История Кейпской колонии: от алмазов до англо-бурской войны (1870-1899)

Введение

История первой европейской колонии в Южной Африке (1870-1899)

1870 год в истории Кейпской колонии знаменует начало новой эры в Южной Африке, и можно сказать, что развитие современной Южной Африки началось именно с этой даты. Несмотря на политические осложнения, возникавшие время от времени, прогресс в Кейпской колонии продолжался устойчивыми темпами вплоть до начала англо-бурских войн в 1899 году. Открытие алмазов в реке Оранжевая в 1867 году было быстро последовано аналогичными находками в реке Ваал. Это привело к быстрому заселению и развитию огромных территорий, которые до того времени были малонаселены. В 1870 году были открыты алмазные рудники Дутойтспан и Бултфонтейн, а в 1871 году – еще более богатые рудники Кимберли и Де Бирс. Эти четыре крупных месторождения минерального богатства были чрезвычайно продуктивны и составляли собой главный промышленный актив колонии. Этот период также характеризовался нарастанием напряженности между Кейпской колонией, где доминировали англичане, и Трансваалем, где доминировали африканеры. Эти конфликты привели к началу Первой бурской войны. Основными причинами напряженности были усилия по смягчению торговых ограничений между колониями, а также строительство железных дорог.

Социально-экономическая ситуация

В начале развития алмазной индустрии вся Южная Африка переживала экономический спад. Страусоводство находилось в зачаточном состоянии, а сельское хозяйство было развито слабо. Буры, за исключением тех, кто жил вблизи Кейптауна, находились в стесненных обстоятельствах, осуществляя лишь незначительную торговлю с Колонией предметами длительного пользования. Даже британские колонисты не были богаты. Алмазная индустрия была поэтому особенно привлекательной, в первую очередь для колонистов британского происхождения. Она также стала способом показать, что Южная Африка, казавшаяся на поверхности бесплодной и бедной, скрывала богатства в недрах. Для пропитания одной овцы требовалось 10 акров (40 000 м²) земли Кару, но теперь несколько квадратных метров алмазоносного голубого грунта могли прокормить дюжину семей. К концу 1871 года на алмазных полях уже скопилось большое количество людей, и иммиграция резко возросла, привлекая множество новоприбывших. Среди первых, кто отправился на поиски богатства на алмазных полях, был Сесил Роудс.

Начало "ответственного правительства"

В 1872 году Кейпская колония перешла к системе "ответственного правительства". При предыдущей политической системе министры правительства Кейпа отчитывались перед назначенным британским губернатором Кейпской колонии, а не перед местно избираемым парламентом Кейпа. В начале 1860-х годов возникло народное движение во главе с местным лидером Джоном Молтено, целью которого было сделать правительство страны подотчетным (или "ответственным") парламенту и местным избирателям, тем самым добившись определенной степени независимости от Великобритании. На протяжении большей части 1860-х годов в Кейпе шла политическая борьба между британским губернатором сэром Филиппом Вудхаусом и растущим движением за ответственное правительство. Политический тупик сопровождался экономической стагнацией и острыми региональными разногласиями между провинциями Кейпа. Наконец, в 1872 году Молтено, при поддержке нового губернатора Генри Баркли, установил систему ответственного правительства, сделав министров ответственными перед парламентом и став первым премьер-министром Кейпа. Последующие годы ознаменовались быстрым экономическим ростом, расширением инфраструктуры по всей стране, а также периодом региональной интеграции и социального развития. Хотя войны Конфедерации вскоре прервали эту новую стабильность, Кейп оставался под управлением ответственного правительства на протяжении всей своей дальнейшей истории, пока в 1910 году не стал провинцией Кейп в составе нового Союза Южной Африки. Важным аспектом политической системы Кейпа при ответственном правительстве было то, что это было единственное государство в Южной Африке, имевшее нерасовую избирательную систему. Однако в последующем столетии – после Акта о Союзе 1910 года, образовавшего Союз Южной Африки – эта многорасовая всеобщая избирательная система постепенно разрушалась и была окончательно отменена правительством апартеида в 1948 году.

Неудачная попытка конфедерации

Идея объединения государств южной Африки в Конфедерацию не была новой. Предыдущий план сэра Джорджа Грея о федерации всех различных колоний в Южной Африке был отклонен британским правительством в 1858 году как нереализуемый. Позже 4-й граф Карнарвон, государственный секретарь по делам колоний, успешно осуществив федерацию Канады, разработал новый план навязать ту же систему конфедерации (принципиально отличающимся) государствам южной Африки. Южная Африка, рассматривавшаяся как жизненно важная для безопасности Империи, в то время находилась под британским контролем лишь частично. Африканские государства и бурские республики оставались неколонизированными, а Кейпская колония только что получила определенную степень независимости. Объединение различных государств под британским управлением виделось как лучший способ установления всеобщего британского контроля с минимальными потерями и прекращения автономии оставшихся независимых государств. Однако попытка навязать федерацию южной Африке была обречена на провал и вызвала возмущение во всем регионе (что привело к катастрофическим последствиям в англо-зулусской войне, Первой буерской войне и другим конфликтам).

