Бернард Льюис: Историк Востока и политический комментатор

Введение

Британский американский историк (1916–2018)

Бернард Льюис (31 мая 1916 – 19 мая 2018) был британским американским историком, специализировавшимся на востоковедении. Он также был известен как публичный интеллектуал и политический комментатор. Льюис был профессором по заслугам Кливленда Э. Доджа по ближневосточным исследованиям в Принстонском университете. Его экспертиза охватывала историю ислама и взаимодействие между исламом и Западом. Во время Второй мировой войны Льюис служил солдатом в британской армии в Королевском бронекорпусе и разведывательном корпусе, после чего был направлен в Министерство иностранных дел. После войны он вернулся в Школу восточных и африканских исследований Лондонского университета и был назначен на новую кафедру истории Ближнего и Среднего Востока. В 2007 году Льюис был назван "ведущим интерпретатором Ближнего Востока для Запада". Другие утверждали, что подход Льюиса носит эссенциалистский и обобщающий характер по отношению к мусульманскому миру, а также отмечали его склонность к повторному выдвижению гипотез, которые были опровергнуты более поздними исследованиями. На политическом уровне критики обвиняли Льюиса в возрождении представлений о культурной неполноценности ислама и в акцентировании внимания на опасностях джихада. Его советы часто запрашивали неоконсервативные политики, включая администрацию Буша. Его активная поддержка войны в Ираке и неоконсервативных идеалов впоследствии подверглась критике. Льюис был известен своими публичными дебатами с Эдвардом Саидом, который называл Льюиса сионистским апологетом и востоковедом, "унижающим" арабов, искажающим ислам и продвигающим западный империализм. Льюис в ответ утверждал, что востоковедение является частью гуманизма, а Саид политизирует этот вопрос. Льюис также известен тем, что отрицал Геноцид армян. Его аргумент о том, что нет доказательств преднамеренного геноцида, проведенного Османской империей против армянского народа, отвергается другими историками.

Семейная и личная жизнь

Бернард Льюис родился 31 мая 1916 года в семье британских евреев среднего класса, Гарри Льюиса и Джейн Леви, в Стоуке-Ньюингтоне, Лондон. Он заинтересовался языками и историей, готовясь к бар-мицве. В 1947 году он женился на Рут Хелен Оппенгейм, с которой у него родились дочь и сын. Их брак был расторгнут в 1974 году. Льюис также изучал юриспруденцию, сделав первые шаги к профессии солиситора, но вернулся к изучению истории Ближнего Востока. Он продолжил обучение в аспирантуре в Парижском университете, где учился у востоковеда Луи Массиньона и в 1937 году получил "Diplôme des Études Sémitiques". Во время Второй мировой войны Льюис служил в британской армии в Королевском танковом корпусе, а в 1940–1941 годах – капралом в разведывательном корпусе, после чего был направлен в Министерство иностранных дел. После войны он вернулся в SOAS, где проработал следующие 25 лет. В 1990 году Национальный фонд гуманитарных наук удостоил Льюиса лекции Джефферсона – высшей награды правительства США за достижения в области гуманитарных наук. Его лекция под названием «Западная цивилизация: взгляд с Востока» была переработана и перепечатана в журнале The Atlantic Monthly под названием «Корни мусульманского гнева». Его лекция Ирвинга Кристола 2007 года, прочитанная в Американском институте предпринимательства, была опубликована под названием «Европа и ислам».

Исследования

Влияние Льюиса простирается за пределы академической среды и охватывает широкую публику. Он начал свою исследовательскую карьеру с изучения средневековой арабской истории, особенно истории Сирии. Однако после образования государства Израиль в 1948 году ученым еврейского происхождения становилось все сложнее проводить архивные и полевые исследования в арабских странах, где их подозревали в шпионаже. В связи с этим Льюис переключился на изучение Османской империи, продолжая исследовать арабскую историю по османским архивам. Кроме того, он предположил, что уже в XI веке исламские общества пришли в упадок, главным образом из-за внутренних проблем, таких как "культурная надменность", которая препятствовала творческому заимствованию, а не из-за внешнего давления, например, крестовых походов. Помимо научных работ, Льюис написал несколько влиятельных книг, доступных широкому кругу читателей: «Арабы в истории» (1950), «Ближний Восток и Запад» (1964) и «Ближний Восток» (1995). Историк Колумбийского университета Ричард Буллиет заявил, что Бернард Льюис «смотрел свысока на современных арабов» и предположил, что он считает их «достойными лишь в той мере, в которой они следуют по западному пути». Эдвард Саид назвал его сионистским апологетом и ориенталистом, который «унижал» арабов.

