Алан Брук: Полководец Второй мировой войны

Введение

Фелдмаршал британской армии (1883–1963)

Фелдмаршал Алан Фрэнсис Брук, 1-й виконт Аланбрук (23 июля 1883 – 17 июня 1963) был высшим офицером британской армии. Во время Второй мировой войны он занимал должность начальника Имперского генерального штаба (CIGS) – профессиональной главы британской армии, и 1 января 1944 года был произведен в фельдмаршалы. Будучи председателем Комитета начальников штабов, Брук являлся главным военным советником премьер-министра Уинстона Черчилля и координировал военные усилия Великобритании, приведшие к победе союзников в 1945 году. После ухода в отставку с военной службы он служил лордом-констеблем Англии во время коронации королевы Елизаветы II в 1953 году. Его военные дневники привлекли внимание критикой в адрес Черчилля и прямотой суждений Брука об других ключевых фигурах войны.

История и ранние годы жизни

Алан Брук родился 23 июля 1883 года в Багнере-де-Бигорре, Верхние Пиренеи, в известной англо-ирландской семье из Западного Ульстера. Семья Бруков имела давние военные традиции, будучи известными как "Боевые Бруки из Кольбрука", с историей участия в войнах Трёх королевств, Французской революционной и Наполеоновских войнах, а также в Первой мировой войне. Он был седьмым и младшим ребёнком сэра Виктора Брука, 3-го баронета, из Колебрук-парка, Брукборо, графство Фермана, и Алисы Беллингхэм, второй дочери сэра Алана Беллингхэма, 3-го баронета, из замка Беллингхэм в графстве Лоут. Отец Брука умер, когда ему было всего восемь лет. Он говорил по-французски и по-английски очень быстро, что впоследствии заставило некоторых американцев недоверять "быстроговорящему англичанину". Он также свободно владел немецким языком, а также изучал урду и персидский. Брук, стремясь к военной карьере, "едва" прошел отбор в Королевскую военную академию в Вулвиче в 1900 году, заняв шестьдесят пятое место из семидесяти двух на вступительном экзамене, но окончил академию семнадцатым. Если бы он показал лучший результат, он бы получил комиссию в Королевском инженерном корпусе, как и планировал изначально, и, возможно, не попал бы в Генеральный штаб после Великой войны. Брук был назначен в Королевский артиллерийский полк в звании второго лейтенанта 24 декабря 1902 года. Благодаря высокому месту в Вулвиче, Бруку было разрешено выбрать, в какое подразделение Королевской артиллерии поступить. Его выбор пал на Королевскую полевую артиллерию, в которой он служил в Ирландии и Индии в годы, предшествовавшие началу Первой мировой войны летом 1914 года. Он также получил свой "мундир" после того, как был отобран для вступления в Королевскую конную артиллерию.

Между войнами

В 1919 году Брук прошел первый послевоенный курс в Колледже штаба в Камберли. За относительно короткое время пребывания в колледже он сумел произвести впечатление как на сокурсников, так и на преподавателей. Затем он служил штабным офицером в 50-й дивизии с 1920 по 1923 год. В 1938 году, после повышения до генерал-лейтенанта, он принял командование Корпусом противовоздушной обороны (переименованным в Командование противовоздушной обороны в апреле 1939 года) и установил прочные отношения с авиационным главным маршалом Хью Доудингом, командующим истребительным командованием, что заложило важную основу для сотрудничества между этими двумя командованиями во время Битвы за Британию в следующем году. В июле 1939 года Брук возглавил Южное командование. К началу Второй мировой войны Брук уже считался одним из самых выдающихся генералов британской армии.

