Майкл Бихи: Биохимик и сторонник теории разумного замысла.

Введение

Американский биохимик, автор и сторонник теории разумного замысла Майкл Джозеф Бихи (англ. Michael Joseph Behe; род. 18 января 1952 года) — американский биохимик и сторонник псевдонаучной концепции разумного замысла (ID). Он является профессором биохимии в Университете Лехай в Вифлееме, штат Пенсильвания, и старшим научным сотрудником Центра науки и культуры Института Discovery. Бихи отстаивает обоснованность аргумента о неприводимой сложности (IC), который утверждает, что некоторые биохимические системы слишком сложны, чтобы быть объяснены известными эволюционными механизмами, и, следовательно, вероятно, являются результатом разумного замысла. Бихи выступал в качестве свидетеля в нескольких судебных процессах, связанных с разумным замыслом, в том числе в деле Kitzmiller v. Dover Area School District, где его взгляды были упомянуты в решении суда, признавшем разумный замысел не наукой, а религиозным учением. Утверждения Бихи о неприводимой сложности основных клеточных структур были отвергнуты подавляющим большинством научного сообщества, а его собственный биологический факультет в Университете Лехай опубликовал заявление, в котором отвергаются взгляды Бихи и теория разумного замысла.

Ранние годы и образование

Бихи родился в Альтооне, штат Пенсильвания, и вырос в Харрисбурге, штат Пенсильвания, где окончил среднюю школу имени епископа Макдевитта. Он окончил Университет Дрекселя в Филадельфии в 1974 году, получив степень бакалавра химии. В 1978 году он получил докторскую степень по биохимии в Университете Пенсильвании за диссертационные исследования серповидноклеточной анемии. С 1978 по 1982 год он занимался постдокторантской работой по структуре ДНК в Национальных институтах здоровья. С 1982 по 1985 год он был ассистентом профессора химии в Квинс-колледже в Нью-Йорке, где встретил свою жену, Селесту. В 1985 году он переехал в Университет Лихай в Вифлееме, штат Пенсильвания, где в настоящее время является профессором биохимии. С 2005 по 2024 год кафедра биологических наук Университета Лихай размещала на своем веб-сайте заявление о том, что ее преподаватели отвергают взгляды Бихи на эволюцию:

«Преподаватели кафедры однозначно поддерживают теорию эволюции, корни которой лежат в основополагающих работах Чарльза Дарвина и которая подтверждается данными, накопленными за 140 лет. Единственным несогласным с этой позицией является профессор Майкл Бихи, хорошо известный сторонник "теории разумного замысла". Мы уважаем право профессора Бихи выражать свои взгляды, однако они являются исключительно его собственными и не поддерживаются кафедрой. Наша коллективная позиция заключается в том, что теория разумного замысла не имеет научной основы, не была проверена экспериментально и не должна рассматриваться как научная».

