Гражданское общество: история и современные концепции.

Введение

Третий сектор общества, отличный от государства и бизнеса.

Гражданское общество можно понимать как «третий сектор» общества, отличный от государства и бизнеса, и включающий в себя семью и частную сферу. По мнению других авторов, гражданское общество используется в значении: 1) совокупности неправительственных организаций и институтов, которые отстаивают интересы и волю граждан, или 2) отдельных лиц и организаций в обществе, независимых от государства. Иногда термин «гражданское общество» используется в более широком смысле, обозначая «элементы, такие как свобода слова, независимая судебная система и т. д., составляющие демократическое общество» (Collins English Dictionary). Особенно в дискуссиях среди мыслителей Восточной и Центральной Европы, гражданское общество рассматривается также как нормативная концепция гражданских ценностей.

Этимология

В "Политике" философ Аристотель представляет термин гражданское общество в фразе koinōnía politikḗ (κοινωνία πολιτική), которая относится к политическому сообществу, подобному полису (городскому государству), созданному для обеспечения коллективного выживания. Цель (telos) гражданского общества, таким образом определенная, заключалась в эвдемонии (τὸ εὖ ζῆν, tò eu zēn) (часто переводимой как человеческое процветание или общее благосостояние), поскольку человек определялся как «политическое (общественное) животное» (ζῷον πολιτικόν zōon politikón). Эта концепция использовалась римскими авторами, такими как Цицерон, где она относилась к античному понятию республики (res publica). Она вновь вошла в западный политический дискурс после одного из поздних средневековых переводов "Политики" Аристотеля на латынь, выполненного Леонардо Бруни, который впервые перевел koinōnía politikḗ как societas civilis. С появлением различия между монархической автономией и публичным правом, термин стал широко использоваться для обозначения сословных союзов (Ständestaat) феодальной элиты землевладельцев, в отличие от власти, осуществляемой правителем. Он имеет долгую историю в теории государства и был вновь актуализирован в последнее время, особенно в Восточной Европе, где диссиденты, такие как Вацлав Гавел, еще в 1990-х годах использовали его для обозначения сферы общественных объединений, которым угрожали всеобъемлющие и авторитарные режимы коммунистической Восточной Европы. Первое постмодернистское использование термина «гражданское общество» для обозначения политической оппозиции восходит к трудам Александра Смолара в 1978–1979 годах. Однако в 1980–1981 годах этот термин не использовался профсоюзом «Солидарность» и Фердинандом Тённисом. Значительное развитие этой концепции получили в работах исследователей XX века Габриэля Алмонда и Сидни Вербы, которые определили роль политической культуры в демократическом порядке как важнейшую. Они утверждали, что политический аспект политических организаций способствует повышению осведомленности и более информированному гражданству, которое делает более взвешенный выбор на выборах, участвует в политике и, как следствие, оказывает больший контроль над правительством. Членство в таких объединениях служит источником информации, снижающим барьеры для коллективных действий. Эти группы влияют на политику, оказывая давление на правительство. Это подразумевает, что гражданское общество служит для баланса власти государства. Уставы этих политических организаций рассматриваются как микроконституции, поскольку они приучают участников к формальностям демократического принятия решений. В последнее время Роберт Д. Путнам утверждал, что даже неполитические организации в гражданском обществе жизненно важны для демократии, поскольку они