Изображения Иисуса Христа в христианском искусстве.

Введение

Христианские иконы или изображения, изображающие Иисуса. Изображение Иисуса в изобразительной форме восходит к раннему христианскому искусству и архитектуре, поскольку аниконизм в христианстве был отвергнут в доникейский период. Потребовалось несколько столетий, чтобы выработать общепринятую стандартизированную форму Его физического облика, которая впоследствии оставалась в значительной степени неизменной. Большинство изображений Иисуса имеют ряд общих черт, которые теперь почти повсеместно ассоциируются с Ним, хотя встречаются и варианты. Общепринятое изображение Иисуса с полной бородой и длинными волосами появилось примерно в 300 году н.э., но стало устоявшимся только в VI веке в восточном христианстве и значительно позже на Западе. Оно всегда имело преимущество в том, что его легко узнать и отличить Иисуса от других фигур, изображенных рядом с Ним, что также достигается с помощью крестообразного нимба. Более ранние изображения были гораздо разнообразнее. Изображения Иисуса, как правило, отражают этнические черты, схожие с теми, что характерны для культуры, в которой они были созданы. Вера в то, что определенные изображения являются исторически достоверными или приобрели авторитетный статус благодаря церковной традиции, сохраняется среди некоторых верующих в восточном православии, лютеранстве, англиканстве и римском католицизме. Туринская плащаница является наиболее известным примером, хотя образ Эдессы и завеса Вероники были более известны в Средние века. Изображение Иисуса вызывало споры в ранний период; региональный Синод Эльвиры в Испании в 306 году в своем 36-м каноне постановил, что в церквях не должно быть никаких изображений. Позднее, в Восточной церкви, византийское иконоборчество на время запретило и уничтожило изображения Христа, прежде чем они были полностью восстановлены. В XVI веке последователи Иоанна Кальвина, участвовавшие в протестантской Реформации, считали изображения Христа идолопоклонством и настаивали на их удалении. В силу своего понимания второй из Десяти заповедей, большинство евангельских протестантов до сих пор избегают изображения Иисуса в своих местах богослужения.

Christian icons or images depicting Jesus

The depiction of Jesus in pictorial form dates back to early Christian art and architecture, as aniconism in Christianity was rejected within the ante Nicene period. It took several centuries to reach a conventional standardized form for his physical appearance, which has subsequently remained largely stable since that time. Most images of Jesus have in common a number of traits which are now almost universally associated with Jesus, although variants are seen. The conventional image of a fully bearded Jesus with long hair emerged around AD 300, but did not become established until the 6th century in Eastern Christianity, and much later in the West. It has always had the advantage of being easily recognizable, and distinguishing Jesus from other figures shown around him, which the use of a cruciform halo also achieves. Earlier images were much more varied. Images of Jesus tend to show ethnic characteristics similar to those of the culture in which the image has been created. Beliefs that certain images are historically authentic, or have acquired an authoritative status from Church tradition, remain powerful among some of the faithful, in Eastern Orthodoxy, Lutheranism, Anglicanism, and Roman Catholicism. The Shroud of Turin is now the best known example, though the Image of Edessa and the Veil of Veronica were better known in medieval times. The representation of Jesus was controversial in the early period; the regional Synod of Elvira in Spain in 306 states in its 36th canon that no images should be in churches. Later, in the Eastern church, Byzantine iconoclasm banned and destroyed images of Christ for a period, before they returned in full strength. In the 16th century Protestant Reformation, the followers of John Calvin in particular saw images of Christ as idolatrous and enforced their removal. Due to their understanding of the second of the Ten Commandments, most Evangelical Protestants still avoid displaying representations of Jesus in their places of worship.