Карьера

Бихи утверждает, что когда-то полностью принимал научную теорию эволюции, но после прочтения книги Майкла Дентона «Эволюция: теория в кризисе» (1985) начал сомневаться в ней. Позже Бихи пришел к выводу, что на биохимическом уровне существуют доказательства того, что некоторые биологические системы обладают «неупрощаемой сложностью». Он считал, что эти системы не могли эволюционировать посредством естественного отбора даже в принципе. Он полагал, что единственным возможным альтернативным объяснением таких сложных структур является их создание «разумным проектировщиком». Концепция неупрощаемой сложности была отвергнута научным сообществом. В 1987 году Верховный суд США в деле Эдвардса против Агилларда запретил обязательное преподавание креационизма в государственных школах, но разрешил преподавание теории эволюции на основании ее научной обоснованности. После этого решения, в более поздней версии учебника «О пандах и людях» (1989) каждое слово, родственное слову «творение», было систематически заменено фразой «разумный дизайн» или аналогичными терминами, связанными с этой теорией. Книги юриста Филиппа Э. Джонсона, посвященные теистическому реализму, напрямую критиковали эволюционную теорию и ее якобы предвзятую «материалистическую» науку, и были направлены на легитимизацию преподавания креационизма в школах. В марте 1992 года на конференции в Южном методистском университете Бихи встретился с другими ведущими сторонниками этой идеи, что Джонсон позже назвал «клиновой стратегией». В 1993 году группа ученых, связанных с Джонсоном и Бихи, собралась в Паджаро-Дюнес, Калифорния, где Бихи впервые представил свою идею о неупрощаемой сложности молекулярных механизмов. После летней конференции 1995 года «Смерть материализма и возрождение культуры» группа получила финансирование через Институт открытий. Для издания 1993 года книги «О пандах» Бихи написал главу о свертывании крови, представив аргументы, которые он позже изложил в очень похожей форме в главе своей книги 1996 года «Черный ящик Дарвина». Позже Бихи признал, что эти аргументы по существу идентичны, когда защищал теорию разумного дизайна в ходе процесса в Довере. В 1996 году Бихи стал старшим научным сотрудником Центра обновления науки и культуры Института открытий, позднее переименованного в Центр науки и культуры, организацию, занимающуюся продвижением теории разумного дизайна.

Behe says he once fully accepted the scientific theory of evolution, but that after reading Evolution: A Theory in Crisis (1985), by Michael Denton, he came to question evolution. Later, Behe came to believe that there was evidence, at a biochemical level, that some biological systems were "irreducibly complex". He thought that these systems could not, even in principle, have evolved by natural selection. He believed that the only possible alternative explanation for such complex structures was that they were created by an "intelligent designer". Irreducible complexity has been rejected by the scientific community. The 1987 Edwards v. Aguillard U. S. Supreme Court decision barred the required teaching of creation science from public schools but allowed evolutionary theory on the grounds of scientific validity. After the decision, a later draft of the textbook Of Pandas and People (1989) systematically replaced each and every cognate of the word "creation" with the phrase "intelligent design" or similar ID terms. The books of lawyer Phillip E. Johnson on theistic realism dealt directly with criticism of evolutionary theory and its purported biased "materialist" science, and aimed to legitimize the teaching of creationism in schools. In March 1992, a conference at Southern Methodist University brought Behe together with other leading figures into what Johnson later called the "wedge strategy." In 1993, the "Johnson Behe cadre of scholars" met at Pajaro Dunes, California, and Behe presented for the first time his idea of irreducibly complex molecular machinery. Following a summer 1995 conference, "The Death of Materialism and the Renewal of Culture," the group obtained funding through the Discovery Institute. For the 1993 edition of Pandas, Behe wrote a chapter on blood clotting, presenting arguments which he later presented in very similar terms in a chapter in his 1996 book Darwin's Black Box. Behe later agreed that they were essentially the same when he defended intelligent design at the Dover trial. In 1996, Behe became a senior fellow of the Discovery Institute's Center for the Renewal of Science and Culture, later renamed the Center for Science and Culture, an organization dedicated to promoting intelligent design.