Ответ колонии Кейп

Местные жители не проявляли особого энтузиазма к проекту конфедерации. Известные политики Капской колонии, признавая успех модели конфедерации в Канаде, сомневались в ее применимости к Южной Африке. Они также критиковали сроки реализации этой схемы как крайне неудачные – она пришлась на период, когда различные государства Южной Африки оставались нестабильными и находились в состоянии тлеющего недовольствия после последнего этапа британской имперской экспансии. Премьер-министр Капской колонии Джон Молтено справедливо предупредил, что навязывание односторонней конфедерации вызовет нестабильность и возмущение. Он рекомендовал полный союз как более подходящую модель для Южной Африки, но только после того, как она станет экономически целесообразной и напряженность спадет. Недавняя замена прямого британского правления в Капской колонии на самоуправление вызвала недовольство вновь избранного парламента Капской колонии в Кейптауне, находившегося под руководством либерального правительства Молтено-Мерримана, манерой, в которой лорд Карнарвон представлял свои предложения издалека, не проявляя понимания местных условий. Они также подозревали его в стремлении укрепить британский контроль над государствами региона, лишить Капскую колонию независимости и спровоцировать войну с соседними вождями кхоса. Правительство Молтено выразило дополнительную обеспокоенность, переданную в Лондон сэром Генри Баркли, относительно того, что любая федерация с нелиберальными бурскими республиками поставит под угрозу права и избирательные права чернокожих граждан Капской колонии; в случае какого-либо союза принципы нерасовой политики Капской колонии должны быть распространены на бурские республики и не должны быть скомпрометированы. 11 июня 1875 года парламент Капской колонии принял резолюцию, в которой указывалось, что любая схема в пользу конфедерации должна исходить от южноафриканских государств, а не навязываться Лондоном. Лорд Карнарвон ответил, направив выдающегося историка Джеймса Энтони Фроуда в Южную Африку с поручением незаметно продвигать идею конфедерации, изучать общественное мнение по этому вопросу и докладывать всю информацию непосредственно Карнарвону. Однако широкая общественность в Южной Африке воспринимала его как представителя британского правительства, и местное подозрение в отношении его намерений не позволило ему добиться успеха; фактически, он полностью потерпел неудачу в попытке убедить южноафриканцев принять конфедеративную систему лорда Карнарвона. План объединения Молтено (1877), предложенный правительством Капской колонии как более осуществимая унитарная альтернатива конфедерации, во многом предвосхитил окончательный акт Союза в 1909 году. Ключевым отличием было то, что конституция и многорасовое избирательное право Капской колонии должны были быть распространены на другие государства союза. Эти небольшие государства постепенно присоединялись бы к гораздо более крупной Капской колонии посредством системы договоров, одновременно получая места в парламенте Капской колонии. Весь процесс должен был осуществляться на местном уровне, а роль Великобритании ограничивалась поддержанием порядка. Хотя впоследствии эта модель была признана более жизнеспособной, в то время она была отклонена Лондоном. Лорд Карнарвон, по-прежнему стремясь навязать конфедерацию Южной Африке, назначил своего политического союзника сэра Бартла Фрера губернатором Капской колонии и верховным комиссаром Южной Африки. Фрер был назначен при условии, что он будет работать над реализацией плана конфедерации Карнарвона, а взамен сможет стать первым британским губернатором объединенной южноафриканской конфедерации. Вскоре после этого в Зулуленде и на кхосской границе Капской колонии начались серьезные африканские восстания. В 1876 году британцы аннексировали Финголанд, резерват Идутива и другие земли кхоса, при условии, что правительство Капской колонии возьмет их под свой контроль и обеспечит их управление, однако произошло серьезное восстание амагалека и амангкика (или гайка), и для подавления восстания потребовались значительные силы имперских и колониальных войск. Война впоследствии стала известна как Девятая война кхоса, и знаменитый вождь кхоса Сандили погиб в ее ходе. После окончания войны Транскей (территория племени гкалека, возглавляемого Сархили "Крели") был аннексирован британцами. Отстранение Фрером избранного правительства Капской колонии устранило любые конституционные препятствия для плана конфедерации колониального офиса, но было омрачено растущими беспорядками и антибританской агитацией по всему региону.

There was little local enthusiasm for the confederation project. Prominent Cape politicians, while acknowledging the success of the Confederation model in Canada, questioned its suitability for Southern Africa. They also criticised the timing of the scheme as particularly unfortunate – coming when the different states of Southern Africa were still unstable and simmering after the last bout of British imperial expansion. The Cape Prime Minister John Molteno correctly warned that the imposition of a lop sided confederation would cause instability and resentment. He advised full union as a better model for Southern Africa – but only at a later date, once it was economically viable and tensions had died down. Direct British rule in the Cape Colony had recently been replaced by responsible government, and the newly elected Parliament of the Cape of Good Hope in Cape Town, under the liberal Molteno Merriman government, resented the perceived high handed manner in which Lord Carnarvon presented his proposals from afar without an understanding of local affairs. It also suspected him of manoeuvring to consolidate British control over the region's states, reverse the Cape's independence, and bring on a war with the neighbouring Xhosa Chiefs. Molteno's government raised the additional concern, transmitted to London by Sir Henry Barkly, that any federation with the illiberal Boer republics would endanger the rights and franchise of the Cape's black citizens; if there was to be any form of union, the Cape's non racialism would need to be implemented in the Boer republics, and could not be compromised. A resolution was passed in the Cape Parliament on 11 June 1875, stating that any scheme in favour of confederation must originate locally, from among southern African states, and not be imposed by London. Lord Carnarvon responded by sending the distinguished historian James Anthony Froude to Southern Africa, with orders to push discreetly for confederation, test popular opinion about it and report all information directly back to Carnarvon. However, the general public in South Africa saw him as a representative of the British government and local suspicion of his agenda ensured that his trip was not a success; in fact he entirely failed to induce Southern Africans to adopt Lord Carnarvon's confederation system. The Molteno Unification Plan (1877), put forward by the Cape government as a more feasible unitary alternative to confederation, largely anticipated the final act of Union in 1909. A crucial difference was that the Cape's constitution and multiracial franchise were to be extended to the other states of the union. These smaller states would gradually accede to the much larger Cape Colony through a system of treaties, whilst gaining elected seats in the Cape parliament. The entire process would be locally driven, with Britain's role restricted to policing any set backs. While subsequently acknowledged to be more viable, this model was rejected at the time by London. Lord Carnarvon, still bent on imposing confederation on Southern Africa, now appointed his political ally Sir Bartle Frere as governor of Cape Colony and high commissioner of South Africa. Frere was appointed on the understanding that he would work to enforce Carnarvon's confederation plan and, in return, he could then become the first British governor of a united southern African confederation. Serious African insurrections began soon afterwards, in Zululand and on the Xhosa frontier of the Cape Colony. In 1876, the British had annexed Fingoland, the Idutywa reserve and other Xhosa lands, on the understanding that the Cape government should take them over and provide for their government, however there was a serious rebellion by the amaGcaleka and the amaNgqika (or Gaikas) and a considerable force of imperial and colonial troops was required to put down the uprising. The war was subsequently known as the Ninth Xhosa War and the famous Xhosa chief, Sandile, lost his life during its course. After the war ended, the Transkei (the territory of the Gcaleka tribe, who were led by Sarhili "Kreli"), was annexed by the British. Frere's dissolving of the elected Cape Government removed any constitutional obstructions to the colonial office's confederation plan, but was overshadowed by growing unrest and anti British agitation across the whole region.

