Введение

Аргумент сторонников интеллектуального дизайна – концепция в интеллектуальном дизайне. Нередуцируемая сложность (НС) – это аргумент, согласно которому определенные биологические системы, состоящие из множества взаимодействующих частей, не будут функционировать, если удалить одну из этих частей, и, следовательно, предположительно не могли эволюционировать путем последовательных небольших модификаций из более ранних, менее сложных систем посредством естественного отбора, поскольку для этого потребовалось бы, чтобы все промежуточные предшествующие системы были полностью функциональными. Этот аргумент рассматривает интеллектуальный дизайн как псевдонауку. Нередуцируемая и специфицированная сложность – два основных аргумента, используемых сторонниками интеллектуального дизайна для обоснования их версии теологического аргумента от замысла. Центральная концепция – биологическая сложность, возникновение которой случайными естественными процессами представляется крайне маловероятным – уже присутствовала в креационизме. В школьном учебнике 1989 года «О пандах и людях» была введена альтернативная терминология интеллектуального дизайна, а издание 1993 года было пересмотрено с включением вариации того же аргумента; позже было показано, что эти изменения были написаны Майклом Бихи, профессором биохимии Университета Лихай. Это основывалось на ошибочном предположении, что эволюция полагается на улучшение существующих функций, игнорируя то, как сложные адаптации возникают в результате изменения функций, и игнорируя опубликованные исследования. В судебном процессе 2005 года по делу «Кицмиллер против школьного округа Дувер» Бихи давал показания по вопросу о нередуцируемой сложности. Суд установил, что «утверждение профессора Бихи о нередуцируемой сложности было опровергнуто в рецензируемых научных публикациях и отвергнуто научным сообществом в целом».

Сторонник интеллектуального дизайна Уильям А. Дембски в своем определении 2002 года постулировал «первоначальную функцию»: система, выполняющая данную основную функцию, является нередуцируемо сложной, если она включает в себя набор хорошо согласованных, взаимосвязанных, не произвольно выделенных частей, каждая из которых необходима для поддержания базовой и, следовательно, первоначальной функции системы. Совокупность этих необходимых частей известна как нередуцируемое ядро системы.

Предшественники

Аргумент о несводимой сложности является производным от телеологического аргумента в пользу существования Бога (аргумент от замысла или сложности). Он утверждает, что сложная функциональность в природном мире, кажущаяся спроектированной, является свидетельством разумного создателя. Уильям Пейли в своей знаменитой аналогии с часовым мастером 1802 года утверждал, что сложность в природе подразумевает существование Бога по той же причине, по которой существование часов подразумевает существование часового мастера. Написано в 45 году до н.э.

До XVIII века

Гален (I и II века н. э.) писал о многочисленных частях тела и их взаимосвязях, что приводилось в качестве аргумента в пользу творения. Идея о том, что взаимозависимость между частями имеет значение для происхождения живых существ, была впервые высказана писателями, начиная с Пьера Гассенди в середине XVII века, и Джоном Уилкинсом (1614–1672), который писал (цитируя Галена): "Представить, что все эти вещи, в соответствии со своими различными видами, могли быть приведены в эту упорядоченную структуру и порядок, требующие такого бесконечного числа замыслов, без участия какого-либо разумного творца, было бы крайне неразумно". В конце XVII века Томас Бернет ссылался на "множество искусно соединенных частей", чтобы опровергнуть идею о вечности жизни. В начале XVIII века Никола Малебранш писал: "Организованное тело содержит бесконечное количество частей, взаимно зависящих друг от друга в отношении конкретных целей, и все они должны быть фактически сформированы, чтобы функционировать как единое целое", отстаивая теорию преформации, а не эпигенеза, индивида; аналогичный аргумент о происхождении индивида выдвигали и другие исследователи естественной истории XVIII века. В своей книге 1790 года "Критика способности суждения" Кант, по мнению Гайера, утверждал, что "мы не можем представить, как целое, возникающее постепенно из своих частей, может тем не менее быть причиной свойств этих частей".