До Константина

За исключением Иисуса, носящего цицит — кисточки на таллите — в Матфея 14:36 и Луки 8:43–44, в канонических Евангелиях не содержится физического описания Иисуса. В Деяниях Апостолов говорится, что Иисус явился как «свет с неба», который временно ослепил апостола Павла, но конкретной формы не указано. В Книге Откровения автор увидел «одного, подобного Сыну Человеческому» в духовном облике: «одетый в одежду, нисходящую до ног, и с золотым поясом на груди. Волосы на голове Его были белые, как белая шерсть, а глаза Его были как пламя огня. Ноги Его были подобны выжженной в горниле бронзе, а лицо Его сияло, как солнце в зените» (Откровение 1:12–16, NIV). Использование описания Иисуса из Откровения в искусстве обычно ограничивается иллюстрациями к самой книге, и ничто в Писании не подтверждает сходство духовного облика с физическим обликом Иисуса в Его земной жизни. В первом веке нашей эры многие иудеи понимали Исход 20:4–6 («Не делай себе кумира») как запрет на любое изображение людей или животных. Следовательно, в Иудее и Галилее во время жизни Иисуса и в последующие десятилетия не создавалось фигуративного искусства для или еврейскими общинами. Однако отношение к толкованию этой заповеди менялось на протяжении веков, и к третьему веку некоторые еврейские общины начали создавать фигуративные изображения. Фрески, украшающие интерьер синагоги в Дура-Европосе (ок. 240 г. н.э.), изображают множество сцен из Танаха. Это самые ранние известные образцы еврейского фигуративного искусства. Во время преследований христиан Римской империей христианское искусство было вынужденно скрытым и неоднозначным, а в среде, где все еще было много членов с еврейскими корнями, существовала враждебность к идолам и велась полемика с изысканными языческими изображениями богов. Ириней (ум. ок. 202), Климент Александрийский (ум. 215), Лактантий (ок. 240–ок. 320) и Евсевий Кесарийский (ум. ок. 339) не одобряли изображения Иисуса. 36-е правило неэкуменического Синода в Эльвире в 306 г. н.э. гласит: «Установлено, чтобы в церквях не было изображений, и чтобы то, что поклоняется или чтится, не изображалось на стенах», что Иоанн Кальвин и другие протестанты истолковали как запрет на создание изображений Христа. Этот вопрос оставался предметом споров до конца IV века. Самые ранние сохранившиеся образцы христианского искусства датируются концом II — началом IV веков и находятся на стенах гробниц, принадлежащих, вероятно, богатым христианам в римских катакомбах, хотя литературные свидетельства указывают на возможность существования икон, которые, как и почти вся классическая живопись, не сохранились. Первоначально Иисус изображался косвенно пиктографическими символами, такими как ихтис (рыба), павлин или якорь (лабарум и хи-ро были более поздними разработками). Ставрограмма, по-видимому, была очень ранним изображением распятого Иисуса в священных текстах. Позднее использовались персонифицированные символы, в том числе Иона, чье пребывание в чреве кита предвосхищало промежуток времени между смертью и воскресением Христа; Даниил во рву со львами; или Орфей, умиротворяющий животных. Изображение «Хорошего Пастыря», безбородого юноши в пасторальных сценах, собирающего овец, было самым распространенным из этих изображений и, вероятно, в этот период не понималось как портрет исторического Иисуса. Оно продолжает классическую фигуру криофора («носящего ягненка»), а в некоторых случаях может также представлять пастыря из произведения Гермы, популярного христианского литературного труда II века. Среди самых ранних изображений, явно предназначенных для прямого представления самого Иисуса, есть множество изображений, показывающих Его младенцем, обычно на руках у матери, особенно в сцене поклонения волхвов, рассматриваемой как первое богоявление, или явление воплощенного Христа миру. Самый старый известный портрет Иисуса, найденный в Сирии и