Черный ящик Дарвина

В 1996 году Бихи опубликовал свои идеи о необратимой сложности в своей книге «Черный ящик Дарвина». Отказ Бихи назвать природу предполагаемого разумного создателя вызывает разочарование у ученых, которые видят в этом попытку избежать возможности проверки позитивных утверждений сторонников разумного замысла, позволяя ему и движению за разумный дизайн дистанцироваться от некоторых более явно религиозно мотивированных критиков эволюции. Что касается личности разумного создателя, Бихи отвечает, что если бы в глухом лесу человек наткнулся на группу цветов, четко образующих имя «LEHIGH», он не сомневался бы, что это результат разумного замысла. Однако установить, кто был этим создателем, было бы гораздо сложнее. В 1997 году Рассел Дулиттл, на чьих работах Бихи основывал значительную часть обсуждения свертывания крови в «Черном ящике Дарвина», опубликовал опровержение утверждений о необратимой сложности определенных систем. В частности, Дулиттл упомянул вопрос свертывания крови в своей статье «Тонкий баланс». Позже, в 2003 году, лаборатория Дулиттла опубликовала статью в рецензируемом журнале «Proceedings of the National Academy of Sciences», демонстрирующую, что у рыбы-фугу отсутствует по крайней мере три из 26 факторов свертывания крови, однако работоспособная система свертывания крови у нее сохраняется. По словам Дулиттла, это опровергает ключеское утверждение в книге Бихи о том, что свертывание крови обладает необратимой сложностью. В рецензии на книгу Роберта Т. Пеннока Бихи возразил против ассоциации группы сторонников «разумного замысла» с «креационизмом», заявив, что читатели обычно будут понимать это как буквальное толкование Библии и креационизм молодой Земли (YEC). В 2001 году Пеннок ответил, что он тщательно представлял их взгляды, и что, хотя несколько лидеров движения за разумный замысел были креационистами молодой Земли, другие, включая Бихи, были сторонниками «древней Земли» и «креационистами в фундаментальном смысле этого термина, а именно, они отвергают научное эволюционное объяснение происхождения видов и стремятся заменить его формой особого творения».

In 1996, Behe published his ideas on irreducible complexity in his book Darwin's Black Box. Behe's refusal to identify the nature of any proposed intelligent designer frustrates scientists, who see it as a move to avoid any possibility of testing the positive claims of ID while allowing him and the intelligent design movement to distance themselves from some of the more overtly religiously motivated critics of evolution. As to the identity of the intelligent designer, Behe responds that if, deep in the woods, one were to come across a group of flowers that clearly spelled out the name "LEHIGH", one would have no doubt that the pattern was the result of intelligent design. Determining who the designer was, however, would not be nearly as easy. In 1997, Russell Doolittle, on whose work Behe based much of the blood clotting discussion in Darwin's Black Box, wrote a rebuttal to the statements about irreducible complexity of certain systems. In particular, Doolittle mentioned the issue of the blood clotting in his article, "A Delicate Balance." Later on, in 2003, Doolittle's lab published a paper in the peer reviewed journal Proceedings of the National Academy of Sciences which demonstrates that the pufferfish lacks at least three out of 26 blood clotting factors, yet still has a workable blood clotting system. According to Doolittle, this defeats a key claim in Behe's book, that blood clotting is irreducibly complex. In reviewing a book by Robert T. Pennock, Behe took issue with the "intelligent design" group being associated with "creationism," saying readers would typically take that to mean biblical literalism and young Earth creationism (YEC). In 2001 Pennock responded that he had been careful to represent their views correctly, and that while several leaders of the intelligent design movement were young Earth creationists, others including Behe were "old earthers" and "creationists in the core sense of the term, namely, that they reject the scientific, evolutionary account of the origin of species and want to replace it with a form of special creation."

