Мори Огай: Жизнь и творчество японского писателя и врача

Введение

Японский писатель (1862–1922)

Генерал-лейтенант Мори Ринтаро (森林太郎), более известный под псевдонимом Мори Огаи (森鷗外), был генеральным врачом японской армии, переводчиком, романистом, поэтом и отцом известного писателя Мари Мори. Он получил медицинскую лицензию в очень юном возрасте и познакомил японскую публику с переведенными произведениями немецкой литературы. Мори Огаи также считается первым, кто успешно передал искусство западной поэзии на японском языке. Он написал множество произведений и создал множество стилей письма. Роман "Дикие гуси" (1911–1913) считается его главным трудом. После смерти он был признан одним из ведущих писателей, модернизировавших японскую литературу. Его непреклонное нежелание признавать берибери заболеванием, вызванным дефицитом тиамина, привело к гибели более 27 000 японских солдат.

Ранние годы

Мори родился как Мори Ринтаро (森林太郎) в Цувано, провинция Ивами (ныне префектура Симанэ). Его семья служила наследственными врачами у даймё хана Цувано. Как старший сын, от него ожидали продолжения семейного дела, поэтому он был отправлен на занятия конфуцианской классикой в доменской академии и брал частные уроки рангаку («голландские знания», и, шире, «западные знания») и голландского языка. В 1872 году, после Реставрации Мэйдзи и упразднения ханов, семья Мори переехала в Токио. Мори остановился в резиденции Ниси Амане, чтобы получить частные уроки немецкого языка, который в то время был основным языком медицинского образования. В 1874 году он поступил в государственную медицинскую школу (предшественник Медицинского факультета Токийского императорского университета) и окончил её в 1881 году в возрасте 19 лет, став самым молодым человеком в Японии, получившим медицинскую лицензию. В это же время он увлекся литературой, много читал популярных романов позднего периода Эдо и брал уроки китайской поэзии и литературы.

