несчастным мулатом, который оплакивает каждую каплю негритянской крови в своих жилах".

Судебное разбирательство: 1923

После того, как суд был отложен как минимум трижды, в мае 1923 года дело наконец дошло до суда, где Гарви и еще трое обвиняемых были обвинены в мошенничестве с почтой. Судьей, председательствующим на процессе, был Джулиан Мак, хотя Гарви не одобрял его выбор, полагая, что Мак симпатизирует NAACP. В начале судебного разбирательства адвокат Гарви, Корнелиус Макдугальд, настоятельно рекомендовал ему признать себя виновным, чтобы получить минимальный срок, но Гарви отказался, уволив Макдугалда и решив защищаться самостоятельно. Суд продолжался более месяца. На протяжении всего процесса Гарви испытывал трудности из-за отсутствия юридического образования. В своем трехчасовом заключительном слове он представил себя как бескорыстного лидера, окруженного некомпетентными и вороватыми сотрудниками, которые и стали причиной всех проблем UNIA и Black Star Line. 18 июня присяжные удалились на совещание для вынесения вердикта и вернулись через десять часов. Они признали Гарви виновным, а его трех сообвиняемых – невиновными. Гарви был в ярости от вердикта, кричал оскорбления в зале суда и называл и судью, и окружного прокурора "проклятыми грязными жидами". Находясь в тюрьме The Tombs в ожидании вынесения приговора, он продолжал винить еврейский заговор в вынесенном вердикте; ранее он никогда не проявлял антисемитских настроений и поддерживал сионизм. При вынесении приговора Мак приговорил Гарви к пяти годам тюремного заключения и штрафу в размере 1000 долларов. Суровость приговора, который был более жестким, чем приговоры за аналогичные преступления в то время, могла быть реакцией на антисемитскую вылазку Гарви. Он считал, что присяжные были предвзяты из-за их политического несогласия с его встречей с действующим великим магом Ку-клукс-клана годом ранее. Через неделю после вынесения приговора 2000 сторонников Гарви собрались в Liberty Hall, чтобы осудить его признание виновным как судебную ошибку. Однако с заключением Гарви в тюрьму численность UNIA начала сокращаться, и между его карибскими и афроамериканскими членами возник раскол. Из тюрьмы Гарви продолжал писать письма и статьи, в которых критиковал тех, кого он обвинял в осуждении, направляя большую часть своей критики на NAACP.

Having been postponed at least three times, in May 1923, the trial finally came to court, with Garvey and three other defendants accused of mail fraud. The judge overseeing the proceedings was Julian Mack, although Garvey disliked his selection on the grounds that he thought Mack an NAACP sympathiser. At the start of the trial, Garvey's attorney, Cornelius McDougald, urged him to plead guilty to secure a minimum sentence, but Garvey refused, dismissing McDougald and deciding to represent himself in court. The trial proceeded for more than a month. Throughout, Garvey struggled due to his lack of legal training. In his three hour closing address he presented himself as a selfless leader who was beset by incompetent and thieving staff who caused all the problems for UNIA and the Black Star Line. On 18 June, the jurors retired to deliberate on the verdict, returning after ten hours. They found Garvey himself guilty, but his three co defendants not guilty. Garvey was furious with the verdict, shouting abuse in the courtroom and calling both the judge and district attorney "damned dirty Jews". Imprisoned in The Tombs jail while awaiting sentencing, he continued to blame a Jewish cabal for the verdict; in contrast, prior to this he had never expressed antisemitic sentiment and was supportive of Zionism. When it came to sentencing, Mack sentenced Garvey to five years' imprisonment and a $1000 fine. The severity of the sentence—which was harsher than those given to similar crimes at the time—may have been a response to Garvey's antisemitic outburst. He felt that they had been biased because of their political objections to his meeting with the acting imperial wizard of the Ku Klux Klan the year before. A week after the sentence, 2000 Garveyite protesters met at Liberty Hall to denounce Garvey's conviction as a miscarriage of justice. However, with Garvey imprisoned, UNIA's membership began to decline, and there was a growing schism between its Caribbean and African American members. From jail, Garvey continued to write letters and articles lashing out at those he blamed for the conviction, focusing much of his criticism on the NAACP.

Вышел под залог: 1923-1925

В сентябре судья Мартин Мантон назначил залог за Гарви в размере 15 000 долларов, который был собран UNIA, пока он обжаловал свой приговор. Снова оказавшись на свободе, он совершил тур по США, выступив с лекцией в Институте Таскеги. В речах, произнесенных во время этого тура, он еще больше подчеркнул необходимость расовой сегрегации посредством миграции в Африку, назвав Соединенные Штаты «страной белых людей». Он продолжал защищать свою встречу с ККК, утверждая, что у них было больше «искренности намерений по отношению к чернокожим», чем у NAACP. Хотя ранее он избегал участия в партийной политике, впервые он призвал UNIA выдвигать кандидатов на выборах, часто противопоставляя их кандидатам, поддерживаемым NAACP, в районах с большим чернокожим населением. В феврале 1924 года UNIA представила свои планы по переселению 3000 афроамериканцев в Либерию. Президент Либерии, Чарльз Д. Б. Кинг, заверил их, что предоставит территорию для трех колоний. В июне команда технических специалистов UNIA была отправлена для начала работ по подготовке к созданию этих колоний. По прибытии в Либерию они были арестованы и немедленно депортированы. Одновременно правительство Либерии опубликовало пресс-релиз, в котором заявило об отказе в разрешении на поселение в стране любым американцам. Гарви обвинил Ду Бойса в этом резком изменении позиции либерийского правительства, поскольку тот провел время в стране и поддерживал связи с ее правящей элитой; Ду Бойс отверг это обвинение. Последующее расследование показало, что, несмотря на заверения Кинга представителям UNIA, правительство Либерии никогда всерьез не намеревалось разрешать колонизацию афроамериканцами, опасаясь, что это нанесет ущерб отношениям с британскими и французскими колониями на их границах, которые опасались политической напряженности, которую это могло бы вызвать. UNIA столкнулась с новыми неудачами, когда умер Брюс; организация провела похоронную процессию, завершившуюся церемонией в Либерти-холле. Испытывая финансовые трудности, газета Negro World сняла давний запрет на рекламу средств для осветления кожи и выпрямления волос. Дополнительные доходы позволили Black Star Line приобрести новый корабль, SS General G W Goethals, в октябре 1924 года. Впоследствии он был переименован в SS Booker T. Washington.

In September, Judge Martin Manton awarded Garvey bail for $15,000—which was duly raised by UNIA—while he appealed his conviction. Again a free man, he toured the U. S., giving a lecture at the Tuskegee Institute. In speeches given during this tour he further emphasised the need for racial segregation through migration to Africa, calling the United States "a white man's country". He continued to defend his meeting with the KKK, describing them as having more "honesty of purpose towards the Negro" than the NAACP. Although he previously avoided involvement with party politics, for the first time he encouraged UNIA to propose candidates in elections, often setting them against NAACP backed candidates in areas with high black populations. In February 1924, UNIA put forward its plans to bring 3000 African American migrants to Liberia. The latter's president, Charles D. B. King, assured them that he would grant them area for three colonies. In June, a team of UNIA technicians was sent to start work in preparing for these colonies. When they arrived in Liberia, they were arrested and immediately deported. At the same time, Liberia's government issued a press release declaring that it would refuse permission for any Americans to settle in their country. Garvey blamed Du Bois for this apparent change in the Liberian government's attitude, for the latter had spent time in the country and had links with its ruling elite; Du Bois denied the accusation. Later examination suggested that, despite King's assurances to the UNIA team, the Liberian government had never seriously intended to allow African American colonization, aware that it would harm relations with the British and French colonies on their borders, who feared the political tensions it could bring with it. UNIA faced further setbacks when Bruce died; the group organised a funeral procession ending in a ceremony at Liberty Hall. In need of additional finances, Negro World dropped its longstanding ban on advertising skin lightening and hair straightening products. The additional revenues allowed the Black Star Line to purchase a new ship, the SS General G W Goethals, in October 1924. It was then renamed the SS Booker T. Washington.