датированный примерно 235 годом, изображает Его как молодого безбородого мужчину с авторитетным и достойным видом. Он изображен с коротко стриженными волосами, в тунике и паллиуме — обычной мужской одежде для большей части греко-римского общества, и похож на фигуративное искусство в синагоге Дура-Европоса. Внешность Иисуса имела некоторые теологические последствия. В то время как некоторые христиане считали, что Иисус должен был иметь прекрасную внешность молодого классического героя, а гностики полагали, что Он мог менять Свою внешность по воле, ссылаясь на встречу в Еммаусе как доказательство, другие, в том числе Отцы Церкви, Иустин (ум. 165) и Тертуллиан (ум. 220), верили, следуя Исаии 53:2, что внешность Христа была непримечательной: «нет в Нем ни вида, ни величия, и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас». Но когда язычник Цельс высмеял христианскую религию за то, что у нее уродливый Бог, около 180 года, Ориген (ум. 248) процитировал Псалом 45:3: «Опояши меч Твой на бедро, сильный, в красоте и величии Своем». Позднее акцент ведущих христианских мыслителей изменился: Иероним (ум. 420) и Августин Иппонский (ум. 430) утверждали, что Иисус должен был быть идеально красивым лицом и телом. Для Августина Он был «прекрасен как дитя, прекрасен на земле, прекрасен на небесах». С III века первые повествовательные сцены из жизни Христа, которые можно четко увидеть, — это Крещение Христа, написанное в катакомбе около 200 года, и чудо воскрешения Лазаря, оба из которых можно четко идентифицировать по включению голубя Святого Духа в Крещениях и вертикально обернутого саваном тела Лазаря. Другие сцены остаются неоднозначными — агапе-трапеза может быть задумана как Тайная Вечеря, но до разработки узнаваемого физического облика Христа и таких атрибутов, как нимб, невозможно сказать, поскольку титулы или подписи используются редко. Есть некоторые сохранившиеся сцены из деяний Христа, датируемые примерно 235 годом, из церкви в Дура-Европосе на персидской границе Империи. В IV веке стало изображаться гораздо больше сцен, обычно показывающих Христа юным, безбородым и с короткими волосами, не достигающими плеч, хотя существует значительная вариация. Иисус иногда изображается творящим чудеса с помощью жезла, как на дверях Санта-Сабина в Риме (430–32). Он использует жезл, чтобы превратить воду в вино, умножить хлеб и рыбу и воскресить Лазаря. При исцелении он возлагает руки. Считается, что жезл является символом власти. Безликий юноша с жезлом может указывать на то, что Иисус считался пользователем магии или чудотворцем некоторыми ранними христианами. До II века не найдено произведений искусства, изображающих Иисуса с жезлом. Некоторые ученые предполагают, что Евангелие от Марка, Тайное Евангелие от Марка и Евангелие от Иоанна (так называемое Евангелие знамений) изображают такого чудотворца, пользователя магии, мага или Божественного человека. Только апостол Петр также изображен в древнем искусстве с жезлом. Другое изображение, которое можно увидеть с конца III или начала IV века, показывает Иисуса с бородой, и в течение нескольких десятилетий оно может быть очень близко к общепринятому типу, который позже появился. Считается, что это изображение заимствовано из имперской символики, типа классического философа и типа Зевса, предводителя греческих богов, или Юпитера, его римского эквивалента, и защитника Рима. По словам историка искусства Пола Занкера, бородатый тип имеет длинные волосы с самого начала и относительно длинную бороду (в отличие от короткой «классической» бороды и волос, всегда даваемых святому Петру и большинству других апостолов); это изображение конкретно связано с «харизматичными» философами, такими как Евфратес Стоик, Дион из Прусы и Аполлоний Тианский, некоторые из которых утверждали, что творят чудеса. После самых ранних примеров ок. 300 г. н.э. это изображение в основном используется для...

