LGM-118 Peacekeeper: История и Судьба Американской Ракеты

Введение

LGM 118 Peacekeeper, первоначально известная как MX ("Ракета, экспериментальная"), была межконтинентальной баллистической ракетой (МБР) с разделяющимися головными частями, произведенной и развернутой Соединенными Штатами с 1985 по 2005 год. Ракета могла нести до двенадцати боевых блоков Mark 21 (хотя договоры ограничивали ее фактическую полезную нагрузку до 10), каждый из которых был оснащен боеголовкой W87 мощностью 300 килотонн. Первоначальные планы предусматривали создание и развертывание 100 МБР MX, но бюджетные ограничения уменьшили окончательный заказ; в строй вступило только 50 ракет. Договоры о разоружении, подписанные после разработки Peacekeeper, привели к ее снятию с вооружения в 2005 году. Исследования базовой концепции начались в 1960-х годах. Идея заключалась в том, чтобы позволить США выдержать внезапный удар со стороны СССР, сохранив достаточное количество боеголовок для атаки на оставшиеся советские ракетные шахты. Для этого ракеты должны были обладать высокой точностью, быть размещены таким образом, чтобы выдержать ядерный удар, нести большое количество боеголовок, чтобы выжившие все равно могли нанести значительный ущерб, и иметь возможность быстро перенацеливаться, чтобы поражать только те ракеты, которые Советский Союз еще не запустил. В ходе разработки в 1970-х годах MX превратилась в высокоточную, быстродействующую систему с возможностью быстрого перенацеливания. В конечном итоге, единственной проблемой, которая так и не была полностью решена, оставался вопрос базирования. Первоначальная разработка началась в 1971 году, полномасштабная – в 1974 году. Президент Джимми Картер отдал приказ о начале производства в 1979 году, но Конгресс его отменил. После продолжительных дебатов о системе, в октябре 1982 года президент Рональд Рейган объявил о вводе в строй 50 ракет нового типа Peacekeeper в существующих шахтах LGM 30 Minuteman в качестве временной меры до принятия окончательного решения о базировании. Первый летный испытание состоялось в 1983 году и включало успешный запуск шести инертных возвращаемых аппаратов, каждый из которых поразил заданные цели. Это была первая американская МБР, использующая систему "холодного пуска". Peacekeeper достигла начальной боевой готовности в 1986 году. В это время Соединенные Штаты и Советский Союз вели переговоры о договоре СНВ-II, в соответствии с которым МБР могли нести только одну боеголовку. Поскольку Minuteman мог нести одну боеголовку значительно дешевле, Соединенные Штаты согласились вывести Peacekeeper из своего ядерного арсенала в рамках этого договора. Несмотря на выход США из Договора по противоракетной обороне и последующий выход России из СНВ-II 14 июня 2002 года, последняя ракета Peacekeeper была выведена из эксплуатации 19 сентября 2005 года. Ее передовые боеголовки W87 были перенесены на Minuteman III. Частная компания Orbital Sciences Corporation разработала Minotaur IV – четырехступенчатую гражданскую ракету-носитель, использующую старые компоненты Peacekeeper. Было выполнено семь запусков Minotaur IV.

The LGM 118 Peacekeeper, originally known as the MX for "Missile, Experimental", was a MIRV capable intercontinental ballistic missile (ICBM) produced and deployed by the United States from 1985 to 2005. The missile could carry up to twelve Mark 21 reentry vehicles (although treaties limited its actual payload to 10), each armed with a 300 kiloton W87 warhead. Initial plans called for building and deploying 100 MX ICBMs, but budgetary concerns limited the final procurement; only 50 entered service. Disarmament treaties signed after the Peacekeeper's development led to its withdrawal from service in 2005. Studies on the underlying concept started in the 1960s. The idea was to allow the U. S. to absorb a sneak attack by the USSR with enough warheads surviving to attack the remaining Soviet missile silos. To do so, the missiles had to be highly accurate, be based in such a way that enough would survive a nuclear attack, carry a large number of warheads so the survivors would still inflict massive damage, and be able to rapidly re target so they could be aimed at only those missiles the Soviets had not yet fired. Over its development through the 1970s, MX emerged as a highly accurate, rapid firing, and quickly retargeted system. Ultimately, the only problem that was never completely solved was the issue of basing. Initial development began in 1971, with full scale development starting in 1974. President Jimmy Carter ordered initial production in 1979 but was overturned by Congress. After considerable debate about the system, in October 1982, President Ronald Reagan announced that 50 of the newly named Peacekeepers would be put into service in existing LGM 30 Minuteman silos, a temporary measure until final basing was decided. The first flight test took place in 1983, which included the successful launch of six inert re entry vehicles, each hitting pre planned targets. It was the first U. S. ICBM to use a cold launch system. Peacekeeper reached initial operational capability in 1986. At this time, the United States and the Soviet Union were negotiating the START II treaty, under which ICBMs were allowed to carry only a single warhead each. Because the Minuteman could carry a single warhead for far less money, the United States agreed to remove the Peacekeeper from their nuclear force in this treaty. Despite the U. S. withdrawal from the Anti Ballistic Missile Treaty and the subsequent Russian withdrawal from the START II on 14 June 2002, the last Peacekeeper missile was deactivated on 19 September 2005. Their advanced W87 warheads were moved to the Minuteman III. The private launch firm Orbital Sciences Corporation has developed the Minotaur IV, a four stage civilian expendable launch system using old Peacekeeper components. , seven Minotaur IV flights have been made.

- Минутник .

