Договор по противоракетной обороне 1972 года между США и СССР

Введение

Договор о контроле над вооружениями 1972 года между Соединенными Штатами и Советским Союзом

Договор о противоракетной обороне, также известный как Договор ABM или ABMT, являлся договором о контроле над вооружениями между Соединенными Штатами и Советским Союзом, устанавливающим ограничения на системы противоракетной обороны (ABM), используемые для защиты территорий от баллистических ракет, оснащенных ядерным оружием. Он был призван снизить стимулы к наращиванию ядерных арсеналов для поддержания сдерживания. В соответствии с условиями договора, каждая сторона была ограничена двумя комплексами ПРО, каждый из которых не должен был превышать 100 противобаллистических ракет. Подписанный в 1972 году, договор действовал в течение последующих 30 лет. В 1997 году, спустя пять лет после распада Советского Союза, четыре бывшие советские республики согласились с Соединенными Штатами принять на себя роль СССР по договору. Со ссылкой на риски ядерного шантажа, Соединенные Штаты вышли из договора в июне 2002 года, что привело к его прекращению.

Предыстория

В конце 1950-х и в 1960-х годах Соединенные Штаты и Советский Союз разрабатывали ракетные системы, способные перехватывать приближающиеся головные части межконтинентальных баллистических ракет (МБР). В этот период США рассматривали оборону территории страны как часть стратегии снижения общего ущерба в случае полномасштабного ядерного обмена. В рамках этой стратегии Канада и США создали Североамериканское командование воздушной обороны (впоследствии переименованное в Североамериканское командование воздушно-космической обороны). К началу 1950-х годов американские исследования ракетной системы Nike Zeus достигли стадии, когда незначительные улучшения позволяли использовать её в качестве основы для развертывания оперативной системы противоракетной обороны (ПРО). Параллельно начались работы над аналогом ближнего радиуса действия и высокой скорости, известным как Sprint, для защиты непосредственно объектов ПРО. К середине 1960-х годов обе системы продемонстрировали достаточный потенциал для начала выбора мест базирования ограниченной системы ПРО под кодовым названием Sentinel. В 1967 году США объявили о сокращении программы Sentinel до более компактной и менее дорогостоящей системы Safeguard. Советская доктрина предусматривала разработку собственной системы ПРО для восстановления стратегического паритета с США. Это было достигнуто с принятием на вооружение системы ПРО А-35 и её последующих модификаций, которые остаются на дежурстве и по сей день. Разработка систем множественного индивидуально наводимого головного блока (МИРВ) позволила одной МБР нести до десяти отдельных боеголовок одновременно. Система ПРО могла быть перегружена огромным количеством боеголовок. Модернизация для противодействия возросшему числу боеголовок была бы экономически нецелесообразной: для перехвата каждой боеголовки защитнику требовалась одна ракета, в то время как противник мог оснастить одну ракету десятью боеголовками за приемлемую стоимость. Для дополнительной защиты от систем ПРО советские ракеты МИРВ оснащались ложными целями; тяжелые ракеты Р-36М несли до сорока таких приманок. Эти приманки воспринимались системой ПРО как боеголовки, что фактически требовало перехвата в пять раз больше целей и делало оборону ещё менее эффективной.

Throughout the late 1950s and into the 1960s, the United States and the Soviet Union had been developing missile systems with the ability to shoot down incoming Intercontinental ballistic missile (ICBM) warheads. During this period, the US considered the defense of the US as part of reducing the overall damage inflicted in a full nuclear exchange. As part of this defense, Canada and the US established the North American Air Defense Command (now called North American Aerospace Defense Command). By the early 1950s, US research on the Nike Zeus missile system had developed to the point where small improvements would allow it to be used as the basis of an operational ABM system. Work started on a short range, high speed counterpart known as Sprint to provide defense for the ABM sites themselves. By the mid 1960s, both systems showed enough promise to start development of base selection for a limited ABM system dubbed Sentinel. In 1967, the US announced that Sentinel itself would be scaled down to the smaller and less expensive Safeguard. Soviet doctrine called for development of its own ABM system and return to strategic parity with the US. This was achieved with the operational deployment of the A 35 ABM system and its successors, which remain operational to this day. The development of multiple independently targetable reentry vehicle (MIRV) systems allowed a single ICBM to deliver as many as ten separate warheads at a time. An ABM defense system could be overwhelmed with the sheer number of warheads. Upgrading it to counter the additional warheads would be economically unfeasible: The defenders required one rocket per incoming warhead, whereas the attackers could place 10 warheads on a single missile at a reasonable cost. To further protect against ABM systems, the Soviet MIRV missiles were equipped with decoys; R 36M heavy missiles carried as many as 40. These decoys would appear as warheads to an ABM, effectively requiring engagement of five times as many targets and rendering defense even less effective.