Заключенный: 1925-1927

В начале 1925 года Апелляционный суд США оставил в силе первоначальное решение суда. Гарви в то время находился в Детройте и был арестован, когда возвращался в Нью-Йорк на поезде. В феврале его доставили в федеральную тюрьму Атланты и заключили под стражу. Находясь в заключении, он был принужден к выполнению работ по уборке. Однажды его отчитали за дерзость по отношению к тюремным надзирателям-белым. Там он стал страдать от хронического бронхита и инфекций легких. Спустя два года заключения он был госпитализирован с гриппом. Гарви регулярно получал письма от членов UNIA и от своей жены, которая также навещала его каждые три недели. С его поддержкой она собрала еще одну книгу его избранных речей, «Философия и мнения», которые часто подвергались редактированию с целью удаления подстрекательских высказываний о применении насилия против белых людей. Он также написал книгу «Размышления Маркуса Гарви», название которой является аллюзией на «Размышления Марка Аврелия». Из тюрьмы Гарви продолжал переписываться с крайне правыми активистами-сторонниками расовой сегрегации, такими как Эрнест Севьер Кокс из «Белого американского общества» и Джон Пауэлл из «Англосаксонских клубов Америки»; последний посетил Гарви в тюрьме. Пока Гарви находился в заключении, Эшвуд подала в суд иск о признании его развода с ней недействительным. Если бы развод был признан недействительным, его брак с Жак бы также был признан недействительным. Суд вынес решение в пользу Гарви, признав законность его развода. В отсутствие Гарви Уильям Шеррилл стал исполняющим обязанности главы UNIA. Для решения финансовых проблем организации он повторно заложил Либерти-холл, чтобы погасить долги, и в итоге продал SS Booker T Washington за четверть от первоначальной стоимости, уплаченной UNIA. Гарви был возмущен и в феврале 1926 года написал в газету «Negro World», выражая свое недовольство руководством Шеррилла. Находясь в тюрьме, он организовал экстренный съезд UNIA в Детройте, где делегаты проголосовали за отстранение Шеррилла. Сторонники последнего затем провели альтернативный съезд в Либерти-холле, что отражало растущий раскол в организации. Последующее судебное решение установило, что Либерти-холл принадлежал нью-йоркскому отделению UNIA, находившемуся под контролем Шеррилла, а не центральному руководству UNIA. Финансовые проблемы продолжались, в результате чего Либерти-холл неоднократно закладывался и затем продавался. Генеральный прокурор Джон Сарджент получил петицию с 70 000 подписей с требованием освободить Гарви. Сарджент предупредил президента Калвина Кулиджа, что афроамериканцы рассматривают заключение Гарви не как акт правосудия в отношении человека, обманувшего их, а как «акт угнетения расы в их стремлении к прогрессу». В конечном итоге Кулидж согласился смягчить приговор, чтобы он истек немедленно, 18 ноября 1927 года. Однако он постановил, что Гарви должен быть депортирован сразу после освобождения. После освобождения Гарви был доставлен на поезде в Новый Орлеан, где около тысячи сторонников проводили его на SS Saramaca 3 декабря. Затем корабль остановился в Кристобале (Панама), где его снова приветствовали сторонники, но власти отказали ему в разрешении сойти на берег. Затем он перешел на SS Santa Maria, которая доставила его в Кингстон (Ямайка).

In early 1925, the U. S. Court of Appeal upheld the original court decision. Garvey was in Detroit at the time and was arrested while aboard a train back to New York City. In February he was taken to the Atlanta Federal Penitentiary and incarcerated there. Imprisoned, he was made to carry out cleaning tasks. On one occasion he was reprimanded for insolence towards the white prison officers. There, he became increasingly ill with chronic bronchitis and lung infections. Two years into his imprisonment he would be hospitalized with influenza. Garvey received regular letters from UNIA members and from his wife; she also visited him every three weeks. With his support, she assembled another book of his collected speeches, Philosophy and Opinions; these had often been edited to remove inflammatory comments about wielding violence against white people. He also wrote The Meditations of Marcus Garvey, its name an allusion to The Meditations of Marcus Aurelius. From prison, Garvey continued corresponding with far right white separatist activists like Earnest Sevier Cox of the White American Society and John Powell of the Anglo Saxon Clubs of America; the latter visited Garvey in prison. While Garvey was imprisoned, Ashwood launched a legal challenge against his divorce from her. Had the divorce been found void then his marriage to Jacques would have been invalid. The court ruled in favor of Garvey, recognising the legality of his divorce. With Garvey absent, William Sherrill became acting head of UNIA. To deal with the organization's financial problems, he re mortgaged Liberty Hall to pay off debts and ended up selling off the SS Booker T Washington at a quarter of what UNIA had paid for it. Garvey was angry and in February 1926 wrote to the Negro World expressing his dissatisfaction with Sherrill's leadership. From prison, he organized an emergency UNIA convention in Detroit, where delegates voted to depose Sherrill. The latter's supporters then held a rival convention in Liberty Hall, reflecting the growing schism in the organization. A subsequent court ruling determined that it was UNIA's New York branch, then controlled by Sherrill, rather than the central UNIA leadership itself, that owned Liberty Hall. The financial problems continued, resulting in Liberty Hall being repeatedly re mortgaged and then sold. The Attorney General, John Sargent, received a petition with 70,000 signatures urging for Garvey's release. Sargeant warned President Calvin Coolidge that African Americans were regarding Garvey's imprisonment not as a form of justice against a man who had swindled them but as "an act of oppression of the race in their efforts in the direction of race progress". Eventually, Coolidge agreed to commute the sentence so that it would expire immediately, on 18 November 1927. He stipulated, however, that Garvey should be deported straight after release. On being released, Garvey was taken by train to New Orleans, where around a thousand supporters saw him onto the SS Saramaca on 3 December. The ship then stopped at Cristóbal in Panama, where supporters again greeted him, but where the authorities refused his request to disembark. He then transferred to the SS Santa Maria, which took him to Kingston, Jamaica.