Развертывание МБР Minuteman началось в 1962 году, во время холодной войны, и проходило быстрыми темпами. Ограниченная точность с вероятным круговым отклонением (ВКО) около и небольшая боеголовка менее 1 мегатонны означали, что система не могла поражать укрепленные цели, такие как ракетные шахты. Это ограничивало применение первых моделей атаками на стратегические объекты, такие как города и порты, и система практически не обладала возможностями в качестве оружия для уничтожения средств нападения. Военно-воздушные силы полагались на свои пилотируемые бомбардировщики как на основное средство поражения укрепленных целей и рассматривали МБР как средство сдерживания, способное защитить от нападения на их бомбардировочный парк. Советские ракеты, как было известно, имели очень низкую точность, недостаточную для прямого поражения американских ракетных шахт. Однако они обладали достаточной комбинацией точности и мощности для атаки на базы американских бомбардировщиков. Хотя организовать это было бы крайне сложно, существовала вероятность того, что сочетание ракетных ударов по базам американских бомбардировщиков и ударов бомбардировщиков по ракетным базам поставило бы США в невыгодное положение. Выживаемость ракетного парка становилась все более важной, особенно после прихода к власти администрации Кеннеди, когда новому министру обороны Роберту Макнамаре было поручено сделать американскую армию самой мощной в мире, одновременно сокращая расходы. Он решил эту проблему, значительно снизив зависимость от бомбардировщиков, и к 1964 году количество американских МБР превысило количество бомбардировщиков, находящихся в состоянии ядерной готовности. К середине 1960-х годов ракета стала основным стратегическим оружием США. Это вызвало обеспокоенность по поводу различных сценариев ведения войны, особенно по мере совершенствования советских ракет. В случае запуска советских ракет США столкнулись с трудным решением: немедленно применить свой ракетный арсенал или дождаться определения целей советских ракет. Преждевременный запуск мог привести к удару по гражданским объектам (контрценностная стратегия), в то время как Советы могли быть нацелены только на военные объекты, что американские политики считали серьезной проблемой (часть доктрины гибкого реагирования). Даже если бы Советы атаковали только бомбардировщики, у США не было бы возможности для ответного удара по средствам нападения, поскольку ракеты ВМС и ВВС могли поражать только крупные цели. Как быстро указали ВМС США, скрытность и мобильность их флота Polaris обеспечивали бы контрценностные силы при любом возможном сценарии. Это угрожало превосходству ВВС в области ядерного вооружения. Даже в случае удара по средствам нападения их бомбардировщикам потребовались бы часы для выполнения своих задач, в течение которых Советы могли бы запустить оставшиеся ракеты. ВВС не могли допустить этого, и, следуя рекомендациям RAND Corporation, в 1962 году они решили, что решение заключается в том, чтобы сделать Minuteman способным выполнять задачи по уничтожению средств нападения. Модернизация Minuteman II заключалась в двух основных изменениях. Во-первых, была внедрена инерциальная навигационная система NS 17, которая улучшила ВКО до и позволила ракетам напрямую поражать советские шахты. Во-вторых, ракетам была предоставлена возможность быстро переключаться между восемью целями, что позволяло им поражать только те советские шахты, которые еще не были запущены.

Deployment of the Minuteman ICBM began in 1962, during the Cold War, and proceeded rapidly. Limited accuracy with a circular error probable (CEP) of about and a small warhead of less than 1 megaton meant the system was unable to attack hardened targets like missile silos. This limited these early models to attacks on strategic targets like cities and ports, and the system had little or no capability as a counterforce weapon. The Air Force relied on its crewed bombers as the primary weapon for attacking hardened targets and saw the ICBM as a survivable deterrent that would guard against an attack on its bomber fleet. Soviet missiles were known to have very low accuracy, far too low to directly attack US missile silos. They did have the combination of accuracy and power to attack the US bomber bases. Although it would be very difficult to arrange, there was the possibility that a combination of missile attacks on US bomber bases combined with bomber attacks on the missile bases would leave the US at a disadvantage. The survivability of the missile fleet became increasingly important, especially after the Kennedy administration took power, and the new Secretary of Defense, Robert McNamara, was given the task of making the US military the most powerful in the world while at the same time reducing its expenditures. He solved this problem by greatly reducing reliance on bombers, and by 1964, there were more US ICBMs than bombers on nuclear alert. By the mid 1960s, the missile had become the main US strategic weapon. This led to concerns about various warfighting scenarios, especially as the Soviets improved their missiles. In the event of a Soviet missile launch, the US faced the difficult decision of whether to fire their missiles immediately or wait to determine the targets of the Soviet missiles. Firing early might mean striking civilian targets (countervalue) when the Soviets had only targeted military installations, something US politicians considered to be a serious problem (part of the flexible response doctrine). Even if the Soviets attacked only the bombers, the US would be left with no counterforce approach, as both the Navy and Air Force missiles could only attack large targets. As the US Navy was quick to point out, their Polaris fleet's stealth and mobility would maintain a countervalue force under any possible scenario. This threatened the Air Force's supremacy in the nuclear warfighting arena. Even in the case of a counterforce attack, their bombers would take hours to complete their missions, during which the Soviets could launch their remaining missiles. The Air Force could not let this stand, and following the advice of RAND Corporation, in 1962 they decided the solution was to make the Minuteman capable of counterforce missions as well. The changes to Minuteman II were two fold. One was to introduce the NS 17 inertial navigation system, which improved the CEP to and allowed the missiles to attack Soviet silos directly. The other was to allow the missiles to quickly switch between a selection of eight targets, allowing them to be fired at only those Soviet silos that had not already launched.