Геноцид армян

Первые два издания книги Льюиса "Появление современной Турции" (1961 и 1968) описывают геноцид армян как "ужасный холокост 1915 года, когда погибло полтора миллиона армян". В более поздних изданиях этот текст был изменен на "ужасную резню 1915 года, когда, по оценкам, погибло более миллиона армян, а также неизвестное число турок". В этом отрывке Льюис утверждает, что смерти были результатом борьбы за одну и ту же землю между двумя конкурирующими националистическими движениями. Льюис назвал определение "геноцид" "армянской версией этой истории" в ноябрьском интервью 1993 года для Le Monde, после чего против него было возбуждено гражданское дело во французском суде в соответствии с законом Гейссо. Обвинение не увенчалось успехом, поскольку суд установил, что закон не применим к событиям, произошедшим до Второй мировой войны. В гражданском процессе 1995 года, поданном тремя выжившими после геноцида армянами, французский суд осудил высказывания Льюиса в соответствии со статьей 1382 Гражданского кодекса, оштрафовал его на один франк и обязал опубликовать решение за счет Льюиса в Le Monde. Суд постановил, что, хотя Льюис имеет право на свои взгляды, их выражение нанесло вред третьей стороне и что "только скрывая элементы, противоречащие его тезисам, обвиняемый смог заявить об отсутствии 'серьезных доказательств' Геноцида армян". Три других судебных дела против Бернарда Льюиса в парижском трибунале были отклонены, включая одно, поданное Национальным комитетом армян Франции, и два, поданные Жаком Тремоле де Виллерсом. Взгляды Льюиса на геноцид армян подверглись критике со стороны ряда историков и социологов, в том числе Алена Финкилькраута, Ива Тернона, Ричарда Г. Хованнисяна, Роберта Мелсона и Пьера Видаля Наке. Льюис не отрицал, что произошло большое количество убийств, но он отрицал, что это была преднамеренная политика правительства младотурок, и поэтому их не следует квалифицировать как геноцид. В 2002 году он отстаивал свою позицию отрицания: "Это вопрос определения, и в настоящее время слово "геноцид" используется очень свободно даже в случаях, когда кровопролития не было, и я могу понять раздражение тех, кто чувствует себя отвергнутым. Но в данном конкретном случае утверждалось, что резня армян в Османской империи была такой же, как и то, что произошло с евреями в нацистской Германии, и это откровенная ложь. То, что произошло с армянами, было результатом масштабного вооруженного восстания армян против турок, которое началось еще до начала войны и продолжалось в большем масштабе. Большое количество армян, в том числе военнослужащие, дезертировали, пересекли границу и присоединились к русским войскам, вторгшимся в Турцию. Армянские повстанцы фактически захватили город Ван и некоторое время удерживали его, намереваясь передать его захватчикам. По всей Анатолии велась партизанская война. И это то, что мы сегодня называем Национальным движением армян против Турции. Турки, конечно, прибегали к очень жестоким методам для подавления его. Есть явные доказательства решения турецкого правительства о депортации армянского населения из чувствительных районов, что, естественно, означало всю Анатолию, за исключением арабских провинций, которые тогда еще были частью Османской империи. Нет никаких доказательств решения о проведении резни. Напротив, есть значительные свидетельства попыток ее