формируют социальный капитал, доверие и общие ценности в обществе. Социальный капитал, определяемый как социальные сети и нормы взаимности, связанные с ними, может помочь обществам разрешать дилеммы коллективных действий; люди с развитыми социальными сетями с большей вероятностью будут надежно выполнять свои обязательства перед другими членами общества и использовать свой социальный капитал для создания общественных благ. Джанфранко Погги также утверждает, что для поддержания республиканского общества необходимо межличностное доверие. Однако другие ставят под сомнение связь между гражданским обществом и устойчивой демократией. Как отмечает Томас Каротерс, гражданские общества не обязательно формируются по благородным причинам и не обязательно продвигают демократические ценности. Например, Шери Берман утверждала, что организации гражданского общества могут использоваться для мобилизации людей против демократии. Это проявилось в падении Веймарской республики в Германии. Неспособность Веймарской республики справиться с последствиями экономического кризиса и внутренней борьбы привела к созданию множества немецких гражданских обществ. Это разделение немецкого общества на отдельные социальные группы сделало его крайне уязвимым для националистических идей. Вопреки аргументам Путнама, в данном случае развитая сеть гражданского общества нанесла ущерб демократии. Нацистская партия использовала социальную организацию Германии, что в конечном итоге привело к падению первой республики страны. Даже в устоявшихся демократиях распространение групп по интересам, что свидетельствует о сильном гражданском обществе, потенциально может препятствовать функционированию представительных институтов и искажать результаты политики в пользу богатых, влиятельных или хорошо организованных групп. Более того, на основе данных опросов, собранных Кеннетом Ньютоном, нет достаточных доказательств того, что социальное и политическое доверие совпадают, что делает связь между силой гражданского общества и демократией необоснованной. Действительно, как утверждает Ларри Даймонд, для понимания множества способов, которыми гражданское общество может служить демократии, необходимо также понимать те противоречия и напряжения, которые оно создает для демократии. В Соединенных Штатах Токвиль утверждает, что склонность к формированию ассоциаций, которые превращаются в гражданское общество, способствовала успеху демократического правительства. Путнам утверждает, что сила гражданского общества в США исторически приводила к большему социальному доверию и социальному капиталу для граждан. Другие утверждают, что зависимость от гражданского общества может привести к тому, что граждане будут сомневаться в эффективности правительства США и может создать нестабильность, разделяя общество. В современной Америке Ювал Левин пишет, что гражданское общество рассматривается как посредник между правительством США и гражданами. Некоторые утверждают, что гражданское общество помогает поддерживать индивидуальные свободы, сдерживая власть правительства США, в то время как другие видят его роль в поддержке усилий государства, помогая ему продвигать социальные цели, одновременно ограничивая недемократическую концентрацию власти. Исследования профессора Гарварда Теды Скокпол показывают, что, хотя гражданское общество и способствовало укреплению демократии в Америке, переход от крупных профсоюзов и организаций к более мелким движениям, ориентированным на конкретные политические вопросы, с меньшей вероятностью приведет к широкому участию в демократии. Гэлстон и Левин утверждают, что эти новые формы гражданского общества оказались менее склонными к участию в политическом процессе и более склонными к социальной активности.