19 век

В 15-й главе книги Пейли «Природная теология» подробно обсуждается то, что он назвал «взаимосвязями» частей живых существ как указание на их продуманность. Жорж Кювье применил свой принцип корреляции частей для описания животного по фрагментарным останкам. Для Кювье это было связано с другим его принципом – условиями существования, которые исключали возможность трансмутации видов. Хотя он и не ввел этот термин, Чарльз Дарвин определил этот аргумент как потенциальный способ опровергнуть предсказание теории эволюции на раннем этапе. В «Происхождении видов» (1859) он писал: «Если бы удалось продемонстрировать существование какого-либо сложного органа, который не мог возникнуть в результате многочисленных последовательных незначительных изменений, моя теория полностью бы потерпела крах. Но я не могу найти ни одного такого случая». Теория эволюции Дарвина бросает вызов телеологическому аргументу, предлагая альтернативное объяснение вместо разумного замысла – а именно, эволюцию посредством естественного отбора. Показывая, как простые, неодушевленные силы могут создавать конструкции необычайной сложности, не прибегая к внешнему замыслу, Дарвин продемонстрировал, что разумный конструктор не является неизбежным выводом из сложности в природе. Аргумент о несводимой сложности пытается доказать, что некоторые биологические признаки не могут быть исключительно продуктом дарвиновской эволюции. В конце XIX века в споре между сторонниками достаточной силы естественного отбора и теми, кто придерживался теории наследования приобретенных признаков, один из аргументов, неоднократно выдвигаемый Гербертом Спенсером и поддержанный другими, основывался на том, что Спенсер называл совместной адаптацией взаимодействующих частей, например: «Мы теперь подходим к попытке профессора Вейсмана опровергнуть мой второй тезис – невозможность объяснить совместную адаптацию взаимодействующих частей исключительно естественным отбором. Тридцать лет прошло с тех пор, как это было изложено в «Принципах биологии». В § 166 я привел в пример огромные рога вымершего ирландского лося и утверждал, что в этом и подобных случаях, когда для эффективного использования одной увеличенной части необходимо одновременное увеличение многих других частей, невозможно предположить, что они могли спонтанно измениться в требуемых пропорциях». Дарвин ответил на возражения Спенсера в главе XXV «Изменчивость животных и растений в домашнем хозяйстве» (1868). История этой концепции в споре была охарактеризована следующим образом: «Более старая и более религиозная традиция идеалистических мыслителей была привержена объяснению сложных адаптивных приспособлений разумным замыслом. Другая линия мыслителей, объединенная регулярными публикациями Герберта Спенсера, также рассматривала совместную адаптацию как составное, несводимое целое, но стремилась объяснить ее наследованием приобретенных признаков». Сент-Джордж Джексон Миварт выдвинул возражение против естественного отбора, заключавшееся в том, что «сложные и одновременные координации, пока не будут развиты до такой степени, чтобы обеспечить необходимые соединения, бесполезны». В книге 2012 года «Эволюция и вера. Исповедь религиозного палеонтолога» Роберт Дж. Ашер отметил, что это «эквивалентно концепции «несводимой сложности», как определенной Майклом Бихи».

20 век

Герман Мюллер в начале 20-го века обсудил концепцию, сходную с ирредуктивной сложностью. Однако, вопреки тому, чтобы рассматривать это как проблему для эволюции, он описал «переплетение» биологических признаков как ожидаемое следствие эволюции, которое приведет к необратимости некоторых эволюционных изменений. Он писал: «Будучи таким образом окончательно вплетенным, как бы, в самую интимную ткань организма, однажды новый признак больше нельзя убрать без последствий и он мог стать жизненно необходимым». В 1975 году Томас Фраззетта опубликовал книгу, посвященную исследованию концепции, подобной ирредуктивной сложности, объясненной постепенной, ступенчатой, нетелеологической эволюцией. Фраззетта писал: «Сложная адаптация – это конструкция, состоящая из нескольких компонентов, которые должны согласованно взаимодействовать, чтобы адаптация «работала». Она аналогична машине, производительность которой зависит от слаженного сотрудничества ее частей. В случае с машиной, значительное изменение одной отдельной части не может произойти без изменения производительности всей машины». В качестве аналога он выбрал механизм Пёйселье-Липкина, а челюстной аппарат питона был одной из биологических систем, получивших подробное описание. Заключение этого исследования, а не утверждение о невозможности эволюции сложной адаптации, заключалось в том, чтобы, «пораженный адаптациями живых существ, ошеломленный их сложностью и целесообразностью», «принять неизбежный, но не унизительный факт, что многое из человечества можно увидеть в дереве или ящерице». В 1985 году Кернс Смит писал о «переплетении»: «Как может развиваться сложное сотрудничество между компонентами небольшими шагами?» и использовал аналогию строительных лесов, называемых центровкой, – используемых для возведения арки, а затем удаляемых: «Безусловно, были «строительные леса». Прежде чем многочисленные компоненты современной биохимии смогли опереться друг на друга, им пришлось опереться на что-то другое». Однако ни Мюллер, ни Кернс Смит не представляли свои идеи как доказательство чего-то сверхъестественного. Ранняя концепция ирредуктивно сложных систем принадлежит Людвигу фон Берталанфи (1901–1972), австрийскому биологу. Он считал, что сложные системы должны рассматриваться как целостные, ирредуктивные системы, чтобы полностью понять, как они работают. Он расширил свои работы по биологической сложности, сформулировав общую теорию систем в книге под названием «Общая теория систем». После публикации Джеймсом Уотсоном и Фрэнсисом Криком структуры ДНК в начале 1950-х годов, общая теория систем потеряла многих своих сторонников в физических и биологических науках. Однако теория систем оставалась популярной в социальных науках еще долго после того, как утратила позиции в физических и биологических науках.