Статья Бихи и Сноука

В 2004 году Бихи опубликовал статью совместно с Дэвидом Сноуком в научном журнале Protein Science, в которой использовалась простая математическая модель для симуляции скорости эволюции белков посредством точечных мутаций. Он утверждал, что это поддерживает концепцию необратимой сложности, основываясь на расчете вероятности мутаций, необходимых для успешной эволюции. Однако в статье не упоминаются ни разумный замысел, ни необратимая сложность – по словам Бихи, эти элементы были удалены по требованию рецензентов. Тем не менее, Институт "Дискавери" включает эту работу в список "научных публикаций, прошедших экспертную оценку и редактирование, поддерживающих теорию разумного замысла". Майкл Линч опубликовал ответную статью, на которую ответили Бихи и Сноук. Журнал Protein Science обсудил эти работы в редакционной статье. Многочисленные ученые опровергли данное исследование, указав, что было показано, что структура, считавшаяся необратимо сложной, может эволюционировать, причем в разумные сроки даже при нереалистично строгих ограничениях. Они также отметили, что в статье Бихи и Сноука не учтены естественный отбор и генетическая избыточность. При проверке вопроса, поднятого Бихи и Сноуком, в рамках современной эволюционной биологии было продемонстрировано множество простых путей к усложнению. В своем ответе Бихи и Сноук исходили из предположения, что промежуточные мутации всегда вредны, в то время как современная наука допускает нейтральные или даже полезные мутации. Некоторые критики также обратили внимание на то, что Институт "Дискавери" продолжает позиционировать статью как "опубликованное доказательство замысла", несмотря на отсутствие в ней теории замысла или попыток моделирования процесса проектирования, и, следовательно, отсутствия альтернативы случайным процессам. Многие утверждения Бихи были подвергнуты критике биологом Кеннетом Р. Миллером в его книге "В поисках бога Дарвина" (1999). Бихи впоследствии опроверг аргументы Миллера в онлайн-эссе.

На грани эволюции

В 2007 году была опубликована книга Биха «На грани эволюции», в которой утверждалось, что, хотя эволюция может приводить к изменениям внутри видов, существует предел способности эволюции генерировать разнообразие, и этот предел («грань эволюции») находится где-то между видами и отрядами. В этой книге центральный тезис Биха заключается в том, что дарвиновская эволюция действительно существует, но играет лишь ограниченную роль в развитии и диверсификации жизни на Земле. С этой целью он исследует генетические изменения, происходящие в геноме плазмодия малярийного и геноме человека в ответ на биологическую защиту друг друга, и приходит к выводу, что «ситуация напоминает позиционную войну, а не гонку вооружений», рассматривая разрушение гемоглобина и нарушение работы белковых насосов как «войну на истощение». Отталкиваясь от этого примера, он учитывает количество мутаций, необходимых для «перехода» из одного генетического состояния в другое, а также размер популяции рассматриваемого организма. Затем Бих вычисляет то, что он называет «гранью эволюции», то есть точку, в которой дарвиновская эволюция перестает быть эффективным фактором творческих биологических изменений, утверждая, что целенаправленный замысел играет важную роль в развитии биологической сложности посредством механизма создания «неслучайных мутаций», которые затем подвергаются воздействию естественного отбора. Издания The New Republic, The Globe and Mail, Science и Nature подвергли работу резкой критике, отметив, что Бих, по сути, принимает почти всю теорию эволюции, за исключением случайных мутаций, которые заменяются направленными мутациями, созданными безымянным творцом. За эту книгу Бих получил премию «Пигасус» в 2007 году.