предотвратить, которые не увенчались большим успехом. Да, были ужасные резни, цифры очень неопределенные, но миллион вполне может быть вероятным. [и] Резню совершали нерегулярные формирования, местные жители, реагировавшие на то, что с ними сделали, и другими способами. Но чтобы провести параллель с Холокостом в Германии, нужно предположить, что евреи Германии были вовлечены в вооруженное восстание против немецкого государства, сотрудничая с союзниками против Германии. Что в указе о депортации города Гамбург и Берлин были освобождены, лица, находящиеся на государственной службе, были освобождены, и депортация распространялась только на евреев Германии, так что, когда они прибыли в Польшу, их приняли и укрыли польские евреи. Мне кажется, это довольно абсурдная параллель. Льюиса назвали "отрицателем геноцида" Стивеном Зунесом, Израилем Чарни и Армянским национальным комитетом Америки. Израильский историк Яир Аурон предположил, что "авторитет Льюиса обеспечил высокое прикрытие для турецкой национальной повестки дня по сокрытию академических исследований Геноцида армян". Израиль Чарни написал, что "кажущаяся научная обеспокоенность Льюиса тем, что армяне представляют угрозу для турок как мятежная сила, которая вместе с русскими угрожала Османской империи, и утверждение, что проводилась только политика депортации, едва скрывают тот факт, что организованные депортации представляли собой систематическое массовое убийство". Чарни сравнивает "логические структуры", используемые Льюисом в его отрицании геноцида, с теми, которые использовал Эрнст Нольте в своем отрицании Холокоста. Льюис также ложно утверждал, что армяне имели в своем распоряжении военные и полицейские силы, которые могли бы привлечь, тогда как на самом деле у них не было таких сил. Советы Льюиса по политике имели большой вес благодаря его научному авторитету. Будучи резким критиком Советского Союза, Льюис продолжил либеральную традицию в исламских исторических исследованиях. Хотя его ранние марксистские взгляды повлияли на его первую книгу "Происхождение исмаилизма", Льюис впоследствии отказался от марксизма. Его более поздние работы являются реакцией на левый течения третьего мира, которое стало значительным течением в ближневосточных исследованиях. Льюис рассматривает христианство и ислам как цивилизации, которые находятся в постоянном столкновении с момента появления ислама в VII веке. В своем эссе "Корни мусульманской ярости" (1990) он утверждал, что борьба между Западом и исламом набирает силу. По одному источнику, это эссе (и лекция Льюиса 1990 года, на которой была основана статья) впервые представило термин "исламский фундаментализм" в Северной Америке. Это эссе было признано автором фразы "столкновение цивилизаций", которая получила известность в одноименной книге Сэмюэля Хантингтона. Однако другой источник указывает на то, что Льюис впервые использовал фразу "столкновение цивилизаций" на встрече в Вашингтоне в 1957 году, где она была зафиксирована в протоколе. В 1998 году Льюис прочитал в лондонской газете Al Quds Al Arabi декларацию войны Соединенным Штатам, сделанную Усамой бен Ладеном. В своем эссе "Лицензия на убийство" Льюис указал, что считает язык бен Ладена "идеологией джихада" и предупредил, что бен Ладен будет опасен для Запада, становясь "частью арабского Запада, Магриба", и в его памфлете 2007 года "Европа и ислам".

