Исламский фундаментализм: истоки, трактовки и эволюция

Введение

Идеология, стремящаяся к возврату к основам ислама.

Исламский фундаментализм определяется как движение за возрождение и реформирование ислама, целью которого является возвращение к основополагающим текстам ислама. Этот термин часто используется как синоним к подобным понятиям, как исламизм, исламское возрождение, кутбизм, исламский экстремизм, исламский активизм, однако он также подвергается критике как пренебрежительный, используемый внешними наблюдателями, которым следовало бы употреблять более нейтральные термины, такие как исламский активизм или исламское возрождение.

Определения и описания

Термин фундаментализм считается вводящим в заблуждение теми, кто полагает, что все основные мусульмане верят в буквальное божественное происхождение и совершенство Корана и поэтому являются "фундаменталистами", а также теми, кто считает, что это термин, используемый внешними наблюдателями для описания воспринимаемых тенденций в исламе. Профессор религиозных исследований в Джорджтаунском университете Джон Л. Эспозито критиковал использование термина "исламский фундаментализм" из-за его неоднозначности, утверждая, что лингвистическое употребление этого термина сильно подвержено влиянию западного взгляда, основанного на христианских представлениях. По его мнению, более подходящими терминами были бы "исламское возрождение" и "исламский активизм", поскольку традиции тадждида (возрождения) и ислаха (реформы) укоренены в исламской религиозной истории, начиная с ранних исламских веков и до наших дней. В 1990-х годах постсоветские государства использовали "исламский фундаментализм" как синоним "ваххабизма". К проповедникам и писателям XX века, которых иногда называют исламскими фундаменталистами, относятся Саид Кутб, Ибн Сауд, Абу-Ала Мавдуди и Исрар Ахмед. Ваххабитское движение и его финансирование со стороны Саудовской Аравии часто рассматриваются как факторы, способствовавшие популярности современного исламского фундаментализма. Определения различаются в отношении того, что именно представляет собой исламский фундаментализм и чем он отличается от исламизма (или политического ислама) или исламского возрождения. Форма исламизма – Грэм Фуллер полагает, что исламский фундаментализм является подмножеством исламизма, а не самостоятельной его формой, и считает, что исламские фундаменталисты – это "самый консервативный элемент среди исламистов". Его "самая строгая форма" включает "ваххабизм, который иногда называют салафизмом". Для фундаменталистов закон является наиболее важной составляющей ислама, что приводит к чрезмерному вниманию к юриспруденции, обычно понимаемой в узком смысле. Автор Оливье Рой придерживается аналогичной точки зрения, описывая "неофундаменталистов" (то есть современных фундаменталистов) как более страстных, чем ранние исламисты, в их противодействии предполагаемому "разлагающему влиянию западной культуры", избегая западной одежды, "галстуков, смеха, западных форм приветствия, рукопожатий, аплодисментов", не одобряя, но не запрещая другие виды деятельности, такие как спорт, и в идеале ограничивая мусульманское общественное пространство "семьей и мечетью". В этом фундаменталисты "отдалились" от позиции исламистов 1970-х и 1980-х годов, таких как [Абу-Ала Мавдуди], который: не стеснялся посещать индуистские церемонии. Хомейни никогда не предлагал предоставлять иранским христианам и евреям статус зимми (защищенных общин), как это предусмотрено шариатом: армяне Ирана остались гражданами Ирана, обязаны проходить военную службу и платить те же налоги, что и мусульмане, и имеют право голоса (с отдельными избирательными коллегиями). Аналогично, афганский Джамаат в своих уставах объявил законным привлекать немусульман в качестве экспертов с точки зрения ислама. Американский историк Айра Лапидус рассматривает исламский фундаментализм как "обобщающее обозначение для очень широкого спектра движений, некоторые нетерпимые и эксклюзивные, некоторые плюралистические; некоторые благоприятствующие науке, некоторые антинаучные; некоторые в первую очередь религиозные, а некоторые в первую очередь политические; некоторые демократические, некоторые авторитарные; некоторые миролюбивые, некоторые насильственные". Синоним – Еще один исследователь, Мартин Крамер, видит небольшую разницу между этими двумя терминами (по крайней мере, в использовании в одной стране): "По сути, исламский фундаментализм и исламизм стали синонимами в современном американском употреблении". Буквальное толкование Писания – По мнению другого ученого, Натаны Дж. Делонг Бас, современное использование термина "исламский фундаментализм" относится к мусульманам, которые стремятся не просто "вернуться к первоисточникам", но и используют "буквальное толкование этих источников". Использование иджтихада в исламском праве – По мнению ученого Джона Эспозито, одной из наиболее определяющих черт исламского фундаментализма является вера в "открытие" ворот иджтихада ("независимого рассуждения", используемого для принятия юридического решения в суннитском праве).