Дарвин Девольв

Бихи также продвигает концепцию разумного замысла в своей книге 2019 года «Дарвин деволюционирует», центральной идеей которой является то, что сочетание случайных мутаций и естественного отбора, помимо неспособности порождать новизну, является преимущественно деградативной силой. Как и его предыдущие книги, «Дарвин деволюционирует» получила негативные отзывы в научном сообществе, включая резкую рецензию в журнале Science от Натана Х. Лентса, Ричарда Ленски и С. Джошуа Свамидасса, критический разбор Джерри Койна в The Washington Post и научное опровержение в журнале Evolution от Грегори Лэнга и Эмбер Райс, коллег Бихи из Университета Лихай. Ленц отметил о книгах «Дарвин деволюционирует» и «Предел эволюции»: «Его [ ] две книги полностью не достигли цели и были легко отклонены научным сообществом». В оценке Лэнга и Райс подчеркивается, что, хотя Бихи справедливо признает общий предок организмов, предполагается, что для более отдаленных родственных связей, например, на уровне семейства, требуется проектировщик, и что представление о деградативных процессах преувеличено, а доказательства полезных адаптаций игнорируются. В статье также критикуется использование ложных аналогий и игнорирование доказательств производства нового генетического материала для эволюции («Бихи прав, что потеря генетической информации является важным механизмом. Однако противоположные процессы – дупликация генов, горизонтальный перенос генов и интрогрессия – компенсируют потерю генов, обеспечивая источник нового генетического материала»). Авторы заключили, что примеры адаптации противоречат выводам книги и раскрывают недостатки концепции необратимой сложности, добавив, что «причины, по которым эволюция посредством естественного отбора так трудно принимается многими, выходят за рамки данного обзора; однако это не связано с отсутствием доказательств», и что его определение «теории», применимое к разумному замыслу, было настолько расплывчатым, что под него подходила бы и астрология. Ранее, во время прямого допроса, Бихи утверждал, что компьютерное моделирование эволюции, проведенное им совместно со Сноуком, показывает, что эволюция вряд ли способна создать определенные сложные биохимические системы. Однако во время перекрестного допроса Бихи был вынужден согласиться с тем, что «количество прокариот в 1 тонне почвы на 7 порядков превышает популяцию [необходимую] для производства дисульфидной связи» и что «вполне возможно, что то, что не удалось создать в лаборатории за два года, может быть создано за три с половиной миллиарда лет». Многие критики Бихи указывают на эти обмены как на примеры, которые, по их мнению, еще больше подрывают его заявления о необратимой сложности и разумном замысле. Джон Э. Джонс III, судья по этому делу, в конечном итоге постановил, что разумный замысел не является научным в своем 139-страничном решении, широко ссылаясь на показания Бихи в качестве основы для своих выводов: «Рассмотрим, для иллюстрации, что профессор Бихи удивительно и недвусмысленно утверждает, что убедительность аргумента в пользу разумного замысла зависит от того, насколько человек верит в существование Бога». «Поскольку в материалах дела нет доказательств того, что обоснованность каких-либо других научных положений основана на вере в Бога, и суд не знает о каких-либо таких научных положениях, утверждение профессора Бихи является существенным доказательством того, что, по его мнению, как и у других видных лидеров сторонников разумного замысла, разумный замысел является религиозным, а не научным положением». «Более того, эксперты защиты признают, что разумный замысел не является теорией