The first two editions of Lewis's The Emergence of Modern Turkey (1961 and 1968) describe the Armenian genocide as "the terrible holocaust of 1915, when a million and a half Armenians perished". In later editions, this text is altered to "the terrible slaughter of 1915, when, according to estimates, more than a million Armenians perished, as well as an unknown number of Turks". In this passage, Lewis argues that the deaths were the result of a struggle for the same land between two competing nationalist movements. Lewis called the label "genocide" the "Armenian version of this history" in a November 1993 interview with Le Monde, for which he faced a civil proceeding in a French court under the Gayssot Law. The prosecution failed because the court determined that the law did not apply to events before World War II. In a 1995 civil proceeding brought by three Armenian genocide survivors, a French court censured Lewis' remarks under Article 1382 of the Civil Code and fined him one franc, and ordering the publication of the judgment at Lewis' cost in Le Monde. The court ruled that while Lewis has the right to his views, their expression harmed a third party and that "it is only by hiding elements which go against his thesis that the defendant was able to state there was no 'serious proof' of the Armenian Genocide". Three other court cases against Bernard Lewis failed in the Paris tribunal, including one filed by the Armenian National Committee of France and two filed by Jacques Trémollet de Villers. Lewis's views on the Armenian genocide were criticized by a number of historians and sociologists, among them Alain Finkielkraut, Yves Ternon, Richard G. Hovannisian, Robert Melson, and Pierre Vidal Naquet. Lewis did not deny that large numbers of murders took place, but he denied that they were a purposeful Young Turk government policy and therefore they should not be categorized as a genocide. In 2002, he argued for his denial stance:This is a question of definition and nowadays the word "genocide" is used very loosely even in cases where no bloodshed is involved at all and I can understand the annoyance of those who feel refused. But in this particular case, the point that was being made was that the massacre of the Armenians in the Ottoman Empire was the same as what happened to Jews in Nazi Germany and that is a downright falsehood. What happened to the Armenians was the result of a massive Armenian armed rebellion against the Turks, which began even before war broke out, and continued on a larger scale. Great numbers of Armenians, including members of the armed forces, deserted, crossed the frontier and joined the Russian forces invading Turkey. Armenian rebels actually seized the city of Van and held it for a while intending to hand it over to the invaders. There was guerilla warfare all over Anatolia. And it is what we nowadays call the National Movement of Armenians Against Turkey. The Turks certainly resorted to very ferocious methods in repelling it. There is clear evidence of a decision by the Turkish Government, to deport the Armenian population from the sensitive areas. Which meant naturally the whole of Anatolia. Not including the Arab provinces which were then still part of the Ottoman Empire. There is no evidence of a decision to massacre. On the contrary, there is considerable evidence of attempt to prevent it, which were not very successful. Yes there were tremendous massacres, the numbers are very uncertain but a million nay may well be likely. [and] The massacres were carried out by irregulars, by local villagers responding to what had been done to them and in number of other ways. But to make this, a parallel with the holocaust in Germany, you would have to assume the Jews of Germany had been engaged in an armed rebellion against the German state, collaborating with the allies against Germany. That in the deportation order the cities of Hamburg and Berlin were exempted, persons in the employment of state were exempted, and the deportation only applied to the Jews of Germany proper, so that when they got to Poland they were welcomed and sheltered by the Polish Jews. This seems to me a rather absurd parallel. Lewis has been labelled a "genocide denier" by Stephen Zunes, Israel Charny, and the Armenian National Committee of America. Israeli historian Yair Auron suggested that "Lewis' stature provided a lofty cover for the Turkish national agenda of obfuscating academic research on the Armenian Genocide". Israel Charny wrote that Lewis's "seemingly scholarly concern of Armenians constituting a threat to the Turks as a rebellious force who together with the Russians threatened the Ottoman Empire, and the insistence that only a policy of deportations was executed, barely conceal the fact that the organized deportations constituted systematic mass murder". Charny compares the "logical structures" employed by Lewis in his denial of the genocide to those employed by Ernst Nolte in his Holocaust negationism. Lewis has also falsely implied that the Armenians had military and police forces at their disposal, whom they could have called upon, when, in reality, they had no such forces at all. Lewis's policy advice had particular weight thanks to this scholarly authority. A harsh critic of the Soviet Union, Lewis continued the liberal tradition in Islamic historical studies. Although his early Marxist views had a bearing on his first book The Origins of Ismailism, Lewis subsequently discarded Marxism. His later works are a reaction against the left wing current of Third worldism which came to be a significant current in Middle Eastern studies. Lewis views Christendom and Islam as civilizations that have been in perpetual collision since the advent of Islam in the 7th century. In his essay The Roots of Muslim Rage (1990), he argued that the struggle between the West and Islam was gathering strength. According to one source, this essay (and Lewis's 1990 Jefferson Lecture on which the article was based) first introduced the term "Islamic fundamentalism" to North America. This essay has been credited with coining the phrase "clash of civilizations", which received prominence in the eponymous book by Samuel Huntington. However, another source indicates that Lewis first used the phrase "clash of civilizations" at a 1957 meeting in Washington where it was recorded in the transcript. In 1998, Lewis read in a London based newspaper Al Quds Al Arabi a declaration of war on the United States by Osama bin Laden. In his essay "A License to Kill", Lewis indicated he considered bin Laden's language as the "ideology of jihad" and warned that bin Laden would be a danger to the West. becoming "part of the Arab West, the Maghreb", and his 2007 pamphlet Europe and Islam.