In the Politics, the philosopher Aristotle presents the term civil society in the phrase koinōnía politikḗ (κοινωνία πολιτική), which refers to a political community, like the city state (polis), established for collective survival. The telos or end of civil society, thus defined, was eudaimonia (τὸ εὖ ζῆν, tò eu zēn) (often translated as human flourishing or common well being), in as man was defined as a ‘political (social) animal’ (ζῷον πολιτικόν zōon politikón). The concept was used by Roman writers, such as Cicero, where it referred to the ancient notion of a republic (res publica). It re entered into Western political discourse following one of the late medieval translations of Aristotle's Politics into Latin by Leonardo Bruni who as a first translated koinōnía politikḗ into societas civilis. With the rise of a distinction between monarchical autonomy and public law, the term then gained currency to denote the corporate estates (Ständestaat) of a feudal elite of land holders as opposed to the powers exercised by the prince. It had a long history in state theory, and was revived with particular force in recent times, in Eastern Europe, where dissidents such as Václav Havel as late as in the 1990s employed it to denote the sphere of civic associations threatened by the intrusive holistic state dominated regimes of Communist Eastern Europe. The first post modern usage of civil society as denoting political opposition stems from writings of Aleksander Smolar in 1978–79. However, the term was not in use by Solidarity labor union in 1980–1981. and Ferdinand Tönnies. They were developed in significant ways by 20th century researchers Gabriel Almond and Sidney Verba, who identified the role of political culture in a democratic order as vital. They argued that the political element of political organizations facilitates better awareness and a more informed citizenry, who make better voting choices, participate in politics, and hold government more accountable as a result. Membership in these kinds of associations serves as a source of information which reduces the barriers to collective action. These groups then affect policy by putting pressure on governments. This implies that civil society serves to balance the power of the state. The statutes of these political organizations have been considered micro constitutions because they accustom participants to the formalities of democratic decision making. More recently, Robert D. Putnam has argued that even non political organizations in civil society are vital for democracy because they build social capital, trust, and shared values within a society. Social capital, as defined as the social networks and norms of reciprocity associated with them, can help societies resolve dilemmas of collective action; individuals with dense social networks are more likely to credibly commit to other members of society and leverage their social capital to build public goods. Gianfranco Poggi argues this as well, saying that interpersonal trust is needed if republican society is to be maintained. Others, however, have questioned the link between civil society and robust democracy. As Thomas Carothers points out, civil societies do not necessarily form for worthy reasons nor do they necessarily promote democratic values. For example, Sheri Berman argued that civil society organizations can actually be used to mobilize people against democracy. This was evident in fall of the Weimar Republic in Germany. The Weimar Republic’s failure to address the ravages of economic depression, and domestic struggles, led to the creation of a multitude of German civil societies. This separation of German society into individual social groups meant they were incredibly vulnerable to nationalist ideals. Contrary to Putnam’s argument, in this instance, a dense civil society network had damaged democracy. The Nazi Party exploited the societal organization of Germany ultimately leading to the fall of the nation's first ever republic. Even in well established democracies, the proliferation of special interest groups—which signal a strong civil society—can potentially impede the functioning of representative institutions and distort policy outcomes in favor of the wealthy, well connected, or well organized. Moreover, based on survey data collected by Kenneth Newton, there is little evidence that social and political trust overlap, which renders the relationship between the strength of civil society and democracy obsolete. Indeed, as Larry Diamond asserts, in order to understand the multitude of ways civil society can serve democracy, it is also necessary to understand the tensions and contradictions civil society generates for democracy. In the United States, Tocqueville states that the tendency to form associations that would manifest into civil societies has propelled its success as a democratic government. Putnam argues that the strength of civil societies in the U. S. have historically brought more social trust and more social capital for citizens. Others state that a dependence on civil societies can lead citizens to question the effectiveness of the U. S. government and can create instability by dividing society. In modern America, Yuval Levin writes that civil societies are considered to be a gateway between the U. S. government and citizens Some state that civil societies help maintain individual freedoms as a check to the U. S. government’s power, while others see its role as upholding the state’s efforts by helping it fuel social causes while constraining the un democratic consolidation of power. Research by Harvard professor Theda Skocpol indicates that though civil societies have brought more democracy to America, the shift from large unions and organizations to smaller movements targeting specific political issues is less likely to spurn large scale participation in democracy. Galston and Levine state these new civil societies have proved to be less likely to engage in the political process and more likely to bring social activism.