Except for Jesus wearing tzitzit—the tassels on a tallit—in Matthew 14:36 and Luke 8:43–44, there is no physical description of Jesus contained in any of the canonical Gospels. In the Acts of the Apostles, Jesus is said to have manifested as a "light from heaven" that temporarily blinded the Apostle Paul, but no specific form is given. In the Book of Revelation there is a vision the author had of "someone like a Son of Man" in spirit form: "dressed in a robe reaching down to his feet and with a golden sash around his chest. The hair on his head were white like wool, and his eyes were like blazing fire. His feet were like burnt bronze glowing in a furnace ( ) His face was like the sun shining in all its brilliance" (Revelation 1:12–16, NIV). Use in art of the Revelation description of Jesus has generally been restricted to illustrations of the book itself, and nothing in the scripture confirms the spiritual form's resemblance to the physical form Jesus took in his life on Earth. In the first century AD, many Jews understood Exodus 20:4–6 ("Thou shalt not make unto thee any graven image") as a proscription against any depiction of humans or animals. Consequently, no figure art was produced for, or by, the Jewish communities in Judea and Galilee during Jesus' lifetime, or in the decades that followed. But attitudes towards the interpretation of this Commandment changed through the centuries, and by the third century, some Jewish communities were producing figure art. The frescos decorating the interior of Dura Europos synagogue (c. 240 AD) depict many scenes from the Tanakh. They are the earliest known examples of Jewish figure art. During the persecution of Christians under the Roman Empire, Christian art was necessarily furtive and ambiguous, and there was hostility to idols in a group still with a large component of members with Jewish origins, surrounded by, and polemicising against, sophisticated pagan images of gods. Irenaeus (d. c. 202), Clement of Alexandria (d. 215), Lactantius (c. 240–c. 320) and Eusebius of Caesarea (d. c. 339) disapproved of portrayals in images of Jesus. The 36th canon of the non ecumenical Synod of Elvira in 306 AD reads, "It has been decreed that no pictures be had in the churches, and that which is worshipped or adored be not painted on the walls", which has been interpreted by John Calvin and other Protestants as an interdiction of the making of images of Christ. The issue remained the subject of controversy until the end of the 4th century. The earliest surviving Christian art comes from the late 2nd to early 4th centuries on the walls of tombs belonging, most likely, to wealthy Christians in the catacombs of Rome, although from literary evidence there may well have been panel icons which, like almost all classical painting, have disappeared. Initially Jesus was represented indirectly by pictogram symbols such as the ichthys (fish), the peacock, or an anchor (the Labarum or Chi Rho was a later development). The staurogram seems to have been a very early representation of the crucified Jesus within the sacred texts. Later personified symbols were used, including Jonah, whose three days in the belly of the whale pre figured the interval between Christ's death and resurrection; Daniel in the lion's den; or Orpheus charming the animals. The image of "The Good Shepherd", a beardless youth in pastoral scenes collecting sheep, was the most common of these images, and was probably not understood as a portrait of the historical Jesus at this period. It continues the classical Kriophoros ("ram bearer" figure), and in some cases may also represent the Shepherd of Hermas, a popular Christian literary work of the 2nd century. Among the earliest depictions clearly intended to directly represent Jesus himself are many showing him as a baby, usually held by his mother, especially in the Adoration of the Magi, seen as the first theophany, or display of the incarnate Christ to the world at large. The oldest known portrait of Jesus, found in Syria and dated to about 235, shows him as a beardless young man of authoritative and dignified bearing. He is depicted with close cropped hair and wearing a tunic and pallium—the common male dress for much of Greco Roman society, and similar to that found in the figure art in the Dura Europos Synagogue. The appearance of Jesus had some theological implications. While some Christians thought Jesus should have the beautiful appearance of a young classical hero, and the Gnostics tended to think he could change his appearance at will, for which they cited the Meeting at Emmaus as evidence, others including the Church Fathers Justin (d. 165) and Tertullian (d. 220) believed, following Isaiah 53:2, that Christ's appearance was unremarkable: "he had no form nor comeliness, that we should look upon him, nor beauty that we should delight in him." But when the pagan Celsus ridiculed the Christian religion for having an ugly God in about 180, Origen (d. 248) cited Psalm 45:3: "Gird thy sword upon thy thigh, mighty one, with thy beauty and fairness" Later the emphasis of leading Christian thinkers changed; Jerome (d. 420) and Augustine of Hippo (d. 430) argued that Jesus must have been ideally beautiful in face and body. For Augustine he was "beautiful as a child, beautiful on earth, beautiful in heaven." From the 3rd century onwards, the first narrative scenes from the Life of Christ to be clearly seen are the Baptism of Christ, painted in a catacomb in about 200, and the miracle of the Raising of Lazarus, both of which can be clearly identified by the inclusion of the dove of the Holy Spirit in Baptisms, and the vertical, shroud wrapped body of Lazarus. Other scenes remain ambiguous—an agape feast may be intended as a Last Supper, but before the development of a recognised physical appearance for Christ, and attributes such as the halo, it is impossible to tell, as tituli or captions are rarely used. There are some surviving scenes from Christ's Works of about 235 from the Dura Europos church on the Persian frontier of the Empire. During the 4th century a much greater number of scenes came to be depicted, usually showing Christ as youthful, beardless and with short hair that does not reach his shoulders, although there is considerable variation. Jesus is sometimes shown performing miracles by means of a wand, as on the doors of Santa Sabina in Rome (430–32). He uses the wand to change water to wine, multiply the bread and fishes, and raise Lazarus. When pictured healing, he only lays on hands. The wand is thought to be a symbol of power. The bare faced youth with the wand may indicate that Jesus was thought of as a user of magic or wonder worker by some of the early Christians. No art has been found picturing Jesus with a wand before the 2nd century. Some scholars suggest that the Gospel of Mark, the Secret Gospel of Mark and the Gospel of John (the so called Signs Gospel), portray such a wonder worker, user of magic, a magician or a Divine man. Only the Apostle Peter is also depicted in ancient art with a wand. Another depiction, seen from the late 3rd century or early 4th century onwards, showed Jesus with a beard, and within a few decades can be very close to the conventional type that later emerged. This depiction has been said to draw variously on Imperial imagery, the type of the classical philosopher, and that of Zeus, leader of the Greek gods, or Jupiter, his Roman equivalent, and the protector of Rome. According to art historian Paul Zanker, the bearded type has long hair from the start, and a relatively long beard (contrasting with the short "classical" beard and hair always given to St Peter, and most other apostles); this depiction is specifically associated with "Charismatic" philosophers like Euphrates the Stoic, Dio of Prusa and Apollonius of Tyana, some of whom were claimed to perform miracles. After the very earliest examples of c. 300, this depiction is mostly used for hieratic images of Jesus, and scenes from his life are more likely to use a beardless, youthful type. The tendency of older scholars such as Talbot Rice to see the beardless Jesus as associated with a "classical" artistic style and the bearded one as representing an "Eastern" one drawing from ancient Syria, Mesopotamia and Persia seems impossible to sustain, and does not feature in more recent analyses. Equally attempts to relate on a consistent basis the explanation for the type chosen in a particular work to the differing theological views of the time have been unsuccessful. From the 3rd century on, some Christian leaders, such as Clement of Alexandria, had recommended the wearing of beards by Christian men. The centre parting was also seen from early on, and was also associated with long haired philosophers.