Джихад

Льюис пишет о джихаде как об особой религиозной обязанности, но отмечает, что жаль, что люди, занимающиеся террористической деятельностью, недостаточно осведомлены о своей религии: «Фанатичный воин, предлагающий своим жертвам выбор между Кораном и мечом, не только неверен, но и невозможен. Предполагаемый выбор – обращение или смерть – также, за редкими и нетипичными исключениями, неверен. Мусульманская терпимость к иноверцам и инакомыслящим была значительно выше, чем все, что было доступно в христианском мире до появления секуляризма в XVII веке. Он также критиковал понимание Льюисом Усамы бен Ладена, считая интерпретацию Льюисом бен Ладена «как некоего влиятельного мусульманского богослова» в духе классических богословов, таких как Аль-Газали, а не «террористическим фанатиком, которым он является». Абу Халил также критиковал место ислама в мировоззрении Льюиса в более широком смысле, утверждая, что наиболее заметной чертой его работ является «теологоцентризм» (термин, заимствованный у Максима Родинсона) – Льюис интерпретирует все аспекты поведения мусульман исключительно через призму исламской теологии, подпадая под ярлык «ислам» изучение мусульманских народов, их языков, географических регионов, где преобладают мусульмане, исламских правительств, правительств арабских стран и шариата. Саид утверждал, что область ориентализма представляет собой политический интеллектуализм, направленный на самоутверждение, а не на объективное изучение, форму расизма и инструмент империалистического господства. Он также подверг сомнению научную нейтральность некоторых ведущих специалистов по Ближнему Востоку, включая Льюиса, в отношении арабского мира. В интервью еженедельнику Al Ahram Саид предположил, что знания Льюиса о Ближнем Востоке настолько предвзяты, что их нельзя воспринимать всерьез, и заявил: «Бернард Льюис не ступал на Ближний Восток, в арабский мир, по крайней мере, 40 лет. Мне сказали, что он кое-что знает о Турции, но ничего не знает об арабском мире». Саид считал, что Льюис рассматривает ислам как монолитную сущность, не учитывая нюансы его плюрализма, внутренней динамики и исторических сложностей, и обвинил его в «демагогии и вопиющем невежестве». В книге «Покрывая ислам» Саид утверждал, что «Льюис просто не способен воспринимать разнообразие мусульманской, не говоря уже о человеческой жизни, поскольку она для него закрыта как нечто чуждое, радикально отличное и иное», и критиковал его «неспособность признать, что исламские народы имеют право на свои собственные культурные, политические и исторические практики, свободные от преднамеренной попытки Льюиса доказать, что поскольку они не являются западными, они не могут быть достойными». Кроме того, Льюис обвинил Саида в политизации научного изучения Ближнего Востока (и арабских исследований в частности), в игнорировании критики научных выводов востоковедов и в предоставлении «свободы» его предрассудкам.

Lewis writes of jihad as a distinct religious obligation, but suggests that it is a pity that people engaging in terrorist activities are not more aware of their own religion:<blockquote>The fanatical warrior offering his victims the choice of the Koran or the sword is not only untrue, it is impossible. The alleged choice—conversion or death—is also, with rare and atypical exceptions, untrue. Muslim tolerance of unbelievers and misbelievers was far better than anything available in Christendom until the rise of secularism in the 17th century. He also criticised Lewis's understanding of Osama bin Laden, seeing Lewis's interpretation of bin Laden "as some kind of influential Muslim theologian" along the lines of classical theologians like Al Ghazali, rather than "the terrorist fanatic that he is". AbuKhalil has also criticized the place of Islam in Lewis's worldview more generally, arguing that the most prominent feature of his work was its "theologocentrism" (borrowing a term from Maxime Rodinson)—that Lewis interprets all aspects of behavior among Muslims solely through the lens of Islamic theology, subsuming the study of Muslim peoples, their languages, the geographical areas where Muslims predominate, Islamic governments, the governments of Arab countries and Sharia under the label of "Islam". Said asserted that the field of Orientalism was political intellectualism bent on self affirmation rather than objective study, a form of racism, and a tool of imperialist domination. He further questioned the scientific neutrality of some leading Middle East scholars, including Lewis, on the Arab World. In an interview with Al Ahram weekly, Said suggested that Lewis's knowledge of the Middle East was so biased that it could not be taken seriously and claimed "Bernard Lewis hasn't set foot in the Middle East, in the Arab world, for at least 40 years. He knows something about Turkey, I'm told, but he knows nothing about the Arab world." Said considered that Lewis treats Islam as a monolithic entity without the nuance of its plurality, internal dynamics, and historical complexities, and accused him of "demagogy and downright ignorance". In Covering Islam, Said argued that "Lewis simply cannot deal with the diversity of Muslim, much less human life, because it is closed to him as something foreign, radically different, and other," and he criticised Lewis's "inability to grant that the Islamic peoples are entitled to their own cultural, political, and historical practices, free from Lewis's calculated attempt to show that because they are not Western they can't be good." Furthermore, Lewis accused Said of politicizing the scientific study of the Middle East (and Arabic studies in particular); neglecting to critique the scholarly findings of the Orientalists; and giving "free rein" to his biases.