Политическое участие

Организации гражданского общества предоставляют гражданам знания, имеющие решающее значение для политического участия, такие как обязанности и права граждан в отношении государственных процессов, различные типы политических вопросов и политических программ, способы сотрудничества граждан для решения социальных проблем и подходы к созданию значимых изменений в сообществах. Доктор Кэрью Э. Боулдинг и доктор Джами Нельсон Нунез утверждают, что организации гражданского общества полезны тем, что граждане более склонны к политическому участию, когда они могут действовать коллективно и развивать солидарность, основанную на общих политических предпочтениях. Доктор Томас Каротерс объясняет, что, поскольку организации гражданского общества играют столь влиятельную роль в политическом участии, их распространение все больше затрудняет для правительств удовлетворение как расширяющегося спектра политических предпочтений, так и быстро меняющихся социальных потребностей. Поскольку большинство организаций гражданского общества сосредоточены на одном секторе или общественной проблеме, это иногда заставляет избирателей отвлекать внимание от многогранных и широких проблем, стоящих перед обществом, таких как вызовы глобализации, и вместо этого внимание на выборах сосредотачивается на нескольких конкретных острых вопросах, таких как аборты. Доктор Роберт Путнам провел исследование гражданского общества в Италии в середине 1900-х годов и заметил, что те, кто был вовлечен в организации гражданского общества, демонстрировали большую «политическую осведомленность, социальное доверие, политическое участие и «субъективную гражданскую компетентность», чем те, кто не участвовал в этих организациях. Аналогично, доктор Шэри Берман обнаружила, что организация гражданского общества НСДАП (Нацистская партия) использовала сильные сети гражданского общества среди среднего класса для мобилизации политического участия в Германии. Эти примеры из практики свидетельствуют о важной роли социальных сетей в содействии политическому участию и гражданской активности.

Экономика

Сильное гражданское общество часто считается важным для экономического роста, поскольку оно способно предоставлять ценные рекомендации по экономическим вопросам, содействовать развитию частной инициативы и предпринимательства, а также препятствовать подавлению экономики государством. Например, лидеры профсоюзов могут обеспечить, чтобы плоды экономического роста доставались трудящимся, религиозные деятели могут выступать за более широкое участие в экономических процессах, НПО могут выявлять и документировать вредные бизнес-практики и так далее. По сути, гражданское общество формирует социальный капитал, который Всемирный банк определяет как «институты, отношения и нормы, определяющие качество и количество социальных взаимодействий в обществе». Более высокий уровень социального капитала ведет к большей социальной взаимозависимости, что повышает производительность и способствует экономическому росту. Однако некоторые, например Томас Каротерс, частично оспаривают эту точку зрения.

Глобальный

Критики и активисты в настоящее время часто применяют термин «гражданское общество» к сфере общественной жизни, которую необходимо защитить от глобализации, и к источникам сопротивления ей, поскольку она рассматривается как действующая вне границ и на различных территориях. Однако, поскольку гражданское общество, согласно многим определениям, может включать в себя, финансироваться и управляться теми же предприятиями и учреждениями (особенно донорами, связанными с европейскими и северными государствами), которые поддерживают глобализацию, такое использование является спорным. Быстрое развитие гражданского общества в глобальном масштабе после падения коммунистической системы было частью неолиберальных стратегий, связанных с «Вашингтонским консенсусом». Департамент по экономическим и социальным вопросам (DESA), разработавший платформу, способствующую взаимодействию между организациями гражданского общества и DESA. Гражданское общество также стало участвовать в разработке экологической политики. Эти группы оказывают влияние на экологическую политику, определяя повестку дня по устранению вреда, нанесенного окружающей среде. Они также информируют общественность об экологических проблемах, что повышает общественный спрос на экологические изменения.

История

С исторической точки зрения, реальное значение концепции гражданского общества дважды изменилось по сравнению с ее изначальной, классической формой. Первое изменение произошло после Французской революции, а второе – во время краха коммунизма в Европе.