Договор об АБМ

Соединенные Штаты впервые предложили договор о противоракетной обороне на конференции в Глассборо в 1967 году в ходе обсуждений между министром обороны США Робертом Макнамарой и председателем Совета министров Советского Союза Алексеем Косыгиным. Макнамара утверждал, что противоракетная оборона может спровоцировать гонку вооружений, а также может спровоцировать нанесение первого удара по стране, развернувшей эту оборону. Косыгин отверг эти доводы. Они стремились к минимизации количества ядерных ракет в мире. После принятия решений о системах американской ПРО "Sentinel" и "Safeguard" в ноябре 1969 года начались переговоры по ограничению стратегических вооружений (СОВ-1). К 1972 году было достигнуто соглашение об ограничении стратегических оборонительных систем. Каждой стране разрешалось размещать оборонительную систему на двух объектах: один для защиты столицы и один для защиты шахт МБР. Договор был подписан 26 мая 1972 года во время Московского саммита президентом Соединенных Штатов Ричардом Никсоном и генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза Леонидом Брежневым и ратифицирован Сенатом США 3 августа 1972 года. Протокол 1974 года сократил количество объектов до одного на каждую страну, в основном потому, что ни одна из сторон не построила второй объект. Этими объектами были Москва в СССР и комплекс "Safeguard" в Северной Дакоте в США, строительство которого уже велось.

Ракеты, ограниченные договором

Договор ограничивал только системы противоракетной обороны (ПРО), способные перехватывать "стратегические баллистические ракеты", не предпринимая попыток определить понятие "стратегические". Подразумевалось, что как межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), так и баллистические ракеты подводных лодок (БРПЛ) очевидно относятся к "стратегическим". Ни одна из сторон не планировала прекращать разработку противотактических систем ПРО. Вопрос стал дискуссионным, когда наиболее эффективные противотактические системы ПРО получили возможность перехватывать БРПЛ (БРПЛ по своей природе, как правило, значительно медленнее МБР), однако обе стороны продолжили разработку противотактических систем ПРО.

После объявления о SDI

23 марта 1983 года Рональд Рейган объявил о Стратегической оборонной инициативе (СОИ), исследовательской программе в области противоракетной обороны, которая, как он заявлял, будет "соответствовать нашим обязательствам по Договору об Ограничении Стратегических Оружий (ОСД)". Рейган опасался взаимного сдерживания с тем, что он недавно назвал "Империей зла", и стремился выйти за рамки традиционной концепции взаимного гарантированного уничтожения. Этот проект стал серьезным ударом по так называемой "мирной инициативе" Юрия Андропова. Андропов заявил: "Пришло время [Вашингтону] прекратить поиски все новых и новых способов развязывания ядерной войны в надежде на победу. Это не просто безответственно – это безумие". Несмотря на противодействие, Рейган дал понять, что СОИ не будет использоваться в качестве предмета торга и что Соединенные Штаты приложат все усилия для создания этой системы. Советский Союз опасался, что американцы могут получить возможность нанести ядерный удар первым. В книге "Ядерная дилемма" Бекман утверждает, что одной из ключевых целей советской дипломатии было прекращение программы СОИ. Внезапное нападение американцев могло бы уничтожить значительную часть советского ракетно-ядерного арсенала, позволив СОИ отразить "неорганизованный" советский ответный удар. Более того, если Советский Союз решит вступить в новую гонку вооружений, это еще больше ослабит его экономику. Советское руководство не могло игнорировать новую инициативу Рейгана, поэтому их политика заключалась в ведении переговоров с американцами. Однако к 1987 году СССР отказался от своей оппозиции, заявив, что СОИ не представляет угрозы и, с научной точки зрения, "никогда не будет работать". Исследования в рамках СОИ продолжались, хотя и не привели к ожидаемым результатам. После окончания президентства Рейгана финансирование исследований СОИ было сокращено, а в 1995 году в совместном заявлении президентов было подтверждено, что "системы противоракетной обороны могут быть развернуты при условии, что они не будут представлять реальной угрозы стратегическим ядерным силам другой стороны и не будут испытываться для создания такой возможности". Это было подтверждено и в 1997 году.