Англо-зулу и англо-бурские войны

Трансвал был передан под британский контроль путем мирной аннексии с юго-востока в 1877 году под руководством сэра Теофила Шепстоуна. Остальные королевства кхоса были аннексированы, хотя волнения продолжались. После отстранения правительства Кейпа и назначения марионеточного премьер-министра (Джона Гордона Спригга), Фрере обратил свой взор на Королевство зулу на востоке, под властью его короля Четшваё. Как независимое государство, оно должно было быть подчинено британскому контролю, чтобы быть включенным в планируемую Конфедерацию. Фрере убедил Колониальное управление в необходимости уничтожения армии Четшваё, что в целом было принято, пока Фрере не направил Четшваё провокационный и невыполнимый ультиматум в декабре 1878 года, после чего правительство в Лондоне начало осознавать проблемы, связанные с войной с местным населением. Четшваё не мог выполнить ультиматум Фрере, даже если бы захотел; Фрере приказал лорду Челмсфорду вторгнуться в Зулуленд, и началась англо-зулусская война. Через четырнадцать дней стало известно о катастрофе при Исандлуане, и Палата общин потребовала отзыва Фрере. Однако Биконсфилд поддержал его, и в результате странного компромисса Фрере подвергся критике, но ему разрешили остаться на посту. Проблемы с зулу и назревающее недовольство в Трансвале оказали друг на друга крайне разрушительное воздействие. Задержка с принятием конституции дала повод для агитации недовольным бурскому населению, которое быстро росло как меньшинство, а поражение при Исандлуане подорвало британский престиж. По возвращении в Кейптаун Фрере обнаружил, что его успехи были омрачены: сначала смертью Наполеона Эжена, императорского принца, в Зулуленде 1 июня 1879 года, а затем известием о том, что управление Трансваалем и Наталем, а также пост верховного комиссара для юго-восточной части Южной Африки были переданы от него сэру Гарнету Вулсли. Тем временем бурское негодование достигло предела, и в Трансвале вспыхнуло полномасштабное восстание, приведшее к Первой бурской войне (1880–1881) и независимости бурских республик. Пока шла война, лорд Карнарвон подал в отставку со своего поста в британском кабинете, и его план конфедерации был отменен.

The Transvaal had been brought under British control through a peacefully annexation from the south east in 1877, under Sir Theophilus Shepstone. The remaining Xhosa Kingdoms had all been annexed, though upheavals continued. With the Cape government removed and a puppet Prime Minister (John Gordon Sprigg) installed, Frere turned to the Zulu Kingdom to the east, under its King, Cetshwayo. As an independent state, it needed to be brought under British control in order to be melded into the planned Confederation. Frere impressed upon the Colonial Office his belief that Cetshwayo's army had to be eliminated, an idea that was generally accepted until Frere sent Cetshwayo a provocative and impossible ultimatum in December 1878 and the home government began to realise the problems inherent in a native war. Cetshwayo was unable to comply with Frere's ultimatum even if he had wanted to; Frere ordered Lord Chelmsford to invade Zululand, and so the Anglo Zulu War began. Fourteen days later the disaster of Isandlwana was reported, and the House of Commons demanded that Frere be recalled. Beaconsfield supported him, however, and in a strange compromise he was censured but allowed to stay on. The Zulu trouble, and disaffection brewing in the Transvaal, reacted upon each other most disastrously. The delay in giving the country a constitution afforded a pretext for agitation to the discontented Boers, a rapidly increasing minority, while the reverse at Isandlwana had lowered British prestige. On his return to Cape Town, Frere found that his achievement had been eclipsed—first by 1 June 1879 death of Napoleon Eugene, Prince Imperial, in Zululand, and then by the news that the government of the Transvaal and Natal, together with the high commissionership for the south eastern part of South Africa, had been transferred from him to Sir Garnet Wolseley. Meanwhile, Boer resentment had boiled over and full blown rebellion broke out in the Transvaal, leading to the First Boer War(1880–1881) and the independence of the Boer republics. While the war was being fought, Lord Carnarvon resigned his position in the British cabinet and his scheme for confederation was abandoned.

Последствия войн конфедерации

Лорд Карнарвон не смог оценить геополитические различия между Канадой и Южной Африкой и то, насколько неподходящей была конфедерация канадского типа для политической ситуации в Южной Африке. Время реализации этой схемы также было неудачным, поскольку отношения между различными государствами Южной Африки оставались хрупкими после предыдущей волны британской имперской экспансии. Новая волна недовольства распространилась среди различных племен кхоса на колониальной границе, и после войны Гайка-Галека вспыхнуло новое восстание в Басутоленде под предводительством Моироси. Кхоса под командованием Моироси были подавлены в ожесточенных боях колониальными войсками, но, несмотря на поражение, басото оставались неспокойными и агрессивными в течение нескольких лет. В 1880 году британские колониальные власти попытались распространить Закон о поддержании мира 1878 года на Басутоленд, стремясь к всеобщему разоружению басото. За провозглашением последовали новые столкновения, которые не привели к окончательному завершению, хотя в декабре 1882 года был объявлен мир. Имперское правительство приняло Басутоленд как королевскую колонию, при условии, что Кейпская колония должна ежегодно выделять 18 000 фунтов стерлингов на административные расходы. Власти колонии были рады избавиться в 1884 году от управления Басутолендом, которое уже обошлось им более чем в 3 000 000 фунтов стерлингов. Сэр Бартл Фрере был отозван в 1880 году для ответа на обвинения в должностных преступлениях, по распоряжению 1-го графа Кимберли (государственного секретаря по делам колоний). Его сменил сэр Геркулес Робинсон. Грикваленд-Уэст, включавший большую часть алмазных полей, также стал частью Кейпской колонии. Долгосрочным последствием войн Конфедерации стало усиление враждебности между бурами и британцами в Южной Африке. Впоследствии это послужило основой для гораздо более масштабной Второй бурской войны.

Родос и голландские настроения

Сесил Родс осознавал сложность своего положения и с самого начала политической карьеры проявил стремление смягчить настроения буров тактичным отношением. Впервые Родс был избран членом Палаты ассамблеи от Баркли-Уэста в 1880 году, представляя лояльный избирательный округ. Он поддержал законопроект, разрешавший использование голландского языка в Палате ассамблеи в 1882 году, и в начале 1884 года был назначен на свой первый министерский пост – генеральным казначеем при сэре Томасе Сканлене. Родс занимал эту должность всего шесть недель, когда сэр Томас Сканлен подал в отставку. В августе 1884 года сэр Геркулес Робинсон направил его в Британскую Бечуаналэнд в качестве заместителя комиссара на смену преподобному Джону Маккензи, представителю Лондонского миссионерского общества в Курумане, который в мае 1883 года провозгласил власть королевы Виктории над этим районом. Попытки Родса примирить буров не увенчались успехом, что обусловило необходимость миссии Уоррена. В 1885 году территория Капской колонии была расширена, и Тембуланд, Бомваналанд и Галекаланд были официально включены в состав колонии. В 1886 году премьер-министром стал сэр Гордон Спригг.