Командующий во Фландрии, Франции и Великобритании

После начала Второй мировой войны, в сентябре 1939 года, Брук командовал II корпусом в Британских экспедиционных силах (БЭС), в состав которого входили 3-я пехотная дивизия под командованием генерал-майора Бернарда Монтгомери и 4-я пехотная дивизия генерал-майора Дадли Джонсона. Как командир корпуса, Брук придерживался пессимистичных взглядов на шансы союзников в противостоянии немецкому наступлению. Он скептически относился к боеспособности и решимости французской и бельгийской армий. Этот скептицизм подтвердился, когда он посетил некоторые французские передовые части и был потрясен, увидев небритых солдат, неухоженных лошадей и грязную технику. Он также не испытывал доверия к лорду Горту, главнокомандующему БЭФ, которого Брук считал излишне сосредоточенным на деталях и неспособным к широкому стратегическому мышлению. Горт, в свою очередь, рассматривал Брука как пессимиста, не способного вселить уверенность, и подумывал о его замене. Брук верно предсказал, что союзнический план D, предусматривающий наступление вдоль Мааса, позволит вермахту обойти их с фланга, однако британское командование отклонило его предупреждения как пораженческие. Когда началось немецкое наступление, Брук, при поддержке бригадного генерала штаба (BGS) Нила Ричи, проявил себя в управлении британскими войсками при отступлении к Дюнкерку. Его II корпус столкнулся с быстрым бронированным наступлением немецкой армии после поражения союзников в битве при Седане. Действия Брука не только спасли его собственные силы от капитуляции, но и не позволили немцам воспользоваться 20-мильным прорывом, образовавшимся в результате капитуляции Бельгии, и захватить весь БЭФ до его безопасной эвакуации. Горт приказал ему "отправиться домой для реформирования новых армий", и он вернулся на эсминце 30 мая. Затем 2 июня он отправился в военное ведомство, чтобы узнать, "что от меня требуется", с "легким сердцем" и без какой-либо ответственности, где Дилл (CIGS) сообщил ему, что он должен "вернуться во Францию для формирования нового БЭФ". Позже он признался, что приказ Дилла стал для него "одним из самых мрачных моментов войны". Он уже осознал безнадежность "бретонского плана" по сохранению плацдарма союзников во Франции. После предупреждения генерала Максима Вейгана о развале французской армии и ее неспособности к дальнейшему сопротивлению, он решил убедить начальство разрешить ему вывести войска в Шербур и Брест для эвакуации в Британию. В первом разговоре с премьер-министром Уинстоном Черчиллем (Бруку позвонил Дилл, находившийся в резиденции на Даунинг-стрит, 10) он настоял на полном выводе британских войск из Франции. Черчилль первоначально возражал, но в конечном итоге был убежден Бруком. Около 200 000 британских и союзнических солдат были успешно эвакуированы из портов на северо-западе Франции.

Following the outbreak of the Second World War, in September 1939, Brooke commanded II Corps in the British Expeditionary Force (BEF)—which included in its subordinate formations the 3rd Infantry Division, commanded by the then Major General Bernard Montgomery, as well as Major General Dudley Johnson's 4th Infantry Division. As corps commander, Brooke had a pessimistic view of the Allies' chances of countering a German offensive. He was sceptical of the quality and determination of the French Army, and of the Belgian Army. This scepticism appeared to be justified when he was on a visit to some French front line units and was shocked to see unshaven men, ungroomed horses and dirty vehicles. He had also little trust in Lord Gort, Commander in Chief of the BEF, whom Brooke thought took too much interest in details while being incapable of taking a broad strategic view. Gort, on the other hand, regarded Brooke as a pessimist who failed to spread confidence, and was thinking of replacing him. Brooke correctly predicted that the Allied powers' Plan D envisioning an advance along the Meuse would allow the Wehrmacht to outflank them, but British High Command dismissed his warnings as defeatist. When the German offensive began, Brooke, aided by Neil Ritchie, his Brigadier General Staff (BGS), distinguished himself in the handling of the British forces in the retreat to Dunkirk. His II Corps faced rapid German Army armored advances following the Allied defeat at the Battle of Sedan. Brooke's actions not only saved his own forces from capitulation, but prevented the Germans from seizing the 20 mile gap left by the Belgian surrender and capturing the entire BEF before it could safely evacuate. He was told by Gort to "proceed home for (the) task of reforming new armies" and so returned on a destroyer (30 May). Then "on June 2nd set out for the War Office to find out what I was wanted for" with a "light heart" and with no responsibility, and was then told by Dill (CIGS) that he was to "return to France to form a new BEF"; he later said that hearing the command from Dill was "one of his blackest (moments) in the war". He had already realised that there was no hope of success for the "Brittany plan" (Breton redoubt) to keep an allied redoubt in France. After General Maxime Weygand warned him that the French Army was collapsing and could offer no further resistance, he decided that he needed to convince his superiors to allow him to withdraw his forces to Cherbourg and Brest for evacuation to Britain. In his first conversation with Prime Minister Winston Churchill (Brooke had been rung by Dill who was at 10 Downing Street) he insisted that all British forces should be withdrawn from France. Churchill initially objected but was eventually convinced by Brooke; around 200,000 British and Allied troops were successfully evacuated from ports in northwestern France.

Военные силы

После непродолжительного возвращения в Южное командование, Брук был назначен в июле 1940 года командовать Вооруженными силами Великобритании на территории метрополии, чтобы возглавить подготовку к отражению вторжения. Таким образом, в случае немецкого десантного вторжения в Великобританию, именно Бруку предстояло руководить сухопутным сражением. В отличие от своего предшественника, генерала сэра Эдмунда Айронсайда, который выступал за статичную береговую оборону, Брук разработал мобильный резерв, предназначенный для быстрого нанесения контрудара по вражеским силам до их закрепления. Легкая линия обороны на побережье должна была обеспечить максимальную задержку высадки. После войны Брук признался, что также "полностью намеревался применить распыленный горчичный газ на пляжах". Брук считал отсутствие единого командования между тремя видами вооруженных сил "серьезной угрозой" обороне страны. Несмотря на это, и на то, что имеющихся сил так и не хватило до того количества, которое он считал необходимым, Брук не считал ситуацию "безнадежной" в случае вторжения немцев. "Нас ожидала бы, безусловно, отчаянная борьба, и исход мог бы быть неясен, но я был уверен, что при благоприятном стечении обстоятельств мы, несомненно, смогли бы успешно защитить эти берега", – написал он после войны. Однако в итоге немецкий план вторжения так и не был реализован, ограничившись лишь предварительной концентрацией сил.