После Константина

С середины IV века, после легализации христианства Миланским эдиктом в 313 году и обретения имперской благосклонности, появляется новый спектр изображений Христа Царя, использующих любой из двух вышеописанных типов физического облика, но перенимающих одеяние и часто позы имперской иконографии. Эти изображения развились в различные формы Христа в Величии. Некоторые исследователи отвергают связь между политическими событиями и развитием иконописи, рассматривая изменения как исключительно теологические, вызванные смещением концепции и титула Пантократора ("Вседержителя") от Бога Отца (который все еще не изображался в искусстве) к Христу, что было развитием того же периода, возможно, под влиянием Афанасия Александрийского (ум. 373). Другой тип изображений заимствовал образы классических философов, часто представляемых как юные "интеллектуальные гении" на римских саркофагах; изображение Traditio Legis изначально использует этот тип. Постепенно Иисус стал изображаться более зрелым, и в течение V века образ с бородой и длинными волосами, теперь с крестообразным нимбом, стал доминирующим, особенно в Восточной империи. В самом раннем крупном мозаичном цикле Нового Завета в Сант-Аполлинаре Нуово в Равенне (ок. 520 г.) Иисус изображается без бороды на протяжении периода своего служения, до сцен Страстей, после которых он изображается с бородой. Добрый Пастырь, теперь однозначно отождествляемый с Христом, с нимбом и часто богатыми одеждами, также продолжает изображаться, как, например, на апсидной мозаике в церкви Санти Косма и Дамиано в Риме, где двенадцать апостолов представлены в виде двенадцати овец под императорским Иисусом, или в Мавзолее Галлы Плакидии в Равенне. Как только бородатый, длинноволосый Иисус стал общепринятым изображением, его черты лица постепенно начали стандартизироваться, хотя этот процесс продолжался как минимум до VI века в Восточной Церкви и гораздо дольше на Западе, где изображения Иисуса без бороды были распространены до XII века, несмотря на влияние византийского искусства. Однако к концу Средневековья борода стала почти универсальной, и когда Микеланджело изобразил гладко выбритого, подобного Аполлону Христа на своей фреске "Страшный суд" в Сикстинской капелле (1534–1541), он подвергся резкой критике в условиях Контрреформации в Риме, как за это, так и за другие аспекты работы. Французский ученый Поль Виньон выделил пятнадцать сходств, или "признаков", между большинством икон Иисуса после этого периода, особенно в иконах "Христа Пантократора" ("Всемогущего Мессии"). Он утверждает, что это связано с доступностью для художников Изображения Эдессы (которое, по его мнению, идентично Туринской плащанице) через Константинополь. Безусловно, изображения, считавшиеся чудотворными, или Ходегетрия, считавшаяся портретом Марии, написанным святым Лукой при жизни, к раннему Средневековью широко признавались авторитетными и оказали значительное влияние на изображения. В Восточном Православии форма изображений и по сей день рассматривается как откровение истины, имеющее статус, почти равный Писанию, и задача художников состоит в том, чтобы копировать более ранние изображения без проявления оригинальности, хотя стиль и содержание изображений со временем незначительно меняются. Что касается исторического облика Иисуса, то в одном из возможных переводов Первого послания апостола Павла к Коринфянам Павел призывает христианских мужчин из Коринфа I века не носить длинные волосы. В раннем комментарии Пелагия (ок. 354 – ок. 420/440 гг.) говорится: "Павел жаловался на то, что мужчины уделяют слишком много внимания своим волосам, а женщины выставляют напоказ свои локоны в церкви. Это не только унижает их достоинство, но и подстрекает к прелюбодеянию". Некоторые предполагают, что Иисус и/или Павел были назореями, то есть дали временный обет, во время которого волосы не стригли. Критики подчеркивают, что в то время длинные волосы у мужчин считались постыдными, как указывает Павел в I Коринфянам 11:14. Иисус был практикующим иудеем, поэтому, вероятно, носил бороду.

From the middle of the 4th century, after Christianity was legalized by the Edict of Milan in 313, and gained Imperial favour, there was a new range of images of Christ the King, using either of the two physical types described above, but adopting the costume and often the poses of Imperial iconography. These developed into the various forms of Christ in Majesty. Some scholars reject the connection between the political events and developments in iconography, seeing the change as a purely theological one, resulting from the shift of the concept and title of Pantocrator ("Ruler of all") from God the Father (still not portrayed in art) to Christ, which was a development of the same period, perhaps led by Athanasius of Alexandria (d. 373). Another depiction drew from classical images of philosophers, often shown as a youthful "intellectual wunderkind" in Roman sarcophagii; the Traditio Legis image initially uses this type. Gradually Jesus became shown as older, and during the 5th century the image with a beard and long hair, now with a cruciform halo, came to dominate, especially in the Eastern Empire. In the earliest large New Testament mosaic cycle, in Sant'Apollinare Nuovo, Ravenna (c. 520), Jesus is beardless through the period of his ministry until the scenes of the Passion, after which he is shown with a beard. The Good Shepherd, now clearly identified as Christ, with halo and often rich robes, is still depicted, as on the apse mosaic in the church of Santi Cosma e Damiano in Rome, where the twelve apostles are depicted as twelve sheep below the imperial Jesus, or in the Mausoleum of Galla Placidia at Ravenna. Once the bearded, long haired Jesus became the conventional representation of Jesus, his facial features slowly began to be standardised, although this process took until at least the 6th century in the Eastern Church, and much longer in the West, where clean shaven Jesuses are common until the 12th century, despite the influence of Byzantine art. But by the late Middle Ages the beard became almost universal and when Michelangelo showed a clean shaven Apollo like Christ in his Last Judgment fresco in the Sistine Chapel (1534–41) he came under persistent attack in the Counter Reformation climate of Rome for this, as well as other things. French scholar Paul Vignon has listed fifteen similarities, or "marks," between most of the icons of Jesus after this point, particularly in the icons of "Christ Pantocrator" ("The all powerful Messiah"). He claims that these are due to the availability of the Image of Edessa (which he claims to be identical to the Shroud of Turin) to the artists, via Constantinople. Certainly images believed to have miraculous origins, or the Hodegetria, believed to be a portrait of Mary from the life by Saint Luke, were widely regarded as authoritative by the Early Medieval period and greatly influenced depictions. In Eastern Orthodoxy the form of images was, and largely is, regarded as revealed truth, with a status almost equal to scripture, and the aim of artists is to copy earlier images without originality, although the style and content of images does in fact change slightly over time. As to the historical appearance of Jesus, in one possible translation of the apostle Paul's First Epistle to the Corinthians, Paul urges Christian men of first century Corinth not to have long hair. An early commentary by Pelagius (c. AD 354 – c. AD 420/440) says, "Paul was complaining because men were fussing about their hair and women were flaunting their locks in church. Not only was this dishonoring to them, but it was also an incitement to fornication." Some have speculated that Jesus and/or Paul were Nazirites, a temporary vow during which hair is not cut. Critics emphasize that at the time, long hair on men was considered shameful as Paul states in I Corinthians 11:14. Jesus was a practicing Jew so presumably had a beard.