Южноафриканский таможенный союз

В период с 1878 по 1885 год в Капской колонии наблюдались значительные волнения, отчасти вызванные попытками Колониального офиса навязать систему конфедерации южноафриканским государствам, по примеру Канадской конфедерации. За короткий промежуток времени произошла англо-зулусская война, хронические проблемы с басуто (что побудило Кейп отказаться от контроля над Басутолендом в пользу имперских властей), а также серия конфликтов с кхоса, за которыми последовала Первая буровская война 1881 года и беспорядки в Бечуаналенде в 1884 году. Несмотря на эти трудности, развитие страны продолжалось. Алмазная промышленность процветала. В 1887 году в Лондоне была проведена конференция с целью "укрепления более тесного союза между различными частями Британской империи посредством имперного таможенного тарифа". На этой конференции Хофмейр предложил нечто вроде схемы "Цольферайна", в которой имперные таможенные пошлины должны были взиматься независимо от пошлин, уплачиваемых на все товары, ввозимые в империю из-за границы. Представляя это предложение, он заявил, что его цель – "содействовать объединению империи и одновременно получать доходы для нужд общей обороны". В то время эта схема была признана непрактичной. Однако ее формулировка, а также дух, в котором она была представлена, создали благоприятное впечатление о Хофмейре. Несмотря на полный провал политической конфедерации, члены парламента Капской колонии приступили к созданию Южноафриканского таможенного союза в 1888 году. Был принят законопроект о Таможенном союзе, и вскоре после этого к нему присоединилось Оранжевое Свободное Государство. Последовала первая из многих попыток привлечь к союзу Трансвааль, но президент Крюгер, придерживаясь собственной политики, надеялся сделать Южно-Африканскую Республику полностью независимой от Капской колонии посредством железной дороги в залив Делагоа. План создания таможенного союза, включавшего Трансвааль, также не пришелся по вкусу голландским советникам президента Крюгера, поскольку они были заинтересованы в планах Нидерландской железнодорожной компании, которой принадлежали железные дороги Трансвааля.

There was considerable unrest in Cape Colony in the period from 1878 to 1885 – sparked in part by the attempts of the Colonial Office to impose a system of confederation on the Southern African states, in a similar manner to the Canadian Confederation. In a short period of time, there was the Anglo Zulu War, chronic troubles with the Basutos (which prompted the Cape to relinquish control of Basutoland to the imperial authorities) as well as a series of conflicts with the Xhosa which were followed by the First Boer War of 1881 and the Bechuanaland disturbances of 1884. In spite of these drawbacks, the development of the country continued. The diamond industry was flourishing. A conference was held in London in 1887 for "promoting a closer union between the various parts of the British empire by means of an imperial tariff of customs". At this conference, Hofmeyr proposed a sort of "Zollverein" scheme, in which imperial customs were to be levied independently of the duties payable on all goods entering the empire from abroad. In making the proposition, he stated that his objective was "to promote the union of the empire, and at the same time to obtain revenue for the purposes of general defence". The scheme was found to be impractical at the time. But its wording, as well as the sentiments accompanying it, created a favourable view of Hofmeyr. In spite of the disastrous failure of political confederation, the members of the Cape parliament set about establishing a South African Customs Union in 1888. A Customs Union Bill was passed and, shortly afterwards, the Orange Free State joined the union. There was the first of many attempts to get the Transvaal to join, but President Kruger, who was pursuing his own policy, hoped to make the South African Republic entirely independent of Cape Colony through the Delagoa Bay railway. The plan to create a customs union that included the Transvaal was also little to the taste of President Kruger's Hollander advisers as they were invested in the plans of the Netherlands Railway Company, who owned the railways of the Transvaal.

Алмазы и железные дороги

Другим событием, имевшим значительную коммерческую важность для Капской колонии и, действительно, для всей Южной Африки, стало объединение алмазодобывающих компаний, которое было главным образом осуществлено Сесилом Родсом, Альфредом Бейтом и "Барни" Барнато в 1889 году. Одним из основных и наиболее благоприятных результатов открытия и разработки алмазных рудников стал мощный импульс, который это дало расширению железнодорожного сообщения. Железные дороги были проложены до Вустера, Бофорт-Уэста, Грэмстауна, Графф-Рейнета и Куинстауна. Кимберли был достигнут в 1885 году. В 1890 году линия была продлена на север вдоль западной границы Трансвааля до Врибурга в британском Бечуаналенде. В 1889 году Свободное государство заключило соглашение с Капской колонией, в соответствии с которым основная магистральная железная дорога была продлена до Блумфонтейна, а Свободное государство получало половину прибыли. Впоследствии Свободное государство выкупило по себестоимости часть железной дороги, расположенную на его территории. В 1891 году железнодорожная сеть Свободного государства была дополнительно расширена до Вильюенс-Дрифт на реке Ваал, а в 1892 году она достигла Претории и Йоханнесбурга.