On 23 March 1983, Ronald Reagan announced the Strategic Defense Initiative, a research program into ballistic missile defense which would be "consistent with our obligations under the ABM Treaty". Reagan was wary of mutual deterrence with what he had recently called an "Evil Empire", and wanted to escape the traditional confines of mutual assured destruction. The project was a blow to Yuri Andropov's so called "peace offensive". Andropov said that "It is time [Washington] stopped thinking up one option after another in search of the best way of unleashing nuclear war in the hope of winning it. To do this is not just irresponsible. It is madness". Regardless of the opposition, Reagan gave every indication that SDI would not be used as a bargaining chip and that the United States would do all in its power to build the system. The Soviets were threatened because the Americans might have been able to make a nuclear first strike possible. In The Nuclear Predicament, Beckman claims that one of the central goals of Soviet diplomacy was to terminate SDI. A surprise attack from the Americans would destroy much of the Soviet ICBM fleet, allowing SDI to defeat a "ragged" Soviet retaliatory response. Furthermore, if the Soviets chose to enter this new arms race, they would further cripple their economy. The Soviets could not afford to ignore Reagan's new endeavor, therefore their policy at the time was to enter negotiations with the Americans. By 1987, however, the USSR withdrew its opposition, concluding the SDI posed no threat and scientifically "would never work". SDI research went ahead, although it did not achieve the hoped for result. SDI research was cut back following the end of Reagan's presidency, and in 1995 it was reiterated in a presidential joint statement that "missile defense systems may be deployed [that] will not pose a realistic threat to the strategic nuclear force of the other side and will not be tested to [create] that capability." This was reaffirmed in 1997.

Театр переговоров по противоракетной обороне

Договор о ПРО запрещал создание "Национальной противоракетной обороны" (НПО), но некоторые интерпретировали его как допускающий создание более ограниченных систем, называемых "Противоракетной обороной театра военных действий" (ПРО ТВД). Проблема заключалась в том, что системы ПРО ТВД также потенциально могли быть способны перехватывать стратегические баллистические ракеты, а не только баллистические ракеты театра. Соглашения 1997 года были ратифицированы российским парламентом 4 мая 2000 года (вместе с договором СНВ-II). Россия была официально признана правопреемницей СССР в январе 1992 года. В 1997 году был подготовлен дополнительный меморандум о взаимопонимании, в котором Беларусь, Казахстан, Российская Федерация и Украина были определены как государства-правопреемники Советского Союза в целях действия данного договора. США рассматривали возможность распространения обязательств только на эти страны, а не на все, поскольку только они обладали значительными средствами противоракетной обороны. В Соединенных Штатах велись дебаты о том, сохраняет ли Договор о ПРО свою силу после распада СССР. Через месяц после распада СССР президент Джордж Буш-старший подтвердил действие Договора о ПРО и рассматривал Россию как правопреемницу СССР. Россия также приняла Договор о ПРО (до его последующего расторжения). Однако некоторые американцы (преимущественно консервативные республиканцы) способствовали созданию Агентства противоракетной обороны США. Сторонники выхода из договора утверждали, что это необходимо для испытаний и создания ограниченной Национальной противоракетной обороны с целью защиты Соединенных Штатов от ядерного шантажа со стороны государств-изгоев. Однако выход из договора вызвал множество критических замечаний как за рубежом, так и внутри страны. Критики утверждали, что создание системы противоракетной обороны может породить опасения относительно возможности нанесения США первого ядерного удара, поскольку противоракетная оборона может ослабить ответный удар, который в противном случае сдерживал бы такую превентивную атаку. Джон Райнлендер, участник переговоров по Договору о ПРО, предсказал, что выход из договора станет "смертельным ударом" по Договору о нераспространении ядерного оружия и приведет к "миру без эффективных правовых ограничений на распространение ядерного оружия". Бывший министр обороны США Уильям Перри также подверг критике выход США из договора, назвав его очень плохим решением.