Начало карьеры

После окончания университета Мори поступил на службу в Императорскую японскую армию в качестве медицинского офицера, надеясь специализироваться на военной медицине и гигиене. В 1882 году он был произведен в звание заместителя хирурга (лейтенанта). С 1884 по 1888 год Мори был направлен армией для обучения в Германию (Лейпциг, Дрезден, Мюнхен и Берлин). В это время он также проявил интерес к европейской литературе. Любопытный факт: Мори Огай – первый японец, известный тем, что ездил на Восточном экспрессе. Одним из его главных достижений стала способность создавать произведения в стиле «перевода», приобретенном благодаря опыту европейской культуры. Во время пребывания в Германии Огай нередко сталкивался с ситуациями, в которых выражал свой патриотизм. Однажды он инициировал публичную полемику с немецким геологом доктором Эдмундом Науманном. Доктор Науманн выступил с докладом под названием «Япония», в котором подверг страну критике. Суть его критики заключалась в том, что открытие Японии для международных отношений было не добровольным актом, а результатом внешнего давления. После лекции Науманн, как сообщается, в разговоре с другими учеными позволил себе ряд критических шуток в адрес Японии. Огай написал в своем «Дойцу Никки», что незамедлительно выступил с речью в опровержение этих высказываний. Поскольку это было светское мероприятие, конфликт, казалось, был исчерпан, однако дискуссия продолжилась, когда доктор Науманн опубликовал статью в газете «Allgemeine Zeitung». Согласно книге Кейитиро Кобори «Ранние годы Мори Огая», спор касался восьми вопросов, включая происхождение японского народа и отношение к айнам, питание и одежду, здравоохранение, манеры и обычаи, влияние техники масляной живописи на японскую живопись, буддизм и мифологию, эффективность движения модернизации и будущее Японии. Основными пунктами обсуждения были «за и против модернизации Японии» и «будущее Японии». Науманн указывал на то, что Япония открылась миру под внешним давлением и легко и поверхностно приняла западную цивилизацию. Кроме того, он утверждал, что сами японцы склонны пренебрегать традиционной культурой, оправдывая это модернизацией. Огай возразил, что принятие западной цивилизации было естественным, рациональным и спонтанным процессом, и важно определить, что следует заимствовать, а что сохранить в качестве традиционной японской культуры. Огай вел эту полемику на немецком языке. После четырех лет, проведенных в Германии, Огай почувствовал, что его миссия заключается в осуществлении ментальной революции в Японии. Под влиянием этой идеи Огай начал уделять время просвещению общественности и других интеллектуалов, представляя эстетический научный метод, который он освоил на Западе. Это проявлялось в различных формах, таких как публикации в журналах и дебаты в газетных рубриках. Его позиция в этот период часто описывается как «агрессивная и воинственная». Эта позиция была обусловлена его стремлением заложить основу для критики и принципа индуктивного метода. Учитывая исторический контекст, когда многие политические и идеологические решения основывались на идеалистической теории, энтузиазм Огая был вполне объясним. Одним из ярких примеров радикальной вестернизации стало здание в западном стиле «Рокумейкан», расположенное в районе Тиёда-ку в Токио. Рокумейкан был основан в 1888 году тогдашним министром иностранных дел Иноуэ Каору в дипломатических целях. Эта политика вызвала резкую критику со стороны правых националистов, и Огай был одним из тех, кто критиковал вестернизацию, лишенную прочной основы. Огай занимался различными областями, включая городское планирование, диетологию и образ жизни в целом. Его деятельность поддерживали другие националисты и консерваторы, и он стал играть важную роль в качестве общественного просветителя. По возвращении в Японию в мае 1885 года он был повышен в звании до хирурга первого класса (капитана); после окончания Военной академии армии в 1888 году в октябре 1889 года он был произведен в старшие хирурги второго класса (лейтенанта-полковника). Теперь, будучи высокопоставленным военным врачом, он настаивал на более научном подходе к медицинским исследованиям и даже издавал медицинский журнал на собственные средства. Его взгляды на модернизацию Японии отличались от взглядов других интеллектуалов тем, что он критически относился к отсутствию рациональной основы в научной сфере, особенно в медицине. Огай беспокоило, что интеллектуалы импортируют лишь плоды науки, а не сам научный метод, поскольку он считал, что понимание сути западных ценностей, в частности, принципов и процедур научного метода, имеет решающее значение для того, чтобы в будущем Япония могла создавать оригинальные научные работы, а не просто заимствовать их. Эта точка зрения отражала его стремление к осуществлению ментальной революции в Японии, о которой он размышлял после пребывания за границей. Как человек, учившийся на Западе, он чувствовал ответственность за содействие процессу модернизации, считая это своей миссией. Еще одной проблемой, связанной с процессом модернизации, была потенциальная угроза разрушения японских традиций в результате безрассудного импорта западной культуры, что Огай считал уникальным и самобытным. В этом смысле Огай был консерватором, который осознавал ценность японской культуры, в отличие от других японцев, выступавших за радикальную вестернизацию. Эта позиция отражена в его публикациях. Например, в своей работе «Нихон Каоку-рон» (эссе о городском планировании) он утверждал, что развитие городов не должно основываться на идеалистических теориях, целью которых является имитация западного стиля, а должно осуществляться на основе научных данных. Благодаря своему вкладу он считался общественным просветителем того времени. Однако это стало причиной проблем в дальнейшем, поскольку его воинственный стиль не нравился его начальству. Одной из причин его перевода в Кокуру стал этот конфликт между консервативным административным аппаратом и прогрессивным ученым. В то же время он пытался возродить современную японскую литературу, опубликовав свой литературный журнал («Сигарами соси», 1889–1894 гг.) и сборник стихов («Омокагэ», 1889 г.). В своих произведениях он был «антиреалистом», утверждая, что литература должна отражать эмоциональную и духовную сферу. Повесть «Танцующая девушка» (舞姫, Майхимэ, 1890 г.) описывает роман между японцем и немкой. Он был женат дважды. Его первой женой была Тосико Акамацу, дочь адмирала Нориюси Акамацу и близкая подруга Ниси Аманэ. Они поженились в 1889 году и в 1890 году у них родился сын Ото (от немецкого Отто), прежде чем они развелись в том же году. Развод произошел в напряженной обстановке, что безвозвратно разрушило его дружбу с Ниси. Его второй женой, на которой он женился в 1902 году, была Сигэко Аракава. У них было четверо детей: Мари (Мари, 1903–1987), Фурицу (Фриц, 1907–1908), умерший в детстве, Анну (Анна, 1909–1998) и Руи (Луи, 1911–1991). Обе дочери, Мари и Анну, а также его сын Руи стали писателями. В мае 1893 года Мори был повышен в звании до старшего хирурга первого класса (полковника).