Золотая стрела

Подобные улучшения советских ракет, реальные или воображаемые, привели к тому, что американские чиновники предложили тревожный сценарий: советский упреждающий удар ограниченным числом боеголовок, нацеленных на шахты Minuteman или командные бункеры, мог бы вывести из строя американский флот МБР. В то время Советский Союз был способен лишь на ограниченное нападение. Из-за низкой точности советских ракет осуществить можно было только атаку небольшим количеством ракет с очень мощными боеголовками (в мегатонном диапазоне). У них было ровно столько, чтобы нанести ощутимый, но не решающий удар по американскому флоту МБР. Этот сценарий вызывал серьезную обеспокоенность ВВС, поскольку они все больше зависели от Minuteman для выполнения большинства стратегических задач. В первые годы разработки своих сил МБР ВВС опирались на инженерную поддержку TRW. В 1960 году ряд инженеров TRW и других специалистов, участвовавших в программе МБР, основали The Aerospace Corporation, первоначально работая над космическим кораблем Mercury, X-20 Dynasoar и различными проектами МБР. В 1964 году ВВС заключили с ними контракт на изучение широкого спектра вариантов обеспечения живучести МБР под названием "Золотая стрела". В рамках проекта рассматривались ракеты, запускаемые с автомобильных, железнодорожных, подводных и воздушных платформ. Одно из предложений касалось баллистической ракеты воздушного базирования. В нем предлагалось использовать огромный (для того времени) турбовинтовой самолет с двухсуточной продолжительностью полета, способный нести до восьми ракет, которые сбрасывались бы сзади, парашютировались в вертикальное положение, а затем запускались. В рамках того же исследования Aerospace также рассматривала комплекс ракеты и колесной пусковой установки, достаточно компактный для перевозки на существующих самолетах C-141 Starlifter. В периоды обострения напряженности их можно было бы доставить практически в любой аэропорт и развернуть. Советскому Союзу пришлось бы нацеливаться на тысячи аэропортов, взлетно-посадочных полос и даже грунтовых дорог и протяженных участков автомагистралей, чтобы уничтожить флот. Кроме того, рассматривались обычные ракеты в "сверхпрочных" шахтах, заглубленных в южный склон гор. Поскольку вражеские боеголовки приближались бы под небольшим углом с севера, они поражали бы северный склон гор, прежде чем достичь самих шахт. При правильном расположении это обеспечивало бы расстояние между взрывом и шахтой не менее 5000 футов (1524 м); считалось, что можно построить шахты, способные выдерживать многомегатонные взрывы на расстоянии одной мили, хотя в этом вопросе существовала определенная неопределенность. Преимуществом этой системы было то, что ее базирование не зависело бы от изменений в точности или скорости атаки, и преодолеть этот физический барьер могло только значительное увеличение мощности взрыва. Они предложили разместить 100 ракет на трех базах по тридцать ракет на каждой. Они рассчитывали, что хотя бы одна база сможет выдержать даже массированную атаку. Однако, чтобы такая группировка из примерно 30 ракет была эффективным сдерживающим фактором, каждая ракета должна была нести 20 или более боеголовок. Для их запуска в исследовании была предложена "МБР X" – массивная новая конструкция, диаметр которой более чем в два раза превышал диаметр существующей LGM-30 Minuteman и был больше, чем у "тяжелой" конструкции Titan II. Любая из концепций "Золотой стрелы" была бы чрезвычайно дорогостоящей, а в эпоху Министерства обороны США во главе с Робертом Макнамарой стоимость была столь же важна, как и любые другие соображения. Как выразился Ален Энтовен: "Наш валовой национальный продукт, хотя и велик, ограничен. Если бы мы попытались разработать и закупить дюжину или более различных систем доставки ядерного оружия, мы, несомненно, растратили бы наши ресурсы и не смогли бы добиться хороших результатов ни в одной из них". "Золотая стрела", наряду со многими аналогичными предложениями других компаний, не получила дальнейшего развития в пользу Minuteman II.

Similar improvements to Soviet missiles, real or imagined, led to US officials proposing a worrying scenario; a Soviet first strike with a limited number of warheads aimed at the Minuteman silos or control bunkers could cripple the US ICBM fleet. At the time, the Soviets were only capable of mounting a limited attack. With the limited accuracy of Soviet missiles, only an attack with a small number of missiles carrying very large warheads (multi megaton range) was feasible. They had just enough of these to make a damaging, but not decisive, attack on the US ICBM fleet. This scenario was of deep concern to the Air Force as it became ever more dependent on Minuteman for most strategic missions. The Air Force had depended on engineering support from TRW during the early days of the development of their ICBM force. In 1960 a number of TRW and other engineers involved in the ICBM program formed The Aerospace Corporation, initially working on the Mercury spacecraft, X 20 Dynasoar and various ICBM projects. In 1964, the Air Force contracted them to consider a wide variety of survivable ICBM approaches, under the name "Golden Arrow". The project considered road, rail, submarine and air launched weapons. One of these suggested an air launched ballistic missile. The proposal called for an enormous (for the day) turboprop powered aircraft with two day endurance carrying up to eight missiles that would be dropped out the back, parachuted to the vertical, and then launched. As part of the same study, Aerospace also considered a missile and wheeled launcher combination that was small enough that they could be carried in existing C 141 Starlifter aircraft. During periods of heightened tensions, they would be flown to practically any airport and set up. The Soviets would have to target thousands of airports, runways and even dirt strips and long stretches of highway to attack the fleet. Finally, they also considered conventional missiles in "super hard" silos, buried under the southern side of mountains. As the enemy warheads would approach at a fairly shallow angle from the north, they would strike the north side of the mountains before they could hit the silos themselves. Properly positioned, this would keep the explosions at least 5,000 feet (1524 m) away from the silos; it was believed that silos able to withstand multi megaton explosions at one mile could be built, although this was an area of some uncertainty. This system had the advantage that the basing would be immune to changes in the accuracy or speed of the attack, only enormous increases in yield could overcome this physical barrier. They proposed 100 missiles in three bases of thirty missiles each. They expected that at least one base would be able to survive even an all out attack. However, if such a force of approximately 30 missiles was going to be a reasonable deterrent, each missile would need to carry 20 or more warheads. To launch them, the study introduced the "ICBM X", a massive new diameter design, well over twice the diameter of the existing LGM 30 Minuteman, and larger even than the Titan II "heavy" design at
Any of the "Golden Arrow" concepts would be extremely expensive, and in the era of Robert McNamara's US Department of Defense, cost was as important as any other consideration. As Alain Enthoven put it, "Our gross national product, though large, is limited. If we attempted to develop and procure a dozen or more distinct different nuclear delivery systems we doubtless would end up squandering our resources and not doing a good job on any of them." Golden Arrow, along with many similar proposals from other firms, proceeded no further, in favor of the Minuteman II.