Начальник Императорского Генерального штаба

В декабре 1941 года Брук сменил фельдмаршала сэра Джона Дилла на посту начальника Имперского генерального штаба (CIGS), профессионального руководителя британской армии, и в этой должности представлял британскую армию в Комитете начальников штабов. В марте 1942 года он сменил адмирала флота сэра Дадли Паунда на посту председателя Комитета начальников штабов. На протяжении оставшегося периода Второй мировой войны Брук был главным военным советником британского премьер-министра Уинстона Черчилля (который также являлся министром обороны), Военного кабинета и союзников Великобритании. Как CIGS, Брук являлся функциональным главой британской армии, а в качестве председателя Комитета начальников штабов, которым он руководил благодаря своему интеллекту и силе личности, принимал ведущее участие в общем стратегическом руководстве британскими военными усилиями. В 1942 году Брук присоединился к высшему командованию западных союзников – Объединенному штабу начальников штабов США и Великобритании. Брук отвечал за командование всей британской армией, уделяя особое внимание общей стратегии и своим отношениям с американскими коллегами через Объединенный штаб начальников штабов. Он также отвечал за назначение и оценку старших командиров, распределение личного состава и техники, а также организацию тактических воздушных сил в поддержку наземных операций полевых командиров. Кроме того, он нес основную ответственность за руководство военными операциями сил Свободной Франции, Польши, Нидерландов, Бельгии и Чехословакии, подчинявшихся их правительствам в изгнании в Лондоне. Брук активно делегировал полномочия своим заместителям. Несмотря на традиционное историческое недоверие между военными и политическим руководством Военного ведомства, он находил общий язык со своим политическим коллегой, государственным секретарем по военным делам, сначала с консерватором Дэвидом Маргессоном, а затем с сэром Джеймсом Григгом, бывшим высшим государственным служащим ведомства, который в необычном порядке был повышен до министерской должности. Основное внимание Брука было сосредоточено на Средиземноморском театре военных действий. Здесь его главными задачами были избавление Северной Африки от сил Оси и вывод Италии из войны, что позволило бы открыть Средиземное море для союзного судоходства, а затем проведение вторжения через Ла-Манш, когда союзники будут готовы, а немцы достаточно ослаблены. Взгляд Брука и британцев на операции в Средиземноморье контрастировал с американской приверженностью раннему вторжению в Западную Европу, что приводило к ожесточенным спорам на многочисленных конференциях Объединенного штаба начальников штабов. В первые годы англо-американского союза часто британцам удавалось добиться своего. На Лондонской конференции в апреле 1942 года Брук и Черчилль, по-видимому, ввели в заблуждение генерала Джорджа Маршалла, начальника штаба армии США, относительно британских намерений по ранней высадке во Франции. На Касабланской конференции в январе 1943 года было решено, что союзники должны вторгнуться на Сицилию под командованием генерала Дуайта Эйзенхауэра, что фактически отложило запланированное вторжение в Западную Европу до 1944 года. Касабланское соглашение было компромиссом, в значительной степени достигнутым благодаря усилиям старого друга Брука, фельдмаршала сэра Джона Дилла, начальника британской миссии Объединенного штаба в Вашингтоне. "Я обязан ему [Диллу] безграничной благодарностью за его помощь в этом и во многих других подобных случаях", – написал Брук после войны. Должность CIGS была менее престижной, чем командование важным театром военных действий, но CIGS выбирал генералов, которые командовали этими театрами, и определял, каким количеством людей и боеприпасов они должны располагать. При поиске подходящих командиров он часто жаловался на то, что многие офицеры, которые могли бы быть хорошими командирами, погибли в Первой мировой войне, и это было одной из причин трудностей, с которыми столкнулись британцы в начале войны. Когда в 1942 году генерал сэр Клод Очинлек должен был быть заменен на посту командующего британской восьмой армией, Брук предпочел генерал-лейтенанта Бернарда Монтгомери (Монтгомери был как бывшим учеником Брука, так и его протеже) вместо генерал-лейтенанта Уильяма Готта, который был кандидатом Черчилля. Вскоре после этого Готт погиб при крушении самолета, и Монтгомери получил командование. Брук позже размышлял о трагическом событии, приведшем к назначению Монтгомери, как о Божьем вмешательстве. За несколько дней до этого Бруку была предложена главная должность Очинлека – главнокомандующего на Ближнем Востоке. Брук отказался, полагая, что теперь он лучше, чем любой другой генерал, знает, как обращаться с Черчиллем. Он отметил, что новому CIGS потребуется шесть месяцев, чтобы научиться управлять Черчиллем, и "за эти шесть месяцев может случиться все что угодно". Год спустя война повернула в другую сторону, и Брук больше не считал необходимым оставаться рядом с Черчиллем. Поэтому он с нетерпением ждал возможности возглавить союзное вторжение в Западную Европу, должность, которую, по его мнению, Черчилль обещал ему трижды. На первой Квебекской конференции в августе 1943 года было решено, что командование перейдет к генералу Джорджу Маршаллу. (Хотя в итоге работа Маршалла в качестве начальника штаба армии США была слишком важна, чтобы он мог покинуть Вашингтон, и вместо него был назначен Дуайт Эйзенхауэр.) Брук был горько разочарован как тем, что его обошли, так и тем, как Черчилль сообщил ему об этом решении, который, по словам Брука, "отнесся к этому вопросу, как к незначительному". Брук, или "Бруки", как его часто называли, считается одним из лучших начальников британской армии. Он был быстр в мышлении и речи и пользовался глубоким уважением со стороны своих военных коллег, как британских, так и союзных, хотя его бескомпромиссный стиль мог настораживать американцев. Как CIGS, Брук оказывал значительное влияние на общую стратегию западных союзников. Война на Западе развивалась более или менее в соответствии с его планами, по крайней мере, до 1943 года, когда американские силы были относительно небольшими по сравнению с британскими. Среди наиболее важных его вкладов была его оппозиция ранней высадке во Франции, что было важно для отсрочки операции "Оверлорд" до июня 1944 года. По словам историка Макса Хэстингса, репутация Брука как стратега была "значительно подорвана" его заявлениями на Тридентской конференции в Вашингтоне в мае 1943 года, где он утверждал, что крупные операции на континенте будут невозможны до 1945 или 1946 года. В своем дневнике он написал, что хотел "операций в Средиземноморье, чтобы заставить Германию рассредоточить свои силы, помочь России и, таким образом, в конечном итоге создать ситуацию, при которой возможны операции через Ла-Манш", но что Черчилль "полностью отверг" (или частично отверг) документ, согласованный нами (КНОШ); Гарри Хопкинс заставил его отозвать предложенные поправки, но Черчилль вызвал подозрения своими разговорами о "предприятиях на Балканах".