Родос в качестве премьер-министра

В 1889 году сэр Генри Лок был назначен верховным комиссаром и губернатором Кейпской колонии после смены сэра Геркулеса Робинсона. В 1890 году сэр Гордон Спригг, премьер-министр колонии, подал в отставку, и было сформировано правительство во главе с Родосом. До формирования этого министерства, и пока сэр Гордон Спригг оставался у власти, Хофмейр обратился к Родосу и предложил выдвинуть его кандидатуру от Бонда, но предложение было отклонено. Однако, когда Родосу предложили занять должность после падения министерства Спригга, он попросил лидеров Бонда встретиться с ним и обсудить ситуацию. Его политика таможенных и железнодорожных союзов между различными государствами, вкупе с личным уважением, которым он пользовался у многих голландцев того времени, позволила ему успешно приступить к управлению. Колонии Британская Бечуаналенд и Басутоленд были включены в таможенный союз между Оранжевым Свободным государством и Кейпской колонией. В 1894 году к колонии был присоединен еще один коренной регион – Пондоленд. Закон регулировал положение коренных жителей, проживавших в определенных резервациях, и обеспечивал их интересы и права собственности. Он также предоставлял им некоторые привилегии, которыми они ранее не пользовались, и обязывал уплачивать небольшой налог на труд. Во многих отношениях это был самый дальновидный закон, касающийся коренных жителей, принятый в то время. На парламентской сессии 1895 года Родос сообщил, что закон был применен к 160 000 коренных жителей. Положения о труде, которые не применялись, были отменены в 1905 году. Эти положения имели определенный успех, поскольку побудили многие тысячи коренных жителей выполнить требования по труду, чтобы быть освобожденными от налога. В других аспектах внутренняя политика Родоса отличалась сочетанием заботы и твердости. С момента предоставления самоуправления коренные жители пользовались правом голоса. Закон, принятый в 1892 году по настоянию Родоса, ввел образовательный ценз для желающих зарегистрироваться в качестве избирателей, а также установил ряд других ограничений на участие коренных жителей в выборах, поскольку существовали опасения, что "племенные" коренные жители могут "поставить под угрозу" существующую систему управления. Родос выступал против торговли спиртными напитками и полностью запретил ее на алмазных рудниках, рискуя обидеть некоторых своих сторонников среди фермеров, производящих бренди, в западных провинциях. Он также ограничил ее настолько, насколько это было возможно, в коренных резервациях и на коренных территориях. Тем не менее, незаконная торговля спиртными напитками продолжалась на колониальных фермах и в некоторой степени на коренных территориях и в резервациях. Хойхой особенно любили спиртное, поскольку были почти полностью деморализованы из-за военных потерь. Малоизвестный пример проницательности Родоса в отношении коренных народов, который оказал длительное влияние на историю колонии, – это его действия в деле о наследовании. После того, как территории к востоку от реки Кей были присоединены к Кейпской колонии, возник спор о наследовании. В соответствии с колониальным законом суд постановил, что наследником является старший сын коренного жителя. Это решение вызвало сильное недовольство среди коренных жителей территории, поскольку оно напрямую противоречило коренному племенному праву, которое признавало наследником старшего сына или сына главной жены. Правительству угрожали дальнейшие восстания коренных жителей, когда Родос телеграфировал заверение, что будет предоставлена компенсация и что подобное решение больше не будет приниматься. Его заверения были приняты, и восстановился мир. На парламентской сессии, последовавшей за этим инцидентом, Родос представил законопроект, который он разработал и который был самым коротким в истории Палаты. В нем говорилось, что все гражданские дела должны рассматриваться магистратами, а апелляции могут быть поданы главному магистрату территории с привлечением асессора. Уголовные дела должны были рассматриваться судьями верховного суда в округе. Закон был принят, и, поскольку магистраты руководствовались коренным правом, коренные брачные обычаи и законы, включая полигамию, были легализованы в колонии. Сэр Геркулес Робинсон был переназначен губернатором в 1895 году и верховным комиссаром Южной Африки на смену сэру Генри Локу. В том же году мистер Чемберлен стал государственным секретарем по делам колоний.

In 1889 Sir Henry Loch was appointed high commissioner and governor of Cape Colony after succeeding Sir Hercules Robinson. In 1890 Sir Gordon Sprigg, the premier of the colony, resigned, and a government under Rhodes was formed. Prior to the formation of this ministry, and while Sir Gordon Sprigg was still in office, Hofmeyr had approached Rhodes and offered to put him in office as a Bond nominee, but the offer was declined. When Rhodes was invited to take office after the downfall of the Sprigg ministry, however, he asked the Bond leaders to meet him and discuss the situation. His policy of customs and railway unions between the various states when added to the personal esteem which many Dutchmen at the time had for him, enabled him to undertake and to successfully carry out the business of government. The colonies of British Bechuanaland and Basutoland were now included in the customs union between the Orange Free State and Cape Colony. Pondoland, another native territory, was added to the colony in 1894. The act dealt with natives who resided in certain native reserves and provided for their interests and holdings. It also awarded them certain privileges that they had hitherto not enjoyed, and also required them to pay a small labour tax. This was in many respects the most statesmanlike act dealing with natives on the statue book. In the parliamentary sitting of 1895, Rhodes was able to report that the Act had been applied to 160,000 natives. The labour clauses of the act, which were not being applied, were repealed in 1905. The clauses had some success as they prompted many thousands of natives to fulfil their labour requirements to be exempted from the labour tax. In other regards, Rhode's native policy was marked by a combination of consideration and firmness. Ever since the granting of self government, the natives had enjoyed the right to vote. An act passed in 1892, on Rhodes' insistence, imposed an educational test on applications who wanted to register to vote as well as creating several other restrictions on the native vote as there were fears that "tribal" natives would possibly "endanger" the current system of government. Rhodes opposed native liquor trafficking and suppressed it entirely on the diamond mines at the risk of offending some of his supporters among the brandy farmers of the western provinces. He also restricted it as much as he could on native reserves and territories. Nevertheless, liquor trafficking continued on colonial farms and to some extent on in native territory and reserves. The Khoikhoi were particularly fond of the drink as they had been almost completely demoralised from their military losses. A little known instance of Rhode's keen insight in native affairs that had lasting results on the history of the colony is his actions in an inheritance case. After the territories east of the Kei River were added to the Cape Colony, an inheritance claim came up for trial. In accordance with the law of the colony, the court held that the eldest son of a native was his heir. This decision was strongly resented among the natives of the territory, as it directly contradicted native tribal law which recognised the great son, or the son of the chief wife, as heir. The government was threatened with further native rebellions when Rhodes telegraphed his assurance that compensation would be granted and that such a decision would never be made again. His assurance was accepted and tranquillity was restored. At the end of the next parliamentary sitting after this incident occurred, Rhodes tabled a bill that he had drafted that was the shortest in the history of the House. It stated that all civil cases were to be tried by magistrates and that appeals could be launched to the chief magistrate of the territory with an assessor. Criminal cases were to be tried before supreme court judges on circuit. The bill passed with the effect that, inasmuch as the magistrates practised according to native law, that native marriage customs and laws, including polygamy, were legalised in the colony. Sir Hercules Robinson was reappointed governor in 1895 and high commissioner of South Africa to succeed Sir Henry Loch. In the same year, Mr Chamberlain became secretary of state for the colonies.