WS-120A

В 1966 и 1967 годах Министерство обороны провело исследование STRAT X для рассмотрения многих из этих вопросов. В рамках этой программы они предложили уменьшенную версию МБР X с 10–20 боеголовками. Ракета, первоначально известная как WS 120A, а позже как BGM 75 AICBM, была достаточно компактной, чтобы размещаться в существующих крупных шахтах, таких как шахты для Titan II, но в остальном концептуально была схожа с МБР X, с вероятным круговым отклонением (CEP) около 0,1 мили (0 км) и, особенно, способностью к быстрой перепрограммированию для атаки любых необходимых целей. Для сравнения, Minuteman II имела выбор из восьми целей, любую из которых можно было быстро выбрать для атаки, но выбор цели вне этого предварительно вычисленного списка не мог быть осуществлен «на ходу». Предпочтительным вариантом базирования WS 120A являлся сверхзащищенный бункер, однако рассматривались также варианты рассредоточенного мобильного базирования. Однако, как и предшественница Golden Arrow, преимущества WS 120A оказались размытыми благодаря появлению новой Minuteman III. Minuteman III использовала новую инерциальную навигационную систему NS 20 (INS) с CEP в пределах 300 метров, три боеголовки и расширенный набор средств радиолокационного противодействия, обеспечивающих выживание боеголовок при атаке противоракетной обороны. Хотя система изначально не предусматривала возможности быстрой переориентации, эта возможность разрабатывалась и начала внедряться в 1972 году, до запланированной даты ввода WS 120A в эксплуатацию в 1975 году. После полного развертывания в 1978 году весь парк МБР мог быть полностью перепрограммирован за 10 часов.

Авансы по ИНС

С конца 1950-х годов инженеры Лаборатории Чарльза Старка Дрейпера работали над новым типом инерциальной платформы, в которой механические карданные подвесы были заменены сферой, плавающей в тонком слое фторуглеродистой жидкости. Так называемый "flimbal" (видимо, от "FLoated Measurement BAL") должен был обеспечить беспрецедентную точность и быть свободным от "блокировки карданного подвеса" – проблемы, из-за которой обычные платформы могли "кувыркаться" и терять точность. Как и в случае с МБР X, разработка продвигалась медленно, поскольку, казалось, не было необходимости в платформе с такой высокой точностью, какую обеспечивал flimbal, а затраты на разработку системы были бы чрезвычайно велики. Несмотря на отсутствие официального интереса, в конце 1960-х годов Кеннету Фертигу удалось получить некоторое финансирование от ВВС для проекта INS "SABRE", что расшифровывалось как "Self Aligning Boost and RE entry" (самоориентирующийся при взлете и возвращении в атмосферу). Название отражало концепцию, согласно которой система будет настолько точной и нечувствительной к механическим ударам и вибрациям, что не потребует дополнительной корректировки в полете. Это отличалось от звездных инерциальных систем, разрабатываемых ВМС и другими организациями. Система должна была сохранять свою точность даже в жестких условиях при возвращении в атмосферу, что позволило бы создать маневрирующие аппараты для повторного входа.

Учитывания противодействия

В конце 1970-х годов Советский Союз развернул большое количество все более точных МБР с разделяющимися головными частями (РГЧ), таких как SS-18. Эти ракеты несли до 10 боеголовок вместе с до 40 средств преодоления ПРО, что означало, что даже небольшое количество пусков могло представлять угрозу для группировки МБР ВВС, сохраняя при этом значительные силы в резерве. Если Советский Союз нанесет первый удар, а США не ответят немедленно, большая часть американских ракет и стратегических бомбардировщиков могла быть уничтожена на земле. Надежная сдерживающая сила сохранилась бы, но у нее могло не хватить боеголовок для атаки как оставшегося советского ракетного флота, так и городов и других военных объектов. В такой ситуации США остались бы перед двумя сложными вариантами. Если бы они решили ответить тем же и атаковать оставшийся советский ракетный флот, у них практически не осталось бы средств для ответа в случае немедленного советского удара по американским городам. Другой вариант потребовал бы от США стать первой страной, нанесшей удар по гражданским объектам – атаку, которая была бы не только морально неприемлема, но и противоречила бы заявленной политике. Этот тревожный сценарий подтолкнул к разработке новой МБР, обладающей необходимой точностью для эффективного поражения средств противодействия, живучестью, позволяющей выдержать советский первый удар, и возможностями РГЧ, чтобы даже небольшое количество выживших ракет могло атаковать оставшийся советский ракетный флот. Minuteman III просто не обладала таким сочетанием характеристик. Существовала ли эта проблема на самом деле, остается предметом дискуссий. Minuteman имел относительно короткое время подготовки к пуску, а спутники раннего предупреждения обеспечивали командованию почти мгновенное оповещение о советском запуске, с достаточным временем для планирования ответных мер. Однако только на более позднем этапе событий наземные радары смогли бы отслеживать отдельные боеголовки и определять их цели. В случае ограниченного ответного удара было бы желательно дождаться определения конкретных целей, установить, какие советские ракеты не были запущены, и затем нанести удар только по оставшимся советским ракетам. Это потребовало бы предельно точной синхронизации. Разработка практичных систем баллистических ракет, запускаемых с подводных лодок (БРПЛ) кардинально изменила ядерный баланс. Эти системы были практически неуязвимы в море и обеспечивали надежную силу сдерживания, в первую очередь против гражданских объектов, поскольку ранние модели, такие как UGM-27 Polaris и UGM-73 Poseidon, не обладали достаточной точностью для поражения советских шахт и, следовательно, имели ограниченные возможности по противодействию. В некотором смысле это помогло ВВС, поскольку позволяло им сосредоточиться на сценариях противодействия, зная, что возможность ответного удара по ценностям всегда будет у ВМС. Однако повышение точности БРПЛ могло бы позволить им решать и задачи противодействия, сделав весь наземный парк МБР излишним. ВВС не хотели передавать стратегическую роль ВМС. Создание живучей МБР решило бы эту проблему.