In December 1941 Brooke succeeded Field Marshal Sir John Dill as Chief of the Imperial General Staff (CIGS), the professional head of the British Army, in which appointment he also represented the British Army on the Chiefs of Staff Committee. In March 1942 he succeeded Admiral of the Fleet Sir Dudley Pound as chairman of the Chiefs of Staff Committee. For the remainder of the Second World War, Brooke was the foremost military adviser to the British Prime Minister, Winston Churchill (who was also Minister of Defence), the War Cabinet, and to Britain's allies. As CIGS, Brooke was the functional head of the British Army, and as chairman of the Chiefs of Staff Committee, which he dominated by force of intellect and personality, he took the leading military part in the overall strategic direction of the British war effort. In 1942, Brooke joined the Western Allies' ultimate command, the U. S. British Combined Chiefs of Staff. Brooke was responsible for commanding the entire British Army; he focused on grand strategy, and his relationships, through the Combined Chiefs of Staff, with his American counterparts. He was also responsible for the appointment and evaluation of senior commanders, allocation of manpower and equipment and the organization of tactical air forces in support of land operations of field commanders. In addition he had primary responsibility for supervising the military operations of the Free French, Polish, Dutch, Belgian, and Czech units reporting to their governments in exile in London. Brooke vigorously allocated responsibilities to his deputies. Despite the traditional historical distrust that had existed between the military and the political side of the War Office, he got along quite well with his political counterpart, the Secretary of State for War, first the Conservative politician David Margesson and later Sir James Grigg, the former head civil servant of the department, who in an unusual move was promoted to the ministerial post. Brooke's focus was primarily on the Mediterranean theatre. Here, his principal aims were to rid North Africa of Axis forces and knock Italy out of the war, thereby opening up the Mediterranean for Allied shipping, and then mount the cross Channel invasion when the Allies were ready and the Germans sufficiently weakened. Brooke's and the British view of the Mediterranean operations contrasted with the American commitment to an early invasion of western Europe, which led to several heated arguments at the many conferences of the Combined Chiefs of Staff. During the first years of the Anglo American alliance, it was often the British who got their way. At the London Conference in April 1942, Brooke and Churchill seem to have misled General George C. Marshall, the U. S. Army Chief of Staff, about the British intentions on an early landing in France. At the Casablanca Conference in January 1943, it was decided that the Allies should invade Sicily, under the command of General Dwight D. Eisenhower, a decision that effectively postponed the planned invasion of Western Europe until 1944. The Casablanca agreement was in fact a compromise, brokered largely by Brooke's old friend Field Marshal Sir John Dill, Chief of the British Joint Staff Mission in Washington, D. C. "I owe him [Dill] an unbounded debt of gratitude for his help on that occasion and in many other similar ones", Brooke wrote after the war. The post of CIGS was less rewarding than command in an important theatre of war but the CIGS chose the generals who commanded those theatres and decided what men and munitions they should have. When it came to finding the right commanders he often complained that many officers who would have been good commanders had been killed in the First World War and that this was one reason behind the difficulties the British had in the beginning of the war. When General Sir Claude Auchinleck was to be replaced as the commander of the British Eighth Army in 1942, Brooke preferred Lieutenant General Bernard Montgomery (Montgomery was both Brooke's ex pupil and his protégé ) instead of Lieutenant General William Gott, who was Churchill's candidate. Soon thereafter Gott was killed when his aircraft was shot down and Montgomery received the command. Brooke would later reflect upon the tragic event which led to the appointment of Montgomery as an intervention by God. A few days earlier Brooke had been offered Auchinleck's main job of Commander in Chief Middle East. Brooke declined, believing he now knew better than any other general how to deal with Churchill. He recorded that it would take a new CIGS six months to learn to handle Churchill, and "during those six months anything might happen". A year later, the war had taken a different turn and Brooke no longer believed it necessary to stay at Churchill's side. He therefore looked forward to taking command of the Allied invasion of Western Europe, a post Brooke believed he had been promised by Churchill on three occasions. During the first Quebec Conference in August 1943, it was decided that the command would go to General George Marshall. (Although in the event Marshall's work as U. S. Army Chief of Staff was too important for him to leave Washington, D. C., and Dwight Eisenhower was appointed instead.) Brooke was bitterly disappointed, both at being passed over and of the way the decision was conveyed to him by Churchill, who according to Brooke "dealt with the matter as if it were one of minor importance". Brooke or "Brookie" as he was often known, is reckoned to be one of the foremost of all the heads of the British Army. He was quick in mind and speech and deeply respected by his military colleagues, both British and Allied, although his uncompromising style could make the Americans wary. As CIGS, Brooke had a strong influence on the grand strategy of the Western Allies. The war in the west unfolded more or less according to his plans, at least until 1943 when the American forces were still relatively small in comparison to the British. Among the most crucial of his contributions was his opposition to an early landing in France, which was important for delaying Operation Overlord until June 1944. According to historian Max Hastings, Brooke's reputation as a strategist was "significantly damaged" by his remarks at the Trident Conference in Washington in May 1943, where he claimed that no major operations on the continent would be possible until 1945 or 1946. His diary says that he wanted "operations in the Mediterranean to force a dispersal of German forces, help Russia, and thus eventually produce a situation where cross Channel operations are possible" but that Churchill "entirely repudiated" (or half repudiated) the paper we (the CCOS) had agreed on; Harry Hopkins got him to withdraw his proposed amendments but that Churchill had aroused suspicions with his talk of "ventures in the Balkans."