After graduation, Mori enlisted in the Imperial Japanese Army as a medical officer, hoping to specialize in military medicine and hygiene. He was commissioned as a deputy surgeon (lieutenant) in 1882. Mori was sent by the Army to study in Germany (Leipzig, Dresden, Munich, and Berlin) from 1884 to 1888. During this time, he also developed an interest in European literature. As a matter of trivia, Mori Ōgai is the first Japanese known to have ridden on the Orient Express. One of his major accomplishments was his ability to create works using a style of "translation" that he obtained from his experience in European culture. In his stay in Germany, Ogai sometimes encountered situations where he expressed his patriotism. There was this one time that he started a public controversy against a German geologist, Dr Edmund Naumann. Dr. Naumann gave a presentation entitled “Japan” at a lecture in which he criticized Japan. In short, his criticism was that the opening of Japan to international relations was not a voluntary act, but was the result of foreign pressure. After the lecture, Naumann was said to have made a number of jokes critical of Japan in conversation with other scholars. Ogai wrote in his "Doitsu Nikki" that he made a speech to refute Naumann's comments shortly. Since it was a social occasion, the controversy seemed to have been settled, but the debate was continued when Dr. Naumann published a column in the newspaper "Allgemeine Zeitung”. According to "Wakaki hi no Mori Ogai" by Keiichiro Kobori, the controversy was focused on eight points including the origin of the Japanese people and the treatment of the Ainu people, food and clothing, public health, manners and customs, the influence of oil painting techniques on Japanese painting, Buddhism and myth, the effectiveness of the modernization movement, and the future of Japan. Of these, "the pros and cons of the modernization movement in Japan" and "the future of Japan" were the major points. Naumann pointed out that Japan opened its door to the international relations from the external forces and had easily and superficially accepted Western civilization. Furthermore, that the Japanese themselves tend to disregard the traditional culture under the justification of the modernization was his argument. Ogai made a counterargument that the introduction of Western civilization was natural, rational, and spontaneous, and important point is to identify what to westernize and what to preserve as traditional Japanese culture. Ogai carried out this controversy all in German. After four years in Germany, Ogai felt that the realization of the mental revolution of the Japanese was his mission to be accomplished. Pushed by this idea, Ogai at first started to spend time on enlightening the public and other intellectuals by introducing the aesthetic scientific method which he obtained in the West. This took various forms such as journal articles and debates in the newspaper section. His attitude around this time period is often regarded as “belligerent and combative”. This attitude emerged out of his passion to establish the basis for criticism and the principle of induction method. Given the background of the time where a lot of policies and ideas were based on the idealistic theory, Ogai’s enthusiasm could be fully explained. One of the representative examples which reflected the radical westernization took place in the western style building called “Rokumeikan”, located in Chiyoda ku in Tokyo. Rokumei kan was established in 1888 by the then minister of foreign affair, Inoue Kaoru for the diplomatic purpose. His policy faced strong criticism by the right wing nationalists and Ogai was one of those critics to the westernization without solid foundation. Ogai had dealt with various fields including urban planning, dietetics, and also lifestyle itself. His activity was supported by other nationalists and conservatives and he came to play an important role as a public educator. Upon his return to Japan, he was promoted to surgeon first class (captain) in May 1885; after graduating from the Army War College in 1888, he was promoted to senior surgeon, second class (lieutenant colonel) in October 1889. Now a high ranking army doctor, he pushed for a more scientific approach to medical research, even publishing a medical journal out of his own funds. His view on the modernization of Japan was distinctive from other intellectuals in the point where he was very critical to the absence of the rationale basis in the scientific field, especially medicine. That the intellectuals kept importing only the fruit of the science, not the scientific method itself was the source of concern for Ōgai because he believed that the understanding of the essence of the Western value, for specifically, the manner and the procedures of the scientific method, was vital so that in the future Japan can produce the original works of science, not the borrowings of it. This view represented his aspiration, the realization of the mental revolution of Japanese, which he had been considering after the abroad experience. As a person who studied in West, he felt the responsibility to foster the process of the modernization as if it was his mission. Another concern regarding the process of the modernization was the potential that the reckless importation of Western culture could bring the destruction to the Japanese traditions, which Ōgai found in a sense unique and original to the West. In this sense, Ōgai was a conservative who knew the value of Japanese culture in contrast to other Japanese who were in favor of radical Westernization. This attitude was reflected in his journal articles. For example, one of his works, Nihon Kaoku ron (essay on urban planning), he argued that the urban development shall not be driven by the idealistic theories in which the primary objective was to imitate the Western style, but to be processed based on the scientific evidence. As a result of his contribution, he was considered as a public educator at that time. This was, however, a source of trouble in later stage because his belligerent style was unwelcomed by his superiors. One of the reasons of his transfer to Kokura was of this conflict between a conservative administrative body and a progressive scientist. Meanwhile, he also attempted to revitalize modern Japanese literature and published his own literary journal (Shigarami sōshi, 1889–1894) and his own book of poetry (Omokage, 1889). In his writings, he was an "anti realist", asserting that literature should reflect the emotional and spiritual domain. The short story "The Dancing Girl" (舞姫, Maihime, 1890) described an affair between a Japanese man and a German woman. He married two times. His first wife was Toshiko Akamatsu, a daughter of Admiral Noriyoshi Akamatsu and a close friend of Nishi Amane. The couple married in 1889 and had a son who was born in 1890, Oto (from German Otto), before divorcing later that same year. The divorce was under acrimonious circumstances that irreparably ended his friendship with Nishi. His second wife, whom he married in 1902, was Shigeko Arakawa. They had four children: Mari (Marie, 1903 1987), Furitsu (Fritz, 1907 1908), who died in childhood, Annu (Anne, 1909 1998), and Rui (Louis, 1911 1991). Both daughters, Mari and Annu, as well his son Rui, became writers. In May 1893, Mori was promoted to senior surgeon, first class (colonel).