Возвращение на Ямайку: 1927-1935

В Кингстоне Гарви встретили сторонники. Члены UNIA собрали 10 000 долларов, чтобы помочь ему обосноваться на Ямайке, на которые он купил большой дом в престижном районе, назвав его "Сомалийским двором". Его жена перевезла его вещи, включая 18 000 книг и сотни антикварных предметов, прежде чем присоединиться к нему. На Ямайке он продолжал выступать с речами, в том числе в здании в Кингстоне, которое он также назвал "Залом свободы". Он призывал афроямайцев повысить свой уровень жизни и выступить против китайских и сирийских мигрантов, прибывших на остров. Тем временем в США UNIA перешла под контроль Э. Б. Нокса; последнего вызвали на Ямайку для встречи с Гарви после убийства Лауры Кофи, лидера группы, отколовшейся от UNIA, что еще больше подорвало репутацию организации. Гарви попытался путешествовать по Центральной Америке, но его надежды были разрушены различными администрациями региона, которые считали его деструктивным элементом. Вместо этого он отправился в Англию в апреле, где арендовал дом в лондонском районе Вест-Кенсингтон на четыре месяца. 6 июня 1928 года он выступил в Королевском Альберт-холле. Позже в том же году он с женой посетил Париж, где располагался его офис в штаб-квартире чернокожей газеты La Dépêche Africaine и выступил в Club du Fauborg, после чего отправился в Швейцарию. Затем они поехали в Канаду, где Гарви был задержан на одну ночь, после чего ему запретили выступать с речами. Вернувшись в Кингстон, UNIA приобрел парк Эдельвейс в Кросс-Роудс, который стал его новой штаб-квартирой. Там была проведена конференция, открытая парадом по городу, привлекшим десятки тысяч зрителей. В Эдельвейс-парке UNIA также начала ставить пьесы. Одна из них, "Коронация африканского короля", была написана Гарви и поставлена в августе 1930 года. Сюжет вращался вокруг коронации принца Куджо из Судана, хотя она предвосхищала коронацию Хайле Селассие I из Эфиопии в том же году. На Ямайке Гарви стал фактическим опекуном своей племянницы Рут, чей отец недавно умер. В сентябре 1930 года родился его первый сын, Маркус Гарви III, а через три года – второй сын, Юлиус. В Кингстоне Гарви был избран членом городского совета и основал первую в стране политическую партию – Народную политическую партию (НПП), через которую он намеревался участвовать в предстоящих выборах в законодательный совет. В сентябре 1929 года он обратился к толпе из 1500 сторонников, представив манифест НПП, который включал земельную реформу в пользу арендаторов, введение минимальной заработной платы в конституцию, обещание построить первый университет и оперный театр Ямайки, а также законопроект об импичменте и заключении в тюрьму коррумпированных судей. Последнее привело к тому, что Гарви обвинили в подрыве авторитета судебной власти и дискредитации ее в глазах общественности. Он признал себя виновным и был приговорен к трем месяцам тюремного заключения в тюрьме Спаниш-Таун и штрафу в 100 фунтов стерлингов. Находясь в тюрьме, Гарви был отстранен от должности члена городского совета другими членами совета. Гарви был в ярости и опубликовал редакционную статью против них в журнале Blackman. В результате его обвинили в разжигании мятежа, признали виновным и приговорили к шести месяцам тюремного заключения. Его приговор был отменен в апелляционном суде. Затем он баллотировался от НПП в законодательное собрание округа Сент-Эндрю, где набрал 915 голосов, проиграв Джорджу Сеймуру Джонсу. В условиях ухудшающегося финансового положения во время Великой депрессии Гарви начал работать аукционистом, а к 1935 году дополнял свой доход сбережениями жены. Он заложил свой дом и личное имущество, и в 1934 году Эдельвейс-парк был конфискован и продан с аукциона. Недовольный жизнью на Ямайке, Гарви решил переехать в Лондон, отплыв на пароходе SS Tilapa в марте 1935 года. Прибыв в Лондон, он сказал своей подруге Эми Бейли, что "покинул Ямайку сломленным человеком, сломленным духом, сломленным здоровьем и без гроша в кармане, и я никогда, никогда, никогда не вернусь".

In Kingston, Garvey was greeted by supporters. UNIA members had raised $10,000 to help him settle in Jamaica, with which he bought a large house in an elite neighbourhood, which he called the "Somali Court". His wife shipped over his belongings—which included 18,000 books and hundreds of antiques—before joining him. In Jamaica, he continued giving speeches, including at a building in Kingston he had also named "Liberty Hall". He urged Afro Jamaicans to raise their standards of living and rally against Chinese and Syrian migrants who had moved to the island. Meanwhile, the U. S. UNIA had been taken over by E. B. Knox; the latter was summoned to Jamaica for a meeting with Garvey after Laura Kofey, the leader of a group that had broken from UNIA, was killed, bringing the organization into further disrepute. Garvey attempted to travel across Central America but found his hopes blocked by the region's various administrations, who regarded him as disruptive. Instead, he travelled to England in April, where he rented a house in London's West Kensington area for four months. On 6th June 1928 he spoke at the Royal Albert Hall. Later that year, he and his wife visited Paris, where he had his office at the black newspapers La Dépêche Africaine headquarter and spoke at the Club du Fauborg, before traveling to Switzerland. They then travelled to Canada, where Garvey was detained for one night before being barred from making speeches. Back in Kingston, UNIA obtained Edelweiss Park in Cross Roads, which it established as its new headquarters. They held a conference there, opened by a parade through the city which attracted tens of thousands of onlookers. At Edelweiss Park, UNIA also began putting on plays. One of these, Coronation of an African King, was written by Garvey and performed in August 1930. Its plot revolved around the crowning of Prince Cudjoe of Sudan, although it anticipated the crowning of Haile Selassie of Ethiopia later that year. In Jamaica, Garvey became a de facto surrogate father to his niece, Ruth, whose father had recently died. In September 1930, his first son, Marcus Garvey III, was born; three years later a second son, Julius, followed. In Kingston, Garvey was elected a city councillor and established the country's first political party, the People's Political Party (PPP), through which he intended to contest the forthcoming legislative council election. In September 1929 he addressed a crowd of 1,500 supporters, launching the PPP's manifesto, which included land reform to benefit tenant farmers, the addition of a minimum wage to the constitution, pledges to build Jamaica's first university and opera house, and a proposed law to impeach and imprison corrupt judges. The latter policy led to Garvey being charged with demeaning the judiciary and undermining public confidence in it. He pled guilty, and was sentenced to three months in a Spanish Town prison and a £100 fine. While imprisoned, Garvey was removed from the Kingston council by other councillors. Garvey was furious and wrote an editorial against them, published in the Blackman journal. This resulted in his being charged with seditious libel, for which he was convicted and sentenced to six months in prison. His conviction was then overturned on appeal. He then campaigned as the PPP's candidate for the legislative assembly in Saint Andrew Parish, in which he secured 915 votes, being defeated by George Seymour Jones. In increasingly strained finances amid the Great Depression, Garvey began working as an auctioneer, and by 1935 was supplementing this with his wife's savings. He re mortgaged his house and personal properties and in 1934 Edelweiss Park was foreclosed and auctioned off. Dissatisfied with life in Jamaica, Garvey decided to move to London, sailing aboard the SS Tilapa in March 1935. Once in London, he told his friend Amy Bailey that he had "left Jamaica a broken man, broken in spirit, broken in health and broken in pocket and I will never, never, never go back."

