Введение

Роман Ральфа Эллисона "Невидимый человек" – первый и единственный роман, опубликованный Ральфом Эллисоном при его жизни. Изданный Random House в 1952 году, он поднимает множество социальных и интеллектуальных вопросов, стоявших перед афроамериканцами в начале XX века, включая чёрный национализм, взаимосвязь между чёрной идентичностью и марксизмом, а также реформистскую расовую политику Букера Т. Вашингтона, наряду с проблемами индивидуальности и самоопределения. В 1953 году "Невидимый человек" был удостоен Национальной книжной премии США в области художественной литературы, сделав Эллисона первым афроамериканским писателем, получившим эту награду. В 1998 году "Современная библиотека" включила "Невидимого человека" в список 100 лучших англоязычных романов XX века, поставив его на 19-е место. Журнал Time включил роман в свой список 100 лучших англоязычных романов, написанных с 1923 по 2005 год, назвав его "квинтэссенцией американского пикарескного романа XX века", а не "романом о расовых проблемах или даже романом воспитания". Малкольм Брэдбери и Ричард Руланд отмечают в нём чёрное экзистенциальное видение с "кафкианским абсурдом". По данным The New York Times, Барак Обама вдохновлялся романом Эллисона при написании своих мемуаров "Мечты моего отца", опубликованных в 1995 году.

Предыстория

Эллисон говорит во введении к 30-летнему изданию, что он начал писать то, что в конечном итоге стало «Человеком-невидимкой», в сарае в Уэйтсфилде, штат Вермонт (на самом деле в соседнем городе Фейстон), летом 1945 года, находясь на больничном в торговом флоте. Книга была завершена за пять лет, с годовым перерывом на то, что Эллисон назвал «неудачным коротким романом». «Человек-невидимка» была опубликована целиком в 1952 году. Эллисон опубликовал часть книги в 1947 году, знаменитую сцену «Королевская битва», которую Фрэнк Тейлор, один из первых сторонников Эллисона, показал Сирилу Коннолли, редактору журнала Horizon. В своей речи, принимая Национальную книжную премию 1953 года, Эллисон заявил, что считает главным достоинством романа его «экспериментальный подход». До «Человека-невидимки» многие (если не большинство) романов, посвященных афроамериканцам, были написаны исключительно в целях социальной протеста, например, «Сын страны» и «Хижина дяди Тома». Рассказчик в «Человеке-невидимке» говорит: «Я не жалуюсь и не протестую», сигнализируя об отходе от традиционного протестного романа. В эссе «Мир и кувшин», являющемся ответом на эссе Ирвинга Хау «Черные мальчики и сыновья страны», в котором Хау «противопоставляет Эллисона и [Джеймса] Болдуина [Ричарду] Райту, а затем», как выразился бы Эллисон, «отдает предпочтение в аргументации Райту», Эллисон более полно формулирует свою позицию относительно своего произведения в более широком каноне работ американца африканского происхождения. В первом абзаце этого эссе Эллисон задает три вопроса: «Почему так часто бывает, что когда критики сталкиваются с американцем как с негром, они внезапно отказываются от своего передового критического арсенала и с уверенным превосходством возвращаются к довольно примитивным методам анализа? Почему социологически ориентированные критики оценивают литературу значительно ниже политики и идеологии, так что они скорее уничтожат роман, чем изменят свои предположения относительно той реальности, которую он стремится спроецировать на свой лад? И наконец, почему так много тех, кто хочет рассказать нам о смысле жизни негров, даже не удосуживаются узнать, насколько она разнообразна на самом деле?» Трудно поместить «Человека-невидимку» в канон Гарлемского ренессанса или движения «Черное искусство». Она обязана и тому, и другому, и ни тому, ни другому. Сопротивление Эллисона навешиванию ярлыков со стороны коллег вылилось в его заявление Ирвингу Хау о том, что он считал родственника и предка разными понятиями. Он говорит Хау: «возможно, вы поймете, если я скажу, что он [Райт] на меня не повлиял, поскольку, хотя человек не может выбирать своих родственников, он, как художник, может выбирать своих "предков". Райт в этом смысле был "родственником", а Хемингуэй – "предком". Именно эта идея «играть на все поля», не ставить все на карту, привела к некоторым наиболее ярым критикам Эллисона. Хау в «Черных мальчиках и сыновьях страны», а также другие чернокожие писатели, такие как Джон Оливер Килленс, однажды осудили «Человека-невидимку», сказав: «Черному народу "Человек-невидимка" Ральфа Эллисона нужен так же, как дыра в голове или нож в спину. Это злонамеренное искажение жизни негров». Среди «предков» Эллисона был Т. С. Элиот. В интервью Ричарду Костеланецу Эллисон заявил, что он научился у его «Пустоши» образам, а также техникам импровизации, которые он раньше встречал только в джазе. Другие влияния включают Уильяма Фолкнера и Эрнеста Хемингуэя. Эллисон однажды назвал Фолкнера величайшим художником Юга, а в «Парижском обзоре» весной 1955 года сказал о Хемингуэе: «Я читаю его, чтобы изучить структуру предложений и то, как организовать рассказ. Думаю, многие молодые писатели делали то же самое, но я также использовал его описание охоты, когда на следующий день пошел в поле. Я охотился с одиннадцати лет, но никто не разъяснил мне процесс стрельбы по летящей дичи, и именно благодаря чтению Хемингуэя я научился выводить птицу. Когда он описывает что-то в печати, верьте ему; верьте ему даже тогда, когда он описывает процесс искусства в терминах бейсбола или бокса; он там был». Эллисон признал это заимствование во введении к своему роману 1981 года, заявив, что главный герой романа может быть «связан, хотя и отдаленно, с рассказчиком "Записок из подполья" Достоевского». Арнольд Рамперсад, биограф Эллисона, говорит, что Герман Мелвилл оказал глубокое влияние на стиль Эллисона в описании расы: рассказчик «напоминает никого другого в предыдущей литературе настолько, насколько он напоминает Измаила из "Моби Дика". Эллисон указывает на свой долг в прологе к роману, где рассказчик вспоминает момент истины под воздействием марихуаны и воспроизводит церковную службу: «Братья и сестры, мой текст сегодня – «Чернота черноты». И собрание отвечает: «Эта чернота самая черная, брат, самая черная». В этой сцене Эллисон «повторяет момент во второй главе "Моби Дика", где Измаил бродит по Нью-Бедфорду в поисках ночлега и входит в черную церковь: «Это была негритянская церковь, и текст проповедника был о черноте тьмы, и там были плач и вопли и скрежет зубов». По словам Рамперсада, именно Мелвилл «дал Эллисону возможность настаивать на своем месте в американской литературной традиции» своим примером «такого острого и щедрого представления о сложности расы и расизма» в «Моби Дике».

