Четырнадцать пунктов Вильсона: мирные предложения США после Первой мировой войны.

Введение

1918 Предложения США о мире после Первой мировой войны

«Четырнадцать пунктов» представляли собой заявление о принципах мира, которое должно было быть использовано для мирных переговоров с целью завершения Первой мировой войны. Эти принципы были изложены в речи президента Вудро Вильсона от 8 января 1918 года о целях войны и условиях мира, произнесенной перед Конгрессом Соединенных Штатов. Однако его главные союзники (Жорж Клемансо из Франции, Дэвид Ллойд Джордж из Соединенного Королевства и Витторио Эмануэле Орландо из Италии) скептически относились к применимости вильсоновского идеализма. Соединенные Штаты присоединились к Тройственному согласию в борьбе с Центральными державами 6 апреля 1917 года. Вступление в войну было отчасти обусловлено возобновлением Германией неограниченной подводной войны против торговых судов, осуществлявших торговлю с Францией и Великобританией, а также перехватом телеграммы Циммермана. Однако Вильсон стремился избежать вовлечения Соединенных Штатов в давние европейские противоречия между великими державами; если Америка и вступала в войну, он хотел отделить это участие от националистических споров и амбиций. Необходимость в моральных целях стала еще более актуальной после падения российского правительства, когда большевики опубликовали секретные договоры, заключенные между союзниками. Речь Вильсона также была ответом на Декрет о мире Владимира Ленина, опубликованный в ноябре 1917 года, сразу после Октябрьской революции 1917 года. В своей речи Вильсон воплотил многие прогрессивные идеи внутренней политики, перенеся их в сферу внешней политики (свободная торговля, открытые соглашения, демократия и самоопределение). За три дня до этого премьер-министр Соединенного Королевства Ллойд Джордж выступил с речью, в которой изложил военные цели Великобритании, которые имели некоторое сходство с речью Вильсона, но предусматривали выплату репараций Центральными державами и были более расплывчатыми в отношении обещаний, данных нетурецким подданным Османской империи. «Четырнадцать пунктов», представленные в речи, были основаны на исследовании, проведенном «Инквири», группой из около 150 советников во главе с советником по внешней политике Эдвардом М. Хаусом, по вопросам, которые, вероятно, будут обсуждаться на предстоящей мирной конференции.

The Fourteen Points was a statement of principles for peace that was to be used for peace negotiations in order to end World War I. The principles were outlined in a January 8, 1918 speech on war aims and peace terms to the United States Congress by President Woodrow Wilson. However, his main Allied colleagues (Georges Clemenceau of France, David Lloyd George of the United Kingdom, and Vittorio Emanuele Orlando of Italy) were skeptical of the applicability of Wilsonian idealism. The United States had joined the Triple Entente in fighting the Central Powers on April 6, 1917. Its entry into the war had in part been due to Germany's resumption of submarine warfare against merchant ships trading with France and Britain and also the interception of the Zimmermann Telegram. However, Wilson wanted to avoid the United States' involvement in the long standing European tensions between the great powers; if America was going to fight, he wanted to try to separate that participation in the war from nationalistic disputes or ambitions. The need for moral aims was made more important when, after the fall of the Russian government, the Bolsheviks disclosed secret treaties made between the Allies. Wilson's speech also responded to Vladimir Lenin's Decree on Peace of November 1917, immediately after the October Revolution in 1917. The speech made by Wilson took many domestic progressive ideas and translated them into foreign policy (free trade, open agreements, democracy and self determination). Three days earlier United Kingdom Prime Minister Lloyd George had made a speech setting out the UK's war aims which bore some similarity to Wilson's speech but which proposed reparations be paid by the Central Powers and which was more vague in its promises to the non Turkish subjects of the Ottoman Empire. The Fourteen Points in the speech were based on the research of the Inquiry, a team of about 150 advisers led by foreign policy adviser Edward M. House, into the topics likely to arise in the anticipated peace conference.

Дебаты о послевоенном мире

Непосредственной причиной вступления Соединенных Штатов в Первую мировую войну в апреле 1917 года стало немецкое объявление о возобновлении неограниченной подводной войны и последовавшее за этим потопление кораблей с американцами на борту. Однако военные цели президента Вильсона выходили за рамки защиты морских интересов. В своем обращении к Конгрессу о войне Вильсон заявил, что целью Соединенных Штатов было "защитить принципы мира и справедливости в жизни мирового сообщества". В ряде выступлений в начале года Вильсон обрисовал свое видение окончания войны, которое принесет "справедливый и прочный мир", а не просто "новый баланс сил". Конгресс объявил войну Германии 9 апреля 1917 года, и до публикации "Четырнадцати пунктов" заявления Вильсона о военных целях Америки были довольно расплывчатыми, в основном сводясь к поддержке демократии и осуждению агрессии. Когда папа Бенедикт XV в своей речи 1917 года призвал к немедленному прекращению войны на основе восстановления предвоенного статус-кво, Вильсон в письме к понтифику от 27 августа 1917 года отклонил этот призыв, заявив: "Наш ответ должен основываться на суровой реальности и ни на чем ином. Америка стремилась не просто к прекращению огня, а к стабильному и долговечному миру". Вильсон утверждал, что отвергает предложение папы по моральным соображениям, поскольку прочный мир потребует "освобождения свободных народов мира от угрозы и реальной власти огромной военной машины, находящейся под контролем безответственного правительства", стремящегося к "мировому господству". Примечательно, что Вильсон не давал четкого определения "стабильного и долговечного мира", кроме требования поражения Германии. В своих речах и письмах Вильсон всегда тщательно проводил различие между "преступным" правительством Германии и немецким народом. По крайней мере, часть этого различия была обусловлена его знанием о политическом кризисе в Германии. В 1914 году большинство социал-демократов (СДПГ) – крупнейшей партии в Рейхстаге – поддержали войну, поверив заявлениям правительства о том, что Россия готовится напасть на Германию. СДПГ присоединилась к другим партиям Рейхстага в политике "Бургфриден" ("мир в осажденной крепости"), в рамках которой стороны договорились не критиковать правительство в его ведении войны. Однако СДПГ ясно дала понять, что ее поддержка распространяется только на оборонительную войну и что она выступает против войны за завоевания. С самого начала левое крыло СДПГ выступало против войны, утверждая, что у немецкого рабочего класса нет никаких разногласий с рабочими классами Франции, Великобритании и России. В 1917 году партия раскололась из-за вопроса о войне, и антивоенное крыло образовало Независимую социал-демократическую партию. К тому времени большинство социал-демократов также становились все более разочарованными, поскольку обсуждение войны часто сводилось к вопросам аннексий, что показывало, что якобы оборонительная война на самом деле была войной за завоевания. Большинство социал-демократов вместе с Католической Центристской партией и различными леволиберальными партиями в июле 1917 года проголосовали за Рейхстагскую резолюцию о мире, которая призывала к мирным переговорам без аннексий. Резолюция носила лишь символический характер и не имела обязательной силы для правительства, но стала важным шагом на пути к тому, чтобы Рейхстаг обрел голос в вопросах мира и парламентаризма. Президент Вильсон впоследствии инициировал секретную серию исследований под названием "Запрос" ("Inquiry"), в основном сосредоточенных на Европе, которые проводились группой в Нью-Йорке, включавшей географов, историков и политологов; руководил группой Эдвард М. Хаус. Их задачей было изучить политику союзников и американцев практически во всех регионах мира и проанализировать экономические, социальные и политические факторы, которые, вероятно, будут обсуждаться на мирной конференции. Группа подготовила и собрала около 2000 отдельных отчетов и документов, а также не менее 1200 карт. Ленин отверг внешнюю политику Имперской России и опубликовал секретные договоры, которые бывший режим заключил с союзниками, в соответствии с которыми союзники планировали масштабные территориальные изменения и разделили большую часть мира на сферы влияния. Ленин отказался от всех российских экстерриториальных прав и концессий в Китае, за исключением Китайской Восточной железной дороги, принадлежащей России. Это принесло новому большевистскому режиму значительный престиж в Китае, что вызвало недовольство других держав, обладающих экстерриториальными правами. Публикация секретных договоров, касающихся Европы, Африки, Китая и Ближнего Востока, вызвала смущение у правительств Великобритании, Франции, Италии и Японии, поскольку секретные договоры показали, что лидеры союзников преследуют исключительно собственные интересы. Публикация была особенно неловкой для союзников, поскольку бывшее правительство России не подписало никаких секретных договоров с Германией, Австро-Венгрией и Османской империей, и, следовательно, военные цели держав Центральной Европы оставались неизвестными. Ленин обвинил лидеров союзников в эгоизме, представляя себя идеалистом, стремящимся к улучшению жизни простых людей путем отказа от империализма. Вильсон, как и другие мировые лидеры, опасался возможности коммунистических революций, вдохновленных российским примером, в других странах, и предложил свой набор идеалистических военных целей, чтобы оспорить претензии Ленина на моральное превосходство. 5 января 1918 года премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж выступил с речью в Лондоне, заявив, что военные цели Великобритании – это "самоопределение" для народов, находящихся под властью Австро-Венгрии и Османской империи.