Жизнь в Лондоне: 1935-1940

В Лондоне Гарви стремился восстановить UNIA, хотя обнаружил, что в городе было много конкуренции со стороны других чернокожих активистских групп. Он основал новую штаб-квартиру UNIA на Beaumont Avenue, West Kensington, и запустил новый ежемесячный журнал Black Man. Гарви вернулся к выступлениям в Уголке ораторов в Хайд-парке. Во время публичных выступлений социалисты все чаще подвергали его нападкам за его консервативные взгляды. Он также надеялся стать членом парламента, но это не принесло результатов. В 1935 году вспыхнула Вторая итало-эфиопская война, когда Италия вторглась в Эфиопию. Гарви выступил против итальянцев и похвалил правительство Хайле Селассие. Однако к октябрю он стал все более критически относиться к Селассие, обвиняя его в недостаточной подготовке к неудачам Эфиопии в войне. Когда Селассие бежал из своей родины и прибыл в Британию, Гарви был среди чернокожих делегатов, которые организовали встречу с ним на вокзале Ватерлоо, но был проигнорирован. С этого момента он стал более открыто враждебно настроен к Селассие, описывая его как «феодального монарха, который смотрит с презрением на своих рабов и крепостных» и «большого труса, который бежал из своей страны, чтобы спасти свою жизнь». Резкая критика Гарви Селассие еще больше отдалила его от широкого сообщества чернокожих активистов, включая многих гарвеитов, большинство из которых объединились вокруг Селассие как символа борьбы Эфиопии против колониализма. В июне 1937 года жена и дети Гарви прибыли в Англию, где последних отправили в школу в Кенсингтон-Гарденс. Вскоре после этого Гарви отправился в лекционный и сбор средств тур по Канаде и Карибскому бассейну, в рамках которого он посетил ежегодный съезд UNIA в Торонто. В Тринидаде он открыто критиковал недавнюю забастовку нефтяников, что, вероятно, обострило напряженность между ним и двумя видными тринидадскими марксистами, проживавшими в Лондоне, К. Л. Р. Джеймсом и Джорджем Падмором. Вернувшись в Лондон, Гарви поселился в новом семейном доме на Талгарт-роуд, недалеко от штаб-квартиры UNIA. В публичных дебатах Гарви неоднократно вступал в конфликт с Падмором, который был председателем Международного африканского бюро обслуживания. Летом 1938 года Гарви вернулся в Торонто на следующий съезд UNIA. Пока Гарви отсутствовал, его жена и сыновья вернулись на Ямайку. Врачи рекомендовали перевести Маркуса Гарви III в теплый климат, чтобы облегчить его тяжелый ревматизм; Жак не сообщила мужу о своем решении. Когда Гарви вернулся в Лондон, он был в ярости из-за решения своей жены. Гарви становился все более изолированным, а у UNIA заканчивались средства, поскольку его международное членство сокращалось. Впервые за много лет он встретился с Эшвудом, который также жил в Лондоне.

In London, Garvey sought to rebuild UNIA, although found there was much competition in the city from other black activist groups. He established a new UNIA headquarters in Beaumont Avenue, West Kensington and launched a new monthly journal, Black Man. Garvey returned to speaking at Speakers' Corner in Hyde Park. When he spoke in public, he was increasingly harangued by socialists for his conservative stances. He also had hopes of becoming a Member of Parliament, although this amounted to nothing. In 1935, the Second Italo Ethiopian War broke out as Italy invaded Ethiopia. Garvey spoke out against the Italians and praised the government of Haile Selassie. By October, however, he was becoming increasingly critical of Selassie, blaming his lack of preparedness for Ethiopia's failures in the war. When Selassie fled his homeland and arrived in Britain, Garvey was among the black delegates who arranged to meet him at Waterloo station, but was rebuffed. From that point he became more openly hostile to Selassie, describing him as a "feudal monarch who looks down upon his slaves and serfs with contempt" and "a great coward who ran away from his country to save his skin". Garvey's vocal criticisms of Selassie further ostracised him from the broader black activist community—including many Garveyites—most of whom were rallying around Selassie as a symbol of Ethiopia's struggle against colonialism. In June 1937, Garvey's wife and children arrived in England, where the latter were sent to a school in Kensington Gardens. Shortly after, Garvey embarked on a lecture and fundraising tour of Canada and the Caribbean, in which he attended the annual UNIA convention in Toronto. In Trinidad, he openly criticised a recent oil workers' strike; this probably exacerbated tensions between him and two prominent Trinidadian Marxists then living in London, C. L. R. James and George Padmore. Once he had returned to London, Garvey took up a new family home in Talgarth Road, not far from UNIA's headquarters. In public debates, Garvey repeatedly clashed with Padmore, who was chair of the International African Service Bureau. In the summer of 1938, Garvey returned to Toronto for the next UNIA conference. While Garvey was gone, his wife and sons returned to Jamaica. Doctors had recommended that Marcus Garvey III be moved to a warm climate to aid with his severe rheumatism; Jacques had not informed her husband of the decision. When Garvey returned to London, he was furious with his wife's decision. Garvey was increasingly isolated, while UNIA was running out of funds as its international membership dwindled. For the first time in many years, he met up with Ashwood, who was also living in London.

Смерть и погребение: 1940

В январе 1940 года Гарви перенес инсульт, который привел к значительному параличу. Его секретарь, Дейзи Уайт, взяла на себя ответственность за уход за ним. В этот момент Пэдмор распространил слухи о смерти Гарви, что привело к публикации преждевременных некрологов во многих газетах в конце мая 1940 года, которые он и прочитал. По словам его секретаря, на второй день ознакомления со своими некрологами Гарви перенес еще один тяжелый инсульт и скончался через две недели, 10 июня 1940 года, в возрасте 52 лет. Его тело было помещено в склеп в катакомбах часовни католического кладбища Святой Марии в Кенсал-Грин, Западный Лондон. В память о Гарви были проведены различные поминальные службы и мемориальные мероприятия, особенно в Нью-Йорке и Кингстоне. В Гарлеме процессия скорбящих направилась к месту проведения мемориальной службы. Некоторые последователи Гарви отказывались верить в его смерть, даже когда им предъявляли фотографии его тела в гробу, утверждая, что это часть заговора с целью подорвать его движение. И Эшвуд, и Жак объявили себя "вдовой Маркуса Гарви", а Эшвуд возбудил судебный иск против Жака в попытке получить контроль над его телом. Писатель Ричард Харт позже отметил, что в течение десятилетия после его смерти на Ямайке вокруг памяти Гарви начал формироваться "настоящий культ". К 1950-м годам ямайские политики с различными идеологическими взглядами стали упоминать его имя. Лесли Александр, агент по недвижимости из Кингстона, предложил перенести тело Гарви и вернуть его на Ямайку. Кампания Александра увенчалась успехом, и в 1964 году останки Гарви были эксгумированы и возвращены на Ямайку. Тело было выставлено для прощания в соборе Святой Троицы в Кингстоне, и тысячи людей пришли воздать ему дань уважения. Его тело было перезахоронено в Мемориальном парке короля Георга VI 22 ноября 1964 года с помпой и церемонией, достойными национального героя; в церемонии приняли участие многочисленные иностранные дипломаты. Памятник, спроектированный Г. С. Ходжесом, состоит из гробницы в центре приподнятой платформы в форме черной звезды – символа, часто использовавшегося Гарви. За ней, на наклонной стене, расположен бюст Гарви работы Элвина Т. Мариота, который был установлен в парке в 1956 году (до перезахоронения) и перемещен после строительства памятника.

In January 1940, Garvey suffered a stroke which left him largely paralysed. His secretary, Daisy Whyte, took on responsibility for his care. At this point, Padmore spread rumours of Garvey's death; this led to many newspapers publishing premature obituaries in late May 1940, many of which he read. According to his secretary, on the second day of reading through his pile of obituaries, Garvey suffered another massive stroke and died two weeks later at the age of 52 on 10 June 1940. His body was interred in a vault in the catacombs of the chapel of St Mary's Catholic Cemetery in Kensal Green, West London. Various wakes and memorials were held for Garvey, especially in New York City and Kingston. In Harlem, a procession of mourners paraded to his memorial service. Some Garveyites refused to believe Garvey had died, even when confronted with photographs of his body in its coffin, insisting that this was part of a conspiracy to undermine his movement. Both Ashwood and Jacques presented themselves as the "widow of Marcus Garvey" and Ashwood launched legal action against Jacques in an attempt to secure control over his body. The writer Richard Hart later noted that within a decade of his death "a veritable cult" had begun to grow around Garvey's memory in Jamaica. By the 1950s, Jamaican politicians of varied ideological backgrounds were invoking his name. Leslie Alexander, a Kingston real estate agent, proposed the removal of Garvey's body and its return to Jamaica. Alexander's campaign was successful and in 1964 Garvey's remains were exhumed and returned to Jamaica. The body lay in state at Holy Trinity Cathedral in Kingston and thousands of visitors came for a viewing. His body was then reburied in King George VI Memorial Park on 22 November 1964 with pomp and ceremony befitting a national hero; numerous foreign diplomats attended. The monument, designed by G. C. Hodges, consists of a tomb at the center of a raised platform in the shape of a black star, a symbol often used by Garvey. Behind it, a peaked and angled wall houses a bust, by Alvin T. Marriot, of Garvey, which was added to the park in 1956 (before his reinterment) and relocated after the construction of the monument.