Поздние периоды

К V веку начали появляться изображения Страстей, возможно, отражающие изменение теологического фокуса ранней Церкви. В VI веке в «Евангелиях Раббулы» содержатся одни из самых ранних сохранившихся изображений распятия и воскресения. Отчасти для облегчения узнавания сцен, повествовательные изображения жизни Христа все больше сосредотачивались на событиях, отмечаемых в основных праздниках церковного календаря, и на событиях Страстей, отодвигая на второй план чудеса и другие эпизоды земной жизни Иисуса, за исключением воскрешения Лазаря, где мумифицированное, обернутое тело было показано стоящим прямо, создавая безошибочный визуальный образ. Крестообразный нимб носил только Иисус (и другие Лица Троицы), в то время как простые нимбы отличали Марию, апостолов и других святых, помогая зрителю ориентироваться в все более сложных сценах. Однако, если западные изображения все больше стремились к реализму, то в восточных иконах пренебрежение перспективой и изменение размеров и пропорций изображения были направлены на то, чтобы выйти за пределы земной реальности к духовному смыслу. В XIII веке на Западе произошел переломный момент в изображении могущественного образа Иисуса как чудотворца, поскольку францисканцы стали подчеркивать смирение Иисуса как при рождении, так и при смерти, через сцены Рождества и Распятия. Францисканцы охватили оба полюса этого спектра эмоций, и с добавлением радости Рождества к мукам Распятия был открыт целый новый диапазон чувств, оказавший широкое культурное влияние на образ Иисуса на протяжении последующих веков. После Джотто, Фра Анджелико и другие систематически развивали лаконичные изображения, сосредоточенные на изображении Иисуса с идеальной человеческой красотой, как, например, в «Тайной вечере» Леонардо да Винчи, возможно, первой картине Высокого Возрождения. Изображения Иисуса теперь заимствовали позы из классической скульптуры, по крайней мере, в некоторых случаях. Однако Микеланджело посчитали, что он зашел слишком далеко в своем безбородном Христе на фреске «Страшный суд» в Сикстинской капелле, которая явно адаптировала классические скульптуры Аполлона, и этот путь мало кто повторил. Высокое Возрождение совпало с началом протестантской Реформации, которая, особенно в первые десятилетия, резко возражала против почти всех публичных религиозных изображений, считая их идолопоклонством, и огромное количество из них было уничтожено. Постепенно изображения Иисуса стали приемлемыми для большинства протестантов в различных контекстах, особенно в повествовательных, как иллюстрации в книгах и гравюры, а позже и в больших картинах. Протестантское искусство продолжало придерживаться общепринятого изображения физического облика Иисуса. Тем временем католическая Контрреформация вновь подтвердила важность искусства в помощи благочестию верующих и поощряла создание новых изображений Иисуса или с его изображением в огромном количестве, продолжая использовать стандартное изображение. В XVII веке некоторые писатели, такие как Томас Браун в своей «Псевдодоксии Эпидемике», критиковали изображения Иисуса с длинными волосами. Хотя некоторые ученые полагали, что Иисус носил длинные волосы, потому что он был назореем и поэтому не мог стричь волосы, Браун утверждал: «Нет оснований полагать, что нашему Спасителю было дано право быть назореем; ибо Он пил вино, и поэтому фарисеи называли Его чревоугодником, и Он приближался к мертвым, как когда воскрешал Лазаря и дочь Иаира».

By the 5th century depictions of the Passion began to appear, perhaps reflecting a change in the theological focus of the early Church. The 6th century Rabbula Gospels includes some of the earliest surviving images of the crucifixion and resurrection. Partly to aid recognition of the scenes, narrative depictions of the Life of Christ focused increasingly on the events celebrated in the major feasts of the church calendar, and the events of the Passion, neglecting the miracles and other events of Jesus' public ministry, except for the raising of Lazarus, where the mummy like wrapped body was shown standing upright, giving an unmistakable visual signature. A cruciform halo was worn only by Jesus (and the other persons of the Trinity), while plain halos distinguished Mary, the Apostles and other saints, helping the viewer to read increasingly populated scenes. However, while Western depictions increasingly aimed at realism, in Eastern icons a low regard for perspective and alterations in the size and proportion of an image aim to reach beyond earthly reality to a spiritual meaning. The 13th century witnessed a turning point in the portrayal of the powerful Kyrios image of Jesus as a wonder worker in the West, as the Franciscans began to emphasize the humility of Jesus both at his birth and his death via the nativity scene as well as the crucifixion. The Franciscans approached both ends of this spectrum of emotions and as the joys of the Nativity of were added to the agony of crucifixion a whole new range of emotions were ushered in, with wide ranging cultural impact on the image of Jesus for centuries thereafter. After Giotto, Fra Angelico and others systematically developed uncluttered images that focused on the depiction of Jesus with an ideal human beauty, in works like Leonardo da Vinci's Last Supper, arguably the first High Renaissance painting. Images of Jesus now drew on classical sculpture, at least in some of their poses. However Michelangelo was considered to have gone much too far in his beardless Christ in his The Last Judgment fresco in the Sistine Chapel, which very clearly adapted classical sculptures of Apollo, and this path was rarely followed by other artists. The High Renaissance was contemporary with the start of the Protestant Reformation which, especially in its first decades, violently objected to almost all public religious images as idolatrous, and vast numbers were destroyed. Gradually images of Jesus became acceptable to most Protestants in various contexts, especially in narrative contexts, as book illustrations and prints, and later in larger paintings. Protestant art continued the now standard depiction of the physical appearance of Jesus. Meanwhile, the Catholic Counter Reformation re affirmed the importance of art in assisting the devotions of the faithful, and encouraged the production of new images of or including Jesus in enormous numbers, also continuing to use the standard depiction. During the 17th century, some writers, such as Thomas Browne in his Pseudodoxia Epidemica criticized depictions of Jesus with long hair. Although some scholars believed that Jesus wore long hair because he was a Nazarite and therefore could not cut his hair, Browne argues "that our Saviour was a Nazarite after this kind, we have no reason to determine; for he drank Wine, and was therefore called by the Pharisees, a Wine bibber; he approached also the dead, as when he raised from death Lazarus, and the daughter of Jairus.”