The immediate cause of the United States' entry into World War I in April 1917 was the German announcement of renewed unrestricted submarine warfare and the subsequent sinking of ships with Americans on board. But President Wilson's war aims went beyond the defense of maritime interests. In his War Message to Congress, Wilson declared that the United States' objective was "to vindicate the principles of peace and justice in the life of the world." In several speeches earlier in the year, Wilson sketched out his vision of an end to the war that would bring a "just and secure peace," not merely "a new balance of power." Congress had declared war on Germany on 9 April 1917 and until the 14 Points, Wilson's statements about American war aims had been rather vague, mostly limited to statements about being for democracy and against aggression. When Pope Benedict XV in a 1917 speech called for the immediate end of the war on the basis of the restoration of pre 1914 status quo, Wilson in a letter to the pontiff on 27 August 1917 rejected the pope's call for peace as he wrote: "Our response must be based on stern facts and upon nothing else America wanted not a mere cessation of arms, but a stable and enduring peace". Wilson argued that he was rejecting the pope's peace message on moral grounds as he argued that a lasting peace would require "saving the free peoples of the world from the menace and the actual power of a vast military establishment controlled by an irresponsible government" that wanted to "dominate the world". Notably, Wilson was vague about what he considered to be a "stable and enduring peace" other than it required the defeat of Germany. Wilson in his speeches and letters was always careful to make a distinction between Germany's "criminal" government and the German people. At least part of the distinction was due to his knowledge of the political crisis in Germany. In 1914, the majority of the Social Democrats (SPD) – the largest party in the Reichstag – supported the war, believing the government's statements that Russia was about to attack Germany. The SPD joined the other Reichstag parties in the Burgfrieden ("peace within a castle under siege") in which the parties agreed not criticize the government in its handling of the war. The SPD made it clear, however, that their support was for a defensive war only and that they opposed a war of conquest. From the beginning, the left wing of the Social Democrats opposed the war on the grounds that the German working class had no quarrel with the working classes of France, Britain and Russia. In 1917, the party split over the issue of the war, with the anti war faction forming the Independent Social Democratic Party. By then, the Majority Social Democrats were also becoming increasingly disenchanted, as discussions about the war often centered on annexations, making it apparent that the allegedly defensive war was in fact a war of conquest. The Majority Social Democrats voted with the Catholic Centre Party and various left liberal parties in July 1917 for the Reichstag Peace Resolution, which called for a negotiated peace without annexations. The resolution was only symbolic with no binding power over the government, but it was an important step towards the Reichstag developing a voice for peace and for parliamentarization. President Wilson subsequently initiated a secret series of studies named the Inquiry, primarily focused on Europe, and carried out by a group in New York which included geographers, historians and political scientists; the group was directed by Edward M. House. Their job was to study Allied and American policy in virtually every region of the globe and analyze economic, social, and political facts likely to come up in discussions during the peace conference. The group produced and collected nearly 2,000 separate reports and documents plus at least 1,200 maps. Lenin repudiated the foreign policy of Imperial Russia, and published the secret treaties that the former regime had signed with the Allies under which the Allies had envisioned extensive territorial changes and divided much of the world up into spheres of influence. Lenin surrendered all Russian extraterritorial rights and concessions in China with the notable exception of the Russian owned Chinese Eastern Railroad. This won the new Bolshevik regime much prestige in China, to the discomfort of the other powers that held extraterritorial rights there. The publication of the secret treaties relating to Europe, Africa, China and the Near East caused the governments of Great Britain, France, Italy, and Japan much embarrassment at the time as the secret treaties made it appear that the Allied leaders were only self interested. The publication was especially embarrassing for the Allies as the former government of Russia had signed no secret treaties with Germany, the Austrian empire, and the Ottoman Empire, and thus the war aims of the Central powers remained secret. Lenin accused the Allied leaders of being selfish while presenting himself as an idealist who sought the betterment of ordinary people by rejecting imperialism. Wilson, similar to other world leaders, feared the possibility of Communist revolutions inspired by the Russian example breaking out elsewhere, and offered his set of idealistic war aims to challenge Lenin's claims to the moral high ground. On 5 January 1918, the British prime minister David Lloyd George gave a speech in London stating that the British war aims were "self determination" for the subject peoples of the Austrian and Ottoman empires.

Союзники

Вильсон сначала подумывал об отказе от своей речи после выступления Ллойда Джорджа в Какстон-холле 5 января 1918 года, в котором тот изложил британские военные цели, многие из которых совпадали со стремлениями Вильсона. Ллойд Джордж заявил, что перед выступлением он консультировался с лидерами "Великих заморских доминионов", поэтому, по всей видимости, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка и Ньюфаундленд были в целом согласны с его позицией. Советник Вильсона, Хаус, убедил его выступить, и речь Вильсона затмила выступление Ллойда Джорджа, оставив более заметный след в истории. Речь была произнесена без предварительной координации или консультаций с европейскими коллегами Вильсона. Клемансо, узнав о Четырнадцати пунктах, по слухам, саркастически воскликнул: "У доброго Господа было всего десять!" (Le bon Dieu n'en avait que dix !). Как важное публичное заявление о военных целях, она стала основой для условий капитуляции Германии в конце Первой мировой войны. После выступления Хаус работал над тем, чтобы лидеры Антанты приняли Четырнадцать пунктов. 16 октября 1918 года президент Вудро Вильсон встретился с сэром Уильямом Уайзманом, главой британской разведки в Америке. Эта встреча стала одной из причин, по которой правительство Германии приняло Четырнадцать пунктов и заявленные принципы мирных переговоров. Доклад был подготовлен как основа для переговоров, и 1 ноября 1918 года Франция и Италия приняли Четырнадцать пунктов. Великобритания позднее согласилась со всеми пунктами, за исключением свободы морей. Соединенное Королевство также настаивало на выплате Германией репараций за войну и считало, что этот вопрос следует включить в Четырнадцать пунктов. Речь была произнесена за 10 месяцев до перемирия с Германией и стала основой для условий капитуляции Германии, согласованных на Парижской мирной конференции в 1919 году.

Центральные державы

Речь широко распространялась как инструмент союзнической пропаганды и была переведена на многие языки для всемирного распространения. Копии также сбрасывались за линию фронта немецких войск, чтобы побудить Центральные державы к капитуляции в надежде на справедливое урегулирование. В Малой Азии "Четырнадцать пунктов" вызвали некоторую путаницу, поскольку мусульманское население, проживавшее там, определяло себя прежде всего по религиозному признаку, а не по языку или этнической принадлежности. Почти всё курдское население Анатолии в то время идентифицировало себя как мусульман, а не как курдов, и проявляло лояльность к Высокой Порте, считая султана-халифа верховным лидером всех мусульман мира. И союзники, и сами курды испытывали затруднения в определении того, входили ли курды в число "нетурецких" групп, которым "Четырнадцать пунктов" обещали автономию в Османской империи.

Соединенные Штаты

Теодор Рузвельт в статье за январь 1919 года под названием «Лига Наций», опубликованной в журнале «Метрополитен», предупреждал: «Если Лига Наций будет построена на документе столь пафосном и бессодержательном, как речь, в которой господин Уилсон изложил свои четырнадцать пунктов, она лишь добавит еще один обрывок в корзину дипломатического мусора. Большинство из этих четырнадцати пунктов можно будет истолковать как угодно или как ничего». Сенатор Уильям Бора после 1918 года желал, чтобы «эта вероломная и изменническая схема» Лиги Наций была «погребена в аду» и обещал, что если бы все зависело от него, она оказалась бы «в двадцати тысячах лье под водой».