Идеология

Идеологически Гарви был чёрным националистом. Обычно называя темнокожих людей африканского происхождения «неграми», он и ЮНИА настаивали на том, чтобы этот термин писался с большой буквы, тем самым выражая уважение и достоинство к тем, кого он обозначает. Его идеи формировались под влиянием различных источников. По словам Гранта, живя в Лондоне, Гарви продемонстрировал «поразительную способность усваивать политические трактаты, теории социального проектирования, историю Африки и идеи западного Просвещения». Гарви был знаком с господствовавшими в то время расовыми теориями; его собственные взгляды на расу также были существенно сформированы трудами Эдварда Уилмота Блайдена и его работой в Лондоне с Дусе Мохамедом Али. В конце 1910-х и 1920-х годах на Гарви оказали влияние идеи ирландского движения за независимость, к которому он испытывал симпатию. Он видел явные параллели между угнетением Ирландии и всемирным угнетением чёрных людей и глубоко отождествлял себя с ирландским лидером Эамоном де Валерой. В 1922 году он направил де Валере сообщение, в котором заявил: «Мы верим, что Ирландия должна быть свободной, подобно тому, как Африка должна быть свободной для негров всего мира. Продолжайте борьбу за свободную Ирландию». Для Гарви ирландский «Синн Фейн» и ирландское движение за независимость служили образцом для его собственного дела чёрного национализма. В июле 1919 года он заявил: «Настало время для негритянской расы принести своих мучеников на алтарь свободы, как это сделали ирландцы, начиная с Роберта Эммета и заканчивая Роджером Касментом». Он также выразил восхищение индийским движением за независимость, стремившимся к освобождению от британского правления в Индии, назвав Махатму Ганди «одним из самых благородных людей своего времени».

Раса и расовый сепаратизм

"Раса прежде всего" – это изречение, широко использовавшееся в гарвеизме. По мнению Гарви, "ни одна раса в мире не настолько справедлива, чтобы давать другим, по просьбе, честную сделку в экономических, политических и социальных вопросах", а скорее каждая расовая группа будет отстаивать собственные интересы, отвергая концепцию "плавильного котла", распространенную в американском национализме XX века. Он резко критиковал усилия прогрессивного движения по борьбе за социальные и политические права афроамериканцев, считая их неэффективными и полагая, что законы никогда не смогут изменить глубинные расовые предубеждения европейских американцев. Он утверждал, что население США, состоящее из европейских американцев, никогда не допустит социальной интеграции, которую пропагандировали такие активисты, как Дюбуа, поскольку считал, что подобные кампании приведут к античерным беспорядкам и линчеваниям. Он открыто признавал, что США – страна белых, и поэтому не считал, что афроамериканцы должны ожидать равного обращения в ней. Таким образом, он выступал против попыток социально и экономически интегрировать различные расы, проживавшие в стране. Гарвеизм продвигал идею о том, что белые не обязаны помогать чернокожим достичь расового равенства, поддерживая мнение, что последние должны продвигаться вперед по собственной инициативе. Он выступал за расовый сепаратизм, но не верил в превосходство черных. Он также выступал против евроцентричных стандартов красоты среди чернокожих, считая их препятствием для черного самоуважения. В США идеи о необходимости расовой чистоты чернокожих стали центральными в мировоззрении Гарви. Он решительно осуждал метисацию, полагая, что люди смешанной расы "разрываются двойной лояльностью" и часто объединяются "с более сильной расой", тем самым становясь "предателями [черной] расы". Гарви утверждал, что смешанные расы обречены на исчезновение. Кронон полагал, что Гарви проявлял "неприязнь и недоверие ко всем, кроме самых темнокожих негров"; враждебность к чернокожим, чья африканская кровь не считалась "чистой", была чувством, которое Гарви разделял с Блайденом. Это привело к серьезному конфликту между Гарви и Дюбуа, причем первый обвинил Дюбуа и NAACP в продвижении "слияния или всеобщей метисации". Он выступал против того, что он называл "доктриной уничтожения расы" со стороны тех афроамериканцев, которые пропагандировали расовую интеграцию в США, вместо этого отстаивая мнение, что его UNIA выступает за "гордость и чистоту расы". Мы считаем, что белая раса должна поддерживать свою расовую гордость и увековечивать себя, и мы также считаем, что черная раса должна поступать так же. Мы считаем, что в мире достаточно места для того, чтобы различные расовые группы росли и развивались самостоятельно, не стремясь разрушить замысел Создателя постоянным появлением метисов. Аргументируя, что Гарви "бессистемно имитировал идеи превосходства белых", ученый Джон Л. Грейвз отметил, что "расизм пронизывал почти каждую частицу его идеологии", а гарвеизм представлял собой "евангелие ненависти к белым". Вера Гарви в расовый сепаратизм, его поддержка миграции афроамериканцев в Африку и его противодействие метисации сделали его близким по духу ККК, который поддерживал многие из тех же принципов. Гарви был готов сотрудничать с ККК для достижения своих целей, и ККК был готов работать с ним, поскольку его подход фактически признавал их убеждение в том, что США должны быть страной только для белых, а кампании за расширение прав афроамериканцев, проживающих в США, должны быть прекращены. Гарви призвал к сотрудничеству между черными и белыми сепаратистами, заявив, что они разделяют общие цели: "очищение рас, их автономное разделение и неограниченная свобода саморазвития и самовыражения. Те, кто против этого, являются врагами обеих рас и восстают против морали, природы и Бога". По его мнению, ККК и другие крайне правые белые группы были "лучшими друзьями" чернокожих "чем все остальные группы лицемерных белых вместе взятые", потому что они были честны в своих желаниях и намерениях.

