Введение
Национальный конвент был учредительным собранием Королевства Франции в течение одного дня и Французской Первой Республики в течение первых трех лет во время Французской революции, после двухлетнего Национального учредительного собрания и одного года Законодательного собрания. Созданный после великого восстания 10 августа 1792 года, это было первое французское правительство, организованное как республика, полностью отказавшееся от монархии. Конвент заседал как однопалатное собрание с 20 сентября 1792 года по 26 октября 1795 года (4 брюмера IV по календарю, принятому Конвентом). Конвент был созван после того, как Законодательное собрание постановило временно приостановить правление короля Людовика XVI и созвать Национальный конвент для разработки новой конституции без монархии. Другим важным нововведением стало постановление о том, что депутаты в этот Конвент должны были избираться всеми французами мужского пола, достигшими двадцати одного года, проживающими в течение года и живущими своим трудом. Таким образом, Национальный конвент стал первым французским собранием, избранным всеобщим избирательным правом без классовых различий. Хотя Конвент просуществовал до 1795 года, власть была фактически делегирована Конвентом и сосредоточена в небольшом Комитете общественного спасения с апреля 1793 года. Восемь месяцев, с осени 1793 года до весны 1794 года, когда Максимилиан Робеспьер и его союзники доминировали в Комитете общественного спасения, представляют собой самый радикальный и кровавый этап Французской революции, известный как эпоха террора. После падения Робеспьера Конвент продолжал работу еще год, пока не была разработана новая конституция, положившая начало Французской директории.
The National Convention was the constituent assembly of the Kingdom of France for one day and the French First Republic for its first three years during the French Revolution, following the two year National Constituent Assembly and the one year Legislative Assembly. Created after the great insurrection of 10 August 1792, it was the first French government organized as a republic, abandoning the monarchy altogether. The Convention sat as a single chamber assembly from 20 September 1792 to 26 October 1795 (4 Brumaire IV under the Convention's adopted calendar). The Convention came about when the Legislative Assembly decreed the provisional suspension of King Louis XVI and the convocation of a National Convention to draw up a new constitution with no monarchy. The other major innovation was to decree that deputies to that Convention should be elected by all Frenchmen twenty one years old or more, domiciled for a year and living by the product of their labor. The National Convention was, therefore, the first French assembly elected by a suffrage without distinctions of class. Although the Convention lasted until 1795, power was effectively delegated by the Convention and concentrated in the small Committee of Public Safety from April 1793. The eight months from the fall of 1793 to the spring of 1794, when Maximilien Robespierre and his allies dominated the Committee of Public Safety, represent the most radical and bloodiest phase of the French Revolution, known as the Reign of Terror. After the fall of Robespierre, the Convention lasted for another year until a new constitution was written, ushering in the French Directory.
Выборы
Косвенные выборы проходили со 2 по 10 сентября 1792 года после избрания избирательных коллегий первичными собраниями 26 августа. Несмотря на введение всеобщего мужского избирательного права, явка была низкой, хотя по сравнению с выборами 1791 года она увеличилась: в 1792 году проголосовали 11,9% значительно возросшего электората, в то время как в 1791 году – 10,2% гораздо меньшего. Низкая явка была отчасти вызвана страхом репрессий; в Париже Робеспьер руководил выборами и, действуя совместно с радикальной прессой, сумел исключить кандидатов, симпатизирующих роялистам. По всей Франции лишь одиннадцать первичных собраний высказались за сохранение монархии. Все избирательные ассамблеи молчаливо проголосовали за «республику», хотя это слово использовал только Париж. Выборы вернули тех же людей, которых активные граждане избрали в 1791 году. 20 сентября Конвент провел свою первую сессию в "Salle des Cent Suisses", а на следующий день переехал в Salle du Manège, где было мало места для публики и плохая акустика. С 10 мая 1793 года Конвент собирался в Salle des Machines, огромном зале, где депутаты располагались свободно. В Salle des Machines были галереи для публики, которая часто влияла на дебаты своими репликами и аплодисментами. Члены Конвента происходили из всех слоев общества, но юристов среди них было больше всего. 75 членов заседали в Национальном учредительном собрании, 183 – в Законодательном собрании. Общее число депутатов составляло 749, не считая 33 представителей из французских колоний, лишь некоторые из которых прибыли в Париж вовремя. Томаса Пейна и Анахарсиса Клутса в Конвент назначили жирондисты. Кроме того, делегации были разрешены от вновь образованных департаментов Франции, аннексированных Францией в период с 1782 по 1789 год. В соответствии с собственным регламентом, Конвент избирал своего президента раз в две недели, при этом уходящий президент имел право на переизбрание по истечении двухнедельного срока. Обычно заседания проходили утром, но часто созывались и вечерние, нередко продолжавшиеся до поздней ночи. В исключительных случаях Конвент объявлял себя на постоянной сессии и заседал несколько дней без перерыва. Для законодательной и административной работы Конвент использовал комитеты, полномочия которых в разной степени расширялись и регулировались последующими законами. Наиболее известными из этих комитетов были Комитет общественного спасения и Комитет общей безопасности. Конвент обладал законодательной и исполнительной властью в первые годы Первой Французской Республики и прошел через три различных периода: жирондистский, монтаньярдский (или якобинский) и термидорианский.
Политическая разбивка
Национальный конвент состоял из трех основных фракций: Монтаньяры (Гора), Мара (Равнина) и Жирондисты, также называемые Брисотинами. Историки расходятся во мнениях относительно точного состава Конвента, но современный консенсус заключается в том, что Гора была крупнейшей фракцией, насчитывающей примерно 302–309 депутатов. Жирондисты были представлены 178–227 депутатами, а Равнина – 153–250 депутатами. Из этих трех групп Гора была наиболее сплоченной, а Равнина – наименее. Более 94% депутатов Горы голосовали схожим образом по ключевым вопросам, в то время как Жирондисты и депутаты Равнины были гораздо более разобщены: только 70% Жирондистов голосовали схожим образом по тем же вопросам, и лишь 58% депутатов Равнины – аналогично.
Жирондинская конвенция
Первая сессия состоялась 20 сентября 1792 года. На следующий день собрание одобрило предложение «Отменить монархию во Франции», что было встречено бурными овациями. 22-го числа пришли известия о битве при Вальми. В тот же день было постановлено, что «впредь акты собрания будут датироваться Первым годом Французской Республики». Спустя три дня, чтобы предотвратить федерализм, к этому добавили положение о том, что «Французская республика едина и неделима». Республика была провозглашена, но предстояло создать республиканское правительство. Страна не была более республикански настроена или действовала иначе, чем когда-либо после Варенна, но теперь должна была стать республикой, поскольку у нее больше не было короля. Когда Конвент собрался, военная обстановка претерпевала необычайные изменения, которые, казалось, подтверждали пророчества жирондистов о легкой победе. После Вальми пруссаки отступили к границе, а в ноябре французские войска заняли левый берег Рейна. Австрийцы, осадившие Лилль в октябре, потерпели поражение от Дюмурье в битве при Жемаппе 6 ноября и эвакуировали Австрийские Нидерланды. Ницца была оккупирована, а Савойя объявила о своем присоединении к Франции. Успехи позволили начать внутренние распри.