During the late 1970s, the Soviet Union fielded a large number of increasingly accurate MIRVed Heavy ICBMs like the SS 18. These missiles carried as many as 10 warheads along with up to 40 penetration aids, meaning that a small number of launches could present a threat to the Air Force's ICBM fleet while retaining a large force in reserve. If the Soviet Union launched a first strike and the US did not respond immediately, the majority of their missiles and strategic bombers might be caught on the ground. A credible deterrent force would remain, but such a force might not have enough warheads left to attack both the remaining Soviet fleet and cities and other military targets. In such a situation, the US would be left with two uncomfortable options. If they chose to respond in kind and attack the remaining Soviet missile fleet, there would be little to respond with if the Soviets immediately launched against US cities. The other option would require the US to be the first country to launch an attack on civilian targets, an attack that was both morally reprehensible as well as against stated policy. This worrying scenario led to the effort to develop a new ICBM with the accuracy needed to be an excellent counterforce weapon, the survivability needed to absorb a Soviet first strike, and the MIRV capabilities needed to ensure even a small number of survivors would be able to attack the remaining Soviet missile fleet. The Minuteman III simply did not have this combination of features. Whether or not this problem actually existed is open to debate. The Minuteman had a relatively fast launch time, and early warning satellites meant that commanders would have almost instant warning of a Soviet launch, with ample time to plan a response. However, it would not be until much later in the sequence of events that land based radars would be able to track the incoming individual warheads and determine the targets. In the case of a limited counterforce attack, it would be desirable to wait until the individual targeted silos were determined, determine which Soviet missiles had not been launched, and then launch only the targeted missiles against their unlaunched Soviet counterparts. This would require extremely tight timing. The development of practical SLBM systems upset the nuclear equation dramatically. These weapons were essentially invulnerable when at sea, and offered a credible countervalue force, primarily against civilian targets as early models like the UGM 27 Polaris and UGM 73 Poseidon did not have the accuracy to attack Soviet silos and thus offered little counterforce capability. In some ways this helped the Air Force, as it meant they could concentrate on the counterforce scenarios, knowing that a countervalue attack would always be available from the Navy. However, improvements in SLBM accuracy might allow them to handle counterforce as well, and render the entire land based ICBM fleet superfluous. The Air Force was not interested in handing the strategic role to the Navy. A survivable ICBM would address this issue.

МХ

В 1971 году ВВС начали процесс разработки требований, объединяющих концепции МБР X и SABRE в единую платформу, обозначенную как "Missile, Experimental", или MX. Новая ракета должна была обладать достаточной точностью и мощностью боевой части, чтобы даже небольшое количество уцелевших экземпляров могли уничтожить значительную часть оставшихся сил противника. Технические требования к MX были утверждены в феврале 1972 года, офис программы в Организации космических и ракетных систем (SAMSO) был сформирован 4 апреля, а программа углубленных разработок стартовала в конце 1973 года. Для решения проблемы живучести была проведена обширная серия исследований и разработок различных концепций. В 1973 году Стратегическое авиационное командование отклонило идею мобильного базирования из-за высокой стоимости и медленного времени реакции, обусловленного необходимостью развертывания пусковой установки. 24 октября 1974 года SAMSO испытала концепцию воздушно-мобильного базирования, сбросив ракету Minuteman I с транспортного самолета C-5A. В ноябре министр обороны перенес дату начала эксплуатации с 1983 на 1985 год и инициировал исследование возможности создания единой ракеты для использования в качестве как МБР, так и РБР. Шестимесячное исследование, проведенное в 1977 году, предложило систему "Оборона на малой высоте" (LoAD), использующую небольшие противоракетные ракеты на районах размещения ракет, аналогичные системе Sprint, для повышения живучести. Эта концепция была развита в несостоявшуюся программу "Sentry". Для MX лаборатория Дрейпера разработала SABRE в "Advanced Inertial Reference Sphere" (AIRS). Скорость дрейфа AIRS составляла всего 1,5 x 10−5 градусов в час, что позволяло периодически ориентироваться по внешней точке, например, по стенке шахты, и затем оставлять систему на длительное время. В течение всего полета дрейф был настолько мал, что любые неточности платформы составляли не более 1% от конечной точности боеголовки – остальное зависело от таких факторов, как время запуска ракетных двигателей, незначительные различия в конструкции боеголовки и неизбежная случайность в атмосфере. ВВС также заключили контракт с компанией Autonetics на разработку резервного варианта с использованием механических карданных подвесов, получившего название "Advanced Stable Platform" (ASP). В мае 1975 года первый изготовленный вручную прототип AIRS был передан из лаборатории Дрейпера в Northrop для дальнейшей разработки.