Креационизм

Версии аргумента необратимой сложности часто встречались в научных журналах креационистов, придерживающихся концепции молодой Земли (YEC). Например, в июле 1965 года в журнале Creation Research Society Quarterly Гарольд В. Кларк утверждал, что сложное взаимодействие мотыльков юкки с растениями, которые они опыляют, не функционировало бы в неполном виде и, следовательно, не могло эволюционировать; «Вся процедура настолько убедительно указывает на разумный замысел, что трудно избежать заключения о причастности руки мудрого и благодетельного Создателя». В 1974 году Генри М. Моррис, придерживающийся YEC, представил концепцию необратимой сложности в своей книге по науке о творении «Научный креационизм», где он писал: «Креационист утверждает, что степень сложности и порядка, обнаруженная наукой во Вселенной, никогда не могла возникнуть в результате случайности или совпадения». Он продолжил: «Этот вопрос можно даже рассмотреть количественно, используя простые принципы математической вероятности. Суть проблемы в том, может ли сложная система, в которой множество компонентов функционируют совместно, и каждый из которых уникально необходим для эффективной работы целого, когда-либо возникнуть в результате случайных процессов». В 1975 году Дуэйн Гиш написал в книге «Удивительная история творения из науки и Библии»: «Креационист утверждает, что степень сложности и порядка, обнаруженная наукой во Вселенной, никогда не могла быть порождена случайностью или совпадением». В 1980 году в журнале Creation, издаваемом YEC, Ариэль А. Рот заявил: «Творение и другие точки зрения могут быть подтверждены научными данными, показывающими, что спонтанное возникновение сложных интегрированных биохимических систем даже самых простых организмов, в лучшем случае, является крайне маловероятным событием». В 1985 году, опровергая утверждения креационистов о том, что все необходимые изменения должны произойти одновременно, Кернс Смит писал о «взаимосвязанности»: «Как может сложное сотрудничество между компонентами эволюционировать небольшими шагами?» и использовал аналогию строительных лесов (опалубки) – используемых для возведения арки, а затем удаляемых: «Несомненно, существовали строительные леса. Прежде чем многочисленные компоненты современной биохимии смогли соединиться, им пришлось опереться на что-то другое». Ни Мюллер, ни Кернс Смит не утверждали, что их идеи являются доказательством чего-либо сверхъестественного. В статье в журнале Creation Research Society Magazine за июнь 1994 года флагеллум назван «бактериальной наномашиной», формирующей «бактериальный роторный флагелларный комплекс», где «из деталей их работы ясно, что ничто не работает, если не на месте находится каждый из сложно сконструированных и интегрированных компонентов», что трудно объяснить естественным отбором. В аннотации говорилось, что «с точки зрения биофизической сложности бактериальный роторный флагеллум не имеет аналогов в живом мире. Для эволюционистов эта система представляет собой загадку, а для креационистов – ясные и убедительные доказательства разумного замысла».

Интеллектуальный дизайн

Дополнительный учебник по биологии для школ «О пандах и людях» был разработан с представлением аргументов в пользу науки о сотворении, но вскоре после решения по делу Эдвардс против Агилларда, установившего неконституционность преподавания креационизма в школьных классах естественных наук, авторы изменили формулировку на «интеллектуальный замысел», придав этому термину новое значение при публикации книги в 1989 году. В отдельном ответе на то же решение профессор права Филипп Джонсон написал книгу «Дарвин на суде», опубликованную в 1991 году, а на конференции в марте 1992 года собрал ключевых фигур в том, что он позже назвал «движением «клин»», включая профессора биохимии Майкла Бихи. По словам Джонсона, около 1992 года Бихи разработал свои идеи, которые он позже назвал концепцией «неупрощаемой сложности», и впервые представил их в июне 1993 года, когда «группа ученых Джонсона и Бихи» встретилась в Пахаро-Дюнс, Калифорния. Второе издание книги «О пандах и людях», опубликованное в 1993 году, содержало обширные переработки главы 6 «Биохимические сходства» с новыми разделами о сложном механизме свертывания крови и происхождении белков. Бихи не был назван автором, но в книге «Сомнения относительно Дарвина: история интеллектуального замысла», опубликованной в 2003 году, историк Томас Вудвард написал, что «Майкл Бихи помог переписать главу о биохимии в пересмотренном издании «Панд». Книга является одной из вех в становлении замысла». На Access Research Network [3 февраля 1999 года] Бихи опубликовал статью «Молекулярные машины: экспериментальные подтверждения вывода о замысле» с примечанием, что «Эта статья была впервые представлена летом 1994 года на встрече Общества К. С. Льюиса в Кембриджском университете». В разделе «Неупрощаемая сложность» цитировался Дарвин, затем обсуждалась «скромная мышеловка» и «Молекулярные машины», с подробным описанием ресничек, после чего говорилось: «Существует множество других примеров неупрощаемой сложности, включая аспекты транспорта белков, свертывания крови, замкнутой кольцевой ДНК, транспорта электронов, бактериального жгутика, теломер, фотосинтеза, регуляции транскрипции и многое другое. Примеры неупрощаемой сложности можно найти практически на каждой странице учебника по биохимии». Он утверждал, что «эти вещи нельзя объяснить дарвиновской эволюцией», и что они были проигнорированы научным сообществом. Бихи впервые опубликовал термин «неупрощаемая сложность» в своей книге 1996 года «Черный ящик Дарвина», где изложил свои идеи о теоретических свойствах некоторых сложных биохимических клеточных систем, включая бактериальный жгутик. Он утверждает, что эволюционные механизмы не могут объяснить развитие таких «неупрощаемых» систем. Примечательно, что Бихи приписывает философу Уильяму Пейли оригинальную концепцию (единственному из предшественников). Сторонники интеллектуального замысла утверждают, что неупрощаемые системы должны были быть намеренно спроектированы какой-то формой интеллекта. В 2001 году Майкл Бихи написал: «Существует асимметрия между моим нынешним определением неупрощаемой сложности и задачей, стоящей перед естественным отбором. Я надеюсь исправить этот недостаток в будущей работе». Бихи конкретно объяснил, что «текущее определение фокусируется на удалении части из уже функционирующей системы», но «сложная задача, стоящая перед дарвиновской эволюцией, заключается не в удалении частей из сложных ранее существовавших систем; она заключается в объединении компонентов для создания новой системы». В судебном процессе 2005 года по делу Кицмиллер против школьного округа Довер Бихи под присягой заявил, что «не посчитал [асимметрию] достаточно серьезной, чтобы [пересмотреть книгу]». Бихи также показал, что наличие неупрощаемой сложности в организмах не исключает участия эволюционных механизмов в развитии органической жизни. Он также заявил, что не знает ни об одной «предыдущей рецензируемой статье в научных журналах, в которой обсуждался бы интеллектуальный замысел каскада свертывания крови», но что «вероятно, в научных журналах существует большое количество рецензируемых статей, которые демонстрируют, что система свертывания крови действительно является целенаправленным устройством, состоящим из частей, обладающих большой сложностью и изысканностью». (Судья постановил, что «интеллектуальный замысел не является наукой и по сути своей религиозен».) Согласно теории эволюции, генетические вариации происходят без какого-либо конкретного замысла или намерения. Окружающая среда «отбирает» варианты с наивысшей приспособленностью, которые затем передаются следующему поколению организмов. Изменение происходит в результате постепенного действия естественных сил с течением времени, возможно, медленно, а возможно, и быстрее (см. пунктуационное равновесие). Этот процесс способен адаптировать сложные структуры из более простых начал или преобразовывать сложные структуры для выполнения другой функции (см. спондил). Большинство сторонников интеллектуального замысла признают, что эволюция происходит посредством мутаций и естественного отбора на «микроуровне», например, изменение относительной частоты различных длин клювов у вьюрков, но утверждают, что она не может объяснить неупрощаемую сложность, поскольку ни одна из частей неупрощаемой системы не была бы функциональной или полезной, пока вся система не будет на месте.