Политические влияния и Коммунистическая партия

Письма, которые он написал своему коллеге-романисту Ричарду Райту, когда начал работу над романом, служат доказательством его разочарования и ухода из Коммунистической партии США из-за предполагаемого ревизионизма. В письме к Райту от 18 августа 1945 года Эллисон высказал свой гнев в адрес партийных лидеров за предательство интересов афроамериканцев и марксистской классовой политики в годы войны: "Если они хотят заигрывать с буржуазией, пусть не думают, что им это сойдет с рук. Возможно, мы не можем расколоть атом, но мы можем, с помощью нескольких тщательно подобранных и хорошо написанных слов, уничтожить всю эту мерзость". Эллисон противился попыткам обнаружить подобные аллюзии в самой книге, заявляя: "Я не хотел изображать какую-либо существующую социалистическую, коммунистическую или марксистскую политическую группу, главным образом потому, что это позволило бы читателю избежать столкновения с определенными политическими схемами, которые все еще существуют и в которых виновны наши две основные политические партии в их отношениях с афроамериканцами".

Краткое содержание сюжета

Рассказчик, безымянный чернокожий мужчина, начинает с описания условий своей жизни: подземная комната, увешанная сотнями электрических ламп, питаемых энергией, украденной из городской электросети. Он размышляет о различных проявлениях социальной невидимости, с которыми он сталкивался на протяжении жизни, и начинает рассказывать свою историю, возвращаясь к подростковым годам. Рассказчик живет в маленьком южном городке и, окончив среднюю школу, получает стипендию в полностью чернокожем колледже после участия в жестокой и унизительной «битвах всех против всех» для развлечения богатых белых сановников города. Однажды днем, в свой студенческий год, рассказчик отвозит мистера Нортона, приезжающего богатого белого попечителя, в старые кварталы бывших рабов за пределами кампуса. Случайно он останавливается у лачуги Джима Трублуда, который вызвал скандал, забеременив во сне и свою жену, и свою дочь. Рассказ Трублуда настолько ужасает мистера Нортона, что тот просит рассказчика найти ему выпивку. Рассказчик отвозит его в бар, набитый проститутками и пациентами из близлежащей психиатрической больницы. Пациенты психиатрической больницы набрасываются на них обоих и в конечном итоге одолевают санитара, призванного следить за пациентами, ранив мистера Нортона. Рассказчик спешно увозит мистера Нортона от хаотичной сцены обратно в кампус. Доктор Бледсо, президент колледжа, отчитывает рассказчика за то, что он показал мистеру Нортону неприглядную сторону жизни чернокожих за пределами кампуса, и исключает его. Однако Бледсо дает рассказчику несколько запечатанных рекомендательных писем, которые нужно передать друзьям колледжа, чтобы помочь ему найти работу и в конечном итоге заработать достаточно денег для повторного поступления. Рассказчик отправляется в Нью-Йорк и распространяет свои письма, но безуспешно; сын одного из получателей показывает ему письмо, из которого следует, что Бледсо не намерен принимать рассказчика обратно в качестве студента. По совету сына рассказчик ищет работу на фабрике Liberty Paint, известной своей идеально белой краской. Его сначала назначают в отдел отгрузки, затем в котельную, где главный кочегар, Люциус Броквей, крайне подозрителен и подозревает рассказчика в попытке занять его место. Это недоверие усиливается после того, как рассказчик случайно попадает на собрание профсоюза, и Броквей нападает на него и обманом заставляет устроить взрыв в котельной. Рассказчика госпитализируют и подвергают электрошоку, случайно услышав, как врачи обсуждают его как возможного психически больного. После выписки из больницы рассказчик теряет сознание на улицах Гарлема и его приючает Мэри Рэмбо, добрая старомодная женщина, напоминающая ему о его родственниках на Юге. Позже он становится свидетелем выселения пожилой чернокожей пары и произносит страстную речь, которая подстрекает толпу напасть на сотрудников правоохранительных органов, проводящих выселение. Рассказчик убегает по крышам и сталкивается с Братом Джеком, лидером группы, известной как «Братство», которая заявляет о своей приверженности улучшению условий жизни в Гарлеме и во всем мире. По настоянию