In 1971, the Air Force started a requirements development process combining the ICBM X and SABRE concepts into a single platform, "Missile, Experimental", or MX. The new missile would have enough accuracy and warhead payload that even a few survivors would be able to destroy enormous numbers of any remaining Soviet force. The specifications for MX were fixed in February 1972, the program office at the Space and Missile Systems Organization (SAMSO) formed on 4 April, and the advanced development program started in late 1973. To address the survivability issue, a huge series of concepts and studies followed. In 1973, Strategic Air Command rejected mobile basing due to high costs and slow reaction times due to the need to set up the launcher. On 24 October 1974 the airmobile concept was tested by SAMSO by dropping a Minuteman I from a C 5A cargo aircraft. In November, the Secretary of Defense pushed the initial operational date back from 1983 to 1985 and opened a study on the possibility of developing a single missile for both ICBM and SLBM use. A six month study in 1977 proposed a "Low Altitude Defense" (LoAD) system using small anti ballistic missiles at missile fields, similar to the Sprint system, to increase survivability. This was developed into the abortive Sentry program." For MX, the Draper Laboratory developed SABRE into the "Advanced Inertial Reference Sphere" (AIRS). AIRS would have a drift rate of only 1.5 x 10−5 degrees per hour, allowing it to be periodically referenced to an external point, like the silo wall, and then left for extended periods of time. Over the period of the flight the drift would be so low that any inaccuracies in the platform would account for a maximum of 1% of the warhead's final accuracy–the rest would be due to issues like the timing of the firing of the rocket engines, minor differences in warhead construction, and unavoidable randomness in the atmosphere. The Air Force also contracted with Autonetics for a backup design using mechanical gimbals, the "Advanced Stable Platform" (ASP). In May 1975 the first hand built AIRS was transferred from Draper's laboratory to Northrop for further development.

Варианты базирования

В июле 1976 года Конгресс отказался финансировать MX с использованием системы шахтных пусковых установок из-за уязвимости, и проект был приостановлен. Было предложено несколько новых вариантов размещения, включая мобильное размещение в железнодорожных вагонах, которые в периоды повышенной угрозы должны были рассредоточиваться по железнодорожной сети страны, а также более сложные системы глубокозаглубленных шахт под столовыми горами (месами), включающие системы быстрого выкапывания после атаки. В конечном итоге, 12 июня 1979 года президент Картер возобновил программу. 7 сентября 1979 года он объявил о развертывании 200 ракет MX на востоке Невады и западе Юты. Развертывание должно было осуществляться в системе из нескольких защищенных укрытий, соединенных подземными или надземными дорогами, так называемым проектом "Racetrack". В Неваде наблюдалась сильная местная оппозиция, и сенатор Пол Лаксалт стал мощным противником этой концепции. Первоначально поддержка в Юте была высокой, особенно в округе Бивер, однако после заявления о неодобрении со стороны руководства Церкви Иисуса Христа Святых последних дней оппозиция резко возросла. Когда Рональд Рейган вступил в должность, тесные связи Лаксальта с Рейганом оказались полезными. В 1981 году Рейган отменил новую систему укрытий, назвав ее "хитроумным механизмом". 2 октября 1981 года он предложил первоначально разместить ракеты в примерно 60 существующих шахтах Titan II, сняв с вооружения устаревшие ракеты. Шахты должны были быть усилены, а со временем аналогично адаптированы и некоторые шахты Minuteman III, чтобы довести общую численность ракет до 100. Кроме того, он предложил финансировать разработку трех дополнительных концепций: воздушный сброс с транспортных самолетов, "активную оборону" с использованием противоракет малой дальности или размещение новых шахт глубоко под землей или на южном склоне месы ("базирование с обратным уклоном"). Последние два варианта быстро были признаны неприемлемыми по различным причинам, в то время как испытания концепции воздушного сброса продолжались. 22 ноября 1982 года Рейган объявил о развертывании системы в новых шахтах, которые тогда назывались "Closely Spaced Basing", но позже стали более известны как "плотное размещение". Во время этой речи он впервые упомянул название "Peacekeeper" (Миротворец). Идея плотного размещения заключалась в строительстве сверхпрочных шахт, способных выдерживать давление, превышающее как расчетное для существующих шахт, так и предлагаемое усиление до . Эта дополнительная прочность могла быть компенсирована незначительным повышением точности боеголовок. Ключевым элементом концепции плотного размещения было размещение шахт на небольшом расстоянии друг от друга – около 1800 футов (549 м). Этого расстояния было достаточно, чтобы одна боеголовка не смогла уничтожить более одной шахты; ни одна из существующих боеголовок не обладала достаточной мощностью для уничтожения шахт из точки между ними, на расстоянии 900 футов (274 м) от каждой шахты. Для атаки на плотное размещение требовалось нацеливание отдельных боеголовок на каждую шахту. Когда одна из атакующих боеголовок взрывалась, ударная волна и выброшенная в воздух земля уничтожали близлежащие боеголовки. Эта "теория взаимного уничтожения" подверглась критике из-за предполагаемой легкости, с которой Советский Союз мог модифицировать свои боеголовки и обойти эту конструкцию. Для этого требовалось лишь одновременное прибытие и подрыв нескольких боеголовок с разницей в несколько миллисекунд, чтобы ударные волны не встретились до завершения разрушения шахты. Такого времени можно было легко добиться, запустив все боеголовки с одной ракеты. Конгресс вновь отклонил эту систему.