Движение за коммерческую федерацию

С развитием железных дорог и увеличением торговли между Капской колонией и Трансваалем, политики в обеих территориях начали обсуждать возможность установления более тесных отношений. Будучи премьер-министром Капской колонии, Родс стремился добиться дружественного жеста в виде коммерческой федерации между штатами и колониями Южной Африки посредством создания таможенного союза. Он надеялся установить как коммерческий, так и железнодорожный союз, что иллюстрируется его речью, произнесенной в 1894 году в Кейптауне:

"С полной привязанностью к флагу, под которым я родился, и флагу, который я представляю, я могу понять чувства и убеждения республиканца, создавшего свою независимость и ценящего ее превыше всего; но я могу честно сказать, что верю в то, что в будущем я смогу примирить систему, с которой я связан, с Капской колонией, и не является невозможным, чтобы соседние республики, сохраняя свою независимость, разделили с нами определенные общие принципы. Если позволите, я бы назвал принципы тарифов, принцип железнодорожного сообщения, принцип апелляции в суде, принцип чеканки монет и, фактически, все те принципы, которые в настоящее время существуют в Соединенных Штатах, независимо от местных ассамблей, существующих в каждом отдельном штате этой страны." Президент Крюгер и правительство Трансвааля нашли все возможные возражения против этой политики. Их действия в том, что стало известно как "Вопрос о переправах через реку Вааль", лучше всего иллюстрируют план действий, который правительство Трансвааля считало наиболее целесообразным. В 1894 году между правительственной железной дорогой Капской колонии и Нидерландской железной дорогой было заключено соглашение, которое привело к ряду разногласий. Правительство Капской колонии предоставило Нидерландской железной дороге и правительству Трансвааля совместно сумму в 600 000 фунтов стерлингов с целью продления железной дороги от реки Вааль до Йоханнесбурга. Одновременно было оговорено, что правительство Капской колонии имеет право устанавливать тарифы до конца 1894 года или до завершения строительства линии Делагоа-Бей – Претория. Правительство Капской колонии установило тариф в 2 пенса за тонну на милю, но в начале 1895 года Нидерландская железная дорога повысила тариф на 52 мили (84 км) железной дороги от реки Вааль до Йоханнесбурга до не менее чем 8 пенсов за тонну на милю. Из последующих действий президента Крюгера очевидно, что эти изменения были основаны на его личном одобрении с целью вынудить транзитный трафик Трансвааля использовать маршрут Делагоа вместо колониальной железной дороги. Чтобы конкурировать с этим высоким тарифом, торговцы Йоханнесбурга начали перевозить свои товары через реку Вааль на повозках. В ответ президент Крюгер закрыл переправы и броды на реке Вааль, препятствуя проезду повозок. Это привело к образованию огромной пробки повозок на берегах реки Вааль. Правительство Капской колонии направило несколько протестов против действий Трансвааля, поскольку это являлось нарушением Лондонской конвенции. Президент Крюгер не обратил внимания на эти протесты, и был сделан запрос в имперское правительство. Имперское правительство заключило соглашение с правительством Капской колонии о том, что если Капская колония покроет половину стоимости любой необходимой экспедиции, предоставит войска и обеспечит полный доступ к железной дороге Капской колонии для военных целей, если это потребуется, то будет направлен протест президенту Крюгеру. Эти условия были приняты Родсом и его коллегами, в числе которых был У.П. Шрайнер, и Чемберлен направил протест, в котором говорилось, что правительство рассматривает закрытие переправ как нарушение Лондонской конвенции и недружественный акт, требующий самого серьезного ответа. Президент Крюгер немедленно открыл переправы и заявил, что не будет давать никаких дальнейших указаний по этому вопросу, кроме как после консультаций с имперским правительством. 29 декабря 1895 года Линдер Старр Джеймсон совершил свой знаменитый рейд в Трансвааль, а соучастие Родса в этом действии вынудило его уйти в отставку с поста премьер-министра Капской колонии в январе 1896 года. Сэр Гордон Спригг занял вакантную должность. Когда стало известно о причастности Родса к рейду, среди его коллег в Капском министерстве возникло сильное чувство возмущения и удивления, поскольку они не знали о его связях с подобными схемами. "Бонд" и Хофмейр особенно резко осудили его, и голландцы стали еще более озлоблены против англичан в Капской колонии, что повлияло на их дальнейшее отношение к бурам Трансвааля. В 1897 году в Гриквеланде-Западном произошло еще одно восстание под предводительством вождя банту по имени Галешве, но Галешве был арестован, и восстание было подавлено. При допросе Галешве заявил, что Босман, магистрат Трансвааля, снабдил его боеприпасами и подстрекал к восстанию против правительства Капской колонии. Было достаточно доказательств, чтобы поверить в это обвинение, и оно соответствовало методам, которые буры иногда использовали по отношению к местному населению. В 1897 году сэр Альфред Милнер был назначен верховным комиссаром Южной Африки и губернатором Капской колонии, сменив сэра Геркулеса Робинсона, который в августе 1896 года получил титул барона Росмида.

"With full affection for the flag which I have been born under, and the flag I represent, I can understand the sentiment and feeling of a republican who has created his independence, and values that before all; but I can say fairly that I believe in the future that I can assimilate the system, which I have been connected with, with the Cape Colony, and it is not an impossible idea that the neighbouring republics, retaining their independence, should share with us as to certain general principles. If I might put it to you, I would say the principles of tariffs, the principle of railway connection, the principle of appeal in law, the principle of coinage, and in fact all those principles which exist at the present moment in the United States, irrespective of the local assemblies which exist in each separate state in that country." President Kruger and the Transvaal government found every possible objection to this policy. Their actions in what became known as the Vaal River Drift Question best illustrates the plan of action that the Transvaal government thought best. A series of disagreements arose over the termination of the 1894 agreement between the Cape government railway and the Netherlands railway. The Cape government had advanced the sum of £600,000 to the Netherlands railway and the Transvaal government conjointly for the purposes of extending the railway from the Vaal River to Johannesburg. At the same time, it was stipulated that the Cape government have the right to fix the rate of traffic until the end of 1894, or until the Delagoa Bay Pretoria line was completed. The rate of traffic was fixed by the Cape government at 2d. per ton per mile, but at the beginning of 1895 the rate for the 52 mile (84 km) of railway from the Vaal River to Johannesburg was raised by the Netherlands railway to no less than 8d. per ton per mile. It is evident from President Kruger's subsequent actions that these changes were based upon his personal approval with the goal of compelling traffic to the Transvaal to use the Delagoa route instead of the colonial railway. To compete with this very high rate, the merchants of Johannesburg began moving their goods across the Vaal River with wagons. In a direct response, President Kruger closed the drifts or fords on the Vaal River, preventing through wagon traffic. This created an enormous block of wagons on the banks of the Vaal. There were several protests launched by the Cape government against the actions of the Transvaal because it was a breach of the London Convention. President Kruger was not moved by these protests, and an appeal was made to the imperial government. The imperial government made an agreement with the Cape Government to the effect that if the Cape would bear half the cost of any necessary expedition, assist with troops, and give full use of the Cape railway for military purposes if required, a protest would be sent to President Kruger on the subject. These terms were accepted by Rhodes and his colleagues, of whom W. P. Schreiner was one, and a protest was sent by Chamberlain stating that the government regarded the closing of the drifts as a breach of the London Convention, and as an unfriendly action that called for the gravest of responses. President Kruger reopened the drifts at once, and stated that he would issue no further directives on the subject except after consultation with the imperial government. Leander Starr Jameson made his famous raid into the Transvaal on 29 December 1895, and Rhode's complicity in the action compelled him to resign the premiership of Cape Colony in January 1896. Sir Gordon Sprigg took the vacant post. As Rhode's complicity in the raid became known, there was a strong feeling of resentment and astonishment among his colleagues in the Cape ministry who had been ignorant of his connections with such schemes. The Bond and Hofmeyr denounced him particularly strongly, and the Dutch became even more embittered against the English in Cape Colony, which influenced their subsequent attitude towards the Transvaal Boers. There was another native uprising under a Bantu chief named Galeshwe in Griqualand West in 1897, but Galeshwe was arrested and the rebellion ended. Upon examination, Galeshwe stated that Bosman, a Transvaal magistrate, supplied him with ammunition and encouraged him to rebel against the government of Cape Colony. There was sufficient evidence to believe the charge to be true, and it was consistent with the methods the Boers sometimes used among the natives. Sir Alfred Milner was appointed high commissioner of South Africa and governor of Cape Colony in 1897, succeeding Sir Hercules Robinson, who was made a peer under the title of Baron Rosmead in August 1896.