Примеры

Бихи и другие предложили ряд биологических признаков, которые, по их мнению, обладают нередуцируемой сложностью.

Каскадная свертываемость крови

Процесс свертывания крови, или каскад свертывания крови у позвоночных, представляет собой сложный биологический путь, который часто приводится в качестве примера кажущейся необратимой сложности. Аргумент необратимой сложности исходит из предположения, что все необходимые части системы всегда были необходимы и, следовательно, не могли быть добавлены последовательно. Однако в ходе эволюции то, что изначально является лишь преимуществом, впоследствии может стать необходимым. Естественный отбор может приводить к формированию сложных биохимических систем из более простых или к рекомбинации существующих функциональных систем в новую систему с иным назначением. Многие структуры, представляемые как необратимо сложные, встречаются у других организмов в виде гораздо более простых систем, использующих меньшее количество компонентов. Эти системы, в свою очередь, могли иметь еще более простые предшественники, которые в настоящее время вымерли. Бихи ответил критикам его аргументов относительно каскада свертывания крови, утверждая, что гомология свидетельствует об эволюции, но не о естественном отборе. "Аргумент о невероятности" также неверно интерпретирует естественный отбор. Верно, что вероятность одновременного возникновения набора мутаций, формирующих сложную белковою структуру, настолько мала, что это практически невозможно, но именно этого не предлагал Дарвин. Его объяснение основано на небольших, накапливающихся изменениях, происходящих без какой-либо конечной цели. Каждый шаг должен быть сам по себе полезным, хотя биологи пока не всегда могут понять причину всех этих изменений. Например, бесчелюстные рыбы осуществляют свертывание крови всего с помощью шести белков, в то время как для полноценного каскада требуется десять.

Глаз

Глаз часто приводится сторонниками теории разумного замысла и креационизма в качестве предполагаемого примера нередуцируемой сложности. Бихи использовал "проблему развития глаза" в качестве доказательства разумного замысла в книге «Чёрный ящик Дарвина». Хотя Бихи признал, что эволюция крупных анатомических особенностей глаза хорошо объяснена, он указал на то, что сложность мельчайших биохимических реакций, необходимых на молекулярном уровне для светочувствительности, до сих пор остаётся без объяснения. Креационист Джонатан Сарфати описал глаз как «наибольший вызов для биологов-эволюционистов» – пример выдающейся «неуменьшимой сложности» в Божьем творении, особо отметив предполагаемую «огромную сложность», необходимую для прозрачности. В часто цитируемом вне контекста отрывке из «Происхождения видов» Чарльз Дарвин, кажется, признаёт, что развитие глаза представляет трудность для его теории. Однако, цитата в контексте показывает, что Дарвин на самом деле прекрасно понимал эволюцию глаза (см. логическую ошибку цитирования вне контекста). Он отмечает, что «предположение о том, что глаз мог сформироваться посредством естественного отбора, кажется, признаюсь, в высшей степени абсурдным». Однако это наблюдение было лишь риторическим приёмом для Дарвина. Он продолжает объяснять, что если будет доказано, что постепенная эволюция глаза возможна, то «сложность веры в то, что совершенный и сложный глаз мог сформироваться посредством естественного отбора, едва ли можно считать реальной». Затем он приступил к приблизительному построению вероятного пути эволюции, приводя примеры постепенно усложняющихся глаз различных видов. С времен Дарвина понимание происхождения глаза значительно углубилось. Хотя изучение древних глаз по ископаемым данным затруднено из-за того, что мягкие ткани не оставляют отпечатков или останков, генетические и сравнительно-анатомические данные всё больше подтверждают идею об общем происхождении всех глаз. Современные данные указывают на возможные эволюционные линии происхождения анатомических особенностей глаза. Одна из вероятных цепочек развития заключается в том, что глаза возникли как простые участки фоторецепторных клеток, способных обнаруживать наличие или отсутствие света, но не его направление. Когда, в результате случайной мутации в популяции, фоточувствительные клетки оказались в небольшом углублении, это дало организму лучшее ощущение источника света. Это небольшое изменение дало организму преимущество перед теми, у кого не было мутации. Этот генетический признак затем подвергался «естественному отбору», поскольку особи, обладающие им, имели больше шансов на выживание и, следовательно, на потомство, чем особи без него. Особи с более глубокими углублениями могли различать изменения света на большей площади, чем особи с более мелкими углублениями. Поскольку более глубокие углубления были выгодны организму, постепенно это углубление превратилось в яму, в которую свет попадал на определённые клетки в зависимости от его угла. Организм постепенно получал всё более точную зрительную информацию. И снова этот постепенный процесс продолжался, поскольку особи с немного суженным зрачком имели преимущество перед теми, у кого не было мутации, поскольку зрачок увеличивает степень коллимации света, попадающего на конкретную группу фоторецепторов. По мере развития этого признака глаз стал фактически стенопептической камерой, которая позволяла организму смутно различать формы – современным примером животного с таким глазом является наутилус. Наконец, посредством того же процесса отбора защитный слой прозрачных клеток над зрачком дифференцировался в примитивную линзу, а внутреннее пространство глаза было заполнено влагами, помогающими фокусировать изображение. Таким образом, современные биологи рассматривают глаза как относительно однозначную и простую структуру с точки зрения эволюции, и многие из основных этапов эволюции глаза, как полагают, произошли всего за несколько миллионов лет во время кембрийского взрыва. Бихи утверждает, что это лишь объяснение грубых анатомических этапов, а не объяснение изменений в дискретных биохимических системах, которые должны были произойти. Бихи настаивает на том, что сложность светочувствительности на молекулярном уровне и мельчайшие биохимические реакции, необходимые для этих первых «простых участков фоторецепторов», до сих пор не поддаются объяснению, и что предлагаемая серия бесконечно малых шагов от участков фоторецепторов к полностью функционирующему глазу на молекулярном уровне фактически была бы расценена как огромный, сложный скачок в эволюции. Другие сторонники теории разумного замысла утверждают, что эволюция всей зрительной системы была бы сложной, а не только эволюция глаза.