Западная античность

Понятие гражданского общества в его досовременном классическом республиканском понимании обычно связывают с ранней нововременной мыслью эпохи Просвещения в XVIII веке. Однако его история в сфере политической мысли гораздо древнее. В целом, гражданское общество понимается как политическое объединение, регулирующее социальные конфликты посредством установления правил, сдерживающих граждан от причинения вреда друг другу. В классический период это понятие использовалось как синоним благого общества и считалось неразличимым от государства. Например, Сократ учил, что конфликты в обществе следует разрешать посредством публичных дискуссий, используя «диалектику» – форму рационального диалога для выявления истины. По мнению Сократа, публичная аргументация посредством «диалектики» была необходима для обеспечения «цивилизованности» в полисе и «благой жизни» людей. Для Платона идеальное государство представляло собой справедливое общество, в котором люди посвящают себя общему благу, практикуют гражданские добродетели мудрости, мужества, умеренности и справедливости, и занимаются той профессией, к которой они наиболее приспособлены. Долгом «философа-правителя» было заботиться о людях и поддерживать в них цивилизованность. Аристотель считал полис «ассоциацией ассоциаций», позволяющей гражданам участвовать в добродетельной задаче управления и подчинения. Впоследствии монархи смогли формировать национальные армии и развернуть профессиональную бюрократию и финансовые ведомства, что давало им возможность осуществлять прямой контроль и власть над своими подданными. Для покрытия административных расходов монархи усилили контроль над экономикой, что привело к возникновению абсолютизма. До середины XVIII века абсолютизм был характерной чертой Европы. Как естественное следствие Ренессанса, гуманизма и научной революции, мыслители Просвещения подняли фундаментальные вопросы, такие как: «Какую легитимность даёт наследование?», «Зачем создаются правительства?», «Почему у одних людей больше основных прав, чем у других?» и т.д. Эти вопросы привели их к определенным предположениям о природе человеческого разума, источниках политической и моральной власти, причинах абсолютизма и путях его преодоления. Мыслители Просвещения верили в способность человеческого разума к рациональному мышлению. Они выступали против союза государства и церкви, считая его врагом прогресса и благополучия человека, поскольку принудительный аппарат государства ограничивал индивидуальную свободу, а церковь легитимировала монархов, выдвигая теорию божественного происхождения власти. Таким образом, оба института рассматривались как противоречащие воле народа. Под сильным влиянием жестокостей Тридцатилетней войны политические философы того времени полагали, что социальные отношения должны быть упорядочены иначе, чем это предписывалось естественным правом. Некоторые из их попыток привели к возникновению теории общественного договора, которая оспаривала социальные отношения, существующие в соответствии с человеческой природой. Они считали, что человеческую природу можно понять, анализируя объективные реальности и условия естественного права. Таким образом, они утверждали, что природа человека должна быть определена рамками государства и установленными позитивными законами. Томас Гоббс подчеркивал необходимость сильного государства для поддержания цивилизованности в обществе. По мнению Гоббса, человеческие существа мотивированы корыстными интересами (Graham 1997:23). Более того, эти корыстные интересы часто противоречат друг другу. Следовательно, в естественном состоянии существовало состояние войны всех против всех. В такой ситуации жизнь была «одинокой, бедной, неприятной, жестокой и короткой» (Ibid: 25). Осознав опасность анархии, люди осознали необходимость механизма для своей защиты. По мнению Гоббса, рациональность и корыстные интересы побудили людей объединиться в соглашение и передать суверенитет общей власти (Kaviraj 2001:289). Гоббс назвал эту общую власть государством, Левиафаном. Джон Локк придерживался схожей с Гоббсом концепции политической ситуации в Англии. Это был период Славной революции, ознаменованный борьбой между божественным правом короны и политическими правами парламента. Это повлияло на Локка в разработке теории общественного договора об ограниченном государстве и сильном обществе. По мнению Локка, люди также вели неспокойную жизнь в естественном состоянии. Однако…