Отношения с Черчиллем

В годы службы на посту CIGS у Брука сложились бурные отношения с Уинстоном Черчиллем. Брук часто испытывал разочарование из-за привычек и методов работы премьер-министра, его пренебрежительного отношения к генералам и постоянного вмешательства в стратегические вопросы. В то же время Брук глубоко восхищался Черчиллем за его способность вдохновлять союзников и за тяжесть бремени военного руководства, которое он нес. В одном из типичных отрывков военных дневников Брук описывает Черчилля как «гения, сочетающего в себе поразительную близорукость – он самый сложный человек, с которым мне когда-либо приходилось работать, но я ни за что не променял бы возможность с ним сотрудничать!». Вскоре после нападения японцев на Перл-Харбор Черчилль и его высший военный штаб использовали конференцию «Аркадия» в Вашингтоне для определения общей стратегии войны. Начальник штаба американской армии Джордж Маршалл предложил создать Объединенный штаб, который принимал бы окончательные военные решения (с одобрения президентов Рузвельта и Черчилля). Маршалл убедил в этом Рузвельта, и вместе они представили эту идею Черчиллю. Военные советники Черчилля отнеслись к ней менее благосклонно, а Брук был категорически против. Однако Брук остался в Лондоне для решения повседневных задач британского военного ведомства и не был проконсультирован. Объединенный штаб постоянно дислоцировался в Вашингтоне, где фельдмаршал Дилл представлял британскую сторону. Объединенный штаб провел тринадцать очных заседаний, в которых участвовал Брук. Когда многочисленные причудливые стратегические идеи Черчилля сталкивались со здравым военным смыслом, только Брук в Комитете начальников штабов мог противостоять премьер-министру. Черчилль говорил о Бруке: «Когда я стучу кулаком по столу и надвигаюсь на него, что он делает? Стучит по столу еще сильнее и смотрит мне прямо в глаза. Я знаю этих Бруков – упрямые ульстерцы, и нет ничего хуже, чем с ними иметь дело!». Утверждается, что одним из проявлений величия Черчилля было то, что он назначил Брука на должность CIGS и оставил его на этом посту на протяжении всей войны. Брук был особенно раздражен идеей Черчилля захватить северную оконечность Суматры. Но в некоторых случаях Брук не видел политического аспекта стратегии, как это делал премьер-министр. CIGS скептически относился к британскому вмешательству в греческую гражданскую войну в конце 1944 года (во время «Декемврианы»), полагая, что это операция, которая оттянет войска с центрального фронта в Германии. Но к этому времени война была практически выиграна, и Черчилль видел возможность предотвратить превращение Греции в коммунистическое государство. Баланс сил в Комитете начальников штабов изменился в октябре 1943 года, когда адмирал сэр Дадли Паунд, предшественник Брука на посту председателя, ушел в отставку по состоянию здоровья, а адмирал сэр Эндрю Каннингем сменил Паунда на посту первого морского лорда и военно-морского представителя в Комитете начальников штабов. В результате Брук приобрел твердого союзника в своих спорах с Черчиллем. Это проявилось в самом серьезном столкновении между премьер-министром и начальниками штабов, касающемся британской подготовки к финальным этапам Тихоокеанской войны. Брук и остальные начальники штабов хотели нарастить силы в Австралии, в то время как Черчилль предпочитал использовать Индию в качестве базы для британских операций. Это был вопрос, из-за которого начальники штабов были готовы уйти в отставку, но в конечном итоге был достигнут компромисс. Несмотря на многочисленные разногласия, Брук и Черчилль питали друг к другу привязанность. После одной ожесточенной перепалки Черчилль сказал своему начальнику штаба и военному советнику, генералу сэру Гастингсу Исмею, что он не думает, что сможет больше работать с Бруком, потому что «он ненавидит меня. Я вижу ненависть в его глазах». Брук ответил Исмею: «Ненавидит его? Я его не ненавижу. Я люблю его. Но как только я признаю с ним согласие, когда это не так, пришло время избавляться от меня, потому что тогда я больше не смогу ему быть полезен». Когда Черчилль услышал это, он пробормотал: «Дорогой Бруки». Партнерство между Бруком и Черчиллем было очень успешным. По словам историка Макса Хэстингса, их сотрудничество «создало наиболее эффективный механизм для высшего военного руководства, которым обладала любая воюющая страна, даже если его решения иногда были ошибочными, а способность проводить их в жизнь все больше ограничивалась». Запись в дневнике Брука от 10 сентября 1944 года особенно красноречиво говорит об его двойственном отношении к Черчиллю: «И удивительно, что 3/4 населения мира считают Черчилля одним из величайших стратегов в истории, вторым Marlborough, а остальные 1/4 даже не подозревают, какую угрозу он представляет и представлял на протяжении всей этой войны! Лучше, чтобы мир никогда не узнал и даже не заподозрил о глиняных ногах этого сверхчеловека. Без него Англия была бы обречена, а с ним Англия неоднократно оказывалась на грани катастрофы. Никогда прежде я не восхищался и не презирал человека одновременно в такой степени. Никогда прежде такие противоположные крайности не сочетались в одном человеке».