The term fundamentalism has been deemed misleading by those who suggest that all mainstream Muslims believe in the literal divine origin and perfection of the Quran and are therefore "fundamentalists", and others who believe it is a term that is used by outsiders in order to describe perceived trends within Islam. A professor of religious studies at Georgetown University, John L. Esposito, criticized the usage of the term "Islamic Fundamentalism" due to its ambiguous nature; asserting that the linguistic deployment of the term has been heavily influenced through Western centric lens of Christian presuppositions. According to him, the more appropriate terms would be "Islamic revivalism" and "Islamic activism", since the traditions of Tajdid (revival) and Islah (reform) are rooted within the Islamic religious history, from the early Islamic centuries to the contemporary times. During the 1990s, the post Soviet states used "Islamic fundamentalism" as a synonym for "Wahhabism". Some 20th century preachers and writers sometimes dubbed Islamic fundamentalist include Sayyid Qutb, Ibn Saud, Abul Ala Mawdudi, and Israr Ahmed. The Wahhabi movement and its funding by Saudi Arabia is often described as being responsible for the popularity of contemporary Islamic fundamentalism. Definitions vary as to what Islamic fundamentalism exactly is and how it differs from Islamism (or political Islam) or Islamic revivalism. Form of Islamism – Graham Fuller believes that Islamic fundamentalism is a subset of Islamism rather than a distinctive form of it, and to him, Islamic fundamentalists are "the most conservative element among Islamists". Its "strictest form" includes "Wahhabism, which is sometimes referred to as salafiyya. For fundamentalists the law is the most essential component of Islam, and it leads to an overwhelming emphasis upon jurisprudence, usually narrowly conceived." Author Olivier Roy takes a similar line, describing "neo fundamentalists", (i. e. contemporary fundamentalists) as being more passionate than earlier Islamists in their opposition to the perceived "corrupting influence of Western culture", avoiding Western dress, "neckties, laughter, the use of Western forms of salutation, handshakes, applause", discouraging but not forbidding other activities such as sports, ideally limiting the Muslim public space to "the family and the mosque". In this fundamentalists have "drifted" away from the stand of the Islamists of the 1970s and 1980s, such as [Abul A'la Maududi] who:
blockquote| didn't hesitate to attend Hindu ceremonies. Khomeini never proposed giving Iranian Christians and Jews the status of dhimmi (protected communities) as provided for in the sharia: the Armenians of Iran have remained Iranian citizens, are required to perform military service and pay the same taxes as Muslims, and have the right to vote (with separate electoral colleges). Similarly, the Afghan Jamaat, in its statutes, has declared it legal to employ non Muslims as experts in the eyes of Islam. American historian Ira Lapidus sees Islamic fundamentalism as "an umbrella designation for a very wide variety of movements, some intolerant and exclusivist, some pluralistic; some favourable to science, some anti scientific; some primarily devotional and some primarily political; some democratic, some authoritarian; some pacific, some violent." Synonym – Still another, Martin Kramer, sees little difference between the two terms (at least in usage in one country): "To all intents and purposes, Islamic fundamentalism and Islamism have become synonyms in contemporary American usage." Scriptural literalism – According to another academic, Natana J. Delong Bas, the contemporary use of the term Islamic fundamentalism applies to Muslims who seek not just "to return to the primary sources", but who use "a literal interpretation of those sources". Use of ijtihad in Islamic law – According to academic John Esposito, one of the most defining features of Islamic fundamentalism is belief in the "reopening" of the gates of ijtihad ("independent reasoning" used in reaching a legal decision in Sunni law).