в том смысле, в котором этот термин определяется Национальной академией наук, и признают, что разумный замысел в лучшем случае является «наукой на грани», которая не получила признания в научном сообществе». «Следовательно, мы находим, что утверждение профессора Бихи о необратимой сложности было опровергнуто в рецензируемых научных статьях и отвергнуто научным сообществом в целом». «Сторонники разумного замысла в основном утверждают о проектировании, используя отрицательные аргументы против эволюции, как это иллюстрируется аргументом профессора Бихи о том, что «необратимо сложные» системы не могут быть созданы посредством дарвиновских или каких-либо естественных механизмов. Однако аргументы против эволюции не являются аргументами в пользу замысла. Показания экспертов показали, что то, что ученые сегодня не могут объяснить, как развивались биологические системы, не означает, что они не смогут и не объяснят их завтра. Как метко заметил доктор Падиан, «отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия». Необратимая сложность — это отрицательный аргумент против эволюции, а не доказательство замысла, с чем согласился эксперт защиты профессор Минних». «Концепция необратимой сложности профессора Бихи зависит от игнорирования известных способов, которыми происходит эволюция. Хотя профессор Бихи настойчиво придерживается своего определения необратимой сложности, когда говорит, что предшественник, «лишенный части, по определению, нефункционален», он очевидно имеет в виду, что он не будет функционировать так же, как система функционирует, когда присутствуют все части. Например, в случае бактериального жгутика удаление части может помешать ему действовать как вращающийся двигатель. Однако профессор Бихи по определению исключает возможность того, что предшественник бактериального жгутика функционировал не как вращающийся двигатель, а каким-то другим образом, например, как секреторная система». «Профессор Бихи применил концепцию необратимой сложности только к нескольким избранным системам: (1) бактериальному жгутику; (2) каскаду свертывания крови; и (3) иммунной системе. Вопреки утверждениям профессора Бихи относительно этих нескольких биохимических систем среди бесчисленных, существующих в природе, доктор Миллер представил доказательства, основанные на рецензируемых исследованиях, которые показывают, что они на самом деле не являются необратимо сложными». «Фактически, во время перекрестного допроса профессора Бихи спросили о его заявлении 1996 года о том, что наука никогда не найдет эволюционное объяснение иммунной системе. Ему были представлены пятьдесят восемь рецензируемых публикаций, девять книг и несколько глав учебников по иммунологии об эволюции иммунной системы; однако он просто настаивал на том, что этого все еще недостаточно доказательств эволюции, и что этого «недостаточно». «В случае с разумным замыслом сторонники утверждают, что они отказываются выдвигать гипотезы о личности проектировщика, не предлагают механизма, и проектировщик, он/она/оно/они, никогда не был замечен. Кроме того, профессор Бихи согласился с тем, что в случае с созданными человеком артефактами мы знаем проектировщика и его атрибуты, и у нас есть отправная точка для человеческого проектирования, которой не существует для проектирования биологических систем. Единственным ответом профессора Бихи на эти, казалось бы, непреодолимые моменты несоответствия было то, что вывод все равно работает в научно-фантастических фильмах». Джонс позже сказал, что перекрестный допрос Эрика Ротшильда Бихи был «таким же хорошим перекрестным допросом эксперта, который я когда-либо видел. Это был учебник».