Другие страны

Выступление Вильсона относительно Четырнадцати пунктов повлекло за собой непреднамеренные, но важные последствия для стран, находившихся под европейским колониальным правлением или под влиянием европейских держав. Во многих из Четырнадцати пунктов, особенно в пунктах X, XI, XII и XIII, Вильсон сосредоточился на урегулировании колониальных споров и важности обеспечения возможности автономного развития и самоопределения. Это привлекло значительное внимание антиколониальных националистических лидеров и движений, которые восприняли быстрое принятие Вильсоном термина "самоопределение" (хотя он и не использовал его непосредственно в своей речи) как шанс добиться независимости от колониального господства или изгнать иностранное влияние. В результате Вильсон получил поддержку от антиколониальных националистических лидеров в европейских колониях и странах, находившихся под европейским влиянием по всему миру, которые надеялись на его помощь в достижении своих целей. Во всем мире Вильсон иногда возвышался до квазирелигиозной фигуры, воспринимаясь как агент спасения и приносящий мир и справедливость. Например, он поддержал аннексию США Филиппин в 1898 году, осудив восстание филиппинского националиста Эмилио Агинальдо, и твердо верил в моральное обязательство США навязывать западный образ жизни и систему управления этим странам, чтобы в конечном итоге они могли самостоятельно управлять собой. Американский историк немецкого происхождения Герхард Вайнберг отметил, что весь вопрос о "справедливости" Версальского договора как источнике европейского раздора не имеет существенного значения. Вайнберг подчеркнул, что подавляющее большинство немцев в межвоенный период считали, что их страна фактически выиграла Первую мировую войну, а Рейх потерпел поражение лишь из-за предполагаемого "удара в спину", которым стала Ноябрьская революция 1918 года. Вайнберг писал, что союзники не могли бы примирить тех немцев, которые верили в легенду о том, что Германия действительно выиграла войну в 1918 году, с реальностью их поражения. Учитывая распространенность веры в Долхштосслегенде, Вайнберг утверждал, что вызов со стороны Германии международному порядку, установленному Версальским договором, был неизбежен, и вопрос о "несправедливости" договора терял свою актуальность, поскольку такой вызов был бы предпринят даже в случае более благоприятных для Германии условий. Долхштосслегенда утверждала, что Германия решительно победила объединенные силы Франции, Британской империи и Соединенных Штатов в 1918 году, и лишь в момент победы была "предана ударом в спину" Ноябрьской революцией. Вайнберг отметил, что распространенность этой легенды объясняла легкомысленность, с которой Гитлер объявил войну Соединенным Штатам в 1941 году при полной поддержке элиты Вермахта, поскольку все немецкие элиты искренне верили, что Германская империя разгромила Соединенные Штаты в 1918 году, и что нацистская Германия повторит этот успех. Вайнберг подчеркнул, что для немецкой элиты, а не только для Гитлера, именно предполагаемый "удар в спину" 1918 года объяснял поражение Германии, и считалось само собой разумеющимся, что немецкая армия непобедима и не может быть побеждена, если сначала устранить предполагаемых "внутренних" врагов, таких как евреи. Вайнберг писал, что "суровость" Версальского договора была сильно преувеличена, отметив, что Германия потеряла гораздо больше земель в пользу Польши в соответствии с линией Одер-Найссе, установленной в 1945 году, чем в соответствии с Версальским договором, и тем не менее линия Одер-Найссе не привела к новой войне. В 1991 году Германия подписала договор с Польшей, в котором линия Одер-Найссе была признана постоянной германо-польской границей, несмотря на то, что территориальные потери, наложенные этой линией, были значительно больше, чем те, которые были наложены Версальским договором. Вайнберг также отметил, что лидеры союзников на Парижской мирной конференции 1919 года навязали Польше договор о защите меньшинств, призванный защитить права польских фольксдойче (этнических немцев), в то время как в 1945 году все немцы, проживавшие на территориях, переданных Польше, были жестоко изгнаны из своих домов навсегда. Это заставило его риторически спросить, действительно ли Версальский договор был тем чудовищным и "несправедливым" мирным договором, каким его представляли немцы.

Wilson's speech regarding the Fourteen Points led to unintentional but important consequences in regards to countries which were under European colonial rule or under the influence of European countries. In many of the Fourteen Points, specifically points X, XI, XII and XIII, Wilson had focused on adjusting colonial disputes and the importance of allowing autonomous development and self determination. This drew significant attention from anti colonial nationalist leaders and movements, who saw Wilson's swift adoption of the term "self determination" (although he did not actually use the term in the speech itself) as an opportunity to gain independence from colonial rule or expel foreign influence. Consequently, Wilson gained support from anti colonial nationalist leaders in Europe's colonies and countries under European influence around the globe who were hopeful that Wilson would assist them in their goals. Around the world, Wilson was occasionally elevated to a quasi religious figure; as someone who was an agent of salvation and a bringer of peace and justice. For example, he had supported the 1898 U. S. annexation of the Philippines whilst condemning the rebellion of the Philippine nationalist Emilio Aguinaldo, and strongly believed that the U. S. was morally obliged to impose Western ways of life and governance on such countries, so that eventually they could govern independently. The German born American historian Gerhard Weinberg noted that the entire question of the "justice" of the Treaty of Versailles as a source of European discord is irrelevant. Weinberg noted that the vast majority of Germans in the interwar period believed that their country had actually won World War One with the Reich only being defeated by the alleged "stab in the back" that was the November Revolution of 1918. Weinberg wrote that there was nothing the Allies could have done to reconcile those Germans who believed in the Dolchstoßlegende that Germany had actually won the war in 1918 with the reality of their defeat. Weinberg wrote that given the way that the majority of Germans believed in the Dolchstoßlegende that it was inevitable that Germany would have made some sort of challenge to the international order created by the Treaty of Versailles, and the question of the "injustice" of the Treaty of Versailles was irrelevant as a challenge would have been made even if the Treaty of Versailles had been more favorable to Germany. The Dolchstoßlegende claimed that Germany had decisively defeated the combined forces of France, the British empire and the United States in 1918 and it was only at the moment of victory that Germany had been "stabbed in the back" by the November revolution. Weinberg noted that pervasiveness of the Dolchstoßlegende was such that it explained the flippant way that Hitler declared war on the United States in 1941 with the full support of the Wehrmacht elite because it was genuinely believed by all of the German elites that Imperial Germany had crushed the United States in 1918, and that Nazi Germany would do the same. Weinberg noted that for German elites, not just Hitler, it was the alleged "stab in the back" of 1918 that explained the German defeat, and it was taken for granted that the German military was invincible and could never be defeated provided the alleged "internal" enemies such as the Jews were dispatched first. Weinberg wrote the "harshness" of the Treaty of Versailles has been vastly exaggerated as he noted that Germany lost far more land to Poland under the Oder Neisse line imposed in 1945 than the Reich had lost to Poland under the Treaty of Versailles, and yet the Oder Neisse line did not cause another war. In 1991, Germany signed a treaty with Poland under which the Oder Neisse line was accepted as the permanent German Polish frontier, even through the territorial losses imposed by the Oder Neisse line were far greater than those imposed by the Treaty of Versailles. Weinberg also noted that the Allied leaders at the Paris peace conference of 1919 imposed the Minorities treaty on Poland intended to protect the rights of Poland's Volksdeutsche (ethnic German) minority whereas in 1945 all of the Germans living in the lands assigned to Poland were quite brutally expelled from their homes forever, leading him to ask rhetorically if the Treaty of Versailles was really the monstrous "unjust" peace treaty that the Germans claimed it to be.

Воссоединение Эльзаса-Лотарингии

По условиям перемирия от 11 ноября 1918 года, французы оккупировали Эльзас-Лотарингию. Французы не стали терять времени и незамедлительно провозгласили воссоединение Эльзаса-Лотарингии с Францией. Многие эльзасцы были недовольны немецким правлением, и французские войска, вошедшие в Эльзас-Лотарингию в ноябре 1918 года, были встречены как освободители: большие толпы выходили, чтобы приветствовать французских солдат, размахивая триколорами. На Парижской мирной конференции и Уилсон, и Ллойд Джордж поддержали требование Клемансо о воссоединении Эльзаса-Лотарингии с Францией. По условиям Версальского договора, Эльзас-Лотарингия была возвращена Франции. В соответствии с условиями Локарнского договора 1925 года, Германия признала постоянной франко-германскую границу, установленную Версальским договором, и отказалась от претензий на Эльзас-Лотарингию.

Рейнский спор

На Парижской мирной конференции 1919 года Клемансо хотел добиться отделения Рейнской области от Германии. Рейнская область с ее крутыми холмами и широкой рекой Рейн представляла собой естественный оборонительный барьер, и Клемансо настаивал на том, что Франции необходима Рейнская область для обеспечения своей безопасности после войны. В идеале Клемансо хотел бы аннексировать Рейнскую область к Франции, но был готов согласиться на то, чтобы она стала французским марионеточным государством под постоянной французской военной оккупацией. Маршал Фердинанд Фох, наиболее уважаемый и почитаемый генерал Франции, утверждал, что французам необходим контроль над Рейнской областью, чтобы иметь шанс на победу в новой войне с Германией, которую Фох считал неизбежной, поскольку союзники победили, но не уничтожили Германию как великую державу. По мнению Фоха, потребность Франции в безопасности была приоритетнее права жителей Рейнской области на самоопределение. Поскольку Рейнская область была преимущественно населена немцами, и ее жители не желали отделяться от Германии, и Вильсон, и Ллойд Джордж были категорически против планов Клемансо в отношении Рейнской области, которые, по их мнению, создали бы "обратную Альзас-Лотарингию", где жители Рейнской области оказались бы недовольны под французским правлением. Вильсон, в частности, твердо поддерживал сохранение Рейнской области в составе Германии и несколько раз угрожал вывести американскую делегацию с мирной конференции, если Клемансо продолжит настаивать на своих планах в отношении Рейнской области. Под сильным англо-американским давлением французы были вынуждены согласиться с тем, что Рейнская область останется частью Рейха. В качестве компенсации Клемансо предложили военный союз с Британской империей и Соединенными Штатами, в соответствии с которым англо-американские силы окажут помощь Франции в случае немецкой агрессии. Однако британское согласие на альянс было обусловлено согласием на альянс со стороны США, а Сенат Соединенных Штатов проголосовал против альянса с Францией, тем самым сделав предложенный англо-американско-французский альянс недействительным. Клемансо и другие французские лидеры всегда чувствовали, что Францию "обманули", поскольку французы пошли на значительные уступки англо-американской точке зрения в обмен на союзы, которые оказались иллюзией. В соответствии с Версальским договором Рейнская область оставалась частью Германии, но была объявлена постоянной демилитаризованной зоной, и французам было разрешено оккупировать Рейнскую область до 1935 года, хотя фактически французская оккупация завершилась в начале июня 1930 года.

At the Paris peace conference in 1919, Clemenceau wanted to see the Rhineland severed from Germany. The Rhineland with its steep hills and the broad Rhine river formed a natural defensive barrier and Clemenceau insisted that France needed the Rhineland to have sécurité after the war. Ideally, Clemenceau wanted to see the Rhineland annexed to France, but was willing to accept having the Rhineland became a French puppet state under a permanent French military occupation. Marshal Ferdinand Foch, France's most respected and honored general, argued that the French needed control of the Rhineland in order to stand a chance of victory in another war with Germany, which Foch believed to be inevitable as the Allies had defeated, but not destroyed Germany as a great power. In Foch's viewpoint, France's need for sécurité took precedence over the rights of the Rhinelanders for self determination. As the Rhineland was overwhelmingly German in population and its people did not wish to be severed from Germany, both Wilson and Lloyd George were completely opposed to Clemenceau's plans for the Rhineland, which they claimed would create "an Alsace Lorraine in reverse" with the Rhinelanders being placed unhappily under French rule. Wilson in particular was strongly for the Rhineland remaining part of Germany and he threatened several times to have the American delegation walk out of the peace conference if Clemenceau persisted with his plans for the Rhineland. Under strong Anglo American pressure, the French were forced to accept that the Rhineland would remain part of the Reich. As a consolation prize, Clemenceau was offered a military alliance with the British empire and the United States, under which Anglo American forces would come to France's aid in the event of German aggression. However, the British acceptance of the alliance was made conditional upon the American acceptance of the alliance, and the United States Senate voted against the alliance with France, thus rendering the proposed Anglo American French alliance null and void. Clemenceau and the other French leaders always felt that France had been "cheated" as the French made major concessions to the Anglo American viewpoint in return for alliances that proved to be an illusion. Under the Treaty of Versailles, the Rhineland remained part of Germany, but was made into a permanent demilitarized zone and the French were allowed to occupy the Rhineland until 1935, through in fact the French occupation ended early in June 1930.

Данцигский спор

Одним из самых острых вопросов на Парижской мирной конференции был статус Данцига (современный Гданьск, Польша). Пункт 13 предусматривал создание возрожденного польского государства с "свободным и безопасным выходом к морю". Данциг был глубоководным портом, расположенным в месте впадения реки Вислы в Балтийское море, что делало его основным портом для импорта и экспорта польских товаров. Роман Дмовский, глава польской делегации, утверждал, что сохранение Данцига за Германией даст Рейху экономический контроль над Польшей, и что для подлинной независимости Польши необходимо передать Данциг Польше. На мирной конференции Уилсон пояснил, что под "свободным и безопасным выходом к морю" в пункте 13 он понимал передачу Данцига Польше. Клемансо также поддержал польские притязания на Данциг, но Ллойд Джордж категорически возражал, поскольку считал несправедливым насильственное включение в состав Польши города, 90% населения которого составляли немцы, против их воли. На Парижской мирной конференции возникла ситуация взаимного противостояния: Клемансо и Уилсон поддерживали польские притязания на Данциг, в то время как Ллойд Джордж настаивал на сохранении города в составе Германии. Джеймс Хедлэм Морли из британской делегации предложил компромисс – превратить Данциг в свободный город, не принадлежащий ни Польше, ни Германии. Версальский договор утвердил компромиссное решение об отделении Данцига от Германии и создании Свободного города Данциг – города-государства, в котором Польша обладала определенными особыми правами.

Польский коридор и Верхняя Силезия

Немецкое общественное мнение не приняло потерю Данцига вместе с потерей так называемого Польского коридора и Верхней Силезии в пользу Польши, и на протяжении всего межвоенного периода для немцев было обычным делом говорить об "открытой ране на Востоке". Восточные границы, установленные Версальским договором для Германии, особенно Польский коридор, повсеместно воспринимались в Германии как "несправедливые" и являлись "национальным унижением". Смешение различных народов в Восточной Европе, образующее пеструю мозаику, сильно затрудняло союзникам проведение немецко-польской границы в соответствии с принципами 14 пунктов, поскольку неизбежно некоторые люди оказывались по "неверную" сторону границы. До 1914 года в Германии проживал 1 миллион поляков, а после 1918 года в Польше – 1 миллион немцев. До 1914 года Восточной Европой доминировали три великие империи: Австрийская, Российская и Германская. Первые две были наднациональными государствами, где лояльность к правящим династиям – Габсбургам и Романовым – являлась ключевым элементом государственной идеологии. Немецкоязычное население составляло доминирующую группу в Австрийской империи, а российская империя, определяя лояльность к дому Романовых как главный критерий, позволила процветать фольксдойче (этническим немцам) под российским правлением. В Имперской России непропорционально большое количество государственных служащих, полицейских, дипломатов и военных офицеров составляли балтийско-немецкие дворяне, настолько, что в XVIII, XIX и начале XX веков многие русские жаловались, что ими правит балтийско-немецкая аристократия, а не наоборот. До 1914 года в Германии мало кто беспокоился о положении немецкого населения в Восточной Европе, поскольку этнические немцы доминировали в Австрийской и в значительной степени в Российской империях. В межвоенный период этнические немцы перестали быть доминирующей силой в Восточной Европе, и их положение стало вызывать серьезную обеспокоенность в Германии, поскольку часто отмечалось, что в Восточной Европе проживало от 10 до 12 миллионов фольксдойче, где другие народы стали доминирующими. Немецкий историк Детлев Пёкерт утверждал, что смешение различных народов в Восточной Европе в пеструю мозаику без четких границ делало применение принципа национального самоопределения в Восточной Европе крайне сложным. Пёкерт привел Верхнюю Силезию – регион, населенный немцами и поляками, являющийся центром добычи угля и тяжелой промышленности, в качестве примера того, как "эти проблемы не могли быть принципиально решены, если национальное самоопределение должно было быть единственным критерием". Изначально на Парижской мирной конференции планировалось аннексировать всю Верхнюю Силезию Польшей, но вместо этого было решено провести референдум, чтобы определить ее судьбу. Верхняя Силезия должна была быть разделена: районы, проголосовавшие за Германию, оставались бы в составе Рейха, а районы, проголосовавшие за Польшу, – отделены от Германии. Когда в марте 1921 года был проведен референдум, 68% населения Верхней Силезии проголосовали за сохранение за Германией, а 32% – за переход в Польшу, но попытка союзных комиссаров провести границу, приемлемую для обеих сторон, оказалась невозможной. Несмотря на все усилия союзных комиссаров, неизбежно некоторые поляки и немцы оказались по "неверную" сторону границы, поскольку между польскими и немецкими населенными районами в Верхней Силезии не было четких линий. Это было особенно заметно, поскольку во многих спорных районах Верхней Силезии жители городов, как правило, голосовали за сохранение за Германией, а жители сельской местности – за переход в Польшу. 3 мая 1921 года вспыхнули ожесточенные столкновения между немецкими и польскими военизированными группировками, обе из которых стремились захватить как можно большую часть Верхней Силезии для своих стран. В конечном итоге, в июне 1921 года союзники установили границу в Верхней Силезии, которая вызвала жалобы как поляков, так и немцев на "несправедливость" по отношению к их народам. В 1925 году Германия подписала Локарнский договор, которым признала свои западные границы, установленные Версальским договором, то есть отказалась от претензий на Эльзас-Лотарингию и район Эйпен-Мальмеди в Бельгии. Также, согласно Локарнским договорам, Германия добровольно приняла демилитаризованный статус Рейнской области, установленный Версальским договором. В меморандуме, разосланном во все немецкие посольства по всему миру 28 октября 1925 года, написанном государственным секретарем Карлом фон Шубертом, было объявлено, что немецкое общественное мнение может принять потерю Эльзаса-Лотарингии в пользу Франции, следовательно, Локарнский договор, но никогда не примет потерю каких-либо бывших немецких земель в пользу Польши. Таким образом, в меморандуме говорилось, что "восточного Локарна", по которому Рейх признал бы нынешнюю немецко-польскую границу, никогда не будет. Однако в меморандуме также было отмечено, что принятие потери Эльзаса-Лотарингии по Локарнскому договору не является окончательным, поскольку 14 пунктов сделали принцип национального самоопределения ключевым элементом "современной дипломатии", и министр иностранных дел Германии Густав Штреземанн считал, что агитация за "возвращение на родину" в Эльзасе-Лотарингии в конечном итоге заставит французов вернуть этот регион Германии. В меморандуме утверждалось, что вся цель Локарнского договора состояла в том, чтобы расчистить путь для возвращения Германией силой, если потребуется, всех земель, потерянных в пользу Польши, поскольку утверждалось, что единственная причина, по которой Штреземанн стремился к улучшению отношений с Францией, заключалась в том, чтобы убедить французов отказаться от союза, заключенного с Польшей в 1921 году, и таким образом создать ситуацию, когда Германия сможет вторгнуться в Польшу, не опасаясь войны с Францией.

German public opinion did not accept the loss of Danzig along with the loss of the so called Polish Corridor and Upper Silesia to Poland, and for the entirety of the interwar period, it was common for Germans to speak of the "open wound in the East". The eastern borders the Treaty of Versailles imposed on Germany, especially the Polish Corridor, were universally viewed in Germany as "unjust" and a "national humiliation". The way that different peoples in Eastern Europe were mixed together in a patch work of different pockets made it very difficult for the Allies to divide up the German Polish border in a manner consistent with the principles of the 14 points as inevitably some people ended up being struck on the "wrong" side of the frontier. Before 1914, Germany had 1 million Poles living within its borders; after 1918 Poland had 1 million Germans living within its borders. Before 1914, Eastern Europe had dominated by the three great empires, namely the Austrian, Russian and German empires with the first two being supra national states where the focal point in the state ideologies was loyalty to the ruling families, namely the House of Habsburg and the House of Romanov. The German speaking element formed the dominant group in the Austrian empire while the way that the Russian empire defined loyalty to the House of Romanov as the main criterion had allowed the Volksdeutsche (ethnic Germans) under Russian rule to flourish. In Imperial Russia, a disproportionate number of the civil servants, policemen, diplomats and military officers were Baltic German noblemen to such an extent that in the 18th, 19th and early 20th centuries that many Russians complained that it was the Baltic German aristocracy who ruled them rather than vice versa. Before 1914, there had been little concern in Germany over the status of the German populations of Eastern Europe as ethnic Germans were the dominant element in the Austrian empire and to a large extent in the Russian empire as well. In the interwar period, ethnic Germans were no longer the dominant element in Eastern Europe, and their status became a matter of considerable concern in Germany as it was often noted there were about between 10 and 12 million volkdeutsche living in Eastern Europe where other peoples were now the dominant elements. The German historian Detlev Peukert argued that the way that different peoples were mixed together in Eastern Europe into a patchwork with no straight lines between them made the principle of national self determination very difficult to apply in Eastern Europe. Peukert used Upper Silesia, an ethically mixed region inhabited by Germans and Poles that was a center of coal mining and heavy industry as an example of how " these problems could not be fundamentally resolved if national self determination were to be the sole criterion to be applied". Initially, at the Paris peace conference, it was planned to have Poland annex all of Upper Silesia, but it decided instead to hold a referendum to decide the issue with Upper Silesia to be partitioned with the areas voting for Germany to stay within the Reich while the areas voting for Poland to be severed from Germany. When the referendum was held in March 1921, 68% of the people of the people of Upper Silesia voted to stay in Germany while 32% voted to go to Poland, but the attempt by the Allied commissioners to draw up a frontier that was mutually acceptable to both sides proved impossible. Despite their best efforts of the Allied commissioners inevitably some Poles and Germans ended being on the "wrong" side of the frontier as there were no straight lines between the Polish and German inhabited areas in Upper Silesia. This was especially the case because in many of the contested districts of Upper Silesia, the people in the urban areas tended to vote for staying in Germany while the rural areas voted for going to Poland. On 3 May 1921, fierce fighting broke out between German and Polish para military groups who were both determined to seize as much of Upper Silesia as possible for their respective nations. Ultimately, in June 1921 the Allies imposed a frontier in Upper Silesia that left both the Poles and Germans complaining was "unjust" to their respective nations. In 1925, Germany signed the Treaty of Locarno under which the Reich accepted its western borders as laid down by the Treaty of Versailles, meaning that Germany renounced any claim to Alsace Lorraine and the Eupen Malmedy district of Belgium. Likewise under the Locarno treaties, Germany voluntarily accepted the permeant demilitarized status of the Rhineland as imposed by the Treaty of Versailles. In a memo sent out to all German embassies around the world on 28 October 1925 written by the State Secretary, Carl von Schubert, it was announced that German public opinion could accept the loss of Alsace Lorraine to France, hence the Treaty of Locarno, but could never accept the loss of any of the former German lands to Poland. As such, the memo stated that there would never be an "Eastern Locarno" under which the Reich would accept the current German Polish frontier. However, the memo went on to downplay the acceptance of the loss of Alsace Lorraine under the Treaty of Locarno as it was argued that 14 Points had made the principle of national self determination a key point of "modern diplomacy" and that the German Foreign Minister Gustav Stresemann believed agitation to "go home to the Reich" in Alsace Lorraine would ultimately force the French to return the region to Germany. The memo stated that the entire purpose of the Treaty of Locarno was to clear the way for Germany to take back by force if necessary all of the lands lost to Poland as it was stated that the only reason why Stresemann wanted better relations with France was to persuade the French to renounce the alliance they had signed with Poland in 1921, and in this way create a situation where Germany could invade Poland without fear of causing a war with France.

Гражданская война в России

Во время Гражданской войны в России союзники поддерживали белое движение с различной степенью энтузиазма. Страной, оказавшей наибольшую поддержку белым, была Великобритания, поставившая белым армиям подавляющее количество вооружений: британцы предоставили белым 600 000 винтовок, 6831 пулемет и около 200 000 комплектов униформы в период с октября 1918 года по октябрь 1919 года. Таким образом, союзники обладали значительным влиянием на белых и вынудили адмирала Александра Колчака, "Верховного правителя" белого движения, принять ряд условий в обмен на военную помощь. Американский историк Ричард Пайпс отмечал, что многие из этих условий касались внутренних российских дел, например, требование к Колчаку заранее согласиться с тем, что после ожидаемой победы белых не будет восстановления монархии в России. Среди условий, предъявленных адмиралу Колчаку, были обещания признать независимость Польши и Финляндии от России, а также согласиться на посредничество союзников в вопросах будущих российско-балтийских и российско-кавказских отношений. В телеграмме в Париж, отправленной 4 июня 1919 года, Колчак принял все условия, за исключением независимости Финляндии, которую он признал лишь де-факто, но не де-юре, заявив, что желает, чтобы независимость Финляндии была предоставлена Учредительным собранием России.

Адриатический вопрос

Италия была союзником Германии и Австро-Венгерской монархии в так называемом Тройственном союзе. Однако в августе 1914 года Италия объявила о своем нейтралитете. 26 апреля 1915 года, в соответствии с условиями секретного Лондонского договора, Италия получила от Великобритании, Франции и России обещание значительных территорий Австрийской империи, а также Албании, области вокруг Анталии в Малой Азии, Юбаланда (современный южный Сомали) и части Египта в обмен на объявление войны Австро-Венгерской монархии. 22 мая 1915 года Италия объявила войну Австрийской империи. Лондонский договор стал достоянием общественности, когда был опубликован в Петрограде Наркоминделом в декабре 1917 года. В январе 1919 года Вильсон посетил Рим незадолго до открытия мирной конференции и встретился с итальянскими лидерами. Министр иностранных дел Италии Сидни Соннино писал, что его "возмущают" принципы национальной самоопределенности, провозглашенные Вильсоном, поскольку он предпочитал традиционную элитарную политику силы европейской дипломатии. Премьер-министр Италии Орландо прибыл на Парижскую мирную конференцию с лозунгом "Лондонский договор плюс Фьюме". На мирной конференции Вильсон поддержал итальянские требования, основанные на Лондонском договоре, о том, чтобы перевал Бреннер стал новой итальяно-австрийской границей и чтобы к Италии была присоединена провинция Южный Тироль. Однако в Южном Тироле преобладало немецкое население, и позднее Вильсон признал, что совершил ошибку, поддержав итальянские претензии на эту территорию, заявив, что в 1919 году он не знал, что большинство жителей Южного Тироля говорят по-немецки. Вильсон возражал против итальянских требований на все провинции Истрии и Далмации бывшей Австрийской империи, поскольку многие народы, проживавшие на этих землях, не были итальянцами и не желали находиться под итальянским правлением. В частности, Вильсон выступал против передачи всей Далмации Италии, несмотря на обещания, содержащиеся в Лондонском договоре, поскольку большинство населения Далмации составляли хорваты, стремившиеся к объединению с Югославией. Соннино, напротив, утверждал, что, поскольку Италия потеряла полмиллиона человек убитыми в войне, существует моральное обязательство полностью выполнить Лондонский договор и передать Италии все обещанные территории, независимо от воли их жителей. Вильсон поддержал итальянские претензии на далматинские города Зара (современный Задар, Хорватия) и Себенико (современный Шибеник, Хорватия), поскольку там преобладало итальянское население, но возражал против передачи Италии остальной части Далмации. Однако Вильсон проявлял меньше беспокойства о судьбе турок, чем о хорватах и словенцах, и несколько раз предлагал предоставить Италии "компенсацию", а именно, в обмен на отказ Италии от претензий на Далмацию, предоставить Италии более обширную зону оккупации в Малой Азии. Аргумент Соннино о том, что военные потери Италии дают ей право на полное выполнение условий Лондонского договора, пользовался популярностью в Италии. Вильсон же, напротив, стал непопулярной фигурой в Италии. Итальянские газетные карикатуры изображали Вильсона в австрийской форме, лицемерно отвергающим итальянские претензии на Далмацию и Фьюме под предлогом самоопределения. Американское посольство в Риме нуждалось в усиленной полицейской охране из-за непопулярности Вильсона в Италии. В частности, Вильсон выступал против итальянского требования о Фьюме (современная Риека, Хорватия), аннексии которого к Италии был полон решимости Орландо. В Италии в межвоенный период часто говорили о "обездоленной победе" (vittoria mutilata), утверждая, что Италия имела право на все территории, обещанные Лондонским договором, и что Вильсон унизил Италию. В конечном итоге почти вся Далмация была передана Югославии. Италия получила Зару в 1920 году по Рапалльскому договору, а Фьюме – по Римскому договору в 1924 году. В межвоенный период Великая фашистская партия под руководством Бенито Муссолини использовала тезис об "обездоленной победе" для того, чтобы представить весь итальянский политический класс как трусливых политиков, которые позволили Вильсону лишить Италию заслуженной доли военной добычи. Итальянская внешняя политика колебалась между стремлением к поддержанию международного порядка, в котором Италия получила выгоды, и стремлением подорвать его для получения новых преимуществ. В эпоху фашизма многие профессиональные итальянские дипломаты считали опасным со стороны Муссолини оспаривать международный порядок, установленный Версальским договором, опасаясь, что это даст Германии сильную моральную основу для предъявления претензий на Южный Тироль и что Италии выгоднее сотрудничать с Великобританией и Францией, чем с Германией.

Italy had been allied to Germany and the Austro Hungarian monarchy in the so called Triple Alliance. However, in August 1914 Italy declared itself neutral. On 26 April 1915, under the terms of the secret Treaty of London, Italy was promised by Britain, France, and Russia substantial parts of the Austrian empire plus Albania, the area around Antalya in Asia Minor, Jubaland (modern southern Somalia), and a small part of Egypt as a reward for declaring war on the Austro Hungarian monarchy. On 22 May 1915, Italy declared war on the Austrian empire. The Treaty of London entered the public domain when it was published in Petrograd by the Narkomindel in December 1917. In January 1919, Wilson visited Rome just before the peace conference opened, and met the Italian leaders. The Italian Foreign Minister, Sidney Sonnino, wrote that he was "disgusted" by Wilson's principles of national self determination as he preferred the traditional elitist power politics of European diplomacy. The Italian prime minister Orlando went to the Paris peace conference under the slogan "the Treaty of London plus Fiume". At the peace conference, Wilson supported the Italian claim based on the Treaty of London to have the Brenner pass as the new Italian Austrian frontier and to add the South Tyrol province of Austria to Italy. However, South Tyrol had a German majority, and Wilson was later to say that it was a mistake on his part to support the Italian claim to South Tyrol, saying that he did not know in 1919 that the majority of the people in South Tyrol spoke German. Wilson opposed to the Italian demands for all of the Istria and Dalmatia provinces of the former Austrian empire under the grounds that many of the peoples living in the lands being claimed were not Italian and did not wish to be under Italian rule. In particular, Wilson was opposed to all of Dalmatia going to Italy despite what the Treaty of London had promised under the grounds that the majority of the people in Dalmatia were Croats who wished to join Yugoslavia. By contrast, Sonnino argued to Wilson that because Italy had lost half million killed in the war that he felt that there was a moral obligation for the Treaty of London to be fulfilled to the letter and that all of the lands promised to Italy should be Italian, regardless of what the people living in those lands might feel. Wilson supported the Italian claims to the Dalmatian cities of Zara (modern Zadar, Croatia) and Sebenico (modern Šibenik, Croatia) because the majority of the people in those cities were Italian, but was opposed to rest of Dalmatia going to Italy. However, Wilson had less concern for Turks as opposed to Croats and Slovenes and suggested several times he supported "compensation" for Italy where in exchange for an Italian renunciation of the claim to Dalmatia that Italy could have a much larger occupation zone in Asia Minor. Sonnino's argument that Italy's war losses entitled Italy to have all of the terms of the Treaty of London fulfilled was a popular one in Italy. By contrast, Wilson became an unpopular figure in Italy. Italian newspaper cartoons depicted Wilson dressed in an Austrian uniform and sanctimoniously denying the Italian claims to Dalmatia and Fiume under the grounds of self determination. The American embassy in Rome required a special police guard owing to Wilson's unpopularity in Italy. In particular, Wilson was opposed to the Italian demand for Fiume (modern Rijeka, Croatia), a city which Orlando was determined to see annexed to Italy. In Italy in the interwar period, it was common to speak of the vittoria mutilata ("mutilated victory") as it was argued that Italy was entitled to all of the lands promised by the Treaty of London, and that Italy had been humiliated by Wilson. In the end, almost all of Dalmatia ended up being assigned to Yugoslavia. Italy gained Zara in 1920 under the Treaty of Rapallo and Fiume under the Treaty of Rome in 1924. During the interwar period, the Grand Fascist Party under the leadership of Benito Mussolini used the vittoria mutilata thesis to paint the entire Italian political class as pusillanimous politicians who allowed Wilson to deny Italy its rightful share of the spoils of war. Italian foreign policy oscillated between a desire to uphold an international order under which Italy had made gains and a desire to undermine it in order to make further gains. During the Fascist era, many of the professional Italian diplomats thought it was dangerous on the part of Mussolini to challenge the international order created by the Treaty of Versailles as it felt that such a campaign would give Germany a strong moral basis for claiming South Tyrol and that Italy had more to gain by working with Britain and France than with Germany.

Мандат Армении

Во время Парижской мирной конференции Уилсон рассматривал идею превращения Османской Армении в мандат Лиги Наций, с Соединенными Штатами в качестве управляющей державы. Уилсон полагал, что армянская община Малой Азии была разорена, а выжившие после геноцида жили в крайней нищете, из-за чего Армения не могла существовать как независимое государство в обозримом будущем. Тот факт, что Высокая Порта намеренно преследовала наиболее образованных армян с целью лишить их руководства, способного бросить вызов Османской империи, создавал дополнительные трудности для создания армянского государства. Соответственно, Уилсон считал, что Армении потребуется период американского управления, чтобы помочь выжившим восстановить разрушенные общины, как минимум на десятилетие, а то и дольше. Планы по поводу американского мандата на Армению потерпели крах 1 июня 1920 года, когда Сенат отклонил просьбу президента об американском мандате: 52 сенатора проголосовали против, а 23 – за. Планы союзников в отношении Малой Азии оказались нежизнеспособными, поскольку Анатолия рассматривалась турками как сердце турецких земель, и они не были готовы принять планы союзников по разделу Малой Азии. Османская армия была разгромлена, но не уничтожена союзниками в 1918 году – аспект ситуации, который союзники не учли при разработке планов по разделу Анатолии. В 1919 году вспыхнула война с Грецией, поскольку турки под руководством будущего президента, генерала Мустафы Кемаля, решили силой противостоять греческим планам аннексии частей Малой Азии. После победы Турции над Грецией в 1922 году был завершен финальный этап «гомогенизации» Малой Азии, ознаменованный принудительным греко-турецким обменом населением в 1922–1923 годах, в результате которого миллион греков были изгнаны из Анатолии в Грецию, а 500 000 турок – из Греции в Турцию. Обмен населением сопровождался ужасными страданиями с обеих сторон, поскольку огромное количество людей насильно выселялось из своих домов и изгонялось в свои «исторические родины», которые ни одна из сторон толком не знала. Британский историк Эван Истон Калабрия отметил, что принудительный греко-турецкий обмен населением стал окончательным отвержением видения Уилсона, изложенного в 14 пунктах, о совместном существовании различных народов Малой Азии, и вместо этого ознаменовал триумф концепции «гомогенизации».

During the Paris peace conference, Wilson explored the idea of Ottoman Armenia being turned into a League of Nations mandate with the United States as the administrating power. Wilson felt that the way that the Armenian community of Asia Minor had been devastated with the survivors of the genocide living in destitution that Armenia could not stand as an independent state for the foreseeable future. The way that the Sublime Porte had quite consciously targeted the better educated Armenians for extermination as a way to deprive the Armenians of any sort of leadership that might challenge the Ottoman Empire posed additional problems for creating an Armenian state. Accordingly, Wilson felt that Armenia would require a period of American rule to help the survivors rebuild their shattered communities for least a decade, if not longer. The plans for an American mandate for Armenia ended in fiasco on 1 June 1920 when the president's request for an American mandate was rejected by the Senate with 52 senators voting nay and 23 senators voting yea. The Allied plans for Asia Minor proved to be stillborn as Anatolia was regarded by the Turks as the Turkish heartland and the Turks were not willing to accept the Allied plans to partition Asia Minor. The Ottoman Army had been defeated, but not destroyed by the Allies in 1918, an aspect of the situation that the Allies had failed to consider when they drew up their plans for the partition of Anatolia. In 1919, a war broke out with Greece as the Turks under the leadership of their future president, General Mustafa Kemal, chose to resist by force the Greek plans to annex parts of Asia Minor. Following the Turkish victory over Greece in 1922, the final stage of the "homogenization" of Asia Minor was achieved with the Greek Turkish compulsory population exchange of 1922–1923 that saw one million Greeks expelled from Anatolia into Greece while 500,000 Turks were expelled from Greece into Turkey. The population exchange was carried out amid scenes of horrific suffering on both sides as vast numbers of people were uprooted by force from their homes to be expelled into their "homelands" that neither side knew. The British historian Evan Easton Calabria noted that the Greek Turkish compulsory population exchange was the final rejection of Wilson's vision outlined in the 14 points of the different peoples of Asia Minor co existing together, and instead marked the triumph of the "homogenization" viewpoint.

Движение 1 марта

Обещание национального самоопределения, содержащееся в 14 пунктах, вселило в Корею надежду на то, что Уилсон окажет давление на Японию с целью восстановления независимости Кореи, аннексированной Японией в 1910 году. 1 марта 1919 года группа корейских националистов опубликовала Декларацию независимости и обратилась за поддержкой к лидерам "Большой тройки" на Парижской мирной конференции. Эта декларация положила начало тому, что корейцы называют Samil Undong (Движение первого марта), в ходе которого в марте 1919 года в демонстрациях приняли участие более миллиона корейцев, требовавших восстановления корейской независимости. Японцы жестоко подавили демонстрации, расстреливая безоружных протестующих прямо на улицах. Уилсон, Клемансо и Ллойд Джордж отклонили просьбы корейцев о помощи, считая события в Корее внутренним делом Японии и не желая вмешиваться. Ощущение предательства, вызванное безразличием лидеров "Большой тройки" в Париже к подавлению Движения первого марта, заставило некоторых корейских националистов обратиться за поддержкой к Советской России и сыграло важную роль в создании Корейской коммунистической партии.

Революция 1919 года

Аналогичным образом, обещание национального самоопределения, содержащееся в 14 пунктах, побудило группу египетских политиков во главе с Саадом Загхлулом принять решение отправиться на Парижскую мирную конференцию, чтобы обратиться к Уилсону и Клемансо с просьбой оказать давление на Ллойда Джорджа с целью прекращения британской оккупации Египта, начавшейся в 1882 году. 8 марта 1919 года Загхлул и другие египетские политики, планировавшие поездку в Париж, были арестованы британской военной полицией и депортированы на Мальту как "подстрекатели". Аресты спровоцировали то, что египтяне называют Революцией 1919 года – серию массовых демонстраций, прокатившихся по всему Египту с требованиями восстановления независимости и немедленного вывода британских войск. Революция 1919 года не привела к уходу британцев, но стала важнейшим моментом в формировании египетского национального самосознания. В 1922 году, стремясь прекратить протесты, британцы предоставили Египту независимость, однако оккупация была сохранена.

Вопрос о Шандоне

Одним из самых неприятных вопросов на Парижской мирной конференции был "Сандунский вопрос". В 1897 году Германия вторглась и оккупировала провинцию Шаньдун в Китае и заставила империю Цин подписать договор, дающий Рейху 99-летнюю аренду Шаньдуна. Циньдао, столица провинции Шаньдун, стала главной немецкой военно-морской базой в Азии. В августе 1914 года Япония вступила в войну на стороне союзников, вторглась в Шаньдун, и к ноябрю 1914 года, после падения Циньдао, полностью контролировала провинцию. 25 мая 1915 года, после японского ультиматума с угрозой войны, был подписан китайско-японский договор, в соответствии с которым было согласовано, что японцы возьмут на себя все бывшие немецкие права в Шаньдуне после окончания войны. В 1917 году Китай объявил войну Германии. В том же году Великобритания, Франция и Италия подписали секретные договоры, обещавшие поддержать японские претензии на Шаньдун после войны. На Парижской мирной конференции японская делегация стремилась к подтверждению Японии в качестве правителя Шаньдуна, в то время как китайская делегация добивалась возвращения Шаньдуна Китаю. 27 января 1919 года Макино Нобуаки из японской делегации изложил японские претензии, основанные частично на праве завоевания и частично на китайско-японском договоре 1915 года. 29 января 1919 года молодой китайский дипломат Веллингтон Ку представил китайскую позицию по вопросу о Шаньдуне. Обладая интеллектом, обаянием и свободным владением французским и английским языками, Ку стал одной из "звезд" мирной конференции. Ку начал свое выступление с утверждения, что по международному праву договоры, подписанные под угрозой насилия, недействительны. Ку утверждал, что китайско-японский договор 1915 года недействителен, поскольку Япония угрожала войной, если Китай не даст свое согласие. Аналогично, Ку утверждал, что первоначальный китайско-германский договор 1897 года также недействителен по той же причине. Ку активно использовал 14 пунктов, утверждая, что право на национальное самоопределение означает, что Шаньдун должен перейти к Китаю, поскольку его население преимущественно состояло из ханьцев и стремилось к возвращению в Китай. Ку также использовал 14 пунктов, чтобы доказать недействительность секретных договоров, в соответствии с которыми Италия, Франция и Великобритания согласились поддержать японские претензии, поскольку все эти договоры нарушали первый пункт с его призывом к открытой дипломатии. К большому разочарованию Ку, 22 апреля 1919 года Уилсон поддержал японские претензии на Шаньдун, заявив, что "война велась в значительной степени с целью показать, что договоры нельзя нарушать", и что "лучше соблюдать даже плохой договор, чем разорвать его", поскольку он считал, что Китай связан договором 1915 года. 4 мая 1919 года было объявлено о передаче Шаньдуна Японии, что спровоцировало Движение 4 мая, которое часто рассматривается как начало современной истории Китая. Начиная с 4 мая, тысячи китайских студентов вышли на улицы с протестами против передачи Шаньдуна. Ощущение того, что Китай подвергается издевательствам из-за своей слабости и отсталости, побудило многих студентов заняться реформами и модернизацией Китая. Китай отказался подписать Версальский договор в знак протеста против передачи Шаньдуна Японии. В интервью, данном в июне 1969 года в ознаменование 50-летия Версальского договора, Ку отметил, что Парижская мирная конференция, положившая начало Движению 4 мая, изменила китайское восприятие Запада, поскольку многие китайские интеллектуалы полагали, что победившие державы 1918 года позволят относиться к Китаю на равных. Ку заявил, что передача Шаньдуна Японии обратила общественное мнение против западных держав. Ку заявил: "Оглядываясь на позицию Китая на Парижской мирной конференции и предшествующие ей события, представляется, что эти события стали поворотным моментом в истории Китая как во внутреннем, так и во внешнем плане. Можно задаться вопросом, какой была бы ситуация в Китае [сегодня], если бы Китаю удалось урегулировать Шаньдунский вопрос в Париже к своему удовлетворению или если бы он подписал договор без оговорки. Это вопросы, на которые, вероятно, никогда не будет полного ответа сейчас". Ку отметил, что новый режим Советской России, осудивший либерализм как инструмент западного империализма и отказавшийся от почти всех особых российских прав в Китае, полученных во времена царизма, завоевал огромный престиж в Китае как единственная держава, казалось бы, готовая относиться к Китаю на равных, что непосредственно привело к основанию Коммунистической партии Китая в 1920 году.

One of the most vexatious issues at the Paris peace conference was the "Shandong question". In 1897 Germany had invaded and occupied the Shandong province in China, and forced the Great Qing empire to sign a treaty giving the Reich a 99 year lease on Shandong. Qingdao, the capital of Shandong became the principle German naval base in Asia. In August 1914, Japan entered the war on the Allied side, invaded Shandong, and by November 1914 were in complete control of the province after the fall of Qingdao. On 25 May 1915, following a Japanese ultimatum threatening war, a Sino Japanese treaty was signed under which it was agreed that the Japanese would take over all of the former German rights in Shandong after the end of the war. In 1917, China declared war on Germany. That same year, Britain, France, and Italy all signed secret treaties promising to support the Japanese claim on Shandong after the war. At the Paris peace conference, it was the aim of the Japanese delegation to have Japan confirmed as the ruler of Shandong while the Chinese delegation sought to have Shandong returned to China. On 27 January 1919, Makino Nobuaki of the Japanese delegation laid out the Japanese claim, which was based partly upon right of conquest and partly on the Sino Japanese treaty of 1915. On 29 January 1919, a young Chinese diplomat Wellington Koo gave the Chinese case for Shandong. Intelligent, charming, and fluent in both French and English, Koo became one of the "stars" of the peace conference. Koo began his argument with the statement that under international law treaties signed under the threat of violence are invalid. Koo argued that the Sino Japanese treaty of 1915 was invalid as Japan was threatening war unless China gave its assent. Likewise, Koo argued that the original Sino German treaty of 1897 was also invalid for the same reason. Koo made much use of the 14 points as he argued that the right of national self determination meant Shandong should go to China because its people were overwhelming Han and wanted to return to China. Koo also used the 14 points to argue that the secret treaties under which Italy, France and Britain agreed to support the Japanese claims were invalid as all these treaties violated point one with its call for open diplomacy. Much to Koo's disappointment, on 22 April 1919, Wilson came out in support of the Japanese claim to Shandong as he stated "the war had been fought largely for the purpose of showing that treaties cannot be violated" and it was "better to live up to a bad treaty than tear it up" as he argued that China was bound by the 1915 treaty. On 4 May 1919, it was announced that Shandong would go to Japan, sparking the May 4th movement, which is often regarded as the beginning of modern China. Starting on 4 May, thousands of Chinese university students marched in protest against the award of Shandong. The sense that China was being bullied because it was weak and backward led many of the students to embark on ventures meant to reform and modernize China. China refused to sign the Treaty of Versailles to protest against the award of Shandong to Japan. In an interview conducted in June 1969 to mark the 50th anniversary of the Treaty of Versailles, Koo remarked that the Paris peace conference, which launched the May 4th movement, changed Chinese views of the West as he observed that many Chinese intellectuals believed the victorious powers of 1918 would allow China to be treated as an equal. Koo stated that the award of Shandong to Japan had turned public opinion against the Western powers. Koo stated: "Looking back at China's stand at the Paris peace conference and the developments preceding, it appears that these events are a turning point in China's history, both from the domestic and international point of view One could wonder what would be the situation in China [today] either if China had succeeded in settling the Shandong question in Paris to her satisfaction or if she had signed the treaty without the reservation. These are questions which probably can never be fully answered now". Koo noted that the new regime of Soviet Russia, which denounced liberalism as a device for Western imperialism and renounced almost all of the special Russian rights in China gained under Tsarism, won tremendous prestige in China as the one power seemingly willing to treat China as an equal, which led directly to the founding of the Chinese Communist Party in 1920.

Первичные источники

Уилсон, Вудроу. "Обращение Президента Соединенных Штатов: произнесено на совместном заседании обеих палат Конгресса, 8 января 1918 года" онлайн.