The concept of civil society in its pre modern classical republican understanding is usually connected to the early modern thought of Age of Enlightenment in the 18th century. However, it has much older history in the realm of political thought. Generally, civil society has been referred to as a political association governing social conflict through the imposition of rules that restrain citizens from harming one another. In the classical period, the concept was used as a synonym for the good society, and seen as indistinguishable from the state. For instance, Socrates taught that conflicts within society should be resolved through public argument using ‘dialectic’, a form of rational dialogue to uncover truth. According to Socrates, public argument through ‘dialectic’ was imperative to ensure ‘civility’ in the polis and ‘good life’ of the people. For Plato, the ideal state was a just society in which people dedicate themselves to the common good, practice civic virtues of wisdom, courage, moderation and justice, and perform the occupational role to which they were best suited. It was the duty of the ‘philosopher king’ to look after people in civility. Aristotle thought the polis was an ‘association of associations’ that enables citizens to share in the virtuous task of ruling and being ruled. Henceforth, monarchs could form national armies and deploy a professional bureaucracy and fiscal departments, which enabled them to maintain direct control and authority over their subjects. In order to meet administrative expenditures, monarchs exerted greater control over the economy. This gave birth to absolutism. Until the mid eighteenth century, absolutism was the hallmark of Europe. As a natural consequence of Renaissance, Humanism, and the scientific revolution, the Enlightenment thinkers raised fundamental questions such as "What legitimacy does heredity confer? ", "Why are governments instituted? ", "Why do some human beings have more basic rights than others? ", and so on. These questions led them to make certain assumptions about the nature of the human mind, the sources of political and moral authority, the reasons behind absolutism, and how to move beyond absolutism. The Enlightenment thinkers believed in the power of the human mind to reason. They opposed the alliance between the state and the Church as the enemy of human progress and well being because the coercive apparatus of the state curbed individual liberty and the Church legitimated monarchs by positing the theory of divine origin. Therefore, both were deemed to be against the will of the people. Strongly influenced by the atrocities of Thirty Years' War, the political philosophers of the time held that social relations should be ordered in a different way from natural law conditions. Some of their attempts led to the emergence of social contract theory that contested social relations existing in accordance with human nature. They held that human nature can be understood by analyzing objective realities and natural law conditions. Thus they endorsed that the nature of human beings should be encompassed by the contours of state and established positive laws. Thomas Hobbes underlined the need of a powerful state to maintain civility in society. For Hobbes, human beings are motivated by self interests (Graham 1997:23). Moreover, these self interests are often contradictory in nature. Therefore, in state of nature, there was a condition of a war of all against all. In such a situation, life was "solitary, poor, nasty, brutish and short" (Ibid: 25). Upon realizing the danger of anarchy, human beings became aware of the need of a mechanism to protect them. As far as Hobbes was concerned, rationality and self interests persuaded human beings to combine in agreement, to surrender sovereignty to a common power (Kaviraj 2001:289). Hobbes called this common power, state, Leviathan. John Locke had a similar concept to Hobbes about the political condition in England. It was the period of the Glorious Revolution, marked by the struggle between the divine right of the Crown and the political rights of Parliament. This influenced Locke to forge a social contract theory of a limited state and a powerful society. In Locke's view, human beings led also an unpeaceful life in the state of nature. However, it could be maintained at the sub optimal level in the absence of a sufficient system (Brown 2001:73). From that major concern, people gathered together to sign a contract and constituted a common public authority. Nevertheless, Locke held that the consolidation of political power can be turned into autocracy, if it is not brought under reliable restrictions (Kaviraj 2001:291). Therefore, Locke set forth two treaties on government with reciprocal obligations. In the first treaty, people submit themselves to the common public authority. This authority has the power to enact and maintain laws. The second treaty contains the limitations of authority, i. e., the state has no power to threaten the basic rights of human beings. As far as Locke was concerned, the basic rights of human beings are the preservation of life, liberty and property. Moreover, he held that the state must operate within the bounds of civil and natural laws. Both Hobbes and Locke had set forth a system, in which peaceful coexistence among human beings could be ensured through social pacts or contracts. They considered civil society as a community that maintained civil life, the realm where civic virtues and rights were derived from natural laws. However, they did not hold that civil society was a separate realm from the state. Rather, they underlined the co existence of the state and civil society. The systematic approaches of Hobbes and Locke (in their analysis of social relations) were largely influenced by the experiences in their period. Their attempts to explain human nature, natural laws, the social contract and the formation of government had challenged the divine right theory. In contrast to divine right, Hobbes and Locke claimed that humans can design their political order. This idea had a great impact on the thinkers in the Enlightenment period. The Enlightenment thinkers argued that human beings are rational and can shape their destiny. Hence, no need of an absolute authority to control them. Both Jean Jacques Rousseau, a critic of civil society, and Immanuel Kant argued that people are peace lovers and that wars are the creation of absolute regimes (Burchill 2001:33). As far as Kant was concerned, this system was effective to guard against the domination of a single interest and check the tyranny of the majority (Alagappa 2004:30).