Поздняя карьера

В начале Первой китайско-японской войны 1894–1895 годов Мори был отправлен в Маньчжурию, а в следующем году — на Тайвань. В феврале 1899 года он был назначен начальником армейского медицинского корпуса в звании генерал-майора хирурга и дислоцировался в Кокуре, Кюсю. Его перевод был обусловлен его ответами коллегам-врачам и критикой их областей исследований, высказанной в Японском медицинском журнале, редактором которого он являлся. В 1902 году он был переведен в Токио. Во время русско-японской войны он был прикомандирован к дивизии, базировавшейся в Хиросиме. Хотя Огай был талантливым художником, невозможно понять его мысли о войне, поскольку он не оставил никаких личных документов, касающихся этого периода. Это было связано с его положением в армии. В 1907 году Мори был повышен до генерал-хирурга армии (генерал-лейтенант) — высшей должности в Японском армейском медицинском корпусе — и стал главой Императорской академии изящных искусств, ныне известной как Японская художественная академия. Под его руководством во время русско-японской войны от берибери погибло около 27 000 солдат; в то же время, почти не было случаев смерти среди моряков. В 1908 году японский парламент назначил Мори главой Исследовательского совета по изучению берибери для выяснения причин этого заболевания. На этом посту он возглавил группу врачей из Токийского императорского университета, которые утверждали, что берибери — это эндемическое заболевание, вызванное неизвестным патогеном, что в конечном итоге привело к значительному отставанию японской армии от общемировых и даже национальных исследований в этой области. В 1884 году военно-морской хирург Такаки Канехиро завершил свои эксперименты, показавшие, что заболевание вызвано дефицитом тиамина, обусловленным диетой моряков, состоящей в основном из полированного белого риса; этот совет был принят японским флотом к моменту русско-японской войны. В 1919 году совет провел свои первые эксперименты с витаминами, что произошло через 35 лет после экспериментов Такаки на флоте и через шесть лет после того, как Эдвард Брайт Веддер убедил западное научное сообщество в том, что рисовые отруби могут лечить берибери. К 1926 году Нобелевская премия была присуждена Кристиану Эйкману и сэру Фредерику Хопкинсу за исследования дефицита тиамина, проведенные ими в конце XIX века. После выхода в отставку в 1916 году он был назначен директором Императорского музея. Мори Огай умер от почечной недостаточности и туберкулеза легких шесть лет спустя, в возрасте 60 лет.