Жирондины и монтажни
Жирондисты были более консервативны, чем монтаньяры, хотя оставались демократами. Жирондисты получили свое название от Жиронды, региона Франции, из которого было избрано множество депутатов этой фракции (хотя многие "жирондисты" на самом деле были парижанами по происхождению), и также были известны как брисотисты в честь своего наиболее видного оратора Жака Пьера Брисо. Монтаньяры опирались на поддержку Парижской Коммуны и популярных обществ, таких как Якобинский клуб и Кордельеры, и получили свое название от высоких трибун, на которых они сидели во время заседаний Конвента. Первые месяцы работы Национального конвента были отмечены доминированием трех вопросов: революционного насилия, суда над королем и политического господства Парижа. Противостояние между Парижем и провинцией создавало напряженность в обществе, которую обе группировки использовали как инструмент пропаганды и средство борьбы. Департаменты и округа сопротивлялись идее централизации, видя в ней стремление свести влияние столицы Революции к минимуму. Многие представители Жиронды хотели перенести место заседаний Ассамблеи из города, где доминировали "агитаторы и подхалимы", но пока не поддерживали агрессивный федерализм, который противоречил бы их политическим амбициям.
Равнина
Плейн была третьей фракцией во время Конвента. Она получила свое название от места, которое занимала на заседаниях Конвента. В начале Конвента они поддержали Жирондистов, однако, по мере развития событий и усиления требований Монтаньяров казнить Людовика XVI, Плейн начала склоняться к их позиции.
Судебный процесс и казнь короля
Единогласное провозглашение Конвентом Французской Республики 21 сентября 1792 года оставило судьбу бывшего короля нерешенной. Поэтому была создана комиссия для изучения доказательств против него, в то время как Законодательный комитет Конвента рассматривал юридические аспекты возможного будущего суда. Большинство монтаньяров выступали за вынесение приговора и казнь, но жирондисты разделились во мнениях относительно судьбы Людовика: одни отстаивали неприкосновенность королевской власти, другие – милосердие, а третьи – более мягкое наказание или изгнание. 13 ноября Робеспьер заявил на Конвенте, что Конституция, которую сам Людовик нарушил, несмотря на провозглашенную им неприкосновенность, не может быть использована в его защиту. Робеспьер заболел и практически не принимал участия в обсуждении, ограничиваясь поддержкой Сен-Жюста, который произнес свою первую значительную речь, аргументируя свою позицию против неприкосновенности короля. 20 ноября общественное мнение резко изменилось в сторону осуждения Людовика после обнаружения тайника, содержащего 726 документов – личной переписки Людовика с банкирами и министрами. На суде он утверждал, что не узнает документы, которые были явно подписаны им лично. Судебный процесс начался 10 декабря. Монтаньяры перевели дискуссию в идеологическую плоскость. Людовик XVI был объявлен врагом, чуждым нации и «узурпатором». Голосование началось 15 января 1793 года. Каждый депутат объяснил свою позицию с трибуны. Голосование против короля было единодушным. О народном референдуме, на который надеялись жирондисты, не было и речи. Роковое голосование началось 16 января и продолжалось на следующий день. Из 726 присутствующих депутатов 361 высказался за смертную казнь без каких-либо условий, 26 – за смертную казнь при условии применения поправки Майля, 334 были против (включая 44, проголосовавших за смертную казнь с отсрочкой), 5 воздержались или отказались от участия в голосовании. 19 января вопрос о помиловании был поставлен на голосование: 380 голосов было подано против, 310 – за (2 – при условии, 10 воздержались или отказались от участия). Жирондисты каждый раз оказывались расколоты. Утром 21 января Конвент приказал всей Национальной гвардии выстроиться вдоль маршрута к эшафоту. Людовик был обезглавлен на площади Революции. Внутри страны «избиратели» и «апеллянты» – противники и сторонники казни Людовика – поклялись друг другу в вечной ненависти. Остальная Европа, опасаясь распространения Французской революции на свои страны, объявила войну на истребление цареубийцам.
Кризис и падение Жирондинов
Собрание началось благополучно, но уже через несколько дней жирондисты обрушили резкую атаку на своих оппонентов – монтаньяров. Конфликт продолжался непрерывно до изгнания лидеров жирондистов из Конвента 2 июня 1793 года. Жирондисты рассчитывали на голоса большинства депутатов, многие из которых были встревожены и возмущены сентябрьскими убийствами, однако их стремление монополизировать все ключевые посты в Конвенте и нападки на лидеров монтаньяров вскоре вызвали раздражение и заставили депутатов воспринимать партию как фракцию. Один за другим, такие депутаты, как Кутон, Камбон, Карно, Линдэ и Барэр, стали склоняться к монтаньярам, а большинство, известное как «Равнина», держалось в стороне от обеих сторон. Жирондисты были уверены, что их противники стремятся к кровавой диктатуре, в то время как монтаньяры полагали, что жирондисты готовы пойти на любые компромиссы с консерваторами и даже роялистами, чтобы удержаться у власти. Эта ожесточенная вражда вскоре привела Конвент в состояние паралича. Дебаты превращались в словесные перепалки, из которых не удавалось принять никаких решений. Политический тупик, затронувший всю Францию, в конечном итоге вынудил людей искать опасных союзников: роялистов – в случае с жирондистами, санкюлотов – в случае с монтаньярами. Таким образом, борьба внутри Конвента продолжалась безрезультатно. Решение должно было прийти извне. После суда над королем санкюлоты постоянно нападали на «апеллянтов», быстро пришли к желанию их исключения из Конвента и потребовали создания Революционного трибунала для пресечения предполагаемых аристократических заговоров. Военные неудачи Первой коалиции, переход Шарля Франсуа Дюмурье на сторону врага и война в Вандее, начавшаяся в марте 1793 года, были использованы монтаньярами и санкюлотами в качестве аргументов, чтобы представить жирондистов как мягкотелых. Монтаньяры предлагали меры, но жирондисты неохотно шли на их принятие. Жирондисты были вынуждены согласиться на создание монтаньярами Революционного трибунала и Комитета общественного спасения. Социальные и экономические трудности усугубили напряженность между группами. Окончательное столкновение было спровоцировано судом над Жаном Полем Мара и арестом секционных активистов. 25 мая Парижская коммуна двинулась к Конвенту с требованием освободить арестованных. В ответ Максимен Иснар, председательствовавший на заседании, произнес тираду, напоминающую Бранденбургский манифест: «Если будет совершено нападение на представителей нации, то я заявляю вам от имени всей страны, что Париж будет разрушен». На следующий день якобинцы объявили о восстании. 28 мая секция «Сите» призвала другие секции собраться для организации восстания. 29 мая делегаты, представляющие 33 секции, сформировали повстанческий комитет из девяти членов. 2 июня 80 000 вооруженных санкюлотов окружили Конвент. После того, как попытка депутатов покинуть здание была пресечена с применением оружия, депутаты вынуждены были объявить об аресте 29 ведущих жирондистов. Таким образом, Жиронда перестала быть политической силой.