In July 1976, Congress refused to fund MX using a silo based system on grounds of vulnerability, and the project was halted. Several new proposals were made for alternate basing arrangements, including mobile basing in railway cars that would be sent out into the nation's rail network during times of heightened threat levels, and more complex systems of deeply buried silos under mesas that would include systems to quickly dig themselves out after an attack. Eventually, the program was reinstated on 12 June 1979 by President Carter. On 7 September 1979 he announced that 200 MX missiles would be deployed throughout eastern Nevada and western Utah. The deployment would occur in a system of multiple protective shelters linked by underground or aboveground roads, the so called "Racetrack" proposal. Local opposition in Nevada was intense, and the concept gained a powerful enemy in the form of Senator Paul Laxalt. Initially support was high in Utah, especially in the Beaver County area; although opposition increased dramatically following a statement of disapproval by the leaders of the Church of Jesus Christ of Latter day Saints. When Ronald Reagan took office, Laxalt's close ties with Reagan proved useful. Reagan canceled the new shelter system in 1981, calling it "a Rube Goldberg scheme". On 2 October 1981 he proposed deploying an initial force of missiles in the approximately 60 existing Titan II silos, removing those now outdated missiles from service. The silos would be modified for much greater strength, and a number of Minuteman III silos similarly adapted over time to bring the force to a total of 100 missiles. Additionally, he suggested funding development of three additional concepts, airborne drops from cargo aircraft, an "active defense" using short range anti ballistic missile, or basing new silos deep underground or on the south side of mesas ("reverse inclination basing"). The latter two quickly proved unacceptable for various reasons, while testing of the air drop concept was pursued. On 22 November 1982, Reagan announced that the system would be deployed in new silos in what was then known as "Closely Spaced Basing", but later better known as "dense pack". During this speech, he made the first mention of the name Peacekeeper. The dense pack idea involved building super hardened silos that would withstand more than of overpressure, exceeding both the rated of existing silos and the proposed upgrade to
This extra hardness can be offset by minor increases in warhead accuracy. The key to dense pack concept was to space the silos close together, about 1800 feet (549 m). This was far enough apart that a single warhead could not destroy more than one silo; no conceivable warhead was powerful enough to destroy the silos from the point between them, 900 feet (274 m) from either silo. To attack the dense pack, separate warheads would have to be aimed at each silo. When one of the attacking warheads exploded, the blast wave and dirt thrown into the air would destroy any nearby warheads. This "fratricide theory" was highly criticized due to the expected relative ease with which the Soviets could modify their warheads and circumvent this design. All that was required was that several warheads arrive and be detonated within a few milliseconds of each other, so the blast waves did not reach each other before completing destruction of the silo. Such timing could be easily achieved by launching all of the warheads from a single missile. Congress again rejected the system.

Комиссия Скоукрофт

Рейган отреагировал на этот удар, назначив генерал-лейтенанта Брента Скоукрофта главой Комиссии по стратегическим силам, более известной как Комиссия Скоукрофта. В целом, важнейшим выводом Комиссии Скоукрофта стало то, что так называемого "окна уязвимости" в отношении советской возможности атаковать американские МБР никогда не существовало. В отчете был проанализирован широкий спектр потенциальных сценариев атаки, и было показано, что ни один из них не позволил бы Советскому Союзу существенно ослабить ответный удар США или серьезно ограничить возможности, предусмотренные политикой гибкого реагирования. Опубликованный 6 апреля 1983 года отчет предлагал развернуть 100 ракет MX в существующих шахтах Minuteman в качестве "демонстрации национальной решимости", но в остальном по существу предлагал отказаться как от MX, так и от Minuteman, заменив их небольшой мобильной МБР с одной боеголовкой. 10 августа министр обороны приказал развернуть 100 ракет "Миротворец" на авиабазе Уоррен в штате Вайоминг и начал разработку MGM-134 "Midgetman".

ЗРК достигли совершеннолетия

К этому времени США и СССР начали развертывать баллистические ракеты подводных лодок (БРПЛ) третьего поколения со значительно улучшенной точностью. Теперь они, по сути, обладали всеми возможностями наземных межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и были в равной степени способны выполнять задачу поражения средств нападения противника. Разрабатывался проект размещения межконтинентальных баллистических ракет на железнодорожной сети Соединенных Штатов. Железнодорожные вагоны должны были, в случае повышения угрозы ядерной войны, быть рассредоточены по всей железнодорожной сети страны, чтобы избежать уничтожения в результате первого удара советских ракет, предназначенных для поражения средств нападения. Однако проект был отменен в рамках сокращения расходов на оборону после окончания холодной войны, и ракеты Peacekeeper были установлены в шахтных пусковых установках под обозначением LGM-118.

Развертывание

Новая МБР первоначально планировалась называться "Миротворец", но в последнюю минуту получила официальное обозначение LGM 118A Peacekeeper. Первый испытательный пуск состоялся 17 июня 1983 года силами Управления баллистических ракет Командования систем ВВС (Нортон, Калифорния), 6595-й группы испытаний ракет (Ванденберг, Калифорния, Стратегическое авиационное командование) и компании Martin Marietta, с испытательного стенда 01 на авиабазе Ванденберг (Калифорния). Ракета успешно достигла цели на полигоне Кваджалейн в Тихом океане. Первые восемь испытательных полетов были осуществлены из надземного контейнера на стенде 01, а все последующие испытательные и оперативные полеты Стратегического авиационного командования – из шахт (LF 02, −05, & 08), расположенных на Северной авиабазе Ванденберг. Всего было проведено 50 летных испытаний. Оперативные ракеты впервые были произведены в феврале 1984 года и развернуты в декабре 1986 года в Стратегическом авиационном командовании, в 90-м стратегическом ракетном крыле на авиабазе Фрэнсиса Э. Уоррена (Шайенн, Вайоминг), в модернизированных шахтах Minuteman. Однако система AIRS еще не была готова, поэтому ракеты были развернуты с нефункциональными блоками наведения. AIRS состояла из 19 000 деталей, для тестирования некоторых из которых требовалось до 11 000 этапов. Запутавшись в бюрократии из-за политики государственных закупок, руководители стали обходить официальные каналы и закупать запасные части где только могли, вплоть до утверждений о приобретении некоторых деталей в сети магазинов Radio Shack. В других случаях руководители создавали фиктивные компании для заказа необходимого испытательного оборудования. Когда эти обвинения были опубликованы в передаче "60 минут" и газете "Los Angeles Times", последствия не заставили себя ждать. Компания Northrop была оштрафована на 130 миллионов долларов за задержку поставки, а после принятия мер против сотрудников, против нее были поданы иски от уволенных работников. ВВС также признали, что 11 из 29 развернутых ракет были неработоспособны. В отчете Конгресса отмечалось, что "Northrop отставала от графика еще до начала работ" и что ВВС знали уже в 1985 году о "серьезных системных недостатках и отсутствии ощутимого прогресса". Они выразили недовольство тем, что ВВС должны были признать проблему и просто перенести дату развертывания, но вместо этого, чтобы создать видимость прогресса, ракеты были развернуты в нерабочем состоянии. Первый прототип AIRS, к тому времени более известный как Инерциальный измерительный блок (IMU), был поставлен в мае 1986 года с задержкой в 203 дня. Только в июле 1987 года первые серийные AIRS были готовы к отгрузке, а полный комплект для первых 50 ракет был завершен лишь в декабре 1988 года. Учитывая эти задержки и возросшую эффективность UGM 133 Trident II, Конгресс уже в июле 1985 года отказался от опции на 100 ракет. В этом решении Конгресс ограничил развертывание МБР Peacekeeper 50 ракетами до разработки более "защищенного" плана базирования. Параллельно велась разработка системы железнодорожного гарнизона. Однако из-за бюджетных ограничений и распада Советского Союза от нее отказались. В Национальном музее ВВС США экспонируется вагон железнодорожного гарнизона, а остатки программы разработки до сих пор можно найти на авиабазе Ванденберг. К 1998 году проект обошелся примерно в 20 миллиардов долларов и произвел 114 ракет, стоимостью 400 миллионов долларов за каждую боеспособную ракету. Стоимость одной боеголовки оценивалась в 20–70 миллионов долларов.