Оборона

В отличие от этого, американский автор Энтони Дж. Деннис признает широкое распространение и значимость этого термина и называет исламский фундаментализм «сейчас уже больше, чем религией, это всемирное движение». Он отмечает переплетение социальных, религиозных и политических целей внутри этого движения и утверждает, что исламский фундаментализм «заслуживает серьезного изучения и обсуждения с секулярной точки зрения как революционной идеологии». По крайней мере, два мусульманских ученых – сирийский философ Садик Джалал аль-Азм и египетский философ Хасан Ханафи – защищали использование этого определения. Анализируя доктрины новых исламских движений, аль-Азм обнаружил, что они состоят из «непосредственного возврата к исламским «основам» и «фундаментальным принципам». По моему мнению, вполне разумно называть эти исламские движения «фундаменталистскими» (и в сильном значении этого слова) – это адекватно, точно и корректно». Хасан Ханафи пришел к такому же выводу: «Трудно найти более подходящий термин, чем недавно используемый на Западе – «фундаментализм», – для описания того, что мы называем исламским пробуждением или возрождением».

Исследование

В 1988 году Чикагский университет при поддержке Американской академии искусств и наук запустил проект "Фундаментализм", посвященный исследованию фундаментализма в основных мировых религиях: христианстве, исламе, иудаизме, индуизме, буддизме и конфуцианстве. В рамках этого проекта фундаментализм был определен как "подход или совокупность стратегий, с помощью которых верующие, оказавшиеся в сложном положении, стремятся сохранить свою самобытную идентичность как народа или группы посредством выборочного обращения к доктринам, верованиям и практикам из священного прошлого". Исследование 2013 года, проведенное Берлинским центром социальных исследований (Wissenschaftszentrums Berlin für Sozialforschung), показало, что исламский фундаментализм широко распространен среди европейских мусульман: большинство считает религиозные правила более важными, чем гражданские законы, а три четверти отвергают религиозный плюрализм внутри ислама. Недавнее исследование демонстрирует, что некоторые европейские мусульмане воспринимают западные правительства как изначально враждебные по отношению к исламу как источнику идентичности. Однако это восприятие значительно ослабло после появления ИГИЛ, особенно среди молодых и образованных европейских мусульман.