At the start of the First Sino Japanese War of 1894–1895, Mori was sent to Manchuria and, the following year, to Taiwan. In February 1899, he was appointed head of the Army Medical Corps with the rank of surgeon major general and was based in Kokura, Kyūshū. His transfer was because of his responses to fellow doctors and his criticism about their fields of research in the Japanese Medical Journal of which he was editor. In 1902, he was reassigned to Tokyo. He was attached to a division in the Russo Japanese War, based out of Hiroshima. Although Ogai was a fine artist, it is impossible to understand his thoughts on the war since he did not leave any personal document about it. This is because of his position in the army. In 1907, Mori was promoted to Surgeon General of the Army (lieutenant general), the highest post within the Japanese Army Medical Corps, and became head of the Imperial Fine Arts Academy, which is now the Japan Art Academy. Under his leadership, an estimated 27,000 soldiers in the army died of beriberi during the Russo Japanese War; in contrast, almost no sailors died. In 1908, the Diet of Japan appointed Mori as the head of the Beriberi Research Council to investigate the causes of the disease. In this position, he led a faction of doctors from Tokyo Imperial University who asserted that beriberi was an endemic disease caused by an unknown pathogen, ultimately ensuring that the Japanese army lagged significantly behind research worldwide and even within the nation. In 1884, naval surgeon Takaki Kanehiro concluded his experiments showing that the disease was a thiamine deficiency caused by sailors' diet of polished white rice; this advice had been adopted by the Japanese Navy by the time of Russo Japanese War. In 1919, the council conducted its first experiments on vitamins; this was 35 years after Takaki's experimentation in the Navy and six years after Edward Bright Vedder convinced the Western scientific community that rice bran could treat beriberi. By 1926, the Nobel Prize had been awarded to Christiaan Eijkman and Sir Frederick Hopkins for research on thiamine deficiency they had conducted in the late 19th century. He was appointed director of the Imperial Museum when he retired in 1916. Mori Ōgai then died of renal failure and pulmonary tuberculosis six years later, aged 60.

Литературные произведения

Хотя Мори мало писал с 1892 по 1902 год, он продолжал редактировать литературный журнал (Mezamashi gusa, 1892–1909). Он также создал переводы произведений Гёте, Шиллера, Ибсена, Ганса Кристиана Андерсена и Хауптмана. Именно во время русско-японской войны (1904–1905) Мори начал вести поэтический дневник. После войны он стал организовывать вечера танка, в которых участвовали несколько известных поэтов, таких как Йосано Акико. Мори Огай помог основать новый журнал под названием Subaru в 1909 году при поддержке других, таких как Йосано Акико и Йосано Теккан. Его поздние работы можно разделить на три отдельных периода. С 1909 по 1912 год он писал преимущественно художественную литературу, основанную на собственном опыте. К этому периоду относятся "Vita Sexualis" и его самый популярный роман "Ган" (雁), действие которого происходит в Токио в 1881 году и был экранизирован Сиро Тоёдой в 1953 году под названием "Любовница". В 1909 году он опубликовал роман "Vita Sexualis", который был внезапно запрещен уже через месяц. Власти сочли его произведение слишком откровенным и опасным для общественной морали. В период написания "Vita Sexualis" Мори Огай сосредоточился на выражении своей позиции относительно современных литературных тенденций в японской литературе. Он рассматривал вопросы сексуальности и индивидуализма, описывая их как связь между телом и душой. В своем произведении Огай указывает на проблемы, существующие в мире искусства и литературы в XIX веке. Его стиль письма, представленный с точки зрения правительства Мэйдзи, был вдохновлен натурализмом и воплощал мысли писателей, стремившихся к правде. Одной из ранних работ Огаи, "Танцующая девушка" (舞姫), является история о любовной связи японского гения Тоётаро с необразованной немецкой женщиной Элис. Во время этой связи Элис беременеет, и он покидает её, чтобы вернуться в Японию. Тоётаро большую часть времени разрывается между жизнью в Германии с новой любовью и притяжением Японии, связанным с работой и семьей. Он также много размышляет о своем образовании и о том, каким человеком оно его сделало. Его решение покинуть Элис было спровоцировано его японским другом Айзавой, и эта новость довела Элис до безумия, однако Тоётаро был благодарен другу за вмешательство. В период написания "Танцующей девушки", последовавший за падением периода Токугава и началом реставрации Мэйдзи, изоляционистские настроения были распространены среди других авторов (таких как Нацумэ Сосэки, Дзюнъитиро Танидзаки и др.). Резкий культурный сдвиг побудил многих писателей сосредоточить свою индивидуальность и чувство изоляции в своих произведениях через главных героев. В частности, в "Танцующей девушке" традиционализм Японии Токугава и семейный долг тянут Тоётаро назад, в то время как Япония Мэйдзи, поощрявшая международные знания и долг перед страной, удерживает его там. "Сансё Даю" – это раннее японское произведение, написанное в середине 1600-х годов, и переработка его Огаем в основном изменила некоторые незначительные детали и концовку, в которой наказание судебного пристава не получает такого внимания, как в оригинале, и оно не столь жестоко, сколько политически уместно. Из оригинальной истории также были удалены многочисленные сверхъестественные элементы, что сделало её более доступной для широкой аудитории. Экранизация пересказа "Сансё Даю" Огаем была снята Кэндзи Мидзогути в 1954 году.