Флагель

У некоторых бактерий жгутики являются молекулярным двигателем, требующим взаимодействия около 40 различных белковых компонентов. Жгутик (или ресничка) развился из уже существующих компонентов эукариотического цитоскелета. В бактериальных жгутиках убедительные доказательства указывают на эволюционный путь от секреторной системы типа III, более простой бактериальной секреционной системы. Несмотря на это, Бихи представляет это как главный пример необратимо сложной структуры, определяемой как "единая система, состоящая из нескольких хорошо согласованных, взаимодействующих частей, которые способствуют основной функции, при этом удаление любой из частей приводит к тому, что система эффективно перестает функционировать", и утверждает, что, поскольку "необратимо сложная система, которой не хватает части, по определению нефункциональна", она не могла эволюционировать постепенно путем естественного отбора. Во всех этих случаях возможны промежуточные, более простые формы структур, обеспечивающие частичную функциональность. Сократимая сложность. В отличие от утверждений Бехи, многие белки могут быть удалены или мутированы, и жгутик все еще работает, хотя иногда и с уменьшенной эффективностью. На самом деле, состав жгутиков удивительно разнообразен среди бактерий, многие белки встречаются только у некоторых видов, но не у других. Следовательно, жгутичный аппарат явно очень гибок в эволюционном плане и прекрасно способен терять или приобретать белковые компоненты. Дальнейшие исследования показали, что, вопреки утверждениям о "неуменьшаемой сложности", жгутики и система секреции типа III имеют несколько общих компонентов, что дает убедительные доказательства общей эволюционной истории (см. ниже). На самом деле, этот пример показывает, как сложная система может развиваться из более простых компонентов. В эволюции жгутика участвовали несколько процессов, включая горизонтальный перенос генов. Эволюция из секреционных систем третьего типа. Было обнаружено, что базальное тело жгутика похоже на секреционную систему типа III (TTSS), игольчатую структуру, которую патогенные микробы, такие как сальмонеллы и Yersinia pestis, используют для введения токсинов в живые эукариотические клетки. В основании иглы десять элементов, общих для жгутика, но в ней отсутствуют сорок белков, которые обеспечивают работу жгутика. Система TTSS опровергает утверждение Бихи о том, что удаление какой-либо части жгутика помешает системе функционировать. На этой основе Кеннет Миллер отмечает, что "части этой, якобы необратимо сложной системы, на самом деле имеют свои собственные функции". Исследования также показали, что аналогичные части жгутика у разных видов бактерий могут иметь разные функции, несмотря на наличие доказательств общего происхождения, и что некоторые части жгутика могут быть удалены без устранения его функциональности. Бихи ответил Миллеру, спросив: "почему бы ему просто не взять подходящий вид бактерии, выключить гены для ее жгутика, поместить бактерию под селективное давление (для подвижности, скажем), и экспериментально создать жгутик или любую аналогичную сложную систему в лаборатории?" Однако был проведен лабораторный эксперимент, в котором "неподвижные штаммы бактерии Pseudomonas fluorescens, у которых отсутствовали жгутики, восстановили жгутики в течение 96 часов через двухступенчатый эволюционный путь", придя к выводу, что "естественный отбор может быстро перестраивать регуляторные сети в очень немногих, повторяемых мутационных шагах". Дембски утверждал, что филогенетически TTSS встречается в узком диапазоне бактерий, что делает его поздней инновацией, в то время как жгутики широко распространены во многих бактериальных группах, и он утверждает, что это было раннее новшество. В противовес аргументу Дембски, различные жгутики используют совершенно разные механизмы, и публикации показывают правдоподобный путь, по которому бактериальные жгутики могли развиться из системы секреции.