Происхождение

Современные исламские фундаменталистские движения берут свое начало в конце XIX века. По словам арабского поэта Адуниса, в конце девятнадцатого века в исламский мир произошел приток европейских идей, ценностей и мыслей. Мыслители мусульманского мира отреагировали на модернизм тремя основными способами. Секуляристы, такие как Мирза Ака Хан Кермани, Мустафа Кемаль Ататюрк и другие, считали ислам ответственным за отсталость мусульман, постепенно отказываясь от религии и принимая западные идеи. В то же время модернисты, такие как Мухаммад Абдух в Египте, выступали за реформы для примирения с модернизмом, подчеркивая при этом приверженность основополагающим исламским идеалам. Третье направление, широко известное как исламский фундаментализм, зародившееся благодаря Рашиду Риде в арабском мире и Абуль-Аала Мавдуди (1903–1979 гг. н.э.) в Южной Азии, утверждало, что ислам актуален во все времена и должен быть верховным. Они идеализировали эпоху Мухаммеда и его сподвижников, стремясь возродить ее "чистоту" и изначальную исламскую мощь. Для них экономические, политические и военные проблемы исламского мира обусловлены халатностью мусульман в строгом соблюдении предписаний шариата. Траектория исламского фундаментализма была отмечена четырьмя фазами. Первая фаза протофундаментализма возникла в конце XIX века в ответ на колониальный натиск Запада. Его главными представителями были ученые движения "Ахли хадис" в Южной Азии и религиозные реформаторы арабской салафии и различных антиколониальных течений. Антиколониальные религиозные активисты состояли из двух фракций: реформаторов, придерживавшихся догматического религиозного дискурса, и модернистов, выступавших за принятие западных идеалов и институтов. Религиозная деятельность сирийско-египетского ученого-салафита Рашида Риды (1865–1935 гг. н.э.) знаменует переход от протофундаментализма ко второй фазе исламского фундаментализма. Рида стал первым крупным теологом, всесторонне изложившим основополагающие принципы исламского государства в его современной интерпретации, и эти доктрины были легко восприняты последующими исламскими фундаменталистами. Ваххабитское движение, арабское фундаменталистское течение, начавшееся в XVIII веке, также приобрело популярность и распространилось в XIX и XX веках. После Первой мировой войны Рашид Рида испытал сильное влияние пуританских и реформаторских доктрин ханбалийского богослова Ибн Таймийи XIII века и ваххабитского движения; и начал активно выступать против западного влияния и модернистских идей. Идеи Рашида Риды, широко признанного духовным отцом движения салафий, знаменуют собой подъем исламских фундаменталистских движений. Он продвигал фундаменталистские идеи через ранний исламский журнал Al Manar, который функционировал около тридцати пяти лет и популяризировал свою политическую теорию исламского государства после Первой мировой войны как альтернативную модель растущим течениям секуляризма и национализма. Под влиянием идеалов Риды, направленных на создание исламского государства после упразднения Османского халифата, популярные исламистские движения, такие как "Братья-мусульмане" и "Джамаат-и Ислами", несли знамя фундаментализма в межвоенный период. "Братья" включили послание салафитов в комплексную политическую программу, в то время как "Джамаат" представлял собой всеобщую борьбу против западного влияния и культуры. Сочетание религии и политики, предлагаемое этими движениями, заложило основы современного исламского фундаментализма. Появление следующей фазы произошло в контексте эпохи деколонизации после Второй мировой войны, в ходе которой исламские фундаменталисты подвергались преследованиям со стороны авторитарных режимов и радикализировались. Радикальные новые учения были воплощены в трудах египетского исламского ученого Сайида Кутба, в которых разъяснялись такие понятия, как возвращение к джахилии (доисламскому варварству). Под влиянием Кутба возникло несколько авангардных групп, которые прибегли к насилию и террору в своей борьбе против "отступнических" режимов. В Иране радикальное шиитское сочетание доктрины Хомейни о вилаяте и факихе (опеке юриста) и модернистских социальных реинтерпретаций Корана Али Шариати сформировали идеологическую основу иранской революции 1979 года. К 1970-м годам исламисты стали важными союзниками в поддержке правительств, таких как Египет, которые были дружественны интересам США. Однако к концу 1970-х годов некоторые фундаменталистские группы стали милитаристскими, что привело к угрозам и изменениям в существующих режимах. Свержение шаха в Иране и приход к власти аятоллы Хомейни стали одним из наиболее значимых признаков этого сдвига. Впоследствии фундаменталистские силы в Алжире вызвали гражданскую войну, чуть не спровоцировали гражданскую войну в Египте и привели к падению советской оккупации в Афганистане. В современную эпоху термин "фундаментализм" обычно используется для обозначения этих воинствующих исламистских авангардов, хотя историки, такие как Ицхак Вейсманн, утверждают, что точнее описывать их как радикальные ответвления. Усама бен Ладен и "Аль-Каида" принадлежат к четвертой фазе исламского фундаментализма, известной как салафитский джихадизм, движению, которое стремится перенести борьбу против "неверия" на международный уровень, начиная с рубежа двадцать первого века.