К концу XIX века появились новые сообщения о чудесных изображениях Иисуса и продолжают привлекать значительное внимание, например, фотография 1898 года, сделанная Секондо Пиа, Туринской плащаницы, одного из самых спорных артефактов в истории, которую в мае 2010 года посетило более 2 миллионов человек во время ее экспозиции. Другое изображение Иисуса XX века, а именно образ Божественной милости, основанный на видении, о котором сообщила Фаустина Ковальская, имеет более 100 миллионов последователей. Первым кинематографическим изображением Иисуса был фильм 1897 года «Страсти Христовы», снятый в Париже, продолжительностью 5 минут. После этого в кино продолжали показывать Иисуса с бородой в стандартном западном изображении, напоминающем традиционные образы. Сцена из документального фильма «Super Size Me» показала, что американские дети не смогли опознать распространенное изображение Иисуса, хотя узнали других известных людей, таких как Джордж Вашингтон и Рональд Макдональд.

Диапазон изображений

Некоторые местные традиции сохранили различные изображения, иногда отражающие местные расовые особенности, как и в католическом и православном искусстве. Коптская церковь Египта отделилась в V веке и имеет особое изображение Иисуса, соответствующее коптскому искусству. Эфиопская церковь, также коптская, развилась на основе коптских традиций, но изображает Иисуса и всех библейских персонажей с эфиопской внешностью, свойственной ее прихожанам. Другие традиции в Азии и других регионах также изображают расу Иисуса, соответствующую местному населению (см. китайскую картину в галерее ниже). В наше время такие вариации стали более распространены, однако изображения, следующие традиционному представлению как во внешности, так и в одежде, по-прежнему преобладают, что может показаться удивительным. В Европе можно заметить местные этнические тенденции в изображениях Иисуса, например, в испанской, немецкой или ранненидерландской живописи, но окружающие фигуры почти всегда характеризуются более ярко. Например, Дева Мария, после видения, описанного Бригиттой Шведской, часто изображалась со светлыми волосами, тогда как волосы Христа редко бывают светлее светло-коричневого. Некоторые средневековые западные изображения, обычно сцены встречи в Эммаусе, где ученики сначала не узнают его (Лк. 24:13–32), изображают Иисуса в еврейской шляпе. В 2001 году в телесериале «Сын Божий» для нового изображения Иисуса был использован один из трех еврейских черепов I века, полученных из ведущего израильского судебно-медицинского отдела. Лицо было реконструировано с использованием судебной антропологии Ричардом Нивом, отставным медицинским художником из Отдела искусства в медицине Манчестерского университета. Дополнительную информацию о цвете кожи и волос Иисуса предоставил Марк Гудэйкр, специалист по Новому Завету и профессор Университета Дьюка. Гудэйкр предположил, что цвет кожи Иисуса был бы темнее и смуглее, чем его традиционное западное изображение. Он также предположил, что у него были бы короткие кудрявые волосы и короткая аккуратная борода. Хотя это всего лишь предположение относительно лица Иисуса, результаты исследования показали, что его кожа была бы скорее оливковой, чем белой или черной. Туринская плащаница почитается христианами различных конфессий, включая баптистов, католиков, лютеран, методистов, православных, пятидесятников и пресвитериан. Это одно из католических благочестий, одобренных Святым Престолом, посвященное Святому Лику Иисуса, которое теперь использует изображение Лика на плащанице, как оно появилось на негативе фотографии, сделанной фотографом-любителем Секондо Пиа в 1898 году. Изображение не видно невооруженным глазом на самой плащанице, и Пиа был настолько удивлен, что, по его словам, чуть не уронил и не разбил фотопластину, когда впервые увидел проявленный негатив вечером 28 мая 1898 года. Это было одобрено папой Иоанном Павлом II в апреле 2000 года. Изображение Божественного Милосердия официально используется в праздновании Недели Божественного Милосердия и почитается более чем 100 миллионами католиков, придерживающихся этого благочестия. После смерти Фаустины другие художники создали множество изображений, среди которых особенно известно изображение Адольфа Гилы. Уорнер Саллман утверждал, что «Голова Христа» была результатом «чудесного видения, которое он получил поздней ночью», заявив, что «ответ пришел в 2 часа ночи в январе 1924 года» как «видение в ответ на мою молитву к Богу в отчаянной ситуации». «Голова Христа» почитается в Коптской православной церкви после того, как двенадцатилетний Исаак Аюб, которому был поставлен диагноз рак, увидел, как глаза Иисуса на картине проливают слезы; отец Исаак Сулиман из Коптской церкви Святого Марка в Хьюстоне в тот же день «свидетельствовал о чудесах», а на следующий день «доктор Атеф Ризкалла, семейный врач, осмотрел юношу и подтвердил отсутствие следов лейкемии». Кроме того, несколько религиозных журналов объяснили «силу картины Саллмана», документируя случаи, когда охотники за головами отпускали бизнесмена и убегали, увидев изображение, «вор, который прервал свое злодеяние, увидев «Голову Христа» на стене гостиной», и обращения неверующих в христианство на смертном одре. Как исключительно успешное произведение христианского народного религиозного искусства, к концу XX века оно было воспроизведено более полумиллиарда раз по всему миру.