Современная история

Гегель полностью изменил значение гражданского общества, положив начало современному либеральному пониманию его как формы неполитической сферы, отличной от институтов современного национального государства. Если в классическом республиканизме гражданское общество было синонимом политического общества, то Гегель разграничил политическое государство и гражданское общество, за чем последовало различие, проведенное Токвилем между гражданским и политическим обществами и ассоциациями. Гражданское общество – это сфера экономических отношений, существующая в современном индустриальном капиталистическом обществе, поскольку оно возникло в определенный период развития капитализма и служило его интересам: индивидуальным правам и частной собственности. Поэтому он использовал немецкий термин "bürgerliche Gesellschaft" для обозначения гражданского общества как «общества граждан» – сферы, регулируемой гражданским кодексом. Этот новый подход к пониманию гражданского общества был воспринят также Алексисом де Токвилем и Карлом Марксом. Человек способен выбирать свой статус, хотя этот выбор ограничен вышеупомянутыми неравенствами. Однако Гегель утверждает, что эти неравенства обеспечивают заполнение всех сословий в гражданском обществе, что в целом приводит к более эффективной системе. Карл Маркс продолжил гегелевскую традицию использования концепции гражданского общества. Для Маркса появление современного государства создало сферу гражданского общества, которая свело общество к конкурирующим частным интересам. Политическое общество было автономизировано в государство, которое, в свою очередь, управлялось буржуазным классом (следует также учитывать, что избирательное право тогда принадлежало только состоятельным мужчинам). В своих ранних работах Маркс предвидел отмену разделения между государством и гражданским обществом и надеялся на воссоединение частной и общественной/политической сфер (Colletti, 1975). Следовательно, Маркс отверг позитивную роль государства, выдвинутую Гегелем. Маркс утверждал, что государство не может быть нейтральным решателем проблем, а скорее представляло собой защитника интересов буржуазии, исполнительный орган буржуазии, который должен был отмереть, когда рабочий класс установит демократический контроль над обществом. Данный взгляд на гражданское общество подвергся критике Антонио Грамши (Edwards 2004:10). Отступая от Маркса, Грамши не рассматривал гражданское общество как сферу частных и отчужденных отношений, а скорее как инструмент буржуазной гегемонии, представляющий интересы определенного класса. Он подчеркнул решающую роль гражданского общества в создании культурного и идеологического капитала, необходимого для поддержания гегемонии капитализма. Вместо того чтобы рассматривать его как проблему, как это делалось в ранних марксистских концепциях, Грамши видел в гражданском обществе площадку для решения проблем. Неправильно поняв Грамши, Новая левая приписала гражданскому обществу ключевую роль в защите людей от государства и рынка и в утверждении демократической воли, направленной на влияние на государство. В то же время неолиберальные мыслители рассматривают гражданское общество как арену борьбы за свержение коммунистических и авторитарных режимов. Таким образом, термин «гражданское общество» занимает важное место в политических дискурсах Новой левой и неолибералов.