Although Mori did little writing from 1892 to 1902, he continued to edit a literary journal (Mezamashi gusa, 1892–1909). He also produced translations of the works of Goethe, Schiller, Ibsen, Hans Christian Andersen, and Hauptmann. It was during the Russo Japanese War (1904–05) that Mori started keeping a poetic diary. After the war, he began holding tanka writing parties that included several noted poets such as Yosano Akiko. Mori Ōgai helped found a new magazine called Subaru in 1909 with the help of others such as Yosano Akiko and Yosano Tekkan. His later works can be divided into three separate periods. From 1909 to 1912, he wrote mostly fiction based on his own experiences. This period includes Vita Sexualis and his most popular novel, Gan (雁), which is set in 1881 Tokyo and was filmed by Shirō Toyoda in 1953 as The Mistress. In 1909, he released his novel Vita Sexualis, which was abruptly banned a month later. Authorities deemed his work too sexual and dangerous to public morals. Mori Ōgai, during the period he was writing Vita Sexualis, focused on making a statement regarding the current literary trends of modern Japanese literature. He approached the trend on sexuality and individualism by describing them as a link between body and soul. Ōgai points out problems concerning the art and literature world in the 19th century in his work. His writing style, depicted from the Meiji government's perspective, derived from naturalism and was implemented with his thoughts that were brought up from writers who focused on the truth. To elaborate on one of Ōgai’s earlier works, Dancing Girl (舞姫) was a story chronicling the love affair of a Japanese prodigy, Toyotarō, with an uneducated German woman Elis. During this affair, Elis gets pregnant, and he leaves her to return to Japan. Toyotarō spends much of his tale being torn between the life he leads in Germany with his new love, while being is pulled back to Japan by his job and family. He also spends a reasonable amount of time pondering his education, and the kind of a person it turned him into. His decision to leave her was instigated by his Japanese friend Aizawa, and the news drove Elis into madness, but despite this, Toyotarō was grateful for his friend’s meddling. Throughout the time that Dancing Girl was written, following the fall of the Tokugawa Period and the beginning of the Meiji Restoration, an isolationist mindset was a common theme amongst other authors (such as Natsume Soseki, Junichiro Tanizaki, etc.). The drastic culture shift influenced a lot of authors to focus their individuality and feelings of isolation into their works through their principle characters. In Dancing Girl in particular, the traditionalism of Tokugawa Japan and familial duty is pulling Toyotaro back, while the Meiji Japan that encouraged international knowledge and duty to that Japan is keeping him there. Sansho Dayu was an early Japanese work written in the mid 1600's, and Ogai's rewrite of it essentially changed some minor details and the ending, wherein which the bailiff's punishment is not given as much attention as in the original, and it is not so much violent as it is politically appropriate. There are also numerous supernatural elements removed from the original story, making it palatable to a wider audience. Ogai's retelling of Sansho Dayu was made into a film, directed by Kenji Mizoguchi (1954).