Политика Шрайнера

В 1898 году Натал вошел в состав таможенного союза. В то время была разработана новая конвенция, учредившая "единый тариф на все импортируемые товары, потребляемые в рамках союза, справедливое распределение собранных пошлин между участниками союза и свободную торговлю между колониями и государством в отношении всей южноафриканской продукции". В том же году в Кейпе состоялись новые парламентские выборы, в результате которых было сформировано очередное правительство Бонда под руководством В.П. Шрайнера. Шрайнер оставался главой правительства Кейпа до июня 1900 года. В период переговоров, предшествовавших началу Второй бурской войны в 1899 году, в Кейпе царили крайне напряженные настроения. Будучи главой партии, зависевшей от поддержки Бонда, он должен был учитывать различные влияния. Однако, будучи премьер-министром британской колонии, лояльные колонисты считали, что он должен воздержаться от открытого вмешательства в дела правительства Трансвааля и имперского правительства. Его публичные заявления носили враждебный характер по отношению к политике Чемберлена и сэра Альфреда Милнера. Некоторые полагают, что враждебность Шрайнера поощрила президента Крюгера к отклонению британских предложений. В частном порядке Шрайнер использовал все свое влияние, чтобы убедить президента Крюгера пойти на "разумный" путь, но, несмотря на благие намерения, его публичное неодобрение политики Чемберлена и Милнера нанесло больше вреда, чем его личное влияние на Крюгера могло принести пользы. 11 июня 1899 года Шрайнер попросил Верховного комиссара сообщить Чемберлену, что он и его коллеги решили принять предложения президента Крюгера, представленные в Блумфонтейне, как "практичные, разумные и значительный шаг в правильном направлении". Однако позднее в июне политики-бурры осознали, что позиция президента Крюгера не столь разумна, как им казалось, и Хофмейр вместе с мистером Херхолтом, министром сельского хозяйства Кейпа, посетили Преторию. По прибытии они обнаружили, что Трансваальская народная рада находится в состоянии неповиновения и только что приняла резолюцию о предоставлении четырех новых мест в раде для представления горнодобывающих районов и 15 эксклюзивных бурских округов. Хофмейр, встретившись с исполнительной властью, открыто выразил возмущение этими действиями. К сожалению, влияние Хофмейра было более чем нивелировано эмиссаром из Свободного государства по имени Абрахам Фишер, который, выдавая себя за миротворца, фактически поощрял бурское руководство к принятию крайних мер. Устоявшаяся репутация Хофмейра как проницательного дипломата и лидера Капской голландской партии делала его влиятельным делегатом. Если кто-то и мог убедить Крюгера изменить свой план, то это был Хофмейр. Умеренные представители обеих сторон вопроса с надеждой смотрели на Хофмейра, но особенно Шрайнер. Однако миссия Хофмейра, как и любая другая подобная миссия по убеждению Крюгера пойти на "разумный" и справедливый путь, оказалась полностью бесплодной. Он вернулся в Кейптаун разочарованным, но не слишком удивленным неудачей своей миссии. Тем временем бурское руководство разработало новое предложение, побудившее Шрайнера 7 июля написать письмо в South African News, в котором, ссылаясь на свое правительство, он заявил: "Стремясь и постоянно активно с надеждой добиться разумных изменений существующей представительской системы Южно-Африканской Республики, это правительство убеждено, что нет никаких оснований для активного вмешательства во внутренние дела этой республики". Письмо оказалось опрометчивым и неудачным. 11 июля, встретившись с Хофмейром по его возвращении, Шрайнер лично обратился к президенту Крюгеру с просьбой проявить дружелюбие к имперскому правительству. В то же время произошел еще один инцидент, вызвавший крайне враждебную реакцию общественности на Шрайнера. 7 июля в Порт-Элизабете было выгружено 500 винтовок и 1 000 000 патронов, предназначенных правительству Свободного государства и отправленных в Блумфонтейн. О поставке было сообщено Шрайнеру, но он отказался ее остановить. Он оправдал свое решение тем, что, поскольку Великобритания находилась в мире со Свободным государством, он не имел права останавливать поставки оружия через Кейпскую колонию. Однако его бездействие принесло ему прозвище "Аммуниционный Билл" среди британских колонистов. Позже его обвинили в задержке с отправкой артиллерии и винтовок для защиты Кимберли, Мафекинга и других городов колонии. Он оправдывался тем, что не предвидел войны и не хотел создавать необоснованные подозрения в правительстве Свободного государства. Его поведение в обоих случаях, возможно, было технически правильным, но вызвало резкое недовольство лояльных колонистов. 28 июля Чемберлен направил президенту Крюгеру примирительное послание, предлагая встречу делегатов для обсуждения последних предложений. 3 августа Шрайнер отправил телеграмму Фишеру, умоляя Трансвааль принять предложение Чемберлена. Позднее, получив запрос из Свободного государства о передвижении британских войск, Шрайнер резко отказался предоставлять какую-либо информацию и направил Свободное государство к Верховному комиссару. 28 августа сэр Гордон Спригг предложил прервать заседание Законодательного собрания для обсуждения вывоза оружия из Свободного государства. В ответ Шрайнер использовал выражения, требующие максимально возможной критики Спригга как в колонии, так и в Великобритании. Шрайнер заявил, что в случае возникновения проблем Спригг будет держать колонию в стороне как в военном отношении, так и в отношении ее населения. В ходе своей речи он зачитал телеграмму от президента Стейна, в которой президент отвергал любые агрессивные действия со стороны Свободного государства как абсурдные. Речь вызвала скандал в британской прессе. Очевидно из анализа поведения Шрайнера во второй половине 1899 года, что он полностью заблуждался в ситуации в Трансваале. Он продемонстрировал ту же неспособность понять недовольство уитландеров, ту же бесплодную веру в окончательную справедливость президента Крюгера, как и во время дачи показаний перед Специальным комитетом британского парламента по Южной Африке о причинах рейда Джеймсона. Опыт должен был научить его, что президент Крюгер не поддается никаким доводам, и что заверения президента Стейна были неискренними.