Certain local traditions have maintained different depictions, sometimes reflecting local racial characteristics, as do the Catholic and Orthodox depictions. The Coptic Church of Egypt separated in the 5th century, and has a distinctive depiction of Jesus, consistent with Coptic art. The Ethiopian Church, also Coptic, developed on Coptic traditions, but shows Jesus and all Biblical figures with the Ethiopian appearance of its members. Other traditions in Asia and elsewhere also show the race of Jesus as that of the local population (see Chinese picture in the gallery below). In modern times such variation has become more common, but images following the traditional depiction in both physical appearance and clothing are still dominant, perhaps surprisingly so. In Europe, local ethnic tendencies in depictions of Jesus can be seen, for example in Spanish, German, or Early Netherlandish painting, but almost always surrounding figures are still more strongly characterised. For example, the Virgin Mary, after the vision reported by Bridget of Sweden, was often shown with blonde hair, but Christ's is very rarely paler than a light brown. Some medieval Western depictions, usually of the Meeting at Emmaus, where his disciples do not recognise him at first (Luke.24.13–32), showed Jesus wearing a Jewish hat. In 2001, the television series Son of God used one of three first century Jewish skulls from a leading department of forensic science in Israel to depict Jesus in a new way. A face was constructed using forensic anthropology by Richard Neave, a retired medical artist from the Unit of Art in Medicine at the University of Manchester. Additional information about Jesus' skin color and hair was provided by Mark Goodacre, a New Testament scholar and professor at Duke University.—Goodacre proposed that Jesus' skin color would have been darker and swarthier than his traditional Western image. He also suggested that he would have had short, curly hair and a short cropped beard. Although entirely speculative as the face of Jesus, the result of the study determined that Jesus' skin would have been more olive colored than white or black, The Shroud of Turin is respected by Christians of several traditions, including Baptists, Catholics, Lutherans, Methodists, Orthodox, Pentecostals, and Presbyterians. It is one of the Catholic devotions approved by the Holy See, that to the Holy Face of Jesus, now uses the image of the face on the shroud as it appeared in the negative of the photograph taken by amateur photographer Secondo Pia in 1898. The image cannot be clearly seen on the shroud itself with the naked eye, and it surprised Pia to the extent that he said he almost dropped and broke the photographic plate when he first saw the developed negative image on it in the evening of 28 May 1898. which was approved by Pope John Paul II in April 2000. The Divine Mercy depiction is formally used in celebrations of Divine Mercy Sunday and is venerated by over 100 million Catholics who follow the devotion. After Faustina's death, a number of other artists painted the image, with the depiction by Adolf Hyla being among the most reproduced. Warner Sallman stated that The Head of Christ was the result of a "miraculous vision that he received late one night", proclaiming that "the answer came at 2 A. M., January 1924" as "a vision in response to my prayer to God in a despairing situation." The Head of Christ is venerated in the Coptic Orthodox Church, after twelve year old Isaac Ayoub, who diagnosed with cancer, saw the eyes of Jesus in the painting shedding tears; Fr. Ishaq Soliman of St. Mark's Coptic Church in Houston, on the same day, "testified to the miracles" and on the next day, "Dr. Atef Rizkalla, the family physician, examined the youth and certified that there were no traces of leukemia". In addition, several religious magazines have explained the "power of Sallman's picture" by documenting occurrences such as headhunters letting go of a businessman and fleeing after seeing the image, a "thief who aborted his misdeed when he saw the Head of Christ on a living room wall", and deathbed conversions of non believers to Christianity. As an extraordinarily successful work of Christian popular devotional art, it had been reproduced over half a billion times worldwide by the end of the 20th century.