During the years as CIGS, Brooke had a stormy relationship with Winston Churchill. Brooke was often frustrated with the Prime Minister's habits and working methods, his abuse of generals and constant meddling in strategic matters. At the same time Brooke greatly admired Churchill for the way he inspired the Allied cause and for the way he bore the heavy burden of war leadership. In one typical passage in Brooke's war diaries Churchill is described as a "genius mixed with an astonishing lack of vision – he is quite the most difficult man to work with that I have ever struck but I should not have missed the chance of working with him for anything on earth!" Shortly after the Japanese attack on Pearl Harbor, Churchill and his senior military staff used the Arcadia Conference in Washington to decide the general strategy for the war. The American Army Chief of Staff George C. Marshall came up with the idea of a Combined Chiefs of Staff that would make final military decisions (subject to approval by President Roosevelt and Churchill). Marshall sold it to Roosevelt and together the two sold the idea to Churchill. Churchill's military aides were much less favourable, and Brooke was strongly opposed. However, Brooke was left behind in London to handle the daily details of running the British war effort, and was not consulted. The combined board was permanently stationed in Washington, where Field Marshal Dill represented the British half. The Combined Board did have thirteen in person full meetings, which Brooke attended. When Churchill's many fanciful strategic ideas collided with sound military strategy it was only Brooke on the Chiefs of Staff Committee who was able to stand up to the Prime Minister. Churchill said about Brooke: "When I thump the table and push my face towards him what does he do? Thumps the table harder and glares back at me. I know these Brookes – stiff necked Ulstermen and there's no one worse to deal with than that!" It has been claimed that part of Churchill's greatness was that he appointed Brooke as CIGS and kept him for the whole war. Brooke was particularly annoyed by Churchill's idea of capturing the northern tip of Sumatra. But in some cases Brooke did not see the political dimension of strategy as the Prime Minister did. The CIGS was sceptical about the British intervention in the Greek Civil War in late 1944 (during the Dekemvriana), believing this was an operation which would drain troops from the central front in Germany. But at this stage the war was practically won and Churchill saw the possibility of preventing Greece from becoming a communist state. The balance of the Chiefs of Staff Committee was tilted in October 1943 when Admiral Sir Dudley Pound, Brooke's predecessor as chairman, retired as a result of poor health and Admiral Sir Andrew Cunningham succeeded Pound as First Sea Lord and naval representative on the Chiefs of Staff Committee. Brooke as a consequence got a firm ally in his arguments with Churchill. This was reflected in the most serious clash between the Prime Minister and the Chiefs of Staff, regarding the British preparations for final stages of the Pacific War. Brooke and the rest of the Chiefs of Staff wanted to build up the forces in Australia while Churchill preferred to use India as a base for the British effort. It was an issue over which the Chiefs of Staff were prepared to resign, but in the end a compromise was reached. Despite their many disagreements Brooke and Churchill held an affection for each other. After one fierce clash Churchill told his chief of staff and military adviser, General Sir Hastings Ismay, that he did not think he could continue to work any longer with Brooke because "he hates me. I can see hatred looking from his eyes." Brooke responded to Ismay: "Hate him? I don't hate him. I love him. But the first time I tell him that I agree with him when I don't will be the time to get rid of me, for then I can be no more use to him." When Churchill was told this he murmured, "Dear Brookie." The partnership between Brooke and Churchill was a very successful one. According to historian Max Hastings, their partnership "created the most efficient machine for the higher direction of the war possessed by any combatant nation, even if its judgments were sometimes flawed and its ability to enforce its wishes increasingly constrained". Brooke's diary entry for 10 September 1944 is particularly revealing of his ambivalent relationship with Churchill: And the wonderful thing is that 3/4 of the population of the world imagine that Churchill is one of the Strategists of History, a second Marlborough, and the other 1/4 have no idea what a public menace he is and has been throughout this war! It is far better that the world should never know, and never suspect the feet of clay of this otherwise superhuman being. Without him England was lost for a certainty, with him England has been on the verge of disaster time and again Never have I admired and despised a man simultaneously to the same extent. Never have such opposite extremes been combined in the same human being.