Commercial federation advanced another state in 1898 when Natal entered the customs union. A new convention was drafted at the time, creating a "uniform tariff on all imported goods consumed within such union, and an equitable distribution of the duties collected on such goods among the parties to such union, and free trade between the colonies and state in respect of all South African products". Another Cape parliamentary election was held in the same year, which elected another Bond ministry under W. P. Schreiner. Schreiner remained as head of the Cape Government until June 1900. During the negotiations that proceeded the outbreak of the Second Boer War in 1899, feelings were running very high at the Cape. As the head of a party that depended upon the Bond for its support, he had to balance several different influences. However, as prime minister of a British colony, loyal colonists strongly felt that he should have refrained from openly interfering with Transvaal government and the imperial government. His public statements were hostile in tone to the policy that Chamberlain and Sir Alfred Milner pursued. The effect of Schreiner's hostility is believed by some to have encouraged President Kruger in his rejection of the British proposals. In private, Schreiner directly used whatever influence he possessed to induce President Kruger to adopt a "reasonable" course, but however excellent his intentions, his publicly expressed disapproval of the Chamberlain/Milner policy did more harm than his private influence with Kruger could possibly do good. Schreiner asked the high commissioner on 11 June 1899 to inform Chamberlain that he and his colleagues decided to accept President Kruger's Bloemfontein proposals as "practical, reasonable and a considerable step in the right direction". Later in June, however, Cape Dutch politicians began to realise that President Kruger's attitude was not as reasonable as they had believed, and Hofmeyr, along with a Mr Herholt, the Cape Minister of Agriculture, visited Pretoria. After they arrived, they found the Transvaal Volksraad to be in a spirit of defiance and that it had just passed a resolution that offered four new seats in the Volksraad to represent the mining districts, and 15 exclusive burgher districts. Hofmeyr, upon meeting the executive, freely expressed indignation at these proceedings. Unfortunately, Hofmeyr's influence was more than counterbalanced by an emissary from the Free State named Abraham Fischer who while purporting to be a peacemaker, practically encouraged the Boer executive to take extreme measures. Hofmeyr's established reputation as an astute diplomat and the leader of the Cape Dutch Party made him a powerful delegate. If anyone could convince Kruger to change his plan, it was Hofmeyr. The moderates on all sides of the issue looked to Hofmeyr expectantly, but none as much as Schreiner. But Hofmeyr's mission, like every other such mission to induce Kruger to take a "reasonable" and equitable course, proved entirely fruitless. He returned to Cape Town disappointed, but not altogether surprised at the failure of his mission. Meanwhile, the Boer executive drafted a new proposal which prompted Schreiner to write a letter on 7 July to the South African News, in which while referring to his own government, he said: "While anxious and continually active with good hope in the cause of securing reasonable modifications of the existing representative system of the South African Republic, this government is convinced that no ground whatever exists for active interference in the internal affairs of that republic". The letter proved to be precipitate and unfortunate. On 11 July, after meeting with Hofmeyr after his return, Schreiner personally appealed to President Kruger to approach the imperial government with a friendly spirit. Another incident happened at the same time that caused public feeling to become extremely hostile towards Schreiner. On 7 July 500 rifles and 1,000,000 rounds of ammunition were off shored at Port Elizabeth, consigned to the Free State government, and forwarded to Bloemfontein. The consignment was brought to Schreiner's attention, but he refused to stop it. He justified his decision by saying that since Britain was at peace with the Free State, he had no right to stop the shipment of arms through the Cape Colony. However, his inaction won him the sobriquet "Ammunition Bill" among British colonists. He was later accused of a delay in forwarding artillery and rifles to defend Kimberley, Mafeking, and other towns in the colony. He gave the excuse that he did not anticipate war, and that he did not want to create unwarranted suspicions in the minds of the Free State government. His conduct in both instances was perhaps technically correct, but was much resented by loyal colonists. Chamberlain sent a conciliatory message to President Kruger on 28 July, suggesting a meeting of delegates to consider the latest set of proposals. On 3 August, Schreiner telegraphed Fischer begging the Transvaal to accept Chamberlain's proposal. Later, after receiving an inquiry from the Free State amount the movements of British troops, Schreiner curtly refused to disclose any information, and referred the Free State to the high commissioner. On 28 August, Sir Gordon Sprigg moved the adjournment in the House of Assembly to discuss the removal of arms from the Free State. In reply, Schreiner used expression which demanded the strongest possible censure of Sprigg possible, both in the colony and in Britain. Schreiner stated that should troubles arise, Sprigg would keep the colony aloof in regard to both its military and its people. In the course of his speech, he read a telegram from President Steyn in which the president repudiated all possible aggressive action on any part of the Free State as absurd. The speech created a scandal in the British press. It is quite obvious from a review of Schreiner's conduct through the latter half of 1899 that he was entirely mistaken in his view of the Transvaal situation. He demonstrated the same inability to understand the uitlanders' grievances, the same futile belief in the eventual fairness of President Kruger as premier of Cape Colony as he had shown when giving evidence before the British South Africa Select Committee into the causes of the Jameson Raid. Experience should have taught him that President Kruger was beyond any appeal to reason, and that the protestations of President Steyn were insincere.