The modern Islamic fundamentalist movements have their origins in the late 19th century. According to the Arab poet Adunis, the Islamic World experienced an influx of European ideas, values and thoughts during the late nineteenth century. The thinkers in the Muslim world reacted to modernity in three major ways. Secularists like Mirza Aqa Khan Kermani, Mustafa Kemal Atatürk, etc. considered Islam to be responsible for the backwardness of Muslims; gradually abandoning religion and adopted Western ideas. Meanwhile, Modernists like Muhammad Abduh in Egypt advocated reforms to reconcile with modernity; while emphasizing adherence to basic Islamic ideals. A third current; widely known as Islamic fundamentalism, pioneered by Rashid Rida across the Arab world and Abul A'ala Mawdudi (1903–1979 CE) in South Asia, asserted that Islam is relevant for all times and must reign supreme. They idealised the era of Muhammad and his companions, and sought to revive its "purity" and early Islamic power. For them, the economic, political and military problems of the Islamic World are due to Muslim negligence in strictly adhering to the tenets of sharia. The trajectory of Islamic fundamentalism was marked by four phases. The first phase of proto fundamentalism emerged during the late 19th century in wake of backlash against the Western colonial onslaught. Its main representatives were the ulema of Ahl i Hadith movement in South Asia and religious revivalists of the Arab Salafiyya and various anti colonial trends. The anti colonial religious activists consisted of two factions: the reformists who kept to scriptural religious discourse, and modernists who campaigned to adopt Western ideals and institutions. The religious endeavours of the Syrian Egyptian Salafi scholar Rashid Rida (1865–1935 CE) marks the transition from proto fundamentalism to the second phase of Islamic fundamentalism. Rida became the first major theologian to comprehensively elucidate the foundational principles of an Islamic state in its modern iteration, and these doctrines would be readily adopted by later Islamic fundamentalists. The Wahhabi movement, an Arabian fundamentalist movement that began in the 18th century, had also gained traction and spread during the 19th and 20th centuries. After the First World War, Rashid Rida would be highly influenced by the Hanbali puritanical and revivalist doctrines of the 13th century Hanbalite theologian Ibn Taymiyya and the Wahhabi movement; and began to ardently campaign against Western influence and modernist ideas. The ideas of Rashid Rida, who is widely regarded as the spiritual father of the Salafiyya movement, marks the rise of Islamic fundamentalist movements. He advocated fundamentalist causes through the early Islamic journal Al Manar that operated for about thirty five years and popularised his political theory of Islamic state after the First World War; as an alternative model against rising currents of secularism and nationalism. Influenced by Rida's ideals that campaigned for the establishment of an Islamic state in the aftermath of the abolition of the Ottoman Caliphate, popular Islamist movements such as the Muslim Brotherhood and Jamaat e Islami carried the banner of fundamentalism during the interwar period. The Brothers incorporated the Salafiyya message into a comprehensive political programme, while the Jamaʿat envisioned an all out battle against Western influence and culture. The combination of religion and politics offered by these movements established contemporary Islamic fundamentalism. The emergence of the next phase occurred in the context of the de colonialisation era following the Second World War, during which Islamic fundamentalists were persecuted by authoritarian regimes and became radicalized. The radical new teachings were epitomized in the treatises of Egyptian Islamist scholar Sayyid Qutb, which elucidated notions such as the return of the Jahiliyya (pre Islamic barbarity). Influenced by Qutb, a number of vanguard groups sprang up which turned to violence and terror in their struggle against "apostate" regimes. In Iran, a radical Shiʿa combination of Khomeini's doctrine of wilayat i faqih (guardianship of the jurist) and ʿAli Shariʿati's modernist social reinterpretations of the Qur’an would form the ideological basis of the 1979 Iranian revolution. By the 1970s, the Islamists had become important allies in supporting governments, such as Egypt, which were friendly to U. S. interests. By the late 1970s, however, some fundamentalist groups had become militaristic leading to threats and changes to existing regimes. The overthrow of the Shah in Iran and rise of the Ayatollah Khomeini was one of the most significant signs of this shift. Subsequently, fundamentalist forces in Algeria caused a civil war, caused a near civil war in Egypt, and caused the downfall of the Soviet occupation in Afghanistan. In the contemporary era, the term "fundamentalism" is usually applied to denote these militant Islamist vanguards; although historians like Itzchak Weismann argue that it is more accurate to describe them as its radical offshoots. Osama b. Ladin and Al Qaʾida belong to a fourth phase of Islamic fundamentalism, known as Salafi jihadism, a movement that strives to move the battle against "infidelity" on an international scale; since the turn of the twenty first century.