Военные дневники

Брук вел дневник на протяжении всей Второй мировой войны. Изначально предназначенные для его жены Бениты, дневники были позднее расширены Бруком в 1950-х годах. Они содержат описания повседневной работы британского военного аппарата (включая некоторые неосторожные упоминания о сверхсекретных перехватах немецких радиосообщений), размышления Брука о стратегии, а также многочисленные анекдоты о встречах с союзными лидерами во время войны, в частности с фельдмаршалом сэром Джоном Диллом и Иосифом Сталиным. Брук восхищался быстротой ума Сталина и его пониманием военной стратегии, однако не питал иллюзий относительно его личности, описывая Сталина так: "У него неприятно холодное, лукавое, безжизненное лицо, и всякий раз, когда я смотрю на него, я представляю, как он отправляет людей на смерть, даже не моргнув глазом". Первая (сокращенная и подвергнутая цензуре) версия, опубликованная в 1950-х годах, была отредактирована выдающимся историком сэром Артуром Брайантом: 1957 год ("Переломный момент") и 1959 год ("Триумф на Западе"). Первоначально Брук не планировал публиковать дневники, но одним из факторов, заставивших его изменить решение, стало отсутствие признания его заслуг и заслуг начальников штабов в военных мемуарах Черчилля, где их идеи и нововведения фактически выдавались за собственные разработки премьер-министра. Несмотря на то, что цензура и законы о клевете привели к многочисленным сокращениям оригинального текста, касающегося людей, которые были еще живы, книги Брайанта вызвали споры даже в урезанном виде, главным образом из-за комментариев о Черчилле, Маршалле, Эйзенхауэре, Горте и других. Сам Черчилль не оценил эти книги. В дневниковых записях также упоминаются перехваченные и расшифрованные в Блетчли-парке (который Брук посетил дважды) немецкие сигналы, секретность которых сохранялась до 1974 года. В 2001 году Алекс Данчев из Университета Кила и Дэниел Тодман из Кембриджского университета опубликовали полную, не подвергавшуюся цензуре версию "Дневников Брука", включив в нее оригинальные критические замечания Брука, сделанные в разное время и вырезанные из версий Брайанта. Данчев и Тодман также подвергли критике редакцию Брайанта, однако их мнение сбалансировано оценкой доктора Кристофера Хармона, советника Центра Черчилля и профессора Университета корпуса морской пехоты США. Брайант был ограничен желанием Брука не публиковать в полном объеме критические записи о людях, которые были еще живы на момент публикации книг Брайанта.