The new ICBM was originally planned to be called "Peacemaker", but at the last minute was officially designated the LGM 118A Peacekeeper. It was first test fired on 17 June 1983, by the Air Force Systems Command Ballistic Missile Office (Norton AFB, CA), 6595th Missile Test Group (Vandenberg AFB, CA Strategic Air Command), and Martin Marietta, from Vandenberg AFB, California Test Pad 01, traveling to strike successfully in the Kwajalein Test Range in the Pacific. The first eight test flights were launched from an above ground canister on TP 01, with the remaining test and operational Strategic Air Command flights from silos (LF 02, −05, & 08) all located on North Vandenberg AFB. A total of 50 flight tests were accomplished. The operational missile was first manufactured in February 1984 and was deployed in December 1986 to the Strategic Air Command, 90th Strategic Missile Wing at the Francis E. Warren Air Force Base in Cheyenne, Wyoming in re fitted Minuteman silos. However, the AIRS was not yet ready and the missiles were deployed with non operational guidance units. AIRS had 19,000 parts and some of these required as many as 11,000 testing steps. Bogged down in paperwork due to government procurement policies, managers started bypassing official channels and buying replacement parts wherever they could be found, including claims that some of the parts were sourced at Radio Shack. In other cases, managers had created false shell companies to order needed test equipment. When these allegations were released by 60 Minutes and the Los Angeles Times, the fallout was immediate. Northrop was slapped with a $130 million fine for late delivery, and when they reacted against employees they were countersued in whistleblower suits. The Air Force also admitted that 11 of the 29 missiles deployed were not operational. A Congressional report stated that "Northrop was behind schedule before it even started" and noted that the Air Force knew as early as 1985 that there were "serious system deficiencies as well as a lack of effective progress". They complained that the Air Force should have come clean and simply pushed back the deployment date, but instead, in order to foster the illusion of progress, the missiles were deployed in a non operational state. The first prototype AIRS, by then known more generically as the Inertial Measurement Unit, or IMU, was delivered in May 1986, 203 days late. It was not until July 1987 that the first production AIRS were ready to ship, and the complete supply for the first 50 missiles was not complete until December 1988. Given these delays, and increased performance of the UGM 133 Trident II, Congress had already cancelled the 100 missile option in July 1985. In that decision, Congress limited the deployment of Peacekeeper ICBMs to 50 missiles until a more "survivable" basing plan could be developed. Development of the rail garrison system was carried out in parallel. However, budgetary constraints and the dissolution of the Soviet Union led to its being scrapped. The National Museum of the United States Air Force has a rail garrison box car on display, and developmental remnants of the program can still be found at Vandenberg Air Force Base. The project had already cost around $20 billion up to 1998 and produced 114 missiles, at $400 million for each operational missile. The "flyaway" cost of each warhead was estimated at 20 to 70 million dollars.

Выход на пенсию и деактивация

Ракеты постепенно снимались с вооружения, 17 из них были выведены из эксплуатации в 2003 году, что оставило 29 ракет в состоянии боевой готовности к началу 2004 года и только 10 – к началу 2005 года. Последняя ракета "Миротворец" была снята с боевого дежурства 19 сентября 2005 года во время финальной церемонии вывода из состава, когда была расформирована и 400-я ракетная эскадрилья. В ходе церемонии заместитель госсекретаря ВВС отметил, что ракета "Миротворец" способствовала окончанию холодной войны. Ракеты Peacekeeper были переоборудованы компанией Orbital Sciences для использования в качестве носителей спутников под названием Minotaur IV (OSP 2), а боеголовки были передислоцированы на существующие ракеты Minuteman III. Компоненты системы управления полётом (RoCS) ракеты были повторно использованы во время испытаний Ares I-X в рамках программы Constellation.

Оператор

Военно-воздушные силы США были единственным оператором ракеты "Миротворец". 400-я стратегическая ракетная эскадрилья (позже 400-я ракетная эскадрилья), база ВВС Фрэнсис Э. Уоррен, Вайоминг (1987–2005). Экипажи ракетчиков, действовавшие с использованием общевойсковой системы управления пусками в воздухе на борту самолетов Центра управления пусками в воздухе, обеспечивали возможность дистанционного управления и запуска межконтинентальной баллистической ракеты "Миротворец" в случае, если подземные центры управления пусками не могли этого сделать. Orbital Sciences: будет использована гражданская версия платформы запуска Minotaur IV.