Позиция по поводу войны в Ираке

В 2002 году Льюис написал статью для The Wall Street Journal о подготовке к войне в Ираке под названием "Время для свержения", где он высказал мнение, что "смена режима может быть опасной, но иногда опасности бездействия оказываются больше, чем опасности действий". В 2007 году Джейкоб Вайсберг описал Льюиса как "возможно, наиболее значительное интеллектуальное влияние, стоявшее за вторжением в Ирак". Майкл Хирш приписывал Льюису точку зрения, что смена режима в Ираке даст толчок, который "модернизирует Ближний Восток", и предположил, что якобы "ориенталистские" теории Льюиса о том, "что пошло не так" на Ближнем Востоке, и другие его работы, сформировали интеллектуальную основу для продвижения войны в Ираке. Хирш сообщил, что Льюис сказал ему в интервью, что рассматривал атаки 11 сентября как "первый залп финальной битвы" между западной и исламской цивилизациями: Льюис считал, что необходим решительный ответ. В преддверии войны в Ираке он несколько раз встречался с вице-президентом Диком Чейни: Хирш процитировал неназванного чиновника, присутствовавшего на ряде этих встреч, который резюмировал взгляд Льюиса на Ирак как "Приступайте. Не медлите". Асад АбуХалил утверждал, что Льюис заверил Чейни, что американские войска будут встречены с радушием иракцами и арабами, опираясь на мнение своего коллеги Фуада Аджами. Хирш также провел параллели между планами администрации Буша по послевоенному Ираку и взглядами Льюиса, в частности, его восхищением секуляристскими и вестернизирующими реформами Мустафы Кемаля Ататюрка в новой Турецкой Республике, возникшей после распада Османской империи. В 2008 году Льюис не выступал за навязывание свободы и демократии исламским странам. "Есть вещи, которые нельзя навязать. Например, свободу. Или демократию. Демократия – это сильное лекарство, которое нужно вводить пациенту в небольших, постепенно увеличивающихся дозах. Иначе можно убить пациента. В основном, мусульмане должны сделать это сами". Ян Бурума, в статье для The New Yorker подзаголовком "Два ума Бернарда Льюиса", считает позицию Льюиса по войне трудно согласовать с его прежними заявлениями, предостерегающими от насильственного внедрения демократии в мире. Бурума отвергает предположения коллег о том, что Льюис поддерживал войну с Ираком для защиты Израиля, и приходит к выводу, что "возможно, он слишком любит [арабский мир]": это распространенное явление среди западных исследователей Востока – влюбляться в цивилизацию. Такая любовь часто заканчивается горьким нетерпением, когда реальность не соответствует идеалу. В данном случае это гнев западного ученого. Его любимая цивилизация больна. И что может быть более приятным для старого востоковеда, чем увидеть, как величайшая западная демократия исцеляет невежественных мусульман? Или же это что-то менее благородное: если окончательное столкновение великих религий действительно является неизбежным результатом тысячелетнего противостояния, то лучше убедиться, что мы победим. Хамид Дабаши, в статье от 28 мая 2018 года под заголовком "О Бернарде Льюисе и его необычайной способности постоянно ошибаться", спросил: "Только представьте: как человек может потратить всю жизнь на изучение людей, которых он презирает? Это довольно странный вопрос. Но такова реальность: покойный Бернард Льюис сделал именно это". Подобным образом Ричард Буллиет описал Льюиса как "человека, который не любит людей, о которых он якобы обладает знаниями, он не уважает их, считает их хорошими и достойными только в той мере, в которой они следуют по западному пути".

