Введение

Глагол, который может использоваться транзитивно или интранзитивно.

В общей лингвистике лабильный глагол (или эргативный глагол) – это глагол, который демонстрирует каузативную чередовку; то есть он может использоваться как транзитивно, так и интранзитивно, при этом прямой объект в транзитивном употреблении соответствует подлежащему в интранзитивном, как в примерах "Я звоню в колокол" и "Колокол звонит". Лабильные глаголы являются характерной чертой английского языка и также встречаются во многих других языках. Когда глаголы, демонстрирующие каузативную чередовку, используются транзитивно, они называются каузативами, поскольку в транзитивном употреблении глагола подлежащее вызывает действие, обозначаемое интранзитивной формой. Когда такие глаголы используются интранзитивно, они называются антикаузативами или инчоативами, поскольку интранзитивная форма описывает ситуацию, в которой участник, являющийся темой (в данном случае "дверь"), претерпевает изменение состояния, например, "открывается".

Терминология

Терминология в общей лингвистике пока не устоялась. Лабильные глаголы также могут называться "S=O ambitransitive" (в соответствии с использованием Р. М. В. Диксона) или "эргативными", следуя влиятельному учебнику Лайонса 1968 года. Однако термин "эргативный глагол" также применялся к неаккузативным глаголам, а в большинстве других контекстов используется для обозначения эргативных конструкций.

Синтаксический

При синтаксическом подходе к нетранзитивной базе, транзитивная форма выводится из нетранзитивной формы путем вставки словесного слоя, проецируемого глагольной головы, выражающей причинность и вводящей аргумент внешнего агента. Кроме того, слои соединяются движением головы самого нижнего глагола в позиции выше в синтаксической структуре. Глаголы изменения состояния разбиваются на словесные слои инициативной фразы (initP), процессной фразы (procP) и результативной фразы (resP), которые приблизительно соответствуют предикатам ‘cause’, ‘become’ и ‘state’ соответственно. Пример (9a), антикаузативный вариант, считается базовым согласно нетранзитивному базовому подходу. Тема (“палочка”) первоначально объединяется в спецификатор resP, а затем перемещается в спецификатор procP. Примерно в это время каузативные изменения начинают напоминать формы, свойственные взрослой речи; однако, в возрасте от 2;6 до 12;0 дети начинают совершать распространенные ошибки сверхгенерализации, ошибочно злоупотребляя каузативной формой. Дети часто усваивают синтаксическую модель, сопутствующую глагольным чередованиям; однако это не означает, что они усваивают лексико-семантические ограничения, связанные с этими чередованиями. В примере (29c) дети ошибочно используют неизменяемые нетранзитивные глаголы (например, "stay") в контекстах, где уместны неизменяемые транзитивные глаголы (например, "keep"). В процессе языкового развития, как только дети устанавливают, что определенное чередование транзитивности является продуктивным, они часто распространяют его на новые глаголы. Предполагается, что дети учатся этому, сталкиваясь с проблемой отсутствия отрицательных примеров; например, ребенок понимает, что глагол ‘бросить’ никогда не может употребляться в позиции подлежащего: *“Мяч бросил”. Рефлексивное местоимение – это местоимение, которому предшествует существительное, прилагательное, наречие или другое местоимение, к которому оно относится (его антецедент) в пределах одной клаузы.

Китайский

Мандаринский китайский язык не имеет флективной морфологии, выражающей время, падеж, согласование или лексическую категорию. В этом языке также отсутствует деривационная морфология для обозначения переходности глаголов.

Корейский

Причинно-следственное чередование в корейском языке сложно для интерпретации. Было предпринято множество попыток выявить ограничения, накладываемые на корейское причинно-следственное чередование, но ни одна из них не охватывает эти ограничения полностью. Некоторые корейские глаголы имеют сходство с парными глаголами в японском языке. Морфологические изменения происходят для выражения переходности и непереходности. В примере (25) представлено каузативное употребление глагола "열다" – "yeolda", спряжённого в прошедшем времени. В примере (26) представлено антикаузативное употребление этого же глагола, также спряжённого в прошедшем времени. Из примеров (25) и (26) видно, что неизменяемые (инфинитивные) формы глагола "yeolda" одинаковы, однако каузативные и антикаузативные формы принимают различные грамматические формы для обозначения каузативности. Корейский язык также имеет сходство с китайским в плане образования сложных глаголов. В примерах (27) и (28) представлен пример глагола, который требует сложения для грамматически правильного использования в каузативном значении. В примере (27) показано антикаузативное употребление глагола "죽다" – "jugda", спряжённого в прошедшем времени. В примере (28) показано каузативное употребление этого же глагола, также спряжённого в прошедшем времени. Пример (28) демонстрирует, что глагол "jugda" ведёт себя аналогично глаголу "sui" в мандаринском китайском, как показано в примере (24), поскольку для его употребления требуется какое-либо действие, совершаемое агентом.