Brooke kept a diary during the whole of the Second World War. Originally intended for his wife, Benita, the diaries were later expanded on by Brooke in the 1950s. They contain descriptions on the day to day running of the British war effort (including some indiscreet references to top secret interceptions of German radio traffic), Brooke's thoughts on strategy, as well as frequent anecdotes from the many meetings he had with the Allied leadership during the war. Field Marshal Sir John Dill, and Joseph Stalin. Brooke admired Stalin for his quick brain and grasp of military strategy. Otherwise he had no illusions about the man, describing Stalin thus: "He has got an unpleasantly cold, crafty, dead face, and whenever I look at him I can imagine his sending off people to their doom without ever turning a hair." The first (abridged and censored) version published in the 1950s was edited by the distinguished historian Sir Arthur Bryant: 1957 (The Turn of the Tide) and 1959 (Triumph in the West). Originally Brooke intended that the diaries were never to be published but one reason that he changed his mind was the lack of credit to him and the Chiefs of Staff in Churchill's own war memoirs, which essentially presented their ideas and innovations as the Prime Minister's own. Although censorship and libel laws accounted for numerous suppressions of what Brooke had originally written concerning persons who were still alive, the Bryant books became controversial even in their truncated state, mainly as a result of the comments on Churchill, Marshall, Eisenhower, Gort, and others. Churchill himself did not appreciate the books. Diary entries also refer to intercepts of German signals decrypted at Bletchley Park (which Brooke visited twice), which were secret until 1974. In 2001, Alex Danchev of Keele University and Daniel Todman of Cambridge University published an unexpurgated version of the Brooke Diaries including original critical remarks that Brooke made at various times that had been suppressed in the Bryant versions. Danchev and Todman also criticised Bryant's editing, but this is balanced by an assessment by Dr Christopher Harmon, advisor to the Churchill Centre and Professor at the US Marine Corps University. Bryant was inhibited by Brooke's desire not to publish in full his critical diary entries about people who were still alive when Bryant's books were published.

Послевоенная карьера

После Второй мировой войны и ухода в отставку из регулярной армии лорд Аланбрук, который мог выбрать практически любую почетную должность, выбрал должность полковника-коменданта Почётной артиллерийской роты. Он занимал эту должность с 1946 по 1954 год. Помимо этого, он входил в советы директоров нескольких компаний в промышленности и банковском секторе. Он был директором Anglo Iranian Oil Company, Midland Bank, National Discount Company и Belfast Banking Company. Аланбрук особенно ценил работу директором компании Гудзонова залива, где он прослужил одиннадцать лет, начиная с 1948 года. По мнению историка А. Сангстера, у его выбора работать в частном секторе, то есть не оставаться на военной службе, была своя причина. Брук завершил Вторую мировую войну не имея значительных средств: ему пришлось покинуть свой дом, и публикация мемуаров помогла ему, поскольку в то время такие книги пользовались большим спросом.

Личная жизнь и орнитология

Алан Брук был женат дважды. После шести лет помолвки он женился на Джейн Ричардсон в 1914 году, соседке из графства Фермана в Ольстере. Через шесть дней после начала их свадебного путешествия Алан Брук был отозван на действительную службу с началом Первой мировой войны. У супругов было двое детей: дочь Розмари и сын Томас. Джейн Брук умерла в 1925 году от осложнений после операции по восстановлению сломанного позвоночника, полученного в автомобильной аварии, за рулем которой находился ее муж. Смерть Джейн глубоко потрясла Брука, который винил себя в произошедшем и всю оставшуюся жизнь испытывал чувство вины. В 1929 году он женился на Бените Лис (1892–1968), дочери сэра Гарольда Пелли, 4-го баронета, и вдове сэра Томаса Лиса, 2-го баронета. Этот брак был очень счастливым для Брука, который относился к жене с большой любовью, и в нем родились дочь Кэтлин и сын Виктор. Во время войны супруги жили в Хартли-Винтни, в графстве Гэмпшир. После войны финансовые трудности заставили Бруков переехать в домик садовника их бывшего дома, где они и прожили до конца жизни. Последние годы их жизни были омрачены смертью дочери Кэтлин, погибшей в результате несчастного случая на лошади в 1961 году. Алан Брук любил природу. Охота и рыбалка были среди его главных увлечений. Однако его настоящей страстью были птицы. Он был известным орнитологом, особенно в области птичьей фотографии. В 1944 году он приказал Королевским ВВС не использовать остров у побережья Норфолка в качестве полигона для бомбардировок из-за его важности для гнездования розовых крачек. С февраля 1954 года и до своей смерти он был почетным членом Королевского фотографического общества.

Герб

Его герб, выданный ему Коллегией геральдики, гласит: "Золотое поле, крест с зазубренными краями, разделенный вертикально красным и черным, в верхнем правом углу полумесяц для отличия".

Мемориалы

Колледж Уэлбека и Королевская военная школа герцога Йоркского назвали один из своих домов в его честь. Несколько военных казарм носят его имя, например, казарма Аланбрук в Падерборнском гарнизоне, Германия, и казарма Аланбрук в Топклиффе, Северный Йоркшир.

В популярной культуре

Брук был изображён в телевизионной драме «Черчилль и генералы» Эриком Портером и в фильме «Черчилль» Дэнни Уэббом. Он незабываемо описан рассказчиком в романе Энтони Пауэлла «Военные философы» (девятый том его романа-реки «Танцы под музыку времени»), который говорит о: надвигающейся, как ураган, фигуре коренастого генерала, несомненно высокого ранга, в огромных очках в роговой оправе. Он выскочил из машины со штабными офицерами почти прежде, чем она успела остановиться у тротуара. Теперь он взлетел по ступеням здания, словно в атаку, ворвавшись через внутреннюю дверь в холл. Необычайный поток физической энергии, почти электричество, внезапно наполнил помещение. Я почувствовал, как она пронзила меня. Это был начальник Генерального штаба.