Монтанарская конвенция
Едва Жирондисты были отстранены, как Конвент, теперь под руководством монтаньяров, оказался перед лицом двух угроз. Пока федералистское восстание набирало силу, народное движение, взбешенное высокими ценами, усиливало давление на правительство. В то же время правительство оказывалось неспособным контролировать ситуацию. К июлю 1793 года страна казалась на грани распада. В июне монтаньяры выигрывали время. 3 июня было постановлено о продаже имущества эмигрантов небольшими участками с оплатой в течение десяти лет; 10 июня – о добровольном разделении общинных земель по домохозяйствам; а 17 июля – об отмене без компенсации всех оставшихся феодальных повинностей. Монтаньяры пытались успокоить средние классы, отвергая любые намеки на террор, защищая права собственности и ограничивая народное движение очень узкими рамками. Это был хрупкий баланс, который был нарушен в июле из-за обострения кризиса. Конвент спешно утвердил новую конституцию в надежде снять с себя обвинение в диктатуре и умиротворить департаменты.
Конституция 1793 года
Декларация прав, предшествующая тексту Конституции, торжественно подтвердила неделимость нации и основополагающие принципы равенства, свободы, безопасности и собственности. В отличие от Декларации 1789 года, Декларация 1793 года дополнила их правами на общественное обеспечение, труд, образование и восстание. Главной целью Конституции было обеспечение ведущей роли депутатов в Конвенте, который рассматривался как необходимая основа политической демократии. Законодательное собрание избиралось прямым голосованием по одномандатным округам, депутаты избирались простым большинством голосов, а срок полномочий собрания составлял один год. Исполнительный совет из 24 членов избирался Законодательным собранием из числа 83 кандидатов, выбранных департаментами на основе всеобщего мужского избирательного права, что обеспечивало ответственность министров перед представителями народа. Возможность участия в выборах была расширена за счет введения института референдума. Конституция, как и законы в строго определенных случаях, подлежала ратификации народом. Конституция была представлена на всенародное утверждение и принята подавляющим большинством – более 1 801 918 голосов «за» против примерно 17 610 голосов «против». Результаты плебисцита были опубликованы 10 августа 1793 года, однако вступление Конституции в силу, текст которой был помещен в ларце в зале заседаний Конвента, было отложено до заключения мира.
Федералистское восстание и война
Действительно, монтаньяры столкнулись с драматическими обстоятельствами: федералистское восстание, война в Вандее, военные поражения и ухудшающаяся экономическая ситуация. Несмотря ни на что, новой гражданской войны избежать не удалось. К середине июня около 60 департаментов находились в большей или меньшей степени в состоянии мятежа. Однако приграничные департаменты остались верны Конвенту. Восстание было масштабным, но неглубоким. Оно в основном являлось делом департаментских и окружных администраций. Коммуны, имевшие более народный состав, в целом проявляли нерешительность или враждебность, и федералистские лидеры вскоре разошлись во мнениях. Искренние республиканцы среди них не могли не тревожиться из-за иностранного вторжения и Вандеи. Те, кто видел, что их отвергает народ, искали поддержки у умеренных, фёйянтов и даже аристократов. Июль и август выдались тяжелыми месяцами на границах. В течение трех недель Майнц, символ прежних успехов, капитулировал перед пруссаками, а австрийцы захватили крепости Конде и Валансьен и вторглись в Северную Францию. Испанские войска перешли Пиренеи и начали наступление на Перпиньян в ходе Пиренейской войны. Пьемонтцы воспользовались отвлечением республиканских сил под Лионом, чтобы вторгнуться во Францию с востока. На Корсике восстание Паоли изгнало французов с острова при поддержке Великобритании. Британские войска начали осаду Дюнкерка в августе, а в октябре союзники вторглись в Эльзас. Военное положение стало отчаянным. К этому добавились и другие инциденты, которые усилили ярость революционеров и убедили их в том, что их противники отказались от всяких норм цивилизованного поведения. 13 июля Шарлотта Корде убила кумира санкюлотов Жана Поля Марата. Она поддерживала связь с жирондистскими повстанцами в Нормандии, и считалось, что они использовали ее в качестве своего агента. Отсутствие дальновидности, проявленное Конвентом в первые дни, было компенсировано его энергией и умением в организации репрессивных мер. Были изданы ордера на арест восставших лидеров жирондистов. Члены восставших департаментских администраций были лишены своих должностей. Регионы, где восстание представляло опасность, были именно теми, где осталось большое количество роялистов. Между монтаньярами, отождествлявшими себя с Республикой, и роялистами, союзниками врага, не было места для третьей стороны. Роялистское восстание в Вандее уже подтолкнуло Конвент к серьезному шагу в направлении Террора, то есть диктатуры центральной власти и подавления свобод. Жирондистское восстание теперь заставило его сделать решительный шаг в том же направлении.