Behe also promotes intelligent design in his 2019 book, Darwin Devolves whose central premise is that the combination of random mutation and natural selection, apart from being incapable of generating novelty, is mainly a degradative force. Like his previous books, Darwin Devolves received negative reviews from the scientific community, including a scathing review in Science by Nathan H. Lents, Richard Lenski, and S. Joshua Swamidass, a harsh critique by Jerry Coyne in The Washington Post, and a scholarly rebuttal in Evolution from Gregory Lang and Amber Rice, Behe's colleagues at Lehigh University. Lents said of Darwin Devolves and The Edge of Evolution: "his [ ] two books totally missed their marks and were easily dismissed by the scientific community." Lang and Rice's assessment noted that while Behe rightfully acknowledges that organisms have common ancestry, it is posited that a designer is required for more distant relationships like at the family level, and that the presentation of degradative processes is exaggerated with evidence of beneficial adaptations dodged. The article also criticized the use of false analogies and neglecting evidence of new genetic raw material production for evolution ("Behe is correct that the loss of genetic information is an important mechanism. However, the opposing processes of gene duplication, horizontal gene transfer, and introgression balance out gene loss, providing a source of new genetic material"). They then concluded with examples of adaptation that contradict the book's conclusions and expound on the flaws of Irreducible Complexity, adding that "why evolution by natural selection is difficult for so many to accept is beyond the scope of this review; however, it is not for a lack of evidence." and that his definition of 'theory' as applied to intelligent design was so loose that astrology would also qualify. Earlier during his direct testimony, Behe had argued that a computer simulation of evolution he performed with Snoke shows that evolution is not likely to produce certain complex biochemical systems. Under cross examination however, Behe was forced to agree that "the number of prokaryotes in 1 ton of soil are 7 orders of magnitude higher than the population [it would take] to produce the disulfide bond" and that "it's entirely possible that something that couldn't be produced in the lab in two years could be produced over three and half billion years." Many of Behe's critics have pointed to these exchanges as examples they believe further undermine Behe's statements about irreducible complexity and intelligent design. John E. Jones III, the judge in the case, would ultimately rule that intelligent design is not scientific in his 139 page decision, citing Behe's testimony extensively as the basis for his findings:
"Consider, to illustrate, that Professor Behe remarkably and unmistakably claims that the plausibility of the argument for ID depends upon the extent to which one believes in the existence of God." "As no evidence in the record indicates that any other scientific proposition's validity rests on belief in God, nor is the Court aware of any such scientific propositions, Professor Behe's assertion constitutes substantial evidence that in his view, as is commensurate with other prominent ID leaders, ID is a religious and not a scientific proposition." "What is more, defense experts concede that ID is not a theory as that term is defined by the NAS and admit that ID is at best 'fringe science' which has achieved no acceptance in the scientific community." "We therefore find that Professor Behe's claim for irreducible complexity has been refuted in peer reviewed research papers and has been rejected by the scientific community at large." "ID proponents primarily argue for design through negative arguments against evolution, as illustrated by Professor Behe's argument that 'irreducibly complex' systems cannot be produced through Darwinian, or any natural, mechanisms. However, arguments against evolution are not arguments for design. Expert testimony revealed that just because scientists cannot explain today how biological systems evolved does not mean that they cannot, and will not, be able to explain them tomorrow. As Dr. Padian aptly noted, 'absence of evidence is not evidence of absence.' Irreducible complexity is a negative argument against evolution, not proof of design, a point conceded by defense expert Professor Minnich." "Professor Behe's concept of irreducible complexity depends on ignoring ways in which evolution is known to occur. Although Professor Behe is adamant in his definition of irreducible complexity when he says a precursor 'missing a part is by definition nonfunctional,' what he obviously means is that it will not function in the same way the system functions when all the parts are present. For example in the case of the bacterial flagellum, removal of a part may prevent it from acting as a rotary motor. However, Professor Behe excludes, by definition, the possibility that a precursor to the bacterial flagellum functioned not as a rotary motor, but in some other way, for example as a secretory system." "Professor Behe has applied the concept of irreducible complexity to only a few select systems: (1) the bacterial flagellum; (2) the blood clotting cascade; and (3) the immune system. Contrary to Professor Behe's assertions with respect to these few biochemical systems among the myriad existing in nature, however, Dr. Miller presented evidence, based upon peer reviewed studies, that they are not in fact irreducibly complex." "In fact, on cross examination, Professor Behe was questioned concerning his 1996 claim that science would never find an evolutionary explanation for the immune system. He was presented with fifty eight peer reviewed publications, nine books, and several immunology textbook chapters about the evolution of the immune system; however, he simply insisted that this was still not sufficient evidence of evolution, and that it was not "good enough." "With ID, proponents assert that they refuse to propose hypotheses on the designer's identity, do not propose a mechanism, and the designer, he/she/it/they, has never been seen. In addition, Professor Behe agreed that for the design of human artifacts, we know the designer and its attributes and we have a baseline for human design that does not exist for design of biological systems. Professor Behe's only response to these seemingly insurmountable points of disanalogy was that the inference still works in science fiction movies." Jones would later say that Eric Rothschild's cross examination of Behe was "as good a cross examination of an expert witness as I have ever seen. It was textbook."

ACSI против Романа Стернса

Бихи получил 20 000 долларов за дачу показаний в качестве эксперта от имени истцов в деле Ассоциации христианских школ против Романа Стернса. Иск был подан Ассоциацией христианских школ, которая утверждала, что Калифорнийский университет проявляет дискриминацию, не засчитывая научные курсы, использующие креационистские учебники. В 2007 году в своем экспертном заключении Бихи заявил, что христианские учебники, включая «Биологию для христианских школ» Уильяма С. Пинкстона-младшего (1980; 2-е изд. 1994), являются прекрасным материалом для старшеклассников. Он подтвердил эту точку зрения в ходе допроса. В августе 2008 года судья С. Джеймс Отеро отклонил доводы Бихи, указав, что Бихи "представил заявление, в котором утверждается, что учебник BJU [Bob Jones University Press] содержит стандартное научное содержание. Однако профессор Бихи "не рассмотрел, насколько подробно и глубоко" это содержание раскрывается в учебниках".

Личная жизнь

Бихи – католик. Он женат на Селесте Бихи, и у них девять детей, которых они обучают дома.