Движение цилиума

Конструкция реснички, основанная на движении микротрубочек аксонемы посредством скольжения белка динеина, была приведена Бехе в качестве примера нередуцируемой сложности. Он также отметил, что прогресс в знаниях за последующие 10 лет показал, что сложность внутриресничного транспорта, обеспечивающего функционирование двухсот компонентов реснички и многих других клеточных структур, значительно выше, чем считалось ранее.

Защитный механизм жука-бомбардировщика

Бомбардирующий жук способен защищаться, направляя на нападающего струю горячей жидкости. Механизм включает в себя систему смешивания гидрохинонов и перекиси водорода, которые бурно реагируют, достигая температуры, близкой к точке кипения, а у некоторых видов – сопло, позволяющее точно направлять распыление в любом направлении. Креационисты давно используют бомбардирующего жука в качестве аргумента против эволюции, начиная со времен Дуэна Гиша и Роберта Кофаля в 1960-х и 1970-х годах. Сочетание особенностей защитного механизма бомбардирующего жука – сильно экзотермические реакции, кипящая горячая жидкость и взрывное высвобождение – было заявлено как пример нередуцируемой сложности. Однако биологи, такие как таксоном Марк Исаак, отмечают, что эволюция этого механизма вполне могла происходить постепенно. В частности, хиноны являются предшественниками склеротина, используемого для укрепления скелета многих насекомых, а перекись – обычный побочный продукт метаболизма.

Ответ научного сообщества

Как и концепция разумного замысла, которую она призвана обосновать, понятие ирредуктивной сложности не получило существенного признания в научном сообществе.

Сокращаемость "невосстанавливаемых" систем

Исследователи предложили потенциально жизнеспособные эволюционные пути для систем, которые якобы обладают необратимой сложностью, таких как свертывание крови, иммунная система и жгутик — три примера, предложенные Бихе. Джон Х. Макдональд даже показал, что его пример мышеловки можно упростить. Нилл Шенкс и Карл Х. Джоплин, оба из Восточно-Теннессийского государственного университета, показали, что системы, соответствующие характеристике Бехе необратимой биохимической сложности, могут возникать естественным образом и спонтанно в результате самоорганизующихся химических процессов. Они также утверждают, что развитые биохимические и молекулярные системы на самом деле демонстрируют «избыточную сложность» — сложность, являющуюся продуктом эволюционировавшего биохимического процесса. Они утверждают, что Бихе переоценил значимость необратимой сложности из-за его упрощенного, линейного взгляда на биохимические реакции, что привело к выделению им отдельных признаков биологических систем, структур и процессов, игнорируя избыточную сложность контекста, в котором эти признаки естественно встроены. Они также критиковали его чрезмерную зависимость от упрощенных метафор, таких как его мышеловка. Компьютерная модель коэволюции белков, связывающихся с ДНК, опубликованная в рецензируемом журнале Nucleic Acids Research, состояла из нескольких частей (связывающих ДНК элементов и участков связывания ДНК), которые вносят вклад в основную функцию; удаление любого из них немедленно приводит к гибели организма. Эта модель точно соответствует определению необратимой сложности, однако она эволюционирует. (Программу можно запустить из Ev.) В этом контексте мышеловку можно сравнить с котом. Оба обычно функционируют для контроля популяции мышей. У кошки есть множество частей, которые можно удалить, не нарушая ее функциональности; например, можно укоротить хвост или она может потерять ухо в драке. Сравнивая кота и мышеловку, можно увидеть, что мышеловка (которая не является живой) предоставляет более убедительные доказательства разумного замысла с точки зрения необратимой сложности, чем кот. Даже рассматривая аналогию с мышеловкой, несколько критиков описали способы, которыми части мышеловки могли иметь независимое применение или могли развиваться поэтапно, демонстрируя, что она не является необратимо сложной. Необратимая сложность может вообще не существовать в природе, и примеры, приведенные Бихе и другими, могут на самом деле не представлять необратимую сложность, а могут быть объяснены с точки зрения более простых предшественников. Теория облегченной изменчивости ставит под сомнение необратимую сложность. Марк У. Киршнер, профессор и заведующий кафедрой системной биологии Гарвардской медицинской школы, и Джон С. Герхарт, профессор молекулярной и клеточной биологии Калифорнийского университета в Беркли, представили эту теорию в 2005 году. Они описывают, как определенные мутации и изменения могут вызывать кажущуюся необратимую сложность. Таким образом, кажущиеся необратимо сложными структуры являются просто «очень сложными» или их просто неправильно понимают или искажают.