Джека рассказчик соглашается присоединиться к ним и выступать на митингах, чтобы распространять информацию в чернокожем сообществе. Используя свою новую зарплату, он возвращает Мэри долг за аренду и переезжает в квартиру, предоставленную Братством. Сначала митинги проходят успешно, и рассказчик получает обширную идеологическую подготовку. Вскоре, однако, он сталкивается с противодействием со стороны Раса Проповедника, фанатичного чернокожего националиста, который считает, что Братством управляют белые. Ни рассказчик, ни Тод Клифтон, молодой лидер в Братстве, особо не впечатлены его словами. Рассказчика позже вызывают на собрание Братства и обвиняют в том, что он ставит свои амбиции выше интересов группы. Его переводят в другую часть города для решения вопросов, касающихся женщин, он соблазняет жену члена Братства, и в конечном итоге его вызывают обратно в Гарлем, когда Клифтон пропадает без вести, а членство и влияние Братства начинают ослабевать. Рассказчик сначала не может найти никаких следов Клифтона, но вскоре обнаруживает, что тот продает на улице танцующих кукол Самбо, разочаровавшись в Братстве. Клифтона застреляет полицейский, когда тот оказывает сопротивление при аресте; на его похоронах рассказчик произносит воодушевляющую речь, которая вновь мобилизует толпу в поддержку Братства. На экстренном собрании Джек и другие лидеры Братства критикуют рассказчика за его ненаучные аргументы, и рассказчик понимает, что группа не заинтересована в решении проблем чернокожего сообщества. Рассказчик возвращается в Гарлем, за ним следуют люди Раса, и он покупает шляпу и солнцезащитные очки, чтобы скрыться от них. В результате его неоднократно принимают за человека по имени Райнехарт, известного как любовник, модник, игрок, взяткодатель и духовный лидер. Понимая, что Райнехарт приспособился к белому обществу ценой своей собственной идентичности, рассказчик решает подорвать Братство, предоставляя им ложную информацию о членстве и ситуации в Гарлеме. После безуспешной попытки узнать об их новых действиях, соблазнив жену одного из членов, он обнаруживает, что в Гарлеме вспыхнули беспорядки из-за широко распространенного недовольства. Он понимает, что Братство рассчитывало на такое событие, чтобы продвинуть свои собственные цели. Рассказчик оказывается втянутым в банду мародеров, которые поджигают ветхий дом, и отходит от них, чтобы найти Раса, который теперь верхом на лошади, вооруженный копьем и щитом, и называет себя «Разрушителем». Рас просит толпу линчевать рассказчика, но рассказчик нападает на него с копьем и убегает в подземный угольный бункер. Двое белых мужчин запечатывают его там, оставляя его наедине с размышлениями о расизме, с которым он столкнулся в своей жизни. Эпилог возвращается к настоящему, и рассказчик заявляет, что готов вернуться в мир, потому что достаточно времени прятался от него. Он объясняет, что рассказал свою историю, чтобы помочь людям увидеть его за пределами его невидимости, а также чтобы дать голос людям, находящимся в подобном положении: «Кто знает, может быть, на более низких частотах я говорю за вас?»

Прием

Критик Орвилл Прескотт из газеты The New York Times назвал роман «самым впечатляющим произведением американского писателя-афроамериканца, которое я когда-либо читал», и полагал, что он ознаменовал «появление писателя с богатым талантом». Романист Сол Беллоу в своей рецензии отметил, что это «книга высочайшего класса, превосходная книга, трагикомичная, поэтичная, пронизанная тоном высочайшего уровня творческого интеллекта». Джордж Мэйберри из журнала The New Republic заявил, что Эллисон «мастерски передает форму, вкус и звучание обычных причуд человеческого характера и опыта». Энтони Бёрджесс назвал роман «шедевром». В 2003 году в парке Риверсайд на Манхэттене, на 150-й улице, была открыта скульптура Элизабет Кэтлетт под названием «Невидимый человек: мемориал Ральфу Эллисону». Она расположена напротив места, где жил Эллисон, и в трех кварталах от кладбища и мавзолея церкви Троицы, где он похоронен в крипте. Бронзовый монолит высотой 15 футов и шириной 10 футов изображает полый силуэт человека и две гранитные панели с цитатами Эллисона.

Адаптация

В октябре 2017 года сообщалось, что стриминговый сервис Hulu разрабатывает телесериал на основе романа.