Интерпретация текстов

Исламские фундаменталисты, или, по крайней мере, "реформистские" фундаменталисты, полагают, что ислам основывается на Коране, хадисах и сунне и "критикуют традицию, комментарии, популярные религиозные практики (маработизм, культ святых), отклонения и суеверия. Они стремятся вернуться к основополагающим текстам". Исламские фундаменталисты придерживаются мнения, что проблемы мира происходят из-за светского влияния. Некоторые исламоведы, такие как Бассам Тиби, считают, что, вопреки их заявлениям, исламские фундаменталисты на самом деле не являются традиционалистами. Он ссылается на фетвы, изданные фундаменталистами, например, на фетву, утверждающую, что "каждый мусульманин, выступающий за приостановку действия шариата, является отступником и подлежит убийству. Убийство этих отступников не подлежит преследованию по исламскому праву, поскольку оно оправдано". Тиби утверждает: "Приказ об убийстве рассуждающих мусульман – это неисламское нововведение, изобретение исламских фундаменталистов".

Исламские фундаменталистские государства

Исламская революция 1979 года в Иране рассматривается некоторыми учеными как триумф исламского фундаментализма. Некоторые ученые полагают, что Саудовская Аравия также во многом управляется фундаменталистскими принципами (см. Ваххабитское движение), однако Йоханнес Дж. Г. Янсен с этим не согласен, утверждая, что она скорее напоминает традиционное мусульманское государство, где существует разделение властей между "правителями" (умара) и "учеными" (улама). В отличие от этого, Янсен утверждает, что Хомейни пришел к власти, выступая за создание системы исламского правления, в которой высшая власть принадлежит улама (см. Вилаят аль-Факих).

Исламские фундаменталистские группы

Исламские фундаменталистские группировки включают Аль-Каиду, Талибан, Абу Саяф, Ансар аль-Ислам, Вооруженную исламскую группу Алжира, Армию ислама, Боко Харам, Египетский исламский джихад, Лашкар-э-Тайба, Джайш-э-Мохаммед, Джемаа Исламия, ХАМАС, Харкат уль-Джихад аль-Ислами, Харкат уль-Муджахидин, Индийских муджахидинов, Исламское государство, Техрик-и Талибан Пакистан, Тахрир аш-Шам, Хизб ут-Тахрир и многие другие.

Кавказский эмират

Кавказский эмират — фундаменталистская исламская террористическая группировка, базирующаяся преимущественно на Северном Кавказе России. Созданная в октябре 2007 года из остатков Чеченской Республики Ичкерия (ЧРИ), она придерживается идеологии салафитского такфири-джихада, направленной на установление исламского халифата на Северном Кавказе и в Поволжском регионе (прежде всего в республиках Татарстан и Башкортостан). Многие ее боевики также присутствуют на джихадистских фронтах, таких как Сирия, Афганистан, Ирак и по всей Центральной Азии. В последние годы в Европе было предотвращено множество терактов с участием чеченцев и других коренных народов Северного Кавказа.

Аль-Шабааб

Аль-Шабааб, что означает "молодежь", — это ячейка сомалийского филиала радикальной исламистской группировки "Аль-Каида", официально признанная в 2012 году. Аль-Шабааб признана террористической организацией такими странами, как Австралия, Канада, Норвегия, Швеция, Великобритания и Соединенные Штаты Америки.