Революционное правительство
Учредительное собрание осуществляло законотворчество через свои комиссии. Конвенция действовал посредством своих комитетов. Два из них имели первостепенное значение: Комитет общественной безопасности и Комитет общей безопасности. Второй, обладавший огромными полномочиями, менее известен, чем первый, который являлся истинным исполнительным органом и был наделен обширными прерогативами. Он был учрежден в апреле, но его состав был полностью пересмотрен летом 1793 года. Летом 1793 года волнения санкюлотов достигли пика под двойным знаменем: установление фиксированных цен и террор. К этому добавилась новость о беспрецедентном предательстве: Тулон и его эскадра были переданы врагу. Во имя крайней нищеты народа, лидеры эпраи, во главе с Жаком Ру, призывали к плановой экономике, которую Конвент не одобрял. Однако революционная логика мобилизации ресурсов посредством национальной диктатуры была гораздо сильнее экономической доктрины. В августе серия указов предоставила властям широкие полномочия в отношении производства и оборота зерна, а также суровые наказания за спекуляции. Были подготовлены "зернохранилища изобилия" для складирования зерна, реквизированного властями в каждом округе. 23 августа был издан указ о всеобщей мобилизации, превративший способных к несению службы граждан в солдат. 5 сентября парижане попытались повторить восстание 2 июня. Вооруженные секции вновь окружили Конвент, требуя создания внутренней революционной армии, ареста подозреваемых и чистки комитетов. Вероятно, это был ключевой день в формировании революционного правительства: Конвент уступил, но сохранил контроль над ситуацией. 5 сентября террор был включен в повестку дня, 6-го Колло д’Эрбуа и Бийо-Варенн были избраны в Комитет общественной безопасности, 9-го была создана революционная армия, 11-го был установлен максимальный предел цен на зерно и фураж (общий контроль цен и заработной платы – 29 сентября), 14-го был реорганизован Революционный трибунал, 17-го был принят закон о подозреваемых, а 20-го местным революционным комитетам было поручено составлять списки подозреваемых. Диктатура Конвента и комитетов, одновременно поддерживаемая и контролируемая парижскими секциями, представлявшими суверенный народ в постоянной сессии, продолжалась с июня по сентябрь. Она управляла через сеть учреждений, созданных с весны в марте, Революционный трибунал и представителей на местах в департаментах, а в следующем месяце к ним присоединились представители Конвента в армиях, также наделенные неограниченными полномочиями; и обеспечивала обязательное принятие ассигнатов в качестве единственного законного платежного средства, контроль цен на зерно и принудительный заем в размере миллиарда ливров с богатых. Наконец, во Франции сформировалось правительство. Дантон вышел из его состава 10 июля. Кутон, Сен-Жюст, Жанбон-Сен-Андре и Приё де Марн составили ядро решительных монтаньяров, которые объединили Барера и Линде, а затем успешно привлекли Робеспьера 27 июля, Карно и Приё де Кот-д’Ор 14 августа, а также Колло д’Эрбуа и Бийо-Варенна 6 сентября. У них было несколько четких идей, которым они придерживались: командовать, сражаться и побеждать. Их совместная работа, опасность, вкус и гордость за власть создали солидарность, которая сделала Комитет автономным органом. Комитет всегда управлялся коллегиально, несмотря на специфику задач каждого директора: разделение на "политиков" и "техников" было термидорианским изобретением, призванным возложить вину за трупы террора только на робеспьеристов. Однако многие вопросы вызывали разногласия между двенадцатью членами комитета; Барер был скорее человеком Конвента, чем комитета, и являлся связующим звеном с равниной. Роберт Линде испытывал сомнения относительно террора, который, напротив, был главной темой Колло д’Эрбуа и Бийо-Варенна, поздних членов комитета, навязанных им санкюлотами в сентябре; в отличие от Робеспьера и его друзей, Лазар Карно оказал свою поддержку лишь временно и по государственным соображениям, в качестве уступки народу. Но ситуация, объединившая их летом 1793 года, была сильнее этих разногласий. Комитет должен был ставить себя превыше всего и выбирать те народные требования, которые наиболее соответствовали целям Ассамблеи: сокрушить врагов Республики и разрушить последние надежды аристократии. Управлять от имени Конвента, одновременно контролируя его и сдерживая народ, не подавляя его энтузиазма, – это была рискованная игра. Совокупность институтов, мер и процедур, составлявших его, была кодифицирована в указе от 14 фримера (4 декабря), который закрепил постепенное развитие централизованной диктатуры, основанной на терроре. В центре находился Конвент, чьим "орудием" был Комитет общественной безопасности, наделенный огромными полномочиями: он интерпретировал указы Конвента и определял методы их применения; под его непосредственным контролем находились все государственные органы и все государственные служащие (даже министры исчезли в апреле 1794 года); он руководил военной и дипломатической деятельностью, назначал генералов и членов других комитетов, подлежащих утверждению Конвентом. Он нес ответственность за ведение войны, общественный порядок и снабжение населения. Парижская коммуна, известная как оплот санкюлотов, была нейтрализована путем подчинения ей.
Экономика
Административная и экономическая централизация шли рука об руку. Осадное положение вынудило Францию к автаркии; чтобы спасти Республику, правительство мобилизовало все производительные силы страны и с неохотой признало необходимость контролируемой экономики, которую оно ввело оперативно, по мере того как того требовала чрезвычайная ситуация. Необходимо было развивать военное производство, восстановить внешнюю торговлю и найти новые ресурсы в самой Франции, а времени оставалось мало. Обстоятельства постепенно вынудили правительство взять на себя экономическое управление страной. Наряду с организацией армии, это было наиболее оригинальным аспектом его деятельности. Все материальные ресурсы подлежали реквизиции. Фермеры сдали зерно, фураж, шерсть, лен и коноплю. Ремесленники и торговцы предоставили свои изделия. Тщательно искали сырье: металл всех видов, церковные колокола, старая бумага, тряпки и пергамент, травы, хворост и даже домашняя зола для производства калийных солей и каштаны для дистилляции. Все предприятия были поставлены в распоряжение нации: леса, шахты, карьеры, печи, кузницы, кожевенные заводы, бумажные фабрики, крупные текстильные фабрики и обувные мастерские. Труд людей и стоимость товаров подлежали контролю цен. Никто не имел права спекулировать за счет Отечества, когда оно находилось в опасности. Особую тревогу вызывало вооружение. Уже в сентябре 1793 года были предприняты усилия по созданию крупной фабрики в Париже для производства ружей и огнестрельного оружия. Был сделан особый призыв к ученым. Монге, Вандермонд, Бертолле, Дарсе, Фуркруа усовершенствовали металлургию и производство оружия. Только наемным работникам Максимум казался действительно выгодным. Он увеличил заработную плату на половину по сравнению с 1790 годом, а цены на товары – лишь на треть. Но поскольку Комитет не обеспечивал соблюдения Максимума (за исключением хлеба), они были бы обмануты, если бы не пользовались благоприятными условиями, которые всегда предоставляет большая война рабочей силе. Тем не менее, Париж успокоился, поскольку санкюлоты постепенно находили средства к существованию; всеобщая мобилизация и формирование революционной армии сокращали их ряды; многие теперь работали на оружейных и снарядочных фабриках или в канцеляриях комитетов и министерств, которые значительно расширились.
Армия года II
Летом завершилась комплектация армии, и к июлю её общая численность достигла 650 000 человек. Трудности были колоссальными. Военное производство началось лишь в сентябре. Армия находилась в разгаре чистки. Весной 1794 года была проведена реорганизация. Два батальона добровольцев объединялись с одним батальоном регулярной армии для формирования полубригады, или полка. Одновременно проводилась перестройка командования. Чистка завершилась исключением большинства представителей дворянства. Новое поколение офицеров заняло высшие должности, а Военная школа (Ecole de Mars) стала принимать по шесть молодых людей из каждого округа для повышения квалификации штабных офицеров. Командующих армиями должен был назначать Конвент. Постепенно сформировалось хорошо оснащенное военное руководство. Франсуа Северин Марсо-Дегравье, Лазар Ош, Жан Батист Клебер, Андре Массена, Жан Батист Журдан и многие другие, опиравшиеся на офицеров, сочетавших военное мастерство и политическую прозорливость. Впервые со времен Римской империи правительству удалось вооружать и снабжать продовольствием столь многочисленную армию. Технические новшества были обусловлены главным образом её масштабом, а также стратегией, которая из этого вытекала. Старая система опорных пунктов утратила свою значимость. Маневрируя между армиями Коалиции, французы могли действовать по внутренним линиям, сосредотачивать часть войск вдоль границ и использовать бездействие одного из противников для разгрома остальных. Действовать массированно и подавлять врага численным превосходством – таков был принцип Карно. Он ещё не был испытан на практике и не принёс значительных успехов до появления Бонапарта.