"Race first" was the adage which was widely used in Garveyism. In Garvey's view, "no race in the world is so just as to give others, for the asking, a square deal in things economic, political and social", but rather each racial group will favor its own interests, rejecting the "melting pot" notion of much 20th century American nationalism. He was hostile to the efforts of the progressive movement to agitate for social and political rights for African Americans, arguing that this was ineffective and that laws would never change the underlying racial prejudice of European Americans. He argued that the European American population of the U. S. would never tolerate the social integration which was being advocated by activists like Du Bois because he believed that campaigns for such integration would lead to anti black riots and lynchings. He openly conceded that the U. S. was a white man's country and thus, he did not think that African Americans should expect equal treatment within it. Thus, he opposed attempts to socially and economically integrate the different races which lived within the country. Garveyism promoted the view that whites had no duty to help blacks achieve racial equality, maintaining the view that the latter needed to advance themselves on their own initiative. He advocated racial separatism, but he did not believe in black supremacy. He also rallied against Eurocentric beauty standards among blacks, seeing them as impediments to black self respect. In the U. S., ideas about the need for black racial purity became central to Garvey's thought. He vehemently denounced miscegenation, believing that mixed race individuals were "torn by dual allegiances" and they would often ally themselves "with the more powerful race," thus, they would become "traitors to the [black] race". Garvey argued that mixed race people would be bred out of existence. Cronon believed that Garvey exhibited "antipathy and distrust of anybody but the darkest skinned Negroes"; the hostility towards black people whose African blood was not considered "pure" was a sentiment which Garvey shared with Blyden. This view caused great friction between Garvey and Du Bois, with the former accusing Du Bois and the NAACP of promoting "amalgamation or general miscegenation". He rallied against what he called the "race destroying doctrine" of those African Americans who were promulgating racial integration in the U. S., instead, he maintained the view that his UNIA stood for "the pride and purity of race. We believe that the white race should uphold its racial pride and perpetuate itself, and we also believe that the black race should do likewise. We believe that there is room enough in the world for the various race groups to grow and develop by themselves without seeking to destroy the Creator's plan by the constant introduction of mongrel types." Arguing that Garvey "imitated white supremacist ideas at random", the scholar John L. Graves commented that "racism permeated nearly every iota of his ideology," with Garveyism representing "a gospel of hate for whites". Garvey's belief in racial separatism, his advocacy of the migration of African Americans to Africa, and his opposition to miscegenation endeared him to the KKK, which supported many of the same policies. Garvey was willing to collaborate with the KKK in order to achieve his aims, and it was willing to work with him because his approach effectively acknowledged its belief that the U. S. should only be a country for white people and campaigns for advanced rights for African Americans who are living within the U. S. should be abandoned. Garvey called for collaboration between black and white separatists, stating that they shared common goals: "the purification of the races, their autonomous separation and the unbridled freedom of self development and self expression. Those who are against this are enemies of both races, and rebels against morality, nature and God." In his view, the KKK and other far right white groups were "better friends" of black people "than all other groups of hypocritical whites put together" because they were honest about their desires and intentions.

Пан-африканизм

Гарви был панафриканистом и африканским националистом. На Ямайке он и его сторонники находились под сильным влиянием пан-африканистских учений доктора Лава и Александра Бедварда. После Первой мировой войны Гарви призвал к созданию «Объединенной Африки для африканцев всего мира». UNIA продвигала идею о том, что Африка является естественной родиной африканской диаспоры. Находясь в заключении, он написал редакционную статью для газеты «Negro World» под названием «Африканский фундаментализм», в которой призвал к «основанию расовой империи, единственными естественными, духовными и политическими целями которой должны быть Бог и Африка, как на родине, так и за рубежом». Гарви поддерживал движение «Назад в Африку», на которое повлиял Эдвард Уилмот Блайден, эмигрировавший в Либерию в 1850 году. Однако Гарви не считал, что все афроамериканцы должны эмигрировать в Африку. Вместо этого он полагал, что это должны делать представители элиты, а именно афроамериканцы с наиболее чистой африканской кровью. Остальное афроамериканское население, по его мнению, должно остаться в Соединенных Штатах, где оно вымрет в течение пятидесяти лет. Как сторонник движения «Назад в Африку», Гарви призвал авангард образованных и квалифицированных афроамериканцев отправиться в Западную Африку, путешествие, которое должно было быть облегчено его компанией Black Star Line. Гарви заявил, что «большинство из нас может остаться здесь, но мы должны отправить наших ученых, механиков и ремесленников и позволить им строить железные дороги, возводить великие образовательные и другие необходимые учреждения», после чего к ним смогут присоединиться другие члены африканской диаспоры. Он понимал, что большинство афроамериканцев не захотят переезжать в Африку, пока она не будет располагать более современными удобствами, к которым они привыкли в США. Через UNIA он обсуждал планы по миграции в Либерию, но эти планы не были реализованы, и его надежда на переселение афроамериканцев в Западную Африку в конечном итоге не оправдалась. В 1920-х годах Гарви упоминал о своем стремлении к «большой черной республике» в Африке. Гарви представлял себе Африку как однопартийное государство, в котором президент обладал бы «абсолютной властью» назначать «всех своих подчиненных – от министров кабинета, губернаторов штатов и территорий, администраторов и судей до должностей низшего звена». По мнению исследователя афроамериканских исследований Уилсона С. Мозеса, будущее африканское государство, которое представлял Гарви, было «авторитарным, элитарным, коллективистским, расистским и капиталистическим», что позволяет предположить, что оно напоминало бы более позднее гаитянское правительство Франсуа Дювалье. Гарви рассказал историку Дж. А. Роджерсу, что он и его последователи были «первыми фашистами», добавив, что «Муссолини скопировал фашизм у меня, но негры-реакционеры саботировали его». Сам Гарви никогда не посещал Африку и не владел ни одним африканским языком. Он очень мало знал о разнообразных обычаях, языках, религиях и традиционных социальных структурах континента, и его критики часто полагали, что его взгляды на континент основаны на романтизме и невежестве. Предполагалось, что европейские колониальные власти не дали бы Гарви разрешения посещать колонии, где он призывал бы к деколонизации. Его второй сын, Джулиус Гарви (родился в 1933 году), стал кардиохирургом.

Garvey was a Pan Africanist, and an African nationalist. In Jamaica, he and his supporters were heavily influenced by the pan Africanist teachings of Dr Love and Alexander Bedward. In the wake of the First World War, Garvey called for the formation of "a United Africa for the Africans of the World". The UNIA promoted the view that Africa was the natural homeland of the African diaspora. While he was imprisoned, he penned an editorial for the Negro World titled "African Fundamentalism", in which he called for "the founding of a racial empire whose only natural, spiritual and political aims shall be God and Africa, at home and abroad." Garvey supported the Back to Africa movement, which had been influenced by Edward Wilmot Blyden, who migrated to Liberia in 1850. However, Garvey did not believe that all African Americans should migrate to Africa. Instead, he believed that an elite group, namely those African Americans who were of the purest African blood, should do so. The rest of the African American population, he believed, should remain in the United States, where it would become extinct within fifty years. A proponent of the Back to Africa movement, Garvey called for a vanguard of educated and skilled African Americans to travel to West Africa, a journey which would be facilitated by his Black Star Line. Garvey stated that "The majority of us may remain here, but we must send our scientists, our mechanics and our artisans and let them build railroads, let them build the great educational and other institutions necessary", after which other members of the African diaspora could join them. He was aware that the majority of African Americans would not want to move to Africa until it had the more modern comforts that they had become accustomed to in the U. S. Through the UNIA, he discussed plans for a migration to Liberia, but these plans came to nothing and his hope to move African Americans to West Africa ultimately failed. In the 1920s, Garvey referred to his desire for a "big black republic" in Africa. Garvey's envisioned Africa was to be a one party state in which the president could have "absolute authority" to appoint "all of his lieutenants from cabinet ministers, governors of States and Territories, administrators and judges to minor offices". According to the scholar of African American studies Wilson S. Moses, the future African state which Garvey envisioned was "authoritarian, elitist, collectivist, racist, and capitalistic", suggesting that it would have resembled the later Haitian government of François Duvalier. Garvey told the historian J. A. Rogers that he and his followers were "the first fascists", adding that "Mussolini copied Fascism from me, but the Negro reactionaries sabotaged it". Garvey never visited Africa himself, and he did not speak any African language. He knew very little about the continent's varied customs, languages, religions, and traditional social structures, and his critics frequently believed that his views of the continent were based on romanticism and ignorance. It has been suggested that the European colonial authorities would not have given Garvey permission to visit colonies where he would be calling for decolonization. His second son, Julius Garvey, (born 1933) became a cardiovascular surgeon.