Боко Харам

Община людей традиции для прозелитизма и джихада (араб. جماعة اهل السنة للدعوة والجهاد Jamā'a Ahl al sunnah li da'wa wa al jihād), более известная под названием Боко Харам (произносится [bōːkòː hàrâm], "Западное образование – грех"), – джихадистская военизированная организация, базирующаяся на северо-востоке Нигерии. Это исламистское движение, резко выступающее против законов, созданных людьми, и вестернизации. Основанная Мохаммедом Юсуфом в 2001 году, организация стремится к установлению шариатского права в стране. Группа также известна нападениями на христиан и взрывами мечетей и церквей. Движение разделено на три фракции. В 2011 году "Боко Харам" несла ответственность как минимум за 450 убийств в Нигерии. Также сообщалось, что за первые 6 месяцев 2012 года они были ответственны за более чем 620 смертей. С момента основания в 2001 году джихадисты стали причиной от 3000 до 10 000 смертей. Группа приобрела международную известность после межконфессионального насилия в Нигерии в июле 2009 года, в результате которого погибло более 1000 человек. У них отсутствует четкая структура или явная цепочка командования. Более того, до сих пор обсуждается вопрос о связях "Боко Харам" с террористическими организациями за пределами Нигерии, а ее боевики часто сталкивались в столкновениях с центральным правительством Нигерии. Американский военный заявил, что "Боко Харам", вероятно, связана с "Аль-Каидой в Исламском Магрибе" (АКИМ), хотя профессор Пол Любек отмечает, что никаких доказательств, подтверждающих заявления о материальной международной поддержке, представлено не было.

Ансар Дайне

Ансар Дине – исламистская вооружённая группировка в Мали, выступающая за введение шариатского права в стране. Основная поддержка группировки исходит от племени ифора, входящего в народ туарегов. Группировка связана с «Аль-Каидой в странах исламского Магриба». Она принимала участие в восстании туарегов 2012 года. Боевики разрушили гробницу суфийского святого, являвшуюся объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. Им удалось установить контроль над северной частью Мали, где они заключили соглашение с MNLA, сформировав Исламскую Республику Азавад. Государственный департамент США и Совет Безопасности ООН признали Ансар Дине террористической организацией.

Ансар аль-Шария

Ансар аль-Шариат или Ансар аш-Шариа – это название, используемое различными радикальными или воинствующими исламистскими группировками или ополчениями, действующими как минимум в восьми странах. Несмотря на общие названия и идеологию, у них отсутствует единая структура командования. Эти группировки действовали в Пакистане, Йемене, Ливии, Тунисе, Мали, Египте, Мавритании и Сирии.

Спор о правах человека

Некоторые государства и движения, которые воспринимаются или заявляются как исламские фундаменталисты, подвергаются критике со стороны международных организаций за их соблюдение прав человека. Принятие международного права в области прав человека было ограничено даже в мусульманских странах, не считающихся фундаменталистскими. Энн Элизабет Майер пишет, что государства с преимущественно мусульманским населением, даже при принятии законов, основанных на европейских моделях, испытывают влияние исламских правил и предписаний шариата, что приводит к конфликту с международным правом в области прав человека. По мнению Майера, к таким конфликтам относятся серьезные недостатки в уголовном судопроизводстве, суровые уголовные наказания, вызывающие страдания, дискриминация в отношении женщин и немусульман, а также запрет на отказ от ислама. В 1990 году, под руководством Саудовской Аравии, Организация исламского сотрудничества, представляющая большинство мусульманских стран, приняла Каирскую декларацию о правах человека в исламе, которая существенно отличается от Всеобщей декларации прав человека 1948 года (ВДПЧ). В Каирской декларации отсутствуют положения о демократических принципах, защите свободы вероисповедания, свободы объединений и свободы печати, а также о равенстве прав и равной защите перед законом. В ней также указано, что "все права и свободы, закрепленные в настоящей Декларации, подчиняются исламскому шариату". Каирская декларация последовала за годами ограниченного признания Всеобщей декларации со стороны государств с преимущественно мусульманским населением. Например, в 1984 году представитель Ирана в ООН Саид Раджаи Хорасани заявил, на фоне обвинений в нарушениях прав человека: "[Иран] не признает никакой власти, кроме исламского закона. Конвенции, декларации и резолюции или решения международных организаций, противоречащие исламу, не имеют силы в Исламской Республике Иран. Всеобщая декларация прав человека, представляющая собой секулярное понимание иудео-христианской традиции, не может быть реализована мусульманами и не соответствует системе ценностей, признанной Исламской Республикой Иран; поэтому эта страна не будет колебаться в нарушении ее положений". Амос Н. Гуйора отметил, что это сопоставимо с числом австралийцев, воспринимающих внешнюю политику США как угрозу. Он также отметил, что неблагоприятное мнение о Соединенных Штатах имеют не только мусульманские страны, но и многие западные страны, такие как Франция, Германия, Великобритания и Испания, и заключил, что Австралия в этом отношении не является исключением. Институт Лоуи заявил, что результаты "вызвали удивление". Опрос, проведенный New York Times, показал, что 33% американцев считают, что американские мусульмане более "сочувствуют террористам, чем другие граждане". Рик Кульсает проанализировал это как признак высокого уровня недоверия к американскому мусульманскому сообществу. Опрос был проведен во время инцидента с мечетью "Парк 51". The Times назвала результаты "возмутительными" и проанализировала данные, показавшие очень высокий уровень недоверия к американским мусульманам и резкое неодобрение проекта мечети Park51. New Republic заявила, что не доверяет опросу, проведенному New York Times, и что цифры, вероятно, будут выше 33%. Они также утверждали, что жители Нью-Йорка толерантны, и если в Нью-Йорке эта цифра составляет 33%, то "не нью-йоркские сограждане гораздо более предвзяты и искажены, чем жители Готэма".