Постепенное адаптация к новым функциям

Предшественники сложных систем, если сами по себе не несут полезной функции, могут оказаться полезными для выполнения других, не связанных с исходной функцией задач. Эволюционные биологи утверждают, что эволюция часто происходит подобным слепым, случайным образом, когда функция ранней формы не обязательно совпадает с функцией более поздней формы. Этот процесс называется экзаптацией. Классическими примерами служат среднее ухо млекопитающих (происходящее из челюстной кости) и «большой палец» панды (образовавшийся из костного выроста запястья). Статья, опубликованная в журнале Nature в 2006 году, демонстрирует промежуточные стадии развития уха у рыбы девонского периода (около 360 миллионов лет назад). Более того, недавние исследования показывают, что вирусы играют доселе неожиданную роль в эволюции, перекомбинируя гены различных хозяев. Аргументы в пользу несводимости часто исходят из предположения, что всё изначально формировалось именно так, как мы видим это сейчас. Однако это не обязательно так. В ходе разбирательства в Довере эксперт-свидетель со стороны истцов, Кен Миллер, продемонстрировал эту возможность, используя аналогию с мышеловкой Бихи. Удалив несколько деталей, Миллер сделал этот предмет непригодным для использования в качестве мышеловки, но указал, что теперь он представляет собой вполне функциональную, хотя и не самую элегантную, зажим для галстука.

Методы, с помощью которых может развиваться необратимое усложнение

Необратимая сложность может рассматриваться как эквивалент "непреодолимой долины" в фитнес-ландшафте. Ряд математических моделей эволюции исследовал обстоятельства, при которых такие долины, тем не менее, могут быть преодолены. Примером структуры, которая, как утверждается в книге Дембски "No Free Lunch", является необратимо сложной, но очевидно эволюционировала, является белок T urf13, ответственный за цитоплазматическую мужскую стерильность восковидной кукурузы и обусловленный совершенно новым геном. Он возник в результате слияния нескольких некодирующих фрагментов митохондриальной ДНК и ряда мутаций, все из которых были необходимы. В книге Биха "Darwin Devolves" утверждается, что подобные вещи потребовали бы миллиардов лет и не могли возникнуть в результате случайных изменений, однако эта кукуруза была выведена в XX веке. Когда T urf13 был представлен в качестве примера эволюционируемости необратимо сложных систем, Институт Открытий прибег к своему ошибочному аргументу вероятности, основанному на ложных посылках, аналогичному логической ошибке техасского стрелка.

Поддельность и экспериментальные данные

Некоторые критики, такие как Джерри Койн (профессор эволюционной биологии Чикагского университета) и Эуджини Скотт (физический антрополог и бывший исполнительный директор Национального центра научного образования), утверждают, что концепция необратимой сложности и, в более общем смысле, разумный замысел не фальсифицируемы и, следовательно, не являются научными. Бихи утверждает, что теория о том, что необратимо сложные системы не могли эволюционировать, может быть опровергнута экспериментом, в котором такие системы будут эволюционировать. Например, он предлагает взять бактерии без жгутика и создать селективное давление для подвижности. Если бы через несколько тысяч поколений бактерии эволюционировали жгутик, то, по мнению Бихи, это опровергло бы его теорию. Это было сделано: был проведен лабораторный эксперимент, в котором "неподвижные штаммы бактерии Pseudomonas fluorescens, лишенные жгутиков, восстановили жгутики в течение 96 часов посредством двухэтапного эволюционного пути", что позволило сделать вывод о том, что "естественный отбор может быстро перестраивать регуляторные сети в очень небольшом количестве повторяемых мутационных шагов". Другие доказательства того, что необратимая сложность не является проблемой для эволюции, поступают из области компьютерных наук, которая регулярно использует компьютерные аналоги эволюционных процессов для автоматической разработки сложных решений задач. Результаты таких генетических алгоритмов часто оказываются необратимо сложными, поскольку процесс, как и эволюция, со временем удаляет несущественные компоненты и добавляет новые. Удаление неиспользуемых компонентов, не имеющих существенной функции, подобно естественному процессу, когда камень под естественной аркой разрушается, может приводить к образованию необратимо сложных структур без вмешательства дизайнера. Исследователи, применяющие эти алгоритмы, автоматически создают конструкции, сопоставимые с человеческими, но без участия человека-конструктора.

Аргумент из невежества

Сторонники теории разумного замысла приписывают разумному создателю те биологические структуры, которые, по их мнению, обладают нередуцируемой сложностью, и поэтому считают, что естественного объяснения недостаточно для их возникновения. Однако критики рассматривают нередуцируемую сложность как частный случай аргумента "сложность свидетельствует о замысле", и, следовательно, как аргумент к незнанию и аргумент "Бога пробелов". Эуджини Скотт и Гленн Бранч из Национального центра научного образования отмечают, что аргументы сторонников разумного замысла, основанные на нередуцируемой сложности, исходят из ложного предположения о том, что отсутствие знаний о естественном объяснении позволяет им постулировать разумную причину, в то время как правильная реакция ученых заключалась бы в признании незнания и необходимости дальнейших исследований. Другие критики утверждают, что Бихе считает эволюционные объяснения недостаточно детализированными, чтобы соответствовать его требованиям, при этом представляя теорию разумного замысла как не требующую предоставления каких-либо положительных доказательств.

Ложная дилемма

Необратимая сложность по своей сути является аргументом против эволюции. Если действительно обнаружены системы, обладающие необратимой сложностью, то, согласно этому аргументу, разумный замысел должен быть верным объяснением их существования. Однако этот вывод основан на предположении, что современная эволюционная теория и разумный замысел – единственно возможные модели для объяснения возникновения жизни, что является ложной дилеммой.