Падение фракций
Еще в сентябре 1793 года среди революционеров существовало два отчетливых крыла. Во-первых, те, кого позже стали называть гебертистами, хотя сам Жак Геберт никогда не был официальным лидером партии, выступавшей за войну на уничтожение и принявшей программу разъяренных, якобы по одобрению санкюлотов. Гебертисты предпочитали опираться на монтаньяров, пока надеялись контролировать Конвент через них. Они доминировали в клубе Корделье, занимали должности Бушотта и в целом могли склонить на свою сторону Коммуну. Другим крылом были дантонисты, сформировавшиеся в ответ на растущую централизацию Революционного правительства и диктатуру комитетов. Дантонисты возглавлялись преимущественно депутатами Конвента (а не санкюлотами), включая Дантона, Делакруа и Десмулина. Ставя интересы национальной обороны превыше всего, Комитет общественного спасения не намеревался уступать требованиям ни народного движения, ни умеренных. Чтобы сбалансировать противоречивые требования этих двух фракций, Революционное правительство пыталось занять промежуточную позицию между умеренными дантонистами (цитрами) и экстремистскими гебертистами (ультрами). Но к концу зимы 1793–94 годов нехватка продовольствия резко усугубилась. Гебертисты подстрекали санкюлотов требовать жестких мер, и поначалу Комитет проявил снисходительность. Конвент выделил 10 миллионов ливров на помощь, 3 Вентоза Барьер представил новый общий максимум, а 8-го Сен-Жюст добился указа о конфискации имущества подозреваемых и распределении его нуждающимся (Декреты Вентоза). Гебертисты полагали, что, усилив давление, они одержат окончательную победу. Хотя призыв казался призывом к восстанию, скорее всего, речь шла о новой демонстрации, подобной сентябрьской. Однако Комитет общественного спасения 22 Вентоза II года (12 марта 1794 года) решил, что гебертисты представляют слишком серьезную угрозу. Комитет связал Гебера, Шарля Филиппа Ронсена, Франсуа Николаса Винсента и Антуана Франсуа Моморо с эмигрантами Проли, Анахарсисом Клутом и Перейрой, чтобы представить гебертистов как участников "иностранного заговора". Все они были казнены 4 Жерминаля (24 марта). Этот шаг во многом заставил замолчать гебертистов, лишенных теперь своего руководства. Успешно подавив инакомыслие слева, Комитет затем обратился к дантонистам, несколько членов которых были замешаны в финансовой коррупции. Комитет вынудил Конвент снять парламентскую неприкосновенность с девяти дантонистских депутатов, позволив привлечь их к суду. 5 апреля были казнены лидеры дантонистов Дантон, Делакруа, Десмулен и Филиппо. Казнь лидеров обеих враждующих группировок вызвала разочарование у некоторых. Многие санкюлоты были потрясены казнью гебертистов. Все позиции влияния, традиционно занимаемые санкюлотами, были упразднены. Революционная армия была распущена, инспекторы по борьбе с спекуляцией продовольствием были уволены, Жан-Батист Ноэль Бушотт лишился поста военного министра, клуб Корделье был вынужден к самоцензуре, а давление правительства привело к закрытию 39 народных обществ. Парижская коммуна, контролируемая санкюлотами, была очищена и укомплектована назначенными Комитетом членами. После казни дантонистов многие члены Национального конвента потеряли доверие к Комитету и даже начали опасаться за свою личную безопасность. В конечном итоге Комитет подорвал собственную поддержку, устранив дантонистов и гебертистов, которые ранее поддерживали Комитет. Заставляя Конвент разрешить аресты жирондистов и дантонистов, Комитет полагал, что уничтожил свою основную оппозицию. Однако судебные процессы продемонстрировали неуважение Комитета к членам Конвента, некоторые из которых были казнены. Многие члены Конвента, которые к середине 1794 года поддерживали Комитет, больше не делали этого. Комитет выступал посредником между Конвентом и санкюлотами, от которых они оба черпали силу. Казнь гебертистов и отчуждение санкюлотов сделали Комитет ненужным для Ассамблеи.
Террор
Хотя Террор был организован в сентябре 1793 года, введен он был лишь в октябре. Он стал результатом народного движения. После 5 сентября была открыта новая инстанция Революционного трибунала, разделенная на четыре секции: Комитеты общественной безопасности и общей безопасности должны были предлагать кандидатуры судей и присяжных заседателей; Фукье-Тенвиль остался на посту государственного обвинителя, а Марсиал Жозеф Арман Эрман был назначен президентом. Террор должен был подавить поддержку врагов Революции, осуждая ярых критиков монтаньяров. Крупные политические процессы начались в октябре. Королева была гильотинирована 16 октября. Особый указ лишил защиты 21 жирондиста, включая Верньо и Бриссо, и они погибли 31-го числа. Во главе аппарата Террора находился Комитет общей безопасности – вторая организация государства. Он состоял из двенадцати членов, избираемых Конвентом ежемесячно и наделенных функциями безопасности, надзора и полиции, в том числе в отношении гражданских и военных властей. Комитет содержал большой штат сотрудников, возглавлял постепенно формировавшуюся сеть местных революционных комитетов и применял закон о подозрительных, просеивая тысячи местных доносов и арестов, которые затем подлежали рассмотрению. Он преследовал врагов Республики, где бы они ни находились и кем бы они ни были. Он был равнодушен к социальному положению и проницателен в политике. Его жертвами становились представители классов, ненавидящих Революцию, или жители регионов, где восстание было наиболее серьезным. "Строгость репрессивных мер в провинциях, – писал Альберт Матье, – была прямо пропорциональна опасности восстания". Многие известные члены общества были осуждены и казнены по обвинению в государственной измене. Камиль Демулен и Жорж Дантон были двумя наиболее известными людьми, казненными за их "угрозы" в адрес Революции. Депутаты, отправленные Комитетом общественной безопасности в качестве "представителей на миссиях" и наделенные полными полномочиями, действовали в зависимости как от местной обстановки, так и от собственного характера. Линде успокоил жирондистский запад в июле, не вынеся ни одного смертного приговора. В Лионе, несколько месяцев спустя, Колло д’Эрбуа и Жозеф Фуше прибегали к частым внесудебным расстрелам, поскольку гильотина работала недостаточно быстро.