The ABM Treaty prohibited "National Missile Defense" (NMD), but some interpreted it to allow more limited systems called "Theater Missile Defense" (TMD). The problem arose as TMD systems could also potentially be capable of countering strategic ballistic missiles, not just theatre ballistic missiles. The 1997 agreement were eventually ratified by the Russian parliament on May 4, 2000 (along with START II treaty). Russia was confirmed as the USSR's successor state in January 1992. An additional memorandum of understanding was prepared in 1997, establishing Belarus, Kazakhstan, the Russian Federation, and Ukraine as successor states to the Soviet Union, for the purposes of the treaty. The US considered only extending the obligations to these countries, and not all, as only these ones had significant ABM assets. In the United States, there was a debate on whether after the dissolution of the USSR, the ABM Treaty was still in effect. A month after the USSR's dissolution, President George H. W. Bush affirmed the ABM Treaty and regarded Russia as USSR's successor. Russia also accepted the ABM Treaty. (before he terminated it). However, some Americans (mostly conservative Republicans This led to the eventual creation of the American Missile Defense Agency. Supporters of the withdrawal argued that it was a necessity in order to test and build a limited National Missile Defense to protect the United States from nuclear blackmail by a rogue state. But, the withdrawal had many foreign and domestic critics, who said the construction of a missile defense system would lead to fears of a U. S. nuclear first strike, as the missile defense could blunt the retaliatory strike that would otherwise deter such a preemptive attack. John Rhinelander, a negotiator of the ABM treaty, predicted that the withdrawal would be a "fatal blow" to the Non Proliferation Treaty and would lead to a "world without effective legal constraints on nuclear proliferation". Former U. S. Secretary of Defense William Perry also criticized the U. S. withdrawal as a very bad decision.

Ответ России

Новоизбранный президент России Владимир Путин отреагировал на выход из договора, приказав нарастить ядерный потенциал России для уравновешивания возможностей США, хотя он отметил, что прямой угрозы, исходящей от выхода США, не существует. Россия и Соединенные Штаты подписали Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений в Москве 24 мая 2002 года. Этот договор предусматривает сокращение развернутых стратегических ядерных боеголовок, но не требует сокращения общего запаса боеголовок и не содержит механизмов контроля за его соблюдением. 13 июня 2002 года США вышли из Договора по ПРО (уведомив об этом за 6 месяцев до этого). На следующий день Россия ответила, заявив о прекращении соблюдения Договора СНВ-2, который так и не вступил в силу. В интервью Оливеру Стоуну в 2017 году президент России Владимир Путин рассказал, что Билл Клинтон и Джордж Буш-младший, пытаясь убедить Россию принять выход США из договора, без каких-либо доказательств пытались убедить его в надвигающейся ядерной угрозе со стороны Ирана. 1 марта 2018 года президент России Владимир Путин в обращении к Федеральному собранию объявил о разработке ряда принципиально новых "супероружий" в ответ на выход США из Договора по ПРО. Заявления Путина анонимный представитель администрации Трампа назвал в основном пустой бравадой. Он заявил, что решение США побудило его отдать приказ об увеличении ядерного потенциала России для уравновешивания американского. В 2021 году Путин назвал выход США из договора одним из своих упреков в адрес Запада: "Мы много лет пытались сотрудничать с Западом, но наше партнерство не было принято, оно не сработало", часто называя это одним из главных грехов Америки в постхолодной войне.