Прием и наследие

Гарви был фигурой, вызывавшей поляризацию мнений, его одновременно почитали и осуждали. Грант отметил, что взгляды на него в значительной степени разделились между двумя лагерями: один изображал его шарлатаном, а другой – святым; аналогично, Кронон заметил, что Гарви воспринимался по-разному – как "резкий демагог или преданный пророк, мученик-визионер или сказочный мошенник". Мартин отметил, что к моменту возвращения Гарви на Ямайку в 1920-х годах он был "пожалуй, самым известным чернокожим человеком во всем мире". Размер и масштаб UNIA также привлекли внимание: Марк Кристиан описал Гарви как лидера "крупнейшего массового движения чернокожих в современной истории", а Джон Хенрик Кларк назвал его "первым массовым протестным крестовым походом чернокожих в истории Соединенных Штатов". Идеи Гарви повлияли на многих чернокожих, которые никогда не становились платными членами UNIA, при этом Грейвз отметил, что "больше всего Гарви дал неграм самоутверждение и уверенность в себе". На Ямайке Гарви считается национальным героем. В 1969 году правительство Ямайки посмертно присвоило ему звание Национального героя. Исследователь афроамериканской культуры Молефи Кете Асанте включил Гарви в свой список 100 величайших афроамериканцев 2002 года, а в 2008 году американский писатель Та-Нехиси Коутс назвал Гарви "святым покровителем" движения черных националистов. Грант считал, что Гарви, наряду с Дюбуа, заслуживает того, чтобы его считали "отцом панафриканизма", а нигерийский историк Б. Штайнер Ифэке назвал Гарви "одним из величайших панафриканских лидеров того времени". Гарви получил похвалу от тех, кто считал его "расовым патриотом", и многие афроамериканцы полагают, что он побуждал чернокожих развивать чувство самоуважения и гордости. Во время жизни в США Гарви часто называли – иногда саркастически – "Негром-Моисеем", подразумевая, что, подобно библейскому персонажу, он выведет свой народ из угнетающей ситуации. В 1955 году Кронон заявил, что, хотя Гарви "мало чего достиг в плане устойчивых улучшений" для чернокожих, он "разбудил огонь негритянского национализма, который до сих пор не угас". По мнению Кронона, Гарви был важен, поскольку он дал африканцам новое чувство коллективной гордости и ощущение личной значимости. Харт полагал, что важность Гарви заключалась в том, что он побудил к действию миллионы людей, которые в противном случае были апатичны. Таким образом, Харт считал, что Гарви помог заложить основу для движения за гражданские права в США в 1950-х и 1960-х годах, хотя призыв этого движения к расовой интеграции и равенству в США противоречил убеждениям Гарви в расовой сегрегации и его поддержке миграции в Африку. Кваме Нкрума, первый президент Ганы, написал в своей автобиографии, что из всех прочитанных им книг больше всего его вдохновила книга "Философия и мнения Маркуса Гарви, или Африка для африканцев". Нкрума назвал национальную судоходную компанию Ганы "Линией Черной Звезды", а в Аккре есть площадь Черной Звезды, и на флаге Ганы также изображена черная звезда. Национальную футбольную сборную Ганы также называют "Черные Звезды". В своей речи он сказал аудитории, что Гарви "был первым цветным человеком, который возглавил и развил массовое движение. Он был первым человеком, который дал миллионам негров чувство достоинства и предназначения в массовом масштабе. И он был первым человеком, который заставил негра почувствовать, что он что-то из себя представляет". Вьетнамский коммунистический революционер Хо Ши Мин сказал, что Гарви и корейские националисты сформировали его политические взгляды во время пребывания в Америке. Тандека К. Чепмен считала, что гарвеизм способствовал формированию движения многокультурного образования в 1960-х годах. Чепмен полагала, что и "гарвеизм, и многокультурное образование разделяют стремление видеть студентов цветного происхождения успешно обучающимися и достигающими академических успехов", и оба уделяли значительное внимание формированию расовой гордости.

A polarizing figure, Garvey was both revered and reviled. Grant noted that views on him largely divided between two camps, one camp portrayed him as a charlatan and the other camp portrayed him as a saint; similarly, Cronon noted that Garvey was varyingly perceived as a "strident demagogue or a dedicated prophet, a martyred visionary or a fabulous con man". Martin noted that by the time Garvey returned to Jamaica in the 1920s, he was "just about the best known Black man in the whole world". The size and scope of the UNIA has also attracted attention; Mark Christian described Garvey as the leader of "the largest Black mass movement in modern history," and John Henrik Clarke termed it "the first Black mass protest crusade in the history of the United States". Garvey's ideas influenced many black people who never became paying members of the UNIA, with Graves noting that "more than anything else, Garvey gave Negroes self assertion and self reliance." In Jamaica, Garvey is considered a national hero. In 1969, Jamaica's government posthumously conferred the Order of the National Hero upon him. The scholar of African American studies Molefi Kete Asante included Garvey on his 2002 list of 100 Greatest African Americans, and in 2008, the American writer Ta Nehisi Coates described Garvey as the "patron saint" of the black nationalist movement. Grant thought that Garvey, along with Du Bois, deserved to be seen as the "father of Pan Africanism", and the Nigerian historian B. Steiner Ifekwe called Garvey "one of the greatest Pan African leaders of the time". Garvey has received praise from people who believe that he was a "race patriot", and many African Americans believe that he encouraged black people to develop a sense of self respect and pride. While he was living in the U. S., Garvey was frequently referred to—sometimes sarcastically—as the "Negro Moses", implying that like the eponymous Old Testament figure, he would lead his people out of the oppressive situation which they were living in. In 1955, Cronon stated that while Garvey "achieved little in the way of permanent improvement" for black people, he "awakened fires of Negro nationalism that have yet to be extinguished". In Cronon's view, Garvey was important because he gave African descended peoples a new feeling of collective pride and a sense of individual worth. Hart believed that Garvey's importance lay in the fact that he stirred millions of people who were otherwise apathetic into action. In this way, Hart believed that Garvey had helped lay the groundwork for the U. S. civil rights movement during the 1950s and 1960s, even though that movement's call for racial integration and equality within the U. S. ran contrary to Garvey's belief in racial separation and his advocacy of migration to Africa. Kwame Nkrumah, the first president of Ghana, wrote in his autobiography that of all the works of literature which he had studied, the book that inspired him more than any other book was The Philosophy and Opinions of Marcus Garvey, or Africa for the Africans. Nkrumah went on to name Ghana's national shipping line the "Black Star Line", and there is a Black Star Square in Accra, and the Ghanaian flag also contains a black star. Ghana's national football team is also nicknamed the Black Stars. In a speech he told the audience that Garvey "was the first man of color to lead and develop a mass movement. He was the first man to give millions of Negroes a sense of dignity and destiny on a mass scale and level. And he was the first man to make the Negro feel that he was somebody." The Vietnamese Communist revolutionary Ho Chi Minh said that Garvey and Korean nationalists shaped his political outlook during his stay in America. Thandeka K. Chapman believed that Garveyism contributed to the formation of the multicultural education movement during the 1960s. Chapman believed that both "Garveyism and multicultural education share the desire to see students of color learning and achieving academic success", and both allotted significant attention to generating racial pride.