Рабство
Монархия проводила различие между французской территорией на материке и землями под французским контролем, такими как колонии. Это различие позволило объявить рабство незаконным во Франции, но сохранить его в колониях. Колонисты в Сен-Доминго стремились к представительству в Национальном конвенте – 21 члену, учитывая численность населения и вклад в экономику. Однако их просьба была отклонена, поскольку большинство населения составляли рабы, лишенные прав граждан и не вносящие никакого вклада в представительство. В 1780-х годах во Франции существовали группы, выступавшие против рабства, но значительная часть их оппозиции была проигнорирована из-за начала Французской революции. Французы проявили большую готовность решать вопрос о рабстве, когда возникла непосредственная угроза войны с Испанией. В 1792 году Национальный конвент согласился направить в Сен-Доминго трех комиссаров. Двое из них, Лежер Фелисите Сонтонакс и Этьен Полверель, предоставили свободным цветным людям права, равные правам белых. 5 мая 1793 года Сонтонакс и Полверель атаковали плантационную систему, заставив владельцев улучшить условия содержания рабов и заботиться об их благополучии. Затем Сонтонакс пошел дальше и атаковал само рабство, освободив всех рабов-гузардов (huzards, от латинского "hazards" – риски), которых их хозяева вооружали, поскольку те не могли вернуться к мирной жизни на плантациях. 21 июня 1793 года Полверель издал прокламацию в Кап-Франсе, освобождающую всех рабов, согласных сражаться за Французскую Республику против внутренних и внешних угроз. Комиссары также постановили, что Республика выплатит компенсацию владельцам рабынь, вступающих в брак со свободными мужчинами, и что все дети от этих браков будут свободны. В конечном итоге Национальный конвент разрешил колонии иметь шесть представителей. Под давлением «Общества друзей чернокожих» Национальный конвент отказался отменить работорговлю в колониях, мотивируя это тем, что рабство является основой французского экономического благосостояния. Члены комитета считали, что «выживание шести миллионов французов зависит от колоний», и продолжали придерживаться этой точки зрения. 12 октября 1790 года Национальный конвент заявил, что только местные комитеты в колониях имеют право определять статус людей там, что означало, что, несмотря на соответствие свободного чернокожего населения требованиям активного гражданства, белые колонисты не допустили бы этого. Это было сделано в попытке умиротворить белых колонистов и предотвратить их союз с англичанами. Это также дало колониям право самостоятельно регулировать законы о рабстве и позволило Национальному конвенту снять с себя ответственность за этот вопрос. Три депутата из Сен-Доминго отправились во Францию, чтобы убедить Национальный конвент отменить рабство. Национальный конвент отменил рабство 4 февраля 1794 года, выслушав выступления депутатов. Однако Комитет общественного спасения задержал отправку прокламации в колонии на два месяца из-за очевидной оппозиции Робеспьера отмене рабства. В конечном итоге комитет обошел Робеспьера и приказал отправить декрет об отмене рабства в Сен-Доминго. Однако попытка Наполеона восстановить рабство в 1801 году лишила Францию статуса первой страны, отменившей рабство, и привела к потере самой процветающей французской колонии.
Термидор
Якобинская диктатура могла надеяться остаться у власти лишь до тех пор, пока успешно справлялась с национальной чрезвычайной ситуацией. Как только ее политические противники были уничтожены, а внешние враги побеждены, она лишилась бы главной силы, скреплявшей ее. Падение якобинцев произошло быстрее, чем ожидалось, из-за разногласий внутри партии. До тех пор, пока Комитет оставался единым, он был практически неуязвим, но едва достигнув пика своего могущества, он начал демонстрировать признаки внутреннего конфликта. Комитет общественного спасения никогда не был однородным органом – это был коалиционный кабинет. Его членов объединяли не товарищеские отношения или общие идеалы, а расчет и рутина. Нагрузка дел, которая поначалу предотвращала личные распри, также приводила к нервному истощению. Незначительные разногласия раздувались до масштабов жизненно важных вопросов. Мелкие споры отдаляли членов Комитета друг от друга. Карно, в частности, был раздражен критикой его планов со стороны Робеспьера и Сен-Жюста. Спор следовал за спором. В Комитете общественного спасения вспыхнули склоки: Карно назвал Робеспьера и Сен-Жюста «нелепыми диктаторами», а Колло д’Эрбуа делал завуалированные нападки на «Неподкупного». С конца июня по 23 июля Робеспьер перестал посещать заседания Комитета. Осознавая опасность раскола, они попытались примириться. Сен-Жюст и Кутон поддерживали эту идею, но Робеспьер сомневался в искренности своих врагов. Именно он спровоцировал роковое вмешательство Конвента. 8 Термидора II года (26 июля 1794 года) он осудил своих противников и потребовал «единства правительства». Однако, когда его попросили назвать обвиняемых, он отказался. Этот провал стал для него роковым, поскольку было воспринято как требование дать ему неограниченные полномочия. В ту ночь был заключен шаткий союз между депутатами, ощущавшими угрозу, и членами Равнины. На следующий день, 9 Термидора, Робеспьеру и его сторонникам не дали выступить, а Луи Луше из Авейрона потребовал привлечь Робеспьера к ответственности, что и было принято Конвентом. Ведущие роли в этом сыграли представители крайне левых: Бийо-Варенн, выступивший с обвинениями, и Колло д’Эрбуа, председательствовавший на заседании. Узнав об этом, Парижская коммуна, верная человеку, который ее вдохновил, призвала к восстанию, освободила арестованных депутатов вечером и мобилизовала две-три тысячи боевиков. Ночь с 9 на 10 Термидора была отмечена большой неразберихой в Париже, поскольку Коммуна и Ассамблея боролись за поддержку секций и их войск. Конвент объявил повстанцев вне закона. Баррасу было поручено собрать вооруженные силы, и умеренные секции оказали ему поддержку. Национальная гвардия и артиллеристы, собравшиеся у [[Городской ратуши (Отель де Виль) в Париже]], остались без указаний и постепенно расходились, оставляя площадь пустой. Около двух часов ночи колонна из секции Гравилье под командованием Леонара Бурдона ворвалась в Отель де Виль и арестовала повстанцев. Вечером 10 Термидора (28 июля 1794 года) Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон и девятнадцать их политических союзников были казнены без суда. На следующий день настал черед большой группы из 71 человека – самой массовой казни за всю историю Революции.
Термидорийская конвенция
Каковы бы ни были мотивы заговорщиков, стоящие за 9 Термидором, последующие события превзошли их ожидания. По-видимому, оставшиеся члены комитетов надеялись удержаться у власти и заслужить расположение якобинской диктатуры, словно произошло лишь партийное очищение.