G. W. F. Hegel completely changed the meaning of civil society, giving rise to a modern liberal understanding of it as a form of non political society as opposed to institutions of modern nation state. While in classical republicanism civil society where synonymous with political society, Hegel distinguished political state and civil society, what was followed by Tocqueville's distinction between civil and political societies and associations, Civil society is the realm of economic relationships as it exists in the modern industrial capitalist society, for it had emerged at the particular period of capitalism and served its interests: individual rights and private property. Hence, he used the German term "bürgerliche Gesellschaft" to denote civil society as "civilian society" – a sphere regulated by the civil code. This new way of thinking about civil society was followed by Alexis de Tocqueville and Karl Marx as well. A man is able to choose his estate, though his choice is limited by the aforementioned inequalities. However, Hegel argues that these inequalities enable all estates in Civil Society to be filled, which leads to a more efficient system on the whole. Karl Marx followed the Hegelian way of using the concept of civil society. For Marx, the emergence of the modern state created a realm of civil society that reduced society to private interests competing against each other. Political society was autonomized into the state, which was in turn ruled by the bourgeois class (consider also that suffrage only belonged, then, to propertied men). Marx, in his early writings, anticipated the abolition of the separation between state and civil society, and looked forward to the reunification of private and public/political realms (Colletti, 1975). Hence, Marx rejected the positive role of state put forth by Hegel. Marx argued that the state cannot be a neutral problem solver. Rather, he depicted the state as the defender of the interests of the bourgeoisie. He considered the state to be the executive arm of the bourgeoisie, which would wither away once the working class took democratic control of society. The above view about civil society was criticised by Antonio Gramsci (Edwards 2004:10). Departing somewhat from Marx, Gramsci did not consider civil society as a realm of private and alienated relationships. Rather, Gramsci viewed civil society as the vehicle for bourgeois hegemony, when it just represents a particular class. He underlined the crucial role of civil society as the contributor of the cultural and ideological capital required for the survival of the hegemony of capitalism. Rather than posing it as a problem, as in earlier Marxist conceptions, Gramsci viewed civil society as the site for problem solving. Misunderstanding Gramsci, the New Left assigned civil society a key role in defending people against the state and the market and in asserting the democratic will to influence the state. At the same time, neo liberal thinkers consider civil society as a site for struggle to subvert Communist and authoritarian regimes. Thus, the term civil society occupies an important place in the political discourses of the New Left and neo liberals.

Постмодернистская история

По общему мнению, постмодернистское понимание гражданского общества впервые было сформулировано политической оппозицией в странах бывшего советского блока Восточной Европы в 1980-х годах. Однако исследования показывают, что наибольшее влияние на развитие и популяризацию этой идеи оказала коммунистическая пропаганда, стремившаяся легитимизировать неолиберальную трансформацию в 1989 году. Халм и Эдвардс предположили, что это стало рассматриваться как "универсальное решение". К концу 1990-х годов гражданское общество перестало восприниматься как панацея в связи с ростом антиглобалистского движения и переходом многих стран к демократии; вместо этого гражданское общество все чаще призывалось доказывать свою легитимность и соответствие демократическим принципам. Это привело к созданию ООН высокого уровня панели по вопросам гражданского общества. Однако в 1990-х годах, с появлением неправительственных организаций и новых социальных движений (НСД) в глобальном масштабе, гражданское общество как третий сектор стало рассматриваться как ключевая сфера стратегических действий для построения "альтернативного социального и мирового порядка". В настоящее время постмодернистская теория гражданского общества в значительной степени вернулась к более нейтральной позиции, но с заметными различиями в изучении этого явления в развитых и развивающихся странах.

Связь с общественной сферой

Юрген Хабермас утверждал, что общественная сфера способствует рациональному формированию воли; это сфера рационального и демократического социального взаимодействия. Хабермас анализирует гражданское общество как сферу "товарообмена и социального труда", а общественную сферу – как часть политической сферы. Хабермас доказывает, что, несмотря на то, что общество отражает капиталистическое общество, существуют институты, которые принадлежат к политическому обществу. Трансформации в экономике повлекли за собой трансформации в общественной сфере. По мере того как эти преобразования происходят, гражданское общество развивается в политическое, когда оно выходит за рамки экономики и приобретает массовый характер, а государство перестает быть представленным лишь одной политической партией. Необходим центр власти, и именно здесь общество может начать бросать вызов этой власти. Джиллиан Шведлер отмечает, что гражданское общество возникает вместе с возрождением общественной сферы, когда отдельные лица и группы начинают оспаривать границы допустимого поведения – например, путем публичной критики режима или требования от правительства реагирования на социальные нужды – и тогда гражданское общество начинает обретать форму.