Наследие

Как автор, Мори считается одним из ведущих писателей эпохи Мэйдзи. В своих литературных журналах он заложил основы современной литературной критики в Японии, опираясь на эстетические теории Карла фон Хартмана. Дом, в котором жил Мори, сохранился в районе Кокуракита города Китакюсю, недалеко от станции Кокура. Именно здесь он написал "Дневник Кокуры" ("Kokura Diary"). Его дом, где он родился, также сохранился в Цувано. Оба одноэтажных дома примечательно похожи по размеру и традиционному японскому стилю. Благодаря своим биографическим работам, наиболее известной из которых является "Сибуи Чусай" (1916), Огай признан пионером современной биографической литературы в японской культуре. Его дочь Мари, которой на момент его смерти было девятнадцать лет, много писала о своих отношениях с отцом. Начав с повести 1961 года "Лес влюблённых" (恋人たちの森), она создала ряд трагических историй о любовных связях между зрелыми мужчинами и юношами, что оказало влияние на формирование жанра яой – историй о гомосексуальных отношениях между мужчинами, написанных женщинами для женщин, которые стали появляться в японских романах и комиксах в семидесятых годах. Сестра Мори, Кимико, вышла замуж за Коганея Ёсикиё. Хоси Синичи был одним из их внуков.

Бывшая резиденция Мори Огай в Цувано

Дом в Цувано, где родился Мори Огай, сохранился до наших дней и является мемориальным музеем. Это одноэтажное здание с земляными стенами и черепичной крышей. Поскольку семья Мори состояла из врачей, небольшая комната слева от входа служила аптекой для приготовления лекарств, а большая комната в глубине – приёмной для пациентов. Дом расположен напротив бывшей резиденции Ниси Амане, через реку Цувано, в районе, называемом "Йокобори", получившем своё название из-за того, что внешний ров замка Цувано проходил вдоль этой резиденции. Мори Огай прожил в этом доме всего 11 лет – от рождения до отъезда в Токио в 1872 году, когда ему исполнилось 11 лет. Он больше никогда не возвращался в Цувано и не посещал этот дом, однако в своих произведениях вспоминал, что его дом детства представлял собой комплекс, окружённый земляными стенами, с воротами, как у резиденции самурая. В какой-то момент дом был перенесён в другое место в Цувано, но в 1954 году, к 33-й годовщине его смерти, город Цувано выкупил его и вернул на первоначальное место. В 1969 году он был объявлен национальным историческим памятником. Из-за обветшания здания осенью 1984 года его разобрали и полностью отреставрировали.

Переводы

Антология современной японской литературы Колумбийского университета: от Реставции до оккупации, 1868–1945 (Серия современной азиатской литературы) (том 1), под ред. Дж. Томаса Римера и Ван С. Гессела. 2007. Содержит рассказы «Танцующая девушка» и «По реке Такасе». Современные японские истории: антология, под ред. Ивана Морриса. 1961. Ратланд, Вермонт: Charles E. Tuttle, 1966. Содержит рассказ «В период восстановления». Историческая проза Мори Огая, под ред. Дэвида А. Дилворта и Дж. Томаса Римера. 1977. Гонолулу: Издательство Гавайского университета, 1991. Однотомное издание ранее изданного двухтомника рассказов. Современные японские истории: антология, под ред. Ивана Морриса. 1961. Ратланд, Вермонт: Charles E. Tuttle, 1966. Содержит рассказ «В период восстановления». Сансё Даю и другие рассказы, переводчик Цутому Фукуда. Токио: Издательство Хокусейдо, 1970. Vita Sexualis, переводчики Кадзудзи Ниномия и Санфорд Голдштейн. 1972. Бостон: Tuttle Publishing, 200. Дикие гуси, переводчики Очаи Кинго и Санфорд Голдштейн. Бостон: Tuttle Publishing, 1959. Дикий гусь, переводчик Бертон Уотсон. 1995. Энн-Арбор: Центр японских исследований Мичиганского университета, 1998. «Молодость» и другие рассказы (сборник рассказов), под ред. Дж. Томаса Римера. 1994. Гонолулу: Издательство Гавайского университета, 1995.