В Доверском суде

В ходе судебного процесса 2005 года по делу Китцмиллер против школьного округа Довер экспертные показания в защиту ИД и ИК были даны Бихи и Скоттом Миннихом, который в 1993 году входил в "круг ученых Джонсона-Бихи" в Паджаро-Дюнс, был заметной фигурой в ИД, а в настоящее время являлся штатным доцентом по микробиологии в Университете Айдахо. Бихи признал, что не существует рецензируемых статей, подтверждающих его утверждения о том, что сложные молекулярные системы, такие как бактериальный жгутик, каскад свертывания крови и иммунная система, были разумно спроектированы, и нет рецензируемых статей, поддерживающих его аргумент о том, что определенные сложные молекулярные структуры являются "неупрощаемо сложными". В окончательном решении по делу Китцмиллер против школьного округа Довер судья Джонс специально выделил необратимую сложность: "Креационисты выдвигали тот же аргумент о том, что сложность бактериального жгутика подтверждает креационизм, как профессора Бихи и Минних сейчас выдвигают в пользу ИД. (P 853; P 845; 37:155–56 (Минних))." (Страница 34) "Профессор Бихи признал в "Ответе моим критикам", что в его понимании неупрощаемой сложности есть изъян, поскольку, хотя она и претендует на опровержение естественного отбора, на самом деле не решает "задачу, стоящую перед естественным отбором", и что "Профессор Бихи написал, что надеется "исправить этот недостаток в будущей работе" (Страница 73). "Как показали экспертные показания, квалификация того, что подразумевается под "неупрощаемой сложностью", делает ее бессмысленной как критику эволюции. (3:40 (Миллер)). Фактически, теория эволюции предлагает экспаптацию как общепризнанное и хорошо задокументированное объяснение того, как системы с несколькими частями могли развиться естественным путем." (Страница 74) "Определяя неупрощаемую сложность таким образом, профессор Бихи пытается исключить феномен экспаптации по определению, игнорируя при этом многочисленные доказательства, опровергающие его аргумент. Примечательно, что НАС отвергло утверждение профессора Бихи о неупрощаемой сложности." (Страница 75) "Поскольку неупрощаемая сложность является лишь отрицательным аргументом против эволюции, она может быть опровергнута и, следовательно, проверена, в отличие от ИД [Интеллектуального замысла], путем демонстрации существования промежуточных структур с отбираемыми функциями, которые могли эволюционировать в якобы неупрощаемо сложные системы. (2:15–16 (Миллер)). Важно отметить, что возможность проверки отрицательного аргумента неупрощаемой сложности не делает проверяемым аргумент в пользу ИД. (2:15 (Миллер); 5:39 (Пеннок)). Профессор Бихи применил концепцию неупрощаемой сложности лишь к нескольким избранным системам: (1) бактериальному жгутику; (2) каскаду свертывания крови; и (3) иммунной системе. Однако, вопреки утверждениям профессора Бихи относительно этих немногих биохимических систем среди бесчисленных, существующих в природе, доктор Миллер представил доказательства, основанные на рецензируемых исследованиях, что они на самом деле не являются неупрощаемо сложными." (Страница 76) "Во время перекрестного допроса профессора Бихи спросили о его утверждении 1996 года о том, что наука никогда не найдет эволюционное объяснение иммунной системе. Ему представили пятьдесят восемь рецензируемых публикаций, девять книг и несколько глав из учебников по иммунологии об эволюции иммунной системы; однако он просто настаивал, что этого все еще недостаточно для доказательства эволюции и что этого "недостаточно". (23:19 (Бихи))." (Страница 78) "Таким образом, мы находим, что утверждение профессора Бихи о неупрощаемой сложности было опровергнуто в рецензируемых научных работах и отвергнуто научным сообществом в целом. (17:45–46 (Падиан); 3:99 (Миллер)). Кроме того, даже если бы неупрощаемая сложность не была отвергнута, она все равно не поддерживает ИД, поскольку это всего лишь тест на эволюцию, а не на замысел. (2:15, 2:35–40 (Миллер); 28:63–66 (Фуллер)). Теперь мы рассмотрим якобы "позитивный аргумент" в пользу замысла, заключенный в фразе, которую профессора Бихи и Минних неоднократно использовали в своих экспертных показаниях, а именно "целенаправленное расположение частей". Профессор Бихи обобщил аргумент следующим образом: мы делаем вывод о замысле, когда видим части, которые, по-видимому, расположены с определенной целью. Сила вывода количественна: чем больше частей расположены и чем сложнее они взаимодействуют, тем выше наша уверенность в замысле. В биологии проявления замысла подавляющие. Поскольку ничто, кроме разумной причины, не было продемонстрировано способным порождать столь сильные проявления замысла, несмотря на дарвинистские утверждения, вывод о том, что замысел в жизни реален, рационально обоснован. (18:90–91, 18:109–10 (Бихи); 37:50 (Минних)). Как уже указывалось, этот аргумент является лишь перефразировкой аргумента преподобного Уильяма Пейли, примененного на клеточном уровне. Минних, Бихи и Пейли приходят к одному и тому же выводу о том, что сложные организмы должны были быть спроектированы, используя одинаковое рассуждение, за исключением того, что профессора Бихи и Минних отказываются идентифицировать проектировщика, в то время как Пейли сделал вывод из наличия замысла о том, что это был Бог. (1:6–7 (Миллер); 38:44, 57 (Минних)). Экспертные показания показали, что этот индуктивный аргумент ненаучен и, как признал профессор Бихи, не может быть окончательно отвергнут. (2:40 (Миллер); 22:101 (Бихи); 3:99 (Миллер))." (Страницы 79–80)