Some states and movements that are perceived or claimed to be Islamic fundamentalists have been criticized for their human rights record by international organizations. The acceptance of international law on human rights has been somewhat limited even in Muslim countries that are not seen as fundamentalist. Ann Elizabeth Mayer writes that states with a predominantly Muslim population, even when they adopt laws along European lines, are influenced by Islamic rules and precepts of sharia, which cause conflict with international law on human rights. According to Mayer, features found in conflict include severe deficiencies in criminal procedure, harsh criminal penalties causing great suffering, discrimination against women and non Muslims, and prohibition against abandoning the Islamic religion. In 1990, under Saudi leadership, the Organisation of Islamic Cooperation, a group representing all Muslim majority nations, adopted the Cairo Declaration on Human Rights in Islam, which substantially diverges from the 1948 Universal Declaration of Human Rights (UDHR). The Cairo declaration lacks provisions for democratic principles, protection for religious freedom, freedom of association and freedom of the press, as well as equality in rights and equal protection under the law. Further it stipulates that "all the rights and freedoms stipulated in this Declaration are subject to the Islamic shari'a". The Cairo declaration followed years of limited acceptance of the Universal declaration by predominantly Muslim states. As an example, in 1984, Iran's UN representative, Said Raja'i Khorasani, said the following amid allegations of human rights violations, "[Iran] recognized no authority apart from Islamic law Conventions, declarations and resolutions or decisions of international organizations, which were contrary to Islam, had no validity in the Islamic Republic of Iran The Universal Declaration of Human Rights, which represented secular understanding of the Judaeo Christian tradition, could not be implemented by Muslims and did not accord with the system of values recognized by the Islamic Republic of Iran; this country would therefore not hesitate to violate its provisions." Amos N. Guiora noted that this is equivalent to the number of Australians who perceived American Foreign Policy as a threat, he further noted that not just Muslim countries have an unfavourable opinion of the United States but a large number of western countries such as: France, Germany, Great Britain and Spain and concluded that Australia was not an outlier on this regard. The Lowy Institute claimed that the result "raised eyebrows". A New York Times poll found that 33% of Americans think that Muslim Americans were more "sympathetic to terrorists than other Citizens" Rik Coolsaet analysed this as indicating a high level of distrust directed at the American Muslim community. The Times did this survey during the Park51 Ground Zero Mosque incident. The Times called the findings "appalling" and also analysed the data as showing a very high level of distrust of Muslim Americans and robust disapproval of the Park51 Mosque proposal. The New Republic stated that it does not trust the poll carried out by the New York Times and that the figures would be higher than 33%. They further claimed that New York residents are tolerant and if the figures were 33% in New York then "non New Yorker fellow citizens are far more deeply biased and warped than the Gotham locals".