In 2002, Lewis wrote an article for The Wall Street Journal regarding the buildup to the Iraq War entitled "Time for Toppling", where he stated his opinion that "a regime change may well be dangerous, but sometimes the dangers of inaction are greater than those of action". In 2007, Jacob Weisberg described Lewis as "perhaps the most significant intellectual influence behind the invasion of Iraq". Michael Hirsh attributed to Lewis the view that regime change in Iraq would provide a jolt that would "modernize the Middle East" and suggested that Lewis's allegedly 'orientalist' theories about "what went wrong" in the Middle East, and other writings, formed the intellectual basis of the push towards war in Iraq. Hirsch reported that Lewis had told him in an interview that he viewed the 11 September attacks as "the opening salvo of the final battle" between Western and Islamic civilisations: Lewis believed that a forceful response was necessary. In the run up to the Iraq War, he met with Vice President Dick Cheney several times: Hirsch quoted an unnamed official who was present at a number of these meetings, who summarised Lewis's view of Iraq as "Get on with it. Don't dither". As'ad AbuKhalil has claimed that Lewis assured Cheney that American troops would be welcomed by Iraqis and Arabs, relying on the opinion of his colleague Fouad Ajami. Hirsch also drew parallels between the Bush administration's plans for post invasion Iraq and Lewis's views, in particular his admiration for Mustafa Kemal Atatürk's secularist and Westernising reforms in the new Republic of Turkey which emerged from the collapse of the Ottoman Empire. Writing in 2008, Lewis did not advocate imposing freedom and democracy on Islamic nations. "There are things you can't impose. Freedom, for example. Or democracy. Democracy is a very strong medicine which has to be administered to the patient in small, gradually increasing doses. Otherwise, you risk killing the patient. In the main, the Muslims have to do it themselves." Ian Buruma, writing for The New Yorker in an article subtitled "The two Minds of Bernard Lewis", finds Lewis's stance on the war difficult to reconcile with Lewis's past statements cautioning democracy enforcement in the world at large. Buruma ultimately rejects suggestions by his peers that Lewis promotes war with Iraq to safeguard Israel, but instead concludes "perhaps he loves it [the Arab world] too much":

It is a common phenomenon among Western students of the Orient to fall in love with a civilization. Such love often ends in bitter impatience when reality fails to conform to the ideal. The rage, in this instance, is that of the Western scholar. His beloved civilization is sick. And what would be more heartwarming to an old Orientalist than to see the greatest Western democracy cure the benighted Muslim? It is either that or something less charitable: if a final showdown between the great religions is indeed the inevitable result of a millennial clash, then we had better make sure that we win. Hamid Dabashi, writing on 28 May 2018, in an article subtitled "On Bernard Lewis and 'his extraordinary capacity for getting everything wrong'", asked: "Just imagine: What sort of a person would spend a lifetime studying people he loathes? It is quite a bizarre proposition. But there you have it: the late Bernard Lewis did precisely that." Similarly, Richard Bulliet described Lewis as " a person who does not like the people he is purporting to have expertise about he doesn't respect them, he considers them to be good and worthy only to the degree they follow a Western path".

Предполагаемая ядерная угроза со стороны Ирана

В 2006 году Льюис написал, что Иран работал над созданием ядерного оружия в течение пятнадцати лет. В августе 2006 года, в статье о том, можно ли полагаться на концепцию взаимного гарантированного уничтожения как на сдерживающий фактор в отношениях с Ираном, Льюис опубликовал в The Wall Street Journal статью о значении 22 августа 2006 года в исламском календаре. Президент Ирана заявил, что ответит до этой даты на требования США относительно иранской ядерной программы. Льюис писал, что эта дата соответствует 27-му дню месяца Раджаб 1427 года по хиджре – дню, когда мусульмане вспоминают ночное путешествие Мухаммеда из Иерусалима на небеса и обратно. Льюис утверждал, что это будет "подходящая дата для апокалиптического завершения существования Израиля и, при необходимости, всего мира". По мнению Льюиса, взаимное гарантированное уничтожение не является эффективным сдерживающим фактором в отношении Ирана из-за того, что он описывает как "апокалиптическое мировоззрение" иранского руководства и "комплекс самоуничтожения или мученичества, охвативший часть исламского мира". Статья Льюиса вызвала широкое освещение в прессе. Однако этот день прошел без каких-либо происшествий.

Смерть

Бернард Льюис скончался 19 мая 2018 года в возрасте 101 года в доме престарелых в городе Вурхис, штат Нью-Джерси, за двенадцать дней до своего 102-го дня рождения. Он похоронен на кладбище Трампельдор в Тель-Авиве.