Термидоровская реакция
Они быстро избавились от этого заблуждения. Возможно, робспьеристы уходят, а дантонисты приходят к власти. Конвент восстановил свою инициативу и раз и навсегда покончил с диктаторским правлением комитетов, которое отстранило его от власти. Было постановлено, что ни один член руководящих комитетов не должен занимать должность более четырех месяцев. Три дня спустя Закон о прериале был отменен, а Революционный трибунал лишен своих чрезвычайных полномочий. Коммуну заменили Комиссией гражданских администраторов (commission des administrateurs civils) из числа членов Конвента. В ноябре клуб якобинцев был закрыт. Реакция была направлена как против робспьеристов, так и против якобинцев и достигла своего пика. В начале сентября Бийо, Колло и Барэр покинули Комитет общественного спасения; к концу года они оказались в тюрьме. Стабильность правительства ослабевала. Затем наступила концентрация власти – еще один революционный принцип. Прекращение отождествления Комитета общественного спасения с исполнительной властью произошло 7 фруктидора (24 августа), ограничивая его прежней сферой войны и дипломатии. Комитет общей безопасности сохранил контроль над полицией. Всего должно было быть создано шестнадцать комитетов. Члены Конвента, осознавая опасность фрагментации, были еще больше обеспокоены опытом монополии власти. За несколько недель революционное правительство было демонтировано. Эти меры, наконец, затронули инструменты террора и открыли многочисленные бреши в аппарате репрессий. Закон 22 прериаля был отменен, тюрьмы были открыты, и «подозреваемые» были освобождены: 500 человек в Париже за одну неделю. Были организованы несколько публичных процессов, в том числе над Каррье, признанным ответственным за массовое утопление в Нанте, и над Фукье-Тенвилем, печально известным как государственный обвинитель Великого террора поздней весны и лета 1794 года, после чего Революционный трибунал был тихо упразднен. Однако неофициальный Белый террор продолжался. В провинциях террор приобрел жестокие и злобные формы. В Лионе «спутники Ииу» бросали тела своих жертв, мужчин и женщин, в Рону, а заключенные подвергались массовым убийствам в тюрьмах или по пути в тюрьму, в то время как в других городах банды так называемых «спутников Солнца» без разбора убивали «террористов», «патриотов 89 года» и, прежде всего, покупателей бывшей церковной собственности. Такие злоупотребления осуждались в Париже, но Конвент и его комитеты были бессильны обуздать силы, которые сами во многом способствовали их высвобождению. Разрушение системы революционного правительства в конечном итоге положило конец «экономическому террору». Максимумы были ослаблены еще до 9 термидора. Теперь практически никто больше не верил в контроль над ценами. Поскольку черный рынок был хорошо обеспечен, укрепилась идея, что контроль над ценами равнозначен дефициту, и что свободная торговля, следовательно, вернет изобилие. Экономисты-физиократы во Франции, сторонники свободной торговли, обычно полагали, что цены сначала вырастут, но затем упадут в результате конкуренции. Однако эта иллюзия была разрушена зимой 1794–1795 годов. Формально Национальный конвент положил конец максимумам, поскольку сезон начался в канун Рождества 4 нивоза III года (24 декабря 1794 года). Той зимой отказ от регулируемой экономики вызвал ужасную катастрофу. Цены взлетели, а обменный курс упал. Республика была обречена на огромную инфляцию, и ее валюта была разрушена. В термидоре III года ассигнаты стоили менее 3% от своего номинала. Ни крестьяне, ни торговцы не принимали ничего, кроме наличных денег. Кризис развивался настолько стремительно, что экономическая жизнь, казалось, остановилась. Кризис был значительно усугублен голодом. Крестьяне, наконец, перестали привозить продукцию на рынок, поскольку не желали принимать ассигнаты. Правительство продолжало снабжать Париж, но не смогло предоставить обещанные пайки. В провинциях местные муниципалитеты прибегали к некоторым правилам с косвенным принуждением при получении продовольствия. Страдания сельских рабочих, брошенных всеми, часто были ужасающими. Инфляция разорила кредиторов в пользу должников и вызвала беспрецедентную спекуляцию. В начале весны, в марте-апреле 1795 года, нехватка была настолько велика, что беспорядки вспыхивали почти повсюду. Париж снова был «активным».
Разгром народного движения
Недовольство росло вместе с нехваткой продовольствия. 17 марта делегация из фаубургов Сен-Марсо и Сен-Жак пожаловалась, что "Мы на грани сожаления обо всех жертвах, которые мы принесли ради Революции". Был принят закон о полиции, устанавливавший смертную казнь за использование подстрекательских высказываний. Оружие было роздано "добропорядочным гражданам", верному ядру Национальной гвардии. Назревало столкновение. 10 жерминаля (30 марта) все секции созвали свои общие собрания. Из этого отчетливо выявилась политическая карта Парижа. Дебаты в Конвенте сосредоточились на двух вопросах: судьбе Барера, Колло, Бийо и Вадье, и принятии конституции 1793 года. В то время как в секциях центра и запада в официальных обращениях требовали наказания "четверки" и обходили стороной проблему нехватки продовольствия, секции востока и фаубурги требовали мер по преодолению зернового кризиса, принятия конституции 1793 года, возобновления народных обществ и освобождения заключенных патриотов. Утром 12 жерминаля (1 апреля) толпы собрались на острове Сите и, оттеснив дворцовую стражу, ворвались в зал, где заседал Конвент. В поднявшейся суматохе представители секций изложили народные требования. Были вызваны надежные батальоны Национальной гвардии, и демонстранты, не имевшие оружия и руководства, были вынуждены отступить. Для большинства людей конституция 1793 года – рассматриваемая как освободительная утопия – представляла собой решение всех бед. Были и те, кто открыто сожалел об уходе "правления Робеспьера". Но это было не концом. Новый взрыв назревал. Восстание готовилось открыто. 1 прериаля (20 мая 1795 года) забили тревожные колокола в фаубургах Сен-Антуан и Марсо. Вооруженные батальоны прибыли на площадь Карусель и вошли в зал заседаний. После часа беспорядков было зачитано "Восстание народа" (L'Insurrection du Peuple). В царившем хаосе ни один из зачинщиков не подумал о реализации ключевого пункта программы: свержении правительства. Оставшиеся монтаньяры, "Гребень горы" (la Crête de la Montagne), сумели добиться принятия указов, благоприятных повстанцам. Но в 23:30 две вооруженные колонны вошли в зал и разогнали бунтовщиков. На следующий день повстанцы повторили те же ошибки и, получив обещания от депутатов принять оперативные меры против голода, вернулись в секции. 3 прериаля правительство собрало верные войска – охотников, драгун, национальных гвардейцев, отобранных из числа "тех, кому посчастливилось сохранить свое состояние" – всего 20 000 человек. Фаубург Сен-Антуан был окружен, а 4 прериаля сдался и был разоружен. Неопределенность в отношении того, как реагировать, нерешительность в действиях и отсутствие революционного руководства обрекли народное движение на потерю последнего шанса в бою. 4 прериаля III года – одна из ключевых дат революционного периода. Народ перестал быть политической силой, участником истории. Теперь он был не более чем жертвой или зрителем.