Влияние на религиозные движения

Гарви никогда не считал себя религиозным провидцем, но некоторые из его последователей воспринимали его как такового. Например, различные последователи Бедварда считали его реинкарнацией Моисея. Морейский научный храм Америки считал Гарви пророком, подобным Иоанну Крестителю по отношению к их пророку Ноблу Дрю Али, которого они считали фигурой, подобной Иисусу. Идеи Гарви оказали значительное влияние на «Нацию ислама» — религиозную группу для афроамериканцев, основанную в США в 1930 году. Гарви и гарвеизм оказали ключевое влияние на растафарианство — новое религиозное движение, возникшее в 1930 году на Ямайке. По мнению религиоведа Мабулы Сумахоро, растафарианство «возникло в результате социально-политических потрясений, начатых Маркусом Гарви», а для социолога Эрнеста Кэшмора Гарви был «самым важным» предшественником движения растафари. Растафари не разделяют все взгляды Гарви, однако разделяют многие из них. Гарви знал о растафари во время своего пребывания на Ямайке в 1930-х годах, но его отношение к ним, по мнению ученого Барри Шеваннеса, «граничило с презрением». По словам Шеваннеса, Гарви посчитал бы веру растафари в божественность Хайле Селассие богохульством. Многие растафари считают Гарви пророком, полагая, что он предсказал коронацию Хайле Селассие подобно тому, как Иоанн Креститель предсказал приход Иисуса Христа. В ямайской общине растафари о нем рассказывают множество легенд и историй. Многие приписывают ему сверхъестественные способности; например, существует история, рассказываемая как о нем, так и независимо о пионере растафари Леонарде Хауэлле, о том, что Гарви чудесным образом узнал, что его ванна была отравлена, и отказался в ней купаться. Другие истории среди ямайских растафари утверждают, что Гарви на самом деле не умер и остался жив, возможно, проживая в Африке. Некоторые растафари также организуют собрания, известные как Nyabinghi Issemblies, чтобы отметить день рождения Гарви.

Мемориалы

Место рождения Гарви, 32 Маркет-стрит, Сент-Аннс-Бэй, Ямайка, отмечено памятной табличкой, указывающей на его важность в истории страны. Его изображение помещено на 20-долларовую и 25-центовую монеты ямайского доллара. В 2012 году правительство Ямайки объявило 17 августа Днём Маркуса Гарви. В прокламации генерал-губернатора говорилось: «Отныне каждый год в этот день все мы на Ямайке будем вспоминать этого выдающегося национального героя и то, что он сделал для нас как для народа, и наши дети также будут помнить об этом в этот день», и далее: «провозгласить и объявить, что 17 августа каждого года будет отмечаться как День Маркуса Гарви и будет отмечаться соответствующим образом». В районе Браунсвилл в Бруклине, Нью-Йорк, находится жилой комплекс «Деревня Маркуса Гарви», строительство которого было завершено в 1976 году. Этот комплекс стал первым в стране доступным жильем, оснащенным микросетью для хранения энергии. Система хранения энергии будет использоваться для снижения затрат на электроэнергию, повышения надежности энергосети и обеспечения резервного питания во время продолжительных отключений. В 1980-х годах двое сыновей Гарви начали кампанию с просьбой к правительству США о помиловании их отца, получив поддержку конгрессмена от Гарлема Чарльза Рэнгеля. В 2006 году премьер-министр Ямайки Портия Симпсон-Миллер поручила ряду ямайских юристов изучить возможности оказания помощи в этой кампании. Администрация Обамы отказала в помиловании Гарви в 2011 году, заявив, что политика ведомства не предусматривает рассмотрение просьб о посмертном помиловании. Несколько раз поступали предложения снять биографический фильм о жизни Гарви. Среди актеров, рассматриваемых на роль Гарви, были Кевин Навайн, актер ямайского происхождения, и Делрой Линдо, британский актер ямайского происхождения. Маркус Гарви появляется в историческом романе Джейсона Оверстрита «Шпион с улицы Стрелков» (2016), посвященном эпохе Гарлемского Возрождения. В романе также представлены такие исторические личности, как У. Э. Б. Дю Буа, Джеймс Уэлдон Джонсон и Адам Клейтон Пауэлл. Документальный фильм 2021 года «Африканское искупление: жизнь и наследие Маркуса Гарви» режиссера Роя Т. Андерсона был создан при участии Джулиуса Гарви. В 2023 году короткометражный фильм «Мосия» стал первым художественным фильмом, посвященным Маркусу Гарви. Фильм был снят и срежиссирован Джираром, а сценарий написан в соавторстве с ведущим актером Сэмюэлем Ли Фаджем и Джираром.

Garvey's birthplace, 32 Market Street, St. Ann's Bay, Jamaica, has a marker signifying it as a site of importance in the nation's history. His likeness was on the 20 dollar coin and 25 cent coin of the Jamaican dollar. In 2012 the Jamaican government declared 17 August as Marcus Garvey Day. The Governor General's proclamation stated "from here on every year this time, all of us here in Jamaica will be called to mind to remember this outstanding National Hero and what he has done for us as a people, and our children will call this to mind also on this day" and went on to say "to proclaim and make known that the 17th Day of August in each year shall be designated as Marcus Garvey Day and shall so be observed." The Brownsville neighborhood in Brooklyn, New York City, is home to Marcus Garvey Village, whose construction was completed in 1976. This building complex is home to the first energy storage microgrid at an affordable housing property in the country. It will use the energy storage system to cut electricity costs, improve grid reliability, and provide backup power during extended outages. In the 1980s, Garvey's two sons launched a campaign requesting that the U. S. government issue a pardon for their father. In this they had the support of Harlem Congressman Charles Rangel. In 2006, Jamaican Prime Minister Portia Simpson Miller tasked various Jamaican lawyers with investigating how they could assist this campaign. The Obama Administration declined to pardon Garvey in 2011, writing that its policy was not to consider requests for posthumous pardons. There have been several proposals to make a biopic of Garvey's life. Those mentioned in connection with the role of Garvey have included the Jamaican born actor Kevin Navayne and the British born actor of Jamaican descent Delroy Lindo. Marcus Garvey appears in Jason Overstreet's The Strivers' Row Spy, a 2016 historical novel about the Harlem Renaissance. The novel also includes as characters W. E. B. Du Bois, James Weldon Johnson, and Adam Clayton Powell, among other historically significant figures. The 2021 documentary film African Redemption: The Life and Legacy of Marcus Garvey, directed by Roy T. Anderson, was made with the collaboration of Julius Garvey. In 2023, the short film Mosiah became the first narrative film released about Marcus Garvey. The film was shot and directed by Jirard. The script was co written by the lead actor, Samuel Lee Fudge and Jirard.

Работы Гарви

Философия и мнения Маркуса Гарви. Под редакцией Эми Жак Гарви. 412 страниц. Majority Press; юбилейное издание, 1 ноября 1986 года. Издание Эйвери. Послание народу: курс африканской философии Маркуса Гарви. Редактор: Тони Мартин. Предисловие: Чарльз Л. Джеймс, генеральный президент Всемирной ассоциации по улучшению положения негров. 212 страниц. Majority Press, 1 марта 1986 года. Поэтические произведения Маркуса Гарви. Составлено и отредактировано Тони Мартином. 123 страницы. Majority Press, 1 июня 1983 года. Хилл, Роберт А., редактор. Документы Маркуса Гарви и Всемирной ассоциации по улучшению положения негров. Тома I–VII, IX. Издательство Калифорнийского университета, ок. 1983– (продолжается). 1146 страниц. Издательство Калифорнийского университета, 1 мая 1991 года. (Том 1: , )
Хилл, Роберт А., редактор. Документы Маркуса Гарви и Всемирной ассоциации по улучшению положения негров: Африка для африканцев 1921–1922 гг. 740 страниц. Издательство Калифорнийского университета, 1 февраля 1996 года. .