Конституция III года
Победители теперь могли разработать новую конституцию, для чего изначально и был избран Национальный конвент. Комиссия одиннадцати (в которую входили такие видные члены, как Пьер Клод Франсуа Дауну, Жан Дени Ланжуайне, Франсуа Антуан де Бойси д’Англас, Антуан Клер Тибодо и Луи Мари де Ла Ревельер Лепо) подготовила текст, отражающий новый баланс сил. Он был представлен 5 мессидора (23 июня) и принят 22 августа 1795 года (5 фруктидора III года). Новая конституция вернулась к принципам конституции 1791 года, отражавшим господствующую идеологию страны. Равенство, безусловно, было подтверждено, но лишь в рамках гражданского равенства. Многие демократические права, закрепленные в конституции 1793 года – право на труд, пособие, образование – были исключены. Конвент стремился определить права, одновременно отвергая привилегии старого порядка и уравниловку. Конституция вновь ввела различие между активными и пассивными гражданами. Избирателями могли быть только граждане старше двадцати пяти лет, располагавшие доходом, равным двумстам дневным заработкам. Этот избирательный корпус, обладавший реальной властью, насчитывал 30 000 человек, что вдвое меньше, чем в 1791 году. Позднее возрастной порог был снижен до двадцати одного года. Руководствуясь недавним опытом, были созданы институты для защиты Республики от двух опасностей: всевластия собрания и диктатуры. В качестве предосторожности против резких политических колебаний был предложен двухпалатный законодательный орган: Совет пятисот, наделенный правом предлагать законы, и Совет старейшин, состоявший из 250 депутатов, с полномочиями принимать или отклонять предложенные законы. Исполнительная власть должна была быть разделена между пятью директорами, избираемыми Советом старейшин из списка, составленного Советом пятисот. Один из директоров обновлялся ежегодно, с возможностью переизбрания через пять лет. В качестве одной из практических мер предосторожности войскам запрещалось находиться в радиусе 60 миль от заседающего собрания, и оно могло быть переведено в безопасное место в случае угрозы. Директория сохраняла значительные полномочия, включая чрезвычайные меры по ограничению свободы печати и свободы объединений. Конституция была принята в целом положительно, даже правыми, которые надеялись на предстоящие выборы и были рады избавиться от законодательного органа, столь ненавистного им. Но как гарантировать, что новый избранный орган не отменит конституцию, как это произошло ранее с Законодательным собранием? Термидорианцы попытались это сделать 5 фруктидора (22 августа), проголосовав за декрет о «формировании нового законодательного органа». В статье II говорилось: «Все члены, в настоящее время действующие в Конвенте, имеют право на переизбрание. Избирательные собрания не могут включать в состав законодательного органа менее двух третей из их числа». Этот закон стал известен как закон о двух третях.
Вендемиаре
23 сентября были объявлены результаты: конституция была принята 1 057 390 голосами против 49 978. За декретами о "двух третях" проголосовали 205 498 человек, против – 108 754. Однако Конвент не учел парижские секции, выступавшие против этих декретов, и не предоставил точных данных о голосовании: 47 парижских секций отклонили декреты. Восемнадцать парижских секций оспорили результаты. Секция Лепельтье выступила с призывом к восстанию. К 11 Вендемиера семь секций находились в состоянии мятежа – секции, которые с 9 Термидора являлись опорой Конвента, а теперь перешли под влияние крайне правых, если не роялистов. Конвент объявил себя бессрочным. Члены Конвента прекрасно понимали ситуацию. Они в совершенстве владели искусством организации восстаний и подавить мускадинов было легче, чем санкюлотов. Для урегулирования кризиса были назначены пять членов, включая Поля Франсуа Жана Николя, виконта де Барраса. Декретом от 12 Вендемиера (4 октября) было отменено прежнее разоружение бывших террористов и выпущен призыв к санкюлотам. В ночи с 12 на 13 Вендемиера (4–5 октября) генерал Жаку Франсуа Мену было поручено подавить роялистское восстание и не допустить нападения на Конвент. Он привлек к подавлению восстания и других генералов, таких как Наполеон Бонапарт. Восставших было численно больше армии, но благодаря подготовке, проведенной накануне, Бонапарт и войска смогли выстроить артиллерию из лагеря Саблон вдоль дороги, ведущей в Париж. Не имея возможности войти в Париж, восставшие сдались Конвенту 13 Вендемиера. Баррас и Конвент дали войскам разрешение на применение силы. В течение 45 минут более 300 роялистских повстанцев были убиты перед церковью Сен-Роха. Остальные рассеялись и бежали. Последовали умеренные репрессии, и Белый террор на юге был остановлен. 4 Брумера IV года, незадолго до роспуска, Конвент проголосовал за общую амнистию за "деяния, исключительно связанные с Революцией".
Наследие
Анчел (1911) заключает: "Работа Конвента была огромной во всех сферах общественной жизни. Чтобы оценить ее без предубеждения, следует помнить, что эта ассамблея спасла Францию от гражданской войны и вторжения, что она заложила основы системы государственного образования (Музей, École Polytechnique, École Normale Supérieure, École des langues orientales, Консерватория), создала институты первостепенной важности, такие как Grand Livre de la dette publique, и окончательно утвердила социальные и политические завоевания Революции". Указом от 4 февраля 1794 года (16 Pluviôse) он также ратифицировал и распространил на всю Французскую колониальную империю отмену рабства на Сен-Доминге, осуществленную в 1793 году гражданскими комиссарами Сонтонаксом и Польверелем, хотя это не коснулось Мартиники и Гваделупы и было отменено законом от 20 мая 1802 года. В период деятельности Национального конвента был введен ряд мер и программ социальной поддержки. Закон о государственной помощи от 19 марта 1793 года устанавливал различные принципы, такие как оказание государственной помощи в зависимости от численности населения в каждом департаменте, предоставление работы трудоспособным и оказание помощи на дому "там, где это возможно, другим категориям нуждающихся", при этом подаяние было запрещено. Более поздний закон о государственной помощи от 28 июня 1793 года предусматривал предоставление государственной помощи через районные "агентства" пожилым людям, детям и, впервые в истории Франции, незамужним матерям. Кроме того, брошенные дети должны были содержаться в больницах до достижения двенадцатилетнего возраста, после чего их следовало отдать в ученики. Однако закон от 15 октября 1793 года запрещал попрошайничество и подаяние и предписывал "создание ведомственных домов исправительных работ для привлечения попрошайников к труду". 9 февраля 1794 года был принят закон о пенсиях для иждивенцев солдат, а 4 июня 1794 года – закон о "щедром и гуманном" пенсионном обеспечении для вдов военнослужащих. Кроме того, законом от 11 мая 1794 года был учрежден "Grand Livre de Bienfaisance Nationale" – "реестр государственных пенсий, выплачиваемых нуждающимся в сельской местности". Указ, изданный в июне 1793 года, как отмечается в одном исследовании, "предусматривал предоставление услуг врачей, медсестер, акушерок и аптекарей больным бедным". Якобинцы осуществляли различные местные и конкретные проекты социальной помощи, включая программу, обеспечивавшую бесплатное медицинское обслуживание для рабочих, занятых в производстве вооружений, а также выплату пособий по болезни, инвалидности и в случае смерти. К другим проектам якобинцев в области социальной помощи относились основание начальных школ в некоторых округах, "эгалитарная продовольственная политика" и разделение и распределение земель эмигрантов. Однако, согласно одному исследованию, фактическое влияние этих мер и законов было значительно меньше, поскольку утверждалось, что "декрет за декретом провозглашали искоренение обмана и прекращение хронической нужды, и все большие и большие ассигнования выделялись, казалось бы, безрассудно на помощь бедным